Этимология языка Дж. Чоссера
Содержание
Введение
Изучение истории английского языка предполагает наличие периодов, которые были характерны для его развития. Однако до настоящего времени не разработаны те критерии, на основании которых можно с полным науч-ным основанием выделить действительные периоды истории английского языка. Структура языка изменяется путем постепенного отмирания элемен-тов старого качества и постепенного накопления элементов нового качества.
Язык в каждый период
имеет особые качественные признаки,
особенную структуру
Творчество Чосера, которого «считают отцом английского языка и основоположником реализма» (Горький), ознаменовало в истории литературы Англии переход от эпохи средневековья к Возрождению, утверждение новых принципов изображения жизни и раскрытия человеческого характера.
Чосер Джеффри (1344–1400), виднейший из английских поэтов Средневековья, крупнейшая фигура английской литературы. Его творчество продолжает оставаться предметом пристального изучения нескольких поколений ученых, как отечественных, так и зарубежных. Пик особой активности изучения его литературного наследия пришелся на середину XX века. Что касается последних десятилетий, творчество Чосера на этом этапе продолжает исследоваться более многоаспектно и детально, что позволяет говорить о формировании в том числе в отечественном литературоведении такого направления, как чосероведение.
Объект исследования: процесс становления английского литературного языка.
Предмет исследования: творчество Чосера Джеффри
Цель: на основе этимологического анализа вокабуляра «Кентерберийских рассказов» исследовать вклад Д.Чосера в оформление английского языка.
Задачи:
- изучить биографические сведения о Д.Чосере;
- дать описание творчества поэта и писателя;
- рассмотреть его вклад
в оформление английского
- провести этимологический анализ вокабуляра некоторых частей «Кентерберийских рассказов».
1. Джефри Чосер как основоположник английского
литературного языка
1.1 Биографические сведения
Биография поэта помогает понять многое в его творчестве. Предполагают, что он родился между 1340 и 1344 и что местом рождения был Лондон. Джон Чосер, отец Джеффри, преуспевающий виноторговец, занимал пост помощника королевского кравчего в Саутгемптоне.
Первая запись, касающаяся Джеффри (1357), найдена в расходной книге Элизабет, графини Ольстерской, жены принца Лайонела (одного из сыновей Эдуарда III). О Джеффри упоминается как о паже, которому было куплено новое платье. Вероятно, до определения в пажи мальчик учился в лондонской школе: ему полагалось уметь читать и производить простые вычисления, равно как иметь некоторые познания в латыни и даже, возможно, во французском языке. На службе у принца Лайонела систематическое образование мальчика должно было продолжиться на более аристократический манер: теперь ему полагалось уделять особое внимание искусствам, основательнее изучать французский и латынь, а также совершенствоваться в благородных занятиях.
В 1359–1360 Чосер служил в английских войсках во Франции (Столетняя война с перерывами продолжалась на всем протяжении его жизни). Он попал в плен неподалеку от современного Реймса; в начале 1360 за него был заплачен значительный выкуп, и он смог вернуться в Англию. В том же году Чосер снова отправился во Францию, будучи по-прежнему на службе у принца Лайонела, но теперь уже в качестве курьера; это была первая из его многих дипломатических миссий. Затем его имя примерно на семь лет исчезает из хроник. Весьма вероятно, что за это время Чосер женился на Филиппе Роут, которая входила в свиту графини Ольстерской, а на момент свадьбы – в свиту королевы; ее сестра Кэтрин Суинфорд была самой известной любовницей, а затем третьей женой Джона Гонта четвертого сына Эдуарда III.
В 1367 имя Чосера вновь появляется в документах; на этот раз он упоминается как королевский камердинер; упоминается также, что он получал от короны пенсион. После этого имя Чосера начинает встречаться часто: королевские подарки ему и его жене, очередные пособия, новые назначения, дипломатические поездки. Зафиксировано и чрезвычайно важное для истории литературы поручение Чосеру в 1372 вести переговоры с герцогом Генуи. Этим назначением датируется первая поездка поэта в Италию (точнее, первая, в которой мы можем быть уверены), оказавшая, наряду со второй, в 1378, огромное влияние на творчество Чосера.
В 1374 Чосер получил в безвозмездное пользование дом в Олдгейте и был назначен инспектором таможни Лондонского порта (позже, в 1382, Чосер был назначен также инспектором Малой таможни.) В 1375 ему был пожалован надзор над графством Кент с перечислением в его пользу различных штрафов, налагаемых таможней. С 1376 по 1381 Чосеру дозволялось оставлять заместителя на время отлучек из Лондона, что указывает на важность его служебного положения. Филиппа по-прежнему пользовалась королевским благоволением, и, надо полагать, Джеффри делил с ней удачу вплоть до ее смерти около 1387.
Однако существуют очевидные свидетельства того, что еще до смерти Филиппы Чосер неожиданно оказался в стесненных обстоятельствах. В 1386 он лишился дома в Олдгейте и обоих инспекторских постов; кроме того, в 1387–1389 отсутствуют записи о субсидиях, выплаченных поэту, зато неоднократно зафиксированы судебные приказы о выплате им долгов.
В 1389 Чосер был назначен надзирателем королевских работ и оставался на этом посту в течение двух лет. Вероятнее всего, Чосер сам попросил отставки, поскольку служба требовала постоянных разъездов, а поэт был уже немолод. Нет причин предполагать, что он был уволен, не справившись с работой: поэт сразу же получил свое последнее назначение – помощника лесничего Королевского леса в Норт-Питертоне (в Средние века лесничим назывался человек, надзиравший за охотничьими заповедниками).
О последующих годах жизни Чосера известно несколько меньше. Записи о выплате жалованья нерегулярны, так что, вероятно, поэту необходимо было брать займы в Казначействе. Тем не менее в 1399 он сумел арендовать на 53 года дом близ Вестминстерского аббатства. В этом доме Джеффри Чосер и умер 25 октября 1400.
1.2 Особенности
английского языка
и ранненовоанглийского периода
Среднеанглийский период в развитии английского языка охватывает время от 1066 по 1485 годы. Вторжение феодалов-норманнов в 1066 году ввело в древнеанглийский язык новый могучий лексический пласт так называемых норманизмов — слов, восходящих к норманно-французскому диалекту старофранцузского языка, на котором говорили завоеватели. Долгое время норманно-французский оставался в Англии языком церкви, управления и высших классов. Но завоеватели были слишком немногочисленны, чтобы навязать стране свой язык в неизмененном виде. Постепенно средние и мелкие землевладельцы, принадлежавшие в сравнительно большей степени к коренному населению страны — англо-саксам, приобретают большее значение. Вместо господства норманно-французского языка постепенно складывается своеобразный «языковый компромисс», результатом которого становится язык, приближающийся к тому, который мы называем английским. Но норманно-французский язык господствующего класса отступал медленно: только в 1362 году английский язык введён в судопроизводство, в 1385 году было прекращено преподавание на норманно-французском языке и введён английский язык, а с 1483 года парламентские законы стали издаваться на английском языке. Хотя основа английского языка осталась германской, но он включил в свой состав такое огромное количество (см. ниже) старофранцузских слов, что он становится языком смешанным. Процесс проникновения старофранцузских слов продолжается приблизительно с 1200 до конца среднеанглийского периода, но пика достигает в промежутке между 1250—1400.
Как и следовало ожидать, к старофранцузскому восходят (за исключением исконно германских king — король, queen — королева и немногих других) подавляющее большинство слов, относящихся к управлению государством:
reign — царствовать, government — правительство, crown — корона, state — государство и т. д.;
большинство титулов знати:
duke — герцог,
peer — пэр;
слова, относящиеся к военному делу:
army — армия,
peace — мир,
battle — битва,
soldier — солдат,
general — генерал,
captain — капитан,
enemy — неприятель;
термины суда:
judge — судья,
court — суд,
crime — преступление;
церковные термины:
service — служба (церковная),
parish — приход.
Очень показательно, что слова, имеющие отношение к торговле и промышленности — старофранцузского происхождения, а названия простых ремёсел — германские. Пример первых: commerce — торговля, industry — промышленность, merchant — купец. Не менее показательны для истории английского языка два ряда слов, отмеченных ещё Вальтером Скоттом в его романе «Айвенго»:
названия живых животных — германские:
ox — бык,
cow — корова,
calf — телёнок,
sheep — овца,
pig — свинья;
мясо же этих животных носит названия старофранцузские:
beef — говядина,
veal — телятина,
mutton — баранина,
pork — свинина и т. д.
Грамматическое строение языка претерпевает в этот период дальнейшие изменения: именные и глагольные окончания сначала подвергаются смешению, ослабевают, а затем, к концу этого периода почти совершенно исчезают. В прилагательных появляются, наряду с простыми способами образования степеней сравнения, новые, посредством прибавления к прилагательному слов more ‘более’ и most ‘больше всего’. в среднеанглийском shall является более частотным глаголом, чем will (и в большей степени десемантизированным). В XIV—XVII вв. основной формальной моделью аналитических конструкций будущего становится shall с инфинитивом. Начиная с XVII в. will постепенно вытесняет shall в глагольной системе. Их меняющийся функциональный статус проявляется в диалектных, стилевых, жанровых предпочтениях и ограничениях. Will распространяется из разговорных форм речи в письменные с юга на север, по мере того как shall все более закрепляется за «высоким» стилем, например текстами религиозного содержания. Также проникновение will в данную конструкцию – помимо его функционально-стилевых и диалектных истоков – объясняли психологическими причинами. Э.Эббот полагал, что обозначая будущее действие, которое будет совершать не говорящий, а собеседник или третье лицо, естественно было выбрать такой глагол из имеющихся, в котором не содержалось бы принуждения или навязывания воли говорящего другому лицу – таким глаголом и был will.
Новой особенностью моделей в XVI—XVII
вв. является фонетическое ослабление
первого компонента, которое отражается
в написании как ‘ll, ‘l и встречается
при подлежащем-местоимении
“I'll graff it with you, and then I shall graffit with a medlar: then it will be the earliest fruit in the country: for you'll be rotten ere you be half ripe; and that's the right virtue of the medlar.“
Редукция первого компонента объективно указывает на его семантическое ослабление и свидетельствует о дальнейшем движении в направлении к аналитической форме; однако наличие вариантов с фонетически неослабленными глаголами и сходных модальных сочетаний по-прежнему препятствует их изоляции.
К концу этого периода (1400—1483) относится в стране победа над другими английскими диалектами диалекта лондонского. Этот диалект возник на основе слияния и развития южных и центральных диалектов. В фонетике происходит так называемый Великий сдвиг гласных.
В результате миграции в 1169 г. части британцев на территории ирландского графства Уэксфорд самостоятельно развивался язык йола, исчезнувший в середине XIX века.
И в сегодняшнем английском слова исконно нормандского происхождения (catch "поймать", warden "сторож", warrant "залог, гарантия", wage "заработок, возмездие", reward "вознаграждение") сосуществуют бок о бок со словами из центральнофранцузского диалекта (chase "преследовать", guardian "сторож", guarantee "гарантия", gage "залог", regard "забота, уважение"). В 1204 король Иоанн Безземельный потерял Нормандию. С ростом власти парижской династии Капетингов центральнофранцузский диалект стал в Англии преобладающим. В то же время языком обучения и переписки оставалась латынь. В течение трех веков литература Англии была фактически трехъязычной, существуя на французском, латинском и английском языках. Период с 1154 по 1254 год справедливо называется «опасным веком», потому что это было время, когда Англии грозило полное исчезновение. Знаменательная победа пришлась на 1362, когда был впервые официально открыт парламент с заседаниями на английском языке. Чосеру не было тогда еще и тридцати лет. Хоть он прекрасно владел французским, но решил писать свои поэмы по-английски; правда, добрая половина использованных им слов была романского происхождения. Так что в этом отношении Чосер тоже предвосхитил будущее.
Нынешний английский
лексикон примерно наполовину германского
(английского и скандинавского)
В ранненовоанглийском периоде в связи с образованием нации, развитием национальной культуры вырабатывается более сознательное отношение к родному, национальному языку, он начинает подвергаться сознательной обработке. В более ранние эпохи обработка эта большей части касалась орфографии: были попытки нормализации орфографии неприводившей, однако, к значительным результатам. Теперь возрастает интерес к английскому языку как к литературному.
В этот период словарный состав английского языка значительно обогатился новыми словами, отражавшими новые явления жизни того времени. Пополнение происходило прежде всего путем широкого использования уже имеющихся в языке слов. Отмирание различных флексий, как в системе имен существительных и прилагательных, так и в системе глагола, дало начало новому способу образованию слов, так называемому корневому или бессуффиксальному, при котором от слова, относящегося к одной части речи, например, от существительного, образуется новое слово, относящееся к другой части речи, например, глагол, без помощи каких-либо аффиксов и без какого-либо изменения звукового состава основы. Новое слово получает затем грамматическое оформление, свойственное той части речи, к которой оно принадлежит, например, начинает спрягаться как глагол. При немногочисленности формообразующих суффиксов (окончаний) и при одинаковом звучании некоторых из них (например, -(e)s множественного числа существительных и -(e)s 3-го лица единственного числа настоящего времени глагола) отдельные формы нового слова по своему звуковому составу совпадают с отдельными формами старого слова, но грамматическое значение совершенно различно. Такие формы называются омонимичными. Так, например, формы общего падежа единственного числа имени существительного и форма инфинитива глагола называются омонимичными:
a hand – рука (существительное)
to hand – вручать (глагол)
a comb – гребень (существительное)
to comb – чесать (глагол)
Появился и еще один новый бессуффиксальный способ словообразования, при котором слова, принадлежащие к разным частям речи, различались по месту ударения: существительные имели ударения на первом слоге основы, а глаголы – на последнем. В результате возникли такие пары слов как:
существительное increase [‘inkri:s] и глагол increase [in’kri:s]
существительное export [‘ekspo:t] и глагол export [eks’po:t]
существительное present [‘prezent] и глагол increase [pri’zent]
Новые слова образовались также путем словопроизводства – с помощью аффиксов – и путем словосложения.
С другой стороны, многообразные связи с различными народами Европы, ознакомление с туземными племенами Южной и Северной Америки, а также широко распространившееся изучение латинского и греческого языков обогатили словарный запас английского языка множеством заимствований. Особенно много слов в XVI в. было заимствовано из латинского языка.
Создание литературного английского языка привело к постепенному установлению единой для всей страны орфографии, что было очень сложной задачей, поскольку между произношением и написанием уже тогда существовали серьезные расхождения, одни и те же слова звучали по-разному в разных областях, а на письме изображались самыми различными способами (например, слово “книга” писалось booke, boke, boc, bocke, bock, book).
На устанавливавшуюся орфографическую норму повлияло, кроме того, увлечение латинским языком. Написание целого ряда слов было изменено, чтобы показать близость английского языка к латинскому, считавшемуся верхом совершенства. В эти слова были введены новые буквы, не выражавшие никаких реально произносимых звуков, но внешне, графически приближавшие английское слово к соответствующему слову латинского языка. В результате, естественно, графическое оформление слов сильно разошлось с их звуковым составом. В качестве примера можно называть заимствованные из латыни еще в древнеанглийский период слово “школа”, писавшееся до XV в. scole, в которое была введена буква h для внешнего приближения его к латинскому schola; и до сих пор англичане пишут school. В слово island – “остров” буква s была введена по ошибочному сопоставлению с латинским isula – “остров”, словом совершенно иного этимологического состава.
Пятнадцатое столетие, в плане литературных достижений малопродуктивное, было периодом важных и продуктивных языковых изменений, касающихся как форм слов, так и структуры предложения. С утерей флексий порядок слов приобрел бóльшее значение, нежели это было в древне- и среднеанглийском языках. В текстах пера короля Альфреда Великого (9 в.) подлежащее предшествовало сказуемому менее чем в половине предложений.
Такое простое древнеанглийское предложение, как «Нам нравится ходить под парусом», в новоанглийском естественным образом превратилось в We like sailing. Здесь падеж местоимения из дательного перешел в именительный, а грамматическим подлежащим вместо слова, обозначающего действие (seglung), стало слово, обозначающее агенса (деятеля), т.е. we.
Еще более разительный пример такого переноса грамматического подлежащего в начало предложения с соответствующим изменением формы местоимения (но не его места в предложении) представлен в предложении He was given the boat вместо древнеанглийского Him wæs gegiefen se bat "Ему была дана лодка", где bat "лодка" являлось грамматическим подлежащим. В чосеровском It am I "Это я" грамматическим подлежащим с очевидностью является I "я", а в современном It is I формальным подлежащим является семантически пустое (незначимое) местоимение среднего рода it "это". Разговорный английский продвинулся еще дальше, поставив именную часть сказуемого в объектный падеж (It"s me). Это произошло по двум причинам: во-первых, потому что эта именная часть воспринимается здесь как эмфатическая, и, во-вторых, потому что она как будто бы требует этого падежа в силу своей постановки после глагола. Значение порядка слов в английском языке продолжает возрастать, однако он здесь все же не столь жесткий, как в немецком.
Латинские и греческие элементы в английском языке.
Развитию языка в 15
в. способствовали и другие факторы,
в особенности изобретение
Названия семи наук, составлявших средневековые университетские курсы из трех (тривиум) и четырех (квадривиум) дисциплин, были все древнегреческого происхождения: grammar "грамматика", logic "логика" и rhetoric "риторика"; arithmetic "арифметика", geometry "геометрия", astronomy "астрономия" и music "музыка". Без грецизмов не вполне мог обойтись и Чосер в своем Трактате об астролябии. Таким образом подготавливалась почва для позднейшего заимствования в эпоху Тюдоров таких слов, как drama "драма", theatre "театр", comedy "комедия", tragedy "трагедия", catastrophe "катастрофа", climax "кульминация", episode "эпизод", scene "сцена", monologue "монолог", dialogue "диалог", prologue "пролог" и epilogue "эпилог"; а также для последующего создания в 19–20 вв. большого числа неологизмов, составленных путем присоединения древнегреческих префиксов и суффиксов к уже известным корням, что имело целью обеспечить технической терминологией медицину, биологию, хирургию, стоматологию, фармацевтику, зоологию, физику, химию, металлургию, электронику, инженерное дело и другие отрасли академической и прикладной науки. К примеру, tele- "далекий" используется ныне как префикс со значением "управляемый на расстоянии" в словах telehydrobarometer "телегидробарометр" и telephotography "телефотография"; кроме того, это первый компонент слова television "телевидение"; а префиксы macro- "длинный, большой" и micro- "маленький" настолько прижились в языке, что превратились в свободные формы, способные присоединяться к любому слову.
В то же время Ренессанс 16 в. благоприятствовал обширному заимствованию латинских слов. Некоторые выражения – вроде congregation "собрание, паства", gravity "гравитация", infernal "дьявольский", infidel "безбожник, неверный", position "позиция" и solid "твердый, солидный" – могли прийти в английский язык в их нынешней форме как из латыни, так и из французского, другие – типа abacus "абака, счеты", executor "исполнитель", explicit "недвусмысленный", index "индекс", item "пункт", memento "сувенир, поминание", memorandum "меморандум", pauper "нищий", proviso "условие договора" и simile "сравнение" – были заимствованы без всяких изменений непосредственно из латыни.
Для многих слов восстанавливался их исконный латинский облик. Так, чосеровские написания типа descryve, parfit и peynture были заменены на describe "описывать", perfect "совершенный" и picture "картина". Любовь к латыни приводила иногда к вторичному заимствованию слова, уже ранее перешедшего в английский из французского языка и освоенного английским. В результате получилось много интересных дублетов: chance "шанс, случай" и cadence "каденция, ритм", count "считать" и compute "вычислять", frail и fragile "хрупкий", garner и granary "хлебный амбар", poor "бедный" и pauper "нищий", ray "луч" и radius "радиус", reason "причина, разум" и ration "рацион", sever и separate "разделять", strait "строгий, прижимистый" и strict "строгий, точный", sure "уверенный" и secure "безопасный, надежный" и мн. др.
Члены этих дублетных пар редко продолжают оставаться синонимами и обычно не ассоциируются друг с другом в сознании говорящих. Латинизмы со значениями "преданный" и "королевский" заимствовались каждый по три раза в разное время – сначала из ранне-, потом из позднестарофранцузского и, наконец, непосредственно из латыни в формах, соответственно, leal, loyal, legal и real, royal, regal.
Латинизм не обязательно вытеснял из языка английский эквивалент. Сегодня говорят spitting или expectoration "плевание, отхаркивание", sneezing или sternutation "чихание", sleeplessness или insomnia "бессонница". Более того, подобное дублирование языковых средств может возникать в результате использования как грецизма, так и латинизма, вроде metamorphosis "метаморфоза" и transformation "трансформация", (второе представляет собой морфологическую кальку с первого: оба существительных состоят из приставки со значением "через", корня со значением "форма" и суффикса абстрактного имени); такие слова, будучи взаимозаменимыми в некоторых контекстах, в общем случае не совпадают по своей семантике.
Например, следующие пары, демонстрирующие разную степень семантического расхождения такого рода дублетов:
hyperaesthetic и supersensitive "сверхчувствительный",
hyperphysical и supernatural "сверхъестественный",
hypostasis "ипостась, гипостаз" и substance "вещество, субстанция",
hypothesis "гипотеза" и supposition "предположение",
metathesis "метатеза" и transposition "перестановка, транспозиция",
monologue "монолог" и soliloquy "внутренний монолог",
periphery "периферия" и circumference "окружность, округа",
periphrasis "перифраза" и circumlocution "иносказание",
sympathy "симпатия" и compassion "сострадание",
synthesis "синтез" и composition "состав, сочинение".
Таким образом, мы выделили основные характерные черты каждого из рассматриваемых периодов истории английского языка и привели примеры.
1.3 Джеффри Чосер и его вклад в развитие языка
Общество, в котором Чосер вырос, говорило по-французски. Король Эдуард III говорил по-английски лишь в самых исключительных случаях. Для его жены, королевы Филиппы, покровительницы Фруассара, французский язык был родным. Речи в парламенте произносились на французском языке. Первая английская речь прозвучала там лишь в 1363 г., но французский язык в нижней палате был в постоянном употреблении еще в 1377 г., а в верхней - даже значительно позднее. Домашним языком у представителей аристократии был французский.
Жизненный путь Чосера, таким образом, прошел через все слои английского общества. Он научился понимать хозяйственные, бытовые, индивидуальные различия между людьми, понимать их радости и горести. Перед ним раскрывалась народная жизнь, реальная, полная красок, и уже через свои английские впечатления он воспринимал все, что приходило к нему из книг, как сюжет или как стержень для повествования. И когда он нарисовал своих англичан без исторических или мифологических костюмов, получилась галерея паломников "Кентерберийских рассказов", - Англия, словно пославшая своих типичных представителей на южный берег Темзы, в Саутварк, предместье Лондона, в гостиницу "Табард", которую держал рачительный и благодушный Гарри Бэйли.
Вопрос о языке, на котором нужно писать в прозе и стихах, решался, таким образом, просто и без усилий. Чосер мог писать только по-английски. Ему невозможно было писать ни на каком другом языке, кроме английского: так крепко сидели корни его творчества в национальной жизни. Для Чосера вопрос о латинском языке даже не вставал, но вопрос о французском языке, нужно думать, был сложнее. Чосер хотел писать стихи; формы стихов давались только французскими образцами, а его общество, то общество, вниманием которого, он единственно дорожил в пору своих дебютов, читало только по-французски.