Этнографические представления Геродота о Египте

Оглавление

Введение

Среди многочисленных и разнообразных наук, завещанных нам античным миром, является история. Уже к концу V века до н.э. исторический жанр достигает высочайшего развития, однако в начале своего развития история была, прежде всего, жанром художественной прозы, соединяя в себе две, казалось бы, столь разнородные стороны человеческой деятельности, как науку и искусство.

Особое место в истории европейской науки занимает творение Геродота: оно является первым памятником исторической мысли и одновременно первым памятником художественной прозы. Цицерон метко определил значение творческого подвига гениального греческого писателя, назвав его «отцом истории»; с той поры этот почетный титул прочно закрепился за Геродотом1.

Древнейшие произведения греческой прозы носили название логос, что значит «слово», «рассказ». Геродот употребляет этот термин, обозначая им обладающие тематическим единством части своего труда, а также весь труд. Для логоса была характерна тенденция рассказать о действительно встречающемся, но эта действительность на практике оказывалась смешанной с мифическими и просто фантастическими подробностями, представлявшими интерес для слушателей2.

Уже в древности труд Геродота относили к самым замечательным произведениям историографии. Аристотель считал его наиболее выдающимся историком. Причиной тому были не только научные заслуги Геродота, но и блестящий талант рассказчика, мастера художественной прозы, сумевшего из самых разнообразных материалов – собственных наблюдений и изысканий, легенд, мифов, устных рассказов, документальных данных, трудов своих предшественников и т.п. создать яркое и цельное по своему характеру произведение. Оно было делом всей его жизни, и в нем он рассказал о событиях величайшего мирового значения – греко-персидских войнах, предопределивших весь ход исторического процесса в Элладе.

Композиционно все произведение Геродота делится на две части. Первая, заканчивающаяся главой 27 пятой книги, излагает историю Лидии. В связи с походами Кира, подробно рассказывает о Египте, повествует о внутренней истории Персии, далее описывает поход Дария против скифов. Вся первая часть представляет собой как бы разросшееся введение, в котором преобладают этнографические и географические экскурсы. Разделы ее в значительной мере самостоятельны: ярко выделяются лидийский, египетский, скифский, киренский, ливийский и фракийский логосы. Вторая часть, которую следует считать главной, посвящена истории греко-персидских войн. В эту схему включены многочисленные отступления и экскурсы, которые Геродот сам называет «добавлениями». Благодаря им его труд содержит колоссальное богатство материала. Перед читателем открывается обширный мир древних цивилизаций Востока и Запада, в который автор проникает с жадным любопытством грека, пытающегося осмыслить со своей эллинской точки зрения все то, что он видит и слышит3.

Прожитая Геродотом жизнь, а особенно обширные и длительные путешествия, наложили свой отпечаток на его произведение. Более всего Геродота привлекал Восток, который вызывал у него нескрываемое восхищение. Он объездил огромное пространство от Ливии до Вавилона, Ассирии. Но особенно его поразило увиденное в Египте, где он пробыл три месяца. Обширную информацию в Египте он собирал как от местных греков, так и от жрецов. Жизнь египтян, с которыми Геродот знакомился во время своего путешествия, поражала его прежде всего тем, чем она отличалась от жизни эллинов. Она казалась удивительной, а рассказ об удивительном был одной из основных целей его труда4.

Тема данной работы – Египет глазами Геродота. Цель работы – показать Египет таким, каким видел его Геродот во время своего путешествия. Для достижения этой цели выдвигаются следующие задачи:

1. определить образ Египта, созданного Геродотом в «Истории»;
2. Проанализировать географическое описание Египта, которое дает Геродот, при этом, указав, какими именно географическими сведениями касательно Египта он обладал;
3. Проанализировать этнографические представления Геродота о Египте, определяя полноту его описаний и наличие лакун.

Указанные выше задачи будут соответствовать трем главам:

4. Египет Геродота – миф или реальность?;
5. Географическое описание Египта в труде Геродота;
6. Этнографические представления Геродота о Египте.

Необыкновенное разнообразие сведений, относящимся к самым различным областям жизни человеческого общества, обилие рассказов, фантастические детали, почерпнутые автором из фольклора самых различных народов древности – все это очень рано навлекло на Геродота обвинение в искажении истины5. Особенно ожесточенным противником «отца истории» был Ктесий, находящийся при персидском дворе с 415 по 398 гг. врачом. В своей «Персидской истории» он изо всех сил старался изобличить Геродота в лживости. О геродотовском описании Египта критически отзывался Диодор, оттенок недоброжелательности заметен и у Страбона. Но самые резкие выпады против Геродота можно найти в специально написанном для этой цели трактате Плутарха «О злонравии Геродота».

В эпоху Возрождения латинский перевод труда Геродота, выполненный гуманистом Лоренцо Валла, привлек интерес читателей Нового времени. Крупнейший французский филолог Этьен опубликовал в 1566 г. в Женеве свою «Апологию Геродота», но критическое отношение к первому историку Европы давало себя знать вплоть до конца XIX века.

В конце XIX века в европейской науке наступил перелом в отношении к Геродоту и достоверности его сочинения. Наиболее характерным примером может служить работа Оветта, в которой автор восстановил доверие к произведению Геродота.

Отношение русской исторической критики к труду Геродота было всегда благожелательным. Наиболее ярким примером этому могут служить статьи Ф.Г. Мищенко, в частности статья «Геродот и его место в древнеэллинской образованности» является монографическим исследованием, не потерявшим своего научного значения до настоящего времени.

Следующая книга – документальная работа автора А.И. Доватура «Повествовательный и научный стиль Геродота» посвящена проблеме истоков научного стиля прозы Геродота и взаимоотношение между ним и фольклорным стилем в истории Геродота6.  

В данной работе использовалась следующая литература: работа А.Ю. Склярова «Цивилизация древних богов Египта», в которой можно почерпнуть сведения о хронологических рамках египетской истории; книга Кристиана Жака «В стране фараонов», повествующая о культуре и истории Древнего Египта; работа В.В. Солкина «Столпы небес», которая содержит в себе ценную информацию об основах духовной культуры Древнего Египта; учебник И.М. Тронского «История античной литературы», где рассматривается развитие древнегреческой литературы; а также учебник И.П. Ермолаева «Историческая хронология», в которой можно найти информацию о календаре Древнего Египта; работа Мышуста С.В. «Древний Египет: Женщины-фараоны», где отражена информация о правовом положении женщин в Египте; а также книга Яйленко В.П. «Архаическая Греция и Ближний Восток», где дан систематический очерк связей Греции со станами Ближнего Востока, оказавшими значительное воздействие на формирование греческой цивилизации.

 Глава I. Египет Геродота – миф или реальность?

Египет во все времена являлся страной загадкой, и одновременно с этим его считали источником знаний и мудрости. Немало античных писателей и ученых побывало в Египте, где они пытались приобщиться к его культурным достижениям, но многие их труды не дошли до наших дней. Однако известный труд Геродота Галикарнасского, посетившего Египет в 440-х гг. до н.э. дошел до нас в ценности и сохранности. Более всего Геродота привлекал Египет, культурные достижения которого вызывали у него нескрываемое восхищение. Он считал эту страну одной из самых древних цивилизаций, и, в связи с этим, по его мнению, она несет в себе многовековую мудрость и знания, которые должны перенимать другие народы. Неслучайно в своем труде «История» Геродот довольно часто упоминает о том, что эллины многое заимствовали у Египта, с которым они имели тесные связи.

Греки архаического времени проявили завидную открытость и способность к заимствованию культурных достижений чуждых по языку, религии и обычаям народов7. Они впитывали все новое в технологии производства и художественной культуре, строительстве и военном деле, религии и мифологии, языке и обычаях и т.д., отбирая все, что было необходимо для формирования собственного культурного фундамента8. Греки оказались способнейшими учениками, достойными своих многоопытных учителей, - они не довольствовались импортом изделий, идей, образцов, но творчески перерабатывали их и вводили, уже в новом качестве или виде, свойственном только им,  в свой повседневный обиход9. Итак, греки – ученики и, тем самым, должники Востока. Контакты микенских греков, особенно Крита, с Египтом имели место давно, еще на протяжении II тысячелетия, но не были значительными в силу закрытого характера общества Страны Пирамид (II, 91)10. Тем не менее изделия египетских мастеров оседали в Микенах, Тиринфе, на Крите и в других греческих центрах микенской эпохи11. В эпоху рейдов «народов моря» на Египет часть их, в частности шарданы, оседала здесь в качестве наемников12.

Найденные в Греции немногочисленные египетские изделия VIII – первой половины VII в. Были доставлены сюда через Киликийские и сиро-финикийские греческие центры13. Найденные же в Египте греческие вещи, относящиеся ко времени до середины – второй половины VII века, производят впечатление случайно попавших сюда14. Их немного, и это соответствует исторической традиции, представленной Геродотом, о стабильном поселении греков в Стране Пирамид только при Псамметихе I (664-610), который использовал в борьбе за власть ионийских и карийских наемников (II, 147). Взяв власть в свои руки, Псамметих использовал греческих, карийских, финикийских и ливийских наемников в качестве защиты страны от внешней угрозы15. По словам Геродота – «ионийцам и карийцам, оказавшим ему содействие, Псамметих предоставил местности для поселения, одну напротив другой, так что Нил был посредине; назывались они стратопедоками… Ионийцы и карийцы долгое время пребывали в этих местностях, расположенных недалеко от моря, ниже города Бубастиса, при устье Нила, называемом Пелуссийским» (II, 154).

В Египет греки ввозили серебро, а также вино и оливковое масло, которые предназначались проживавшим в Египте грекам, прежде всего наемникам, т.к. египтяне в соответствие со своими древними обычаями  воздерживались от всего чужеземного, о чем свидетельствует Геродот (II,  41). Вывозились же из Египта хлеб, папирус и ткани16. После царствования Псамметиха I правителем Египта стал его сын Нехо. Новый фараон активно вел войны, используя не только греческих наемников, но и флот греков17. О связях Нехо с греками свидетельствует тот факт, что он отослал в милетский храм Аполлона в Бранхидах свое царское облачение, которое было на нем при взятии сирийских городов Леагдола и Кадитиса (II, 159). Сын Нехо Псамметих II совершил около 591 г. Поход в Нубию, засвидетельствованный Геродотом (II, 161). В Элефантине сохранились греческие надписи принимавших участие в этом походе греческих наемников18. В войне сына Псамметиха II Априя служило 30 тысяч греков и карийцев. Наемников было так много, что их  корабли наводнили Нильскую Дельту. Войско наемников Априй собрал против своего  взбунтовавшегося военачальника, который являлся дальним родственником Амасиса; последний разбил армию Априя и занял престол. Амасис тем не менее, взяв власть в свои руки, продолжал пользоваться услугами греков, которые по-прежнему играли значительную роль в армии и экономической жизни страны19. В войне Амасису помогали два греческих государства, в том числе Кирена20. В 525 г. Персидский царь Камбис разбил Амасиса и завоевал Египет, причем в персидском войске были и малоазиатские греки – ионийцы и эолийцы (III, 1).

Далее нужно сказать несколько слов по поводу разнообразных культурных контактов Греции и Египта. Египет посещали в VII в. Солон и Фалес, Алкей и Пифагор. Один из своих законов, предписывающий ежегодное объявление гражданином своего дохода, Солон позаимствовал из египетских установлений (II, 177).

Особенно интенсивным было культурное взаимодействие обоих этносов в Египте, несмотря на традиционные запреты для египтян. Интересен симбиоз греков и египтян и их взаимовлияние в ремесленной технологии. В Абусире найдена надгробная плита с барельефной сценой – выставление тела покойного; сама сцена, обстановка, жесты – греческие, но в исполнении фигур много египетского21.

Много греческой керамики VI века найдено в различных египетских центрах – Фивах, Луксоре, Карнаке и Мемфисе22. Он предназначалась не для египтян, а для пребывавших там греков23. Проникновением их в глубь страны и обуславливалась широта греко-египетского культурно-религиозного симбиоза, расшатывающего традиционную закрытость египетского общества и оплодотворявшего культуру обоих этносов.

Итак, Геродот считал одной из самых древних египетскую расу, которая по своей  древности уступала лишь фригийцам24. Он писал: «Египтяне до царствования Псамметиха25 считали себя древнейшим народом на свете» (II, 123), связано это, по-видимому, с тем, что Псамметих после того как вступил на престол стал собирать сведения о том, какой народ считается самым древним, и, как пишет Геродот, собрав нужную информацию, он обнаружил, что фригийцы древнее.

Описываемую историю Египта в труде Геродота можно разделить на два периода: первый, с которого пошла история Древнего Египта, и второй – Саисская эпоха, близкая по времени к Геродоту26. Для Саисской эпохи труд Геродота является источником первостепенной важности, без которого знание этой эпохи в истории Египта было бы намного беднее. Однако следует отметить и тот факт, что рассказы о Древнем Египте иногда просто фантастичны, но вина в данном случае лежит на информаторах Геродота – местных переводчиках и гидах, людях малосведущих и не заботящихся о достоверности того, что они рассказывали, стремясь поразить воображение любопытного чужестранца. К тому же если Геродот и общался с египетскими жрецами, то только самого низкого ранга, которые были менее всего информированы27. Порой источником информации у Геродота являлись и ценные рассказы часто просто случайных людей28. Однако «отец истории» осознавал, что не все в его труде безупречно как с точки зрения соответствия действительности, так и с точки зрения здравого смысла, вследствие чего, он, поясняя, какие источники положил в основу своего египетского логоса, сообщал: «Нынешними рассказами египтян пусть пользуются те, кому они кажутся правдоподобными: у меня же на протяжении всего моего рассказа предполагается, что я записываю со слуха то, что рассказывают все» (II, 123).

Говоря об описании истории Древнего Египта в труде Геродота, необходимо отметить тот факт, что сведения о египетских фараонах до эпохи эфиопских царей (715-663 гг. до н.э.) восходят к двум различным преданиям. Их первого предания взяты рассказы о Нитокрис29, о царях XII династии Сесотрисе III30 и Мериде31. Второе предание является источником народных сказок о Рампсините (Рамсес III) и о царях IV династии – Хеопсе, Хефрене и Микерине. В данном случае Геродот использовал мифы и предания в качестве своих первоисточников.

Геродот одним из первых предпринял попытку определения протяженности египетской истории. Опираясь на сведения о прошлом Египта, полученные от египетских жрецов, он установил, что со времени правления первого египетского верховного властителя и до эпохи войн египтян с ассирийцами (70-50-е годы VII века до н.э. в датировке современных историков) прошло 11340 лет (II, 142). Каким же образом Геродот получил указанную цифру? Оказывается, жрецы сказали ему, что за это время сменилось 341 поколение людей и столько же верховных жрецов и царей. «Но 300 поколений, - делает дальнейший вывод историк, - составляет 10000 лет, считая по три поколения в столетие. Да сверх 300 еще 41 поколение дает 1340 лет» (II, 142). Названное жрецами число поколений людей, живших в Египте со времен первого верховного властителя, Геродот принял за вполне достоверный факт и соответственно за отправную точку в расчете продолжительности древнеегипетской истории. Между тем, уже само это число давало повод для сомнений в правдивости жрецов. Но еще более серьезные основания для таких сомнений должны были появиться у Геродота после того, как он узнал способ, которым жрецы определили количество людских поколений, сменившихся в Египте со времен правления Менеса. «Они привели меня в огромное святилище Зевса, - вспоминал Геродот в своей «Истории», - и показали ряд колоссальных деревянных статуй. Их было действительно столько, сколько я перечислил выше. Каждый верховный жрец ставил там в храме еще при жизни себе статую. Так вот, жрецы перечисляли и показывали мне все статуи друг за другом: всегда сын жреца следовал за отцом» (II, 142). Трудно себе представить, что на протяжении более десяти тысяч лет храм ни разу не подвергался разрушениям во время войн или буйства природных стихий, и деревянные статут сохранялись; а верховный жрец всегда имел сына, которому мог передать свою должность. Тем не менее, Геродот поверил рассказам египетских жрецов, из которых вытекало, что история Египта до его приезда в эту страну насчитывала  почти одиннадцать с половиной тысячелетий. Таким образом, получается, что геродотова хронология египетских царей не соответствует хронологии во фрагментах царских списков Манефона. Манефон – это египетский жрец, живший в IV – III веках до н.э.. По заказу греческих правителей он составил первую династическую таблицу правителей Египта. И этот список фараонов современная египтология использует в качестве основного источника, признавая достоверность списка и уже неоднократно убедившись в правдивости Манефона32. Очевидно, что Геродот не стремился представить в кратком описании египетской истории ее более или менее точную хронологию – ряд многочисленных цифр, обозначивших в его «Истории» продолжительность правления того или иного фараона, выступал скорее в качестве нити, на которую он нанизывал один за другим свои рассказы.

В свете того, что Геродот считал египетский народ одним из самых древних, определяя его историю в 11340 лет, то вполне планомерен тот факт, что многовековые религиозные традиции египтян могли быть заимствованы греками, о чем неоднократно говорит Геродот в своем труде. Боги эллинов – те же, что и боги всех других народов. «Все люди имеют одинаковые представления об именах богов», - заявляет он, убедившись в этом после беседы с жрецами Мемфиса, Фив и Гелиополя (II, 3). Имена олимпийских богов эллины заимствовали от египтян; в данном случае речь идет о двенадцати богах. Только Посейдон и Диоскуры, а также Гера, Гестия, Фемида, Харитты и Нереиды являются эллинскими богами, имена же всех прочих эллинских богов, по словам Геродота,  который передает в данном случае мнение жителей Нильской Дельты, издревле были известны египтянам (II, 50). Боги же не известные египтянам, получили свои имена, по мнению Геродота, от пеласгов33, кроме Посейдона, который происходит из Ливии, где его издревле почитали.

Как правило, для Геродота достаточно малейшего сходства, чтобы установить тождество египетского и эллинского бога. Даже Геракл34 - и тот является богом египетского происхождения. Геракл в Египте, как пишет Геродот, принадлежит к сонму двенадцати богов; о Геракле же, который известен в Элладе, он ничего не узнал от египтян. Соответственно, что эллины в данном случае заимствовали имя Геракла у жителей Нила. Доказывает это Геродот тем, что оба родителя Геракла – Амфитрион и Алкмена – были родом из Египта. «Египтяне утверждают также, что имена Посейдона и Диоскуров им неизвестны, и эти боги у них  не приняты в сонм прочих богов. Но на самом деле, если бы они вообще заимствовали у эллинов имя какого-нибудь божества, то, конечно, они, прежде всего, должны были бы заимствовать имена этих богов, чем имя Геракла» - пишет Геродот (II, 43). «Геракл – древнейший египетский бог, и, как они сами утверждают протекло 1700 лет с того времени, как от сонма восьми богов первого поколения возникло двенадцать богов, одним из которых они считали Геракла» (II, 43).

В отношении религиозных обычаев Геродот также утверждает, что многие из них впервые были установлены египтянами и впоследствии заимствованы греками.

Заслугой египтян, по мнению Геродота, является тот факт, что именно они были первыми, кто стал воздвигать алтари, статуи, храмы и высекать изображения богов на камне. Также необходимо отметить, что египтяне первыми ввели у себя всенародные празднества и торжественные шествия, которые были заимствованы эллинами (II, 58). В доказательство этого факта Геродот говорит, что эти празднества в Египте введены очень давно, тогда как эллинские, напротив, установлены недавно. В данном случае речь идет о Панафинейских празднествах с торжественной процессией, введенных при Писистрате35. Примером может служить праздник в честь Диониса, который в Египте имеет имя Осирис, справляется почти так же, как и в Элладе. Познакомил эллинов с этим праздником некий Мелампод, который услышал об этом египетском обычае и ввел в Элладе среди прочих обычаев также и служение Дионису с незначительными изменениями (II, 49). Доказывает это Геродот аналогичным способом – совпадение обрядов служения этому богу в Египте и у эллинов не случайно, и если бы они были исконно греческими, то не появились бы в Элладе так поздно.

Следующий обычай, который, по мнению Геродота, также является заимствованным греками – это обычай не общаться с женщинами в храме, и не вступать в святилище, не совершив омовения после сношения с ними. Фактически, все другие народы кроме египтян и эллинов, отмечает Геродот, общались с женщинами в храмах и после сношения неомытыми вступали в святилище. При этом Геродот сравнивает их с животными (II, 64). В данном случае можно проследить идею Геродота о том, что эллины и египтяне у него выступают на первый план в отношении религиозной чистоты и строгого соблюдения религиозных обрядов по отношению к другим народам.

Существенно важно отметить и то, что Геродот акцентирует свое внимание на исключительной богобоязненности египетского народа, что несомненно проявляется в строжайшем соблюдении всех религиозных обрядов и традиций, ведь боги для них существовали реально, вторгаясь в их жизни и определяя их судьбы. Может быть поэтому Геродот говорит о том, что эллинские обычаи египтяне избегают заимствовать, и не только эллинские, но и обычаи всех других народов (II, 91). Исключением является лишь город Хеммис в Фиванской области, где почитается Персей, в честь которого по эллинскому образцу устраиваются гимнические состязания. Однако Геродот пишет со слов жителей Хеммиса о том, что предки Персея происходили из их города, откуда на кораблях они и прибыли в Элладу (II, 91). Таким образом, данный факт является лишь еще одним доказательством того, что египтяне никогда не перенимали иноземных обычаев, на что Геродот сильно обращает свое внимание.

В заключении необходимо сказать, что ко всем тайнам культа богов Геродот относится с необыкновенным интересом и всячески дает понять, что знает многое, но благоговейно умалчивает обо всем этом, за исключением таких деталей, о которых не грешно говорить (II, 171). Судя по всему, ему также была присуща та богобоязненность, которую он приписывал самим египтянам.

Из сведений, полученных от египетских жрецов, Геродот говорит также о том, что именно «египтяне были первыми людьми на свете, кто установил продолжительность года, разделив его на двенадцать частей [по] временам года» (II, 4). Календарь древнего Египта изначально был солнечным; начало разлива Нила египтяне считали непосредственно началом года. В дальнейшем египтяне обратили внимание на тот факт, что начало периода разлива Нила совпадает с первым восходом звезды на небосклоне – Сириуса, о чем упоминает Геродот. Год в их календаре считался равным 365 суткам, делившийся на 12 месяцев, каждый их которых состоял из 30 дней. Геродот в «Истории» упомянул о том, что в конце каждого года египтяне прибавляют 5 дней, что объясняется следующим – 12 месяцев по 30 дней составляли в сумме 360 дней, что было короче тропического года, поэтому и прибавляли 5 дополнительных дней в конце года, которые греки называли «эпагоменами» (II, 4). В целом египетский календарь был прост и удобен, в связи с чем Геродот полагал, что этот календарь точнее эллинского, так как, по его словам, эллины каждый третий год добавляли вставной месяц для сохранения соответствия времен года, которое сохранялось в условиях египетского календаря (II, 4). Однако следует отметить тот факт, что данный календарь имел существенный недостаток – год у египтян был короче истинного тропического года примерно на 0,25 суток; таким образом, эта разница за четыре года давала ошибку в сутки, а за 120 лет – целый месяц, которого недостает в календаре. Следствием этого являлось то, что новогодие у египтян перемещалось назад – с лета на весну, т.е. имела место подвижность относительно сезонов. Данную неточность египтяне заметили, однако, не спешили с ее ликвидацией36. Таким образом, Геродот в своих утверждениях по поводу точности египетского календаря немного заблуждается, что естественно напрямую связано с недостоверностью той информации, которую он получил по данному вопросу от египетских жрецов.

Подводя итог всему вышесказанному, хотелось бы отметить, что поскольку культурные достижения Египта вызывали у Геродота нескрываемое восхищение, то он в своем труде касательно Египта акцентирует внимание в первую очередь на многовековой истории египетской цивилизации, на том, что именно египетский календарь был самым точным по сравнению с календарями других народов, и на том, что имена богов были известны изначально только египтянам, религиозные обычаи, которых довольно часто заимствовали греки. Греки еще архаического времени проявляли завидную открытость и способность к заимствованию культурных достижений чуждых по языку, религии и обычаям народов; они впитывали все новое в художественной культуре, религии и мифологии, языке и обычаях, отбирая все, что было необходимо для формирования собственного культурного фундамента37.

Однако, в данном случае, Геродот скорее идеализировал Египет, нежели сообщал действительно достоверные сведения о нем. Возможно, вина лежит здесь на тех жрецах, которые не заботились о достоверности того, что они рассказывали Геродоту, стремясь лишь поразить воображение любопытного чужеземца, а возможно, Геродот слышал лишь то, что хотел услышать о столь любимой им стране.

Глава II. Географическое описание Египта в труде Геродота

В отличие от многих стран, границы которых часто менялись в результате войн, пределы Египта веками оставались неизменными. С высоты птичьего полета он напоминает лотос: дельта подобна цветку на длинном стебле – долина Нила, шириной от 3 до 15 км, протянулась между Аравийской и Ливийской пустынями. Из-за существенных различий между двумя обширными областями древние египтяне называли свою страну «Две земли». Дельта, или нижний Египет, площадь которой равняется площади современной Бельгии, покрыта зеленой растительностью и обильно орошается рукавами Нила и многочисленными каналами38. Так описывает Египет современный египтолог Кристиан Жак, и именно таким мы себе его представляем сейчас. Однако географические представления в настоящее время могут сильно отличаться от тех, которые были присущи временам, в которых жил Геродот. Какими были его взгляды – вот вопрос, на котором бы хотелось остановиться в этой главе.

Геродот объездил огромное пространство от Ливии до Вавилона, но особенно его поразило то, что он увидел в Египте, где он пробыл три месяца, поднявшись вверх по Нилу до острова Элефантины. В своих описаниях географии Египта Геродот отличает то, что увидел сам, от того, о чем узнал по слухам: «До города Элефантины я все видел своими глазами, а о том, что находится за ним, знаю уже только по слухам и расспросам» (II, 29). То, что является написанным им по личным впечатлениям содержит не так много ошибок.

В своем труде Геродот рассматривает Египет, как четвертую часть света, которая с тремя остальными и составляет единый континент. В данном случае Геродот опровергает мнение греков о существовании только трех частей света, а именно Европы, Азии и Ливии. Доказывает он это тем, что Нил не образует границы между Азией и Ливией, так как Нильская Дельта расположена в промежутке между ними (II, 16). Согласно представлениям эллинов о границе в общем Геродот считает весь Египет от нильских порогов и города Элефантины разделенными на две части, одна, из которых, по мнению Геродота, принадлежит Ливии, а другая Азии (II, 17). Таким образом, начиная с порогов, в своем течении к морю Нил рассекает Египет на две части, далее разделяясь на три рукава. Две части Египта, о которых упоминает Геродот, по-видимому, являются в современном понимании Нижним и Верхним Египтом.

Согласно труду Геродота, египетское побережье выдается в море дальше соседних областей, протяженность которого составляет 60 схенов, т.е. 26,7 км39. От побережья вглубь страны до Гелиополя Египет широк, однако далее он изживается, т.е. переводя на современный язык, ширина нильской долины от Каира до Асуана меняется от 20 до 1 км (II, 8). Как пишет Геродот, Египет от Гелиополя ограничен, с одной стороны Аравийскими горами, которые простираются до Красного моря, а с другой стороны Ливийскими горами, где расположены великие пирамиды (II, 8).

Ведя разговор о качестве египетских почв, Геродот отмечает, что они отличаются от почв соседних областей Ливии и Аравии, объясняя это тем, что черная и рыхлая почва Египта является таковой потому, что она состоит из ила, перенесенного Нилом из Эфиопии, в отличие от каменистой почвы Ливии и глинистой Аравийской (II, 12). В данном случае речь идет о Голубом Ниле, который приходил с востока, из глубин озера Тана, принося с собой ил. Дело в том, что в более южных землях Египта Нил распадался на два потока – Белый и Голубой Нил, которые сливаются в районе современного Хартума; несколько севернее к ним добавляются и воды Атбары – притока Нила, берущие свои истоки в Эфиопии. Воды Белого Нила текли из озер Уганды; Голубой Нил приходил, как было сказано выше, из глубин озера Тана40.

Указывая на Нильскую Дельту, Геродот пишет, что ее жители, как никакой другой народ, пользуются всеми благами своей земли, так как в этом районе землю не вспахивают плугом (II, 14). Нильскую Дельту Геродот считал областью недавнего происхождения, т.к. по его мнению, она является землей наносной, т.е. которая образовалась при помощи илистых наносов Нила, который, выходя из берегов, заливает не только Дельту, но и часть так называемой Ливийской и Аравийской области (II, 10). Геродот отмечает, что Нил, начиная от летнего солнцестояния, выходит из берегов и поднимается в течение ста дней, по истечении же этого срока река входит в прежнее русло, и низкий уровень воды сохраняется целую зиму до следующего летнего солнцестояния (II, 19). Однако Геродот обнаружил существенную проблему – с течением времени уровень земли в Нильской Дельте растет, свидетельством чего может служить факт, который Геродот использует в качестве доказательства: во времена правления Мерида41 при подъеме воды на 8 локтей42 река заливала Египет ниже Мемфиса, однако по прошествии 900 лет после правления Мерида река затопляет страну, если уровень воды достигает 15 или 16 локтей. При этом Геродот прогнозирует невозможность разлива Нила, а следовательно и затопление Дельты в случае дальнейшего возвышения земли от наносов. В действительности, если обратить свой взор на состояние Нильской Дельты в настоящее время, то можно заметить, что растительность уже не отличается той пышностью, какой обладала в древности; полоса же обрабатываемой земли стала во много раз уже43.