Эволюция чешского рыцарства
ВВЕДЕНИЕ
Рыцарство в истории средневековой европейской цивилизации являлось элитой общества. Чешское рыцарство в X – XV веках было органической частью общеевропейского рыцарства и, кроме того, оно являлось выразителем национальных интересов.
Целью данной работы является всестороннее исследование эволюции чешского рыцарства. Достижение этой цели предполагает решение ряда взаимосвязанных задач:
– выявить предпосылки и условия формирования рыцарства в Чехии;
– проследить изменения социально-экономического и политического положения рыцарства в Чехии в высоком и позднем средневековье;
– предпринять комплексный анализ политического и социально-экономического положения рыцарства накануне гуситских войн, на основании которого выявить причины его участия в различных лагерях гуситского движения:
– выявить роль, которая была сыграна представителями рыцарства в разработке программных требований и в военно-политической деятельности обоих гуситских лагерей;
– изучить вопрос об итогах гуситской революции для чешского рыцарства;
– исследовать быт, традиции, повседневную жизнь и менталитет чешского рыцарства;
– охарактеризовать вооружение и боевую тактику чешских рыцарей.
Научная значимость работы состоит в том, что была сделана попытка создать комплексную характеристику чешского рыцарства, в которой история рыцарства рассмотрена в ее политическом, социально-экономическом и культурном аспектах.
Теоретико-методологическая база исследования основана на фундаментальных принципах современного научного познания. Прежде всего, это принцип объективности исследования, стремление к постижению объективной истины на основе разнообразных источников.
В соответствии с принципом историзма анализ событий и явлений проводился с учетом особенностей исторической эпохи и в хронологической последовательности.
Диалектический метод позволяет видеть объект познания всесторонне и во всем его многообразии. Ведущими теоретическими принципами этого метода являются всеобщая связь, становление и развитие. Они составляют основу научного познания – принцип историзма, то есть представление истории как имманентно связанного закономерного процесса, в котором каждая последующая ступень есть результат предыдущей. Этот принцип ориентирован на видение действительности, постоянно развивающейся и изменяющейся во времени.
Метод ретроспекции заключается в последовательном и поступательном углублении в прошлое с целью найти корни или первопричины изучаемых явлений и процессов.
Историко-генетический метод предусматривает последовательный анализ фактов и процессов генезиса и эволюции изучаемого объекта. Он позволяет показать причинно-следственные связи и закономерности исторического развития.
В процессе работы был использован проблемно-хронологический метод, который является основой исторического познания. Он предполагает постановку проблемы и рассмотрение ее развития в хронологическом аспекте.
Историко-сравнительный метод основан на сравнении объектов исторического анализа во времени и пространстве. Сравнительно-исторические наблюдения дают возможность выявить те особенности социально-экономического и политико-правового статуса, менталитета чешского рыцарства, которые обусловили его исключительную политическую активность в событиях гуситской революции. Также в работе приводится сравнение роли рыцарства в гуситских лагерях чашников и таборитов.
Важное место в научном познании занимает системный метод. Он предполагает изучение целого и его различных частей как взаимосвязанной системы. Выделение системных черт целостных явлений связано с изучением отношений части и целого, закономерностей структуры внутренних связей и взаимодействий элементов. При таком подходе предмет рассматривается не только сам по себе, но и как часть определенной системы, в которой его качества и свойства объясняются опосредованно. Этот метод ориентирован на изучение стабильных форм, структурных зависимостей и соглашений. Однако в практике научного исследования он выступает в диалектической связи с принципом развития, органически дополняет познание процессов становления и развития. Системный метод является необходимым способом отображения сложных объектов, к которым, несомненно, относится чешское рыцарство. Метод системного анализа использован при осмыслении вопроса о месте низшего дворянства в социально-политической структуре Чехии предгуситского и гуситского времени.
При изучении быта, традиций, повседневной жизни и менталитета чешского рыцарства широко применялся метод исторической аналогии с общеевропейским рыцарством.
1 ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ
1.1 Источники
В процессе написания данной работы был использован широкий
круг исторических источников. Их можно разделить на несколько групп: житийная литература, юридические источники, нарративные источники (хроники), этнографические источники.
О возникновении рыцарства в чешских землях свидетельствуют так называемые «I старославянская легенда» [1] и «II старославянская легенда» [2], относящиеся к циклу легенд о жизни князя Вацлава. Время составления этих легенд не всегда поддается точному определению (историки называют период с X по XII века). Их авторами являются чешские монахи, писавшие на старославянском языке. В легендах подчеркивается божественное происхождение династии Пржемысловичей, власть ее объявляется священной.
Видукинд Корвейский в своем историческом произведении «Деяния саксов», написанном в 50 – 70-х годах X в. сообщает об участии чешских рыцарей в германо-венгерских войнах Х века и войне польского князя Мешко I против полабских славян [3]. Эта хроника представляет значительный интерес для чешской медиевистики, так как в ней подробно описаны германо-чешские отношения X века.
Автором «Чешской хроники» является пражский каноник, декан капитула собора св. Вита – Козьма Пражский. Он происходил из зажиточного шляхетского рода. Время написания хроники – период с 1119 по 1125 года. Она состоит из трех книг, историографическое значение которых неодинаково. Первая книга охватывает весь древнейший период истории чешского народа, включая период язычества и начальный период распространения христианства в Чехии до 1038 года.; вторая книга – период с 1038 по 1093 г.; третья – с 1093 по 1125 г. Наиболее подробно и верно события изложены в третьей книге хроники, так как автор был их современником. Козьма выступает в своей «Хронике» идеологом господствующего класса раннефеодального чешского общества. С большой симпатией автор говорит о тех чешских князьях, которые боролись против язычества и укрепляли христианство. Являясь защитником сильной княжеской власти, Козьма Пражский выступает против феодальных усобиц [4].
«Хроника и деяния князей или правителей польских» Галла Анонима была создана в начале XII века [5]. Она является источником, описывающим формирование польского раннефеодального государства. Однако эта хроника является также ценным источником по истории Чехии, так как она характеризует польско-чешские отношения XI – начала XII вв. Кроме того, в ней упоминаются чешские рыцари при описании военных действий между Польшей и Чехией.
Политико-правовой статус рыцарства в высоком и позднем средневековье можно исследовать на основе юридических источников, к которым следует отнести «Статуты Конрада Оттона» (1189 год), жалованную грамоту короля Яна Люксембургского (1311 год) и Законник Карла I «Majestas Carolina».
«Статуты Конрада Оттона» закрепляют принцип наследственного владения феодальными имениями [6].
Жалованная грамота Яна Люксембургского предоставляла феодалам право налогового иммунитета [7].
Крупнейший юридический источник – кождекс основных принципов феодального права XV века, чешский законник «Majestas Carolina» 1355 года [8]. Он был составлен на латинском языке в 1351 – 1353 годах по инициативе и при участии чешского короля Карла I как комплексный свод правовых обычаев и проверенных практикой юридических норм. Законник содержит 109 статей, сформулированных таким образом, чтобы осуществить основную идею – укрепить положение короля в материальной, политической и судебной сферах. Экономическая основа власти короля усиливалась в статьях законника тем, что королевское имущество объявлялось неотчуждаемым. Был ограничен произвол феодалов по отношению к подданным. Законник был направлен не против шляхты как таковой, а только против ее чрезмерной власти. Но и это обстоятельство послужило причиной неприятия законника панами на сейме 1355 года. Таким образом, при оценке «Majestas Carolina» как исторического источника следует учитывать и тот факт, что законник вообще не был введен в практику.
Во время гуситского движения программные требования дворянско-бюргерского лагеря были выражены в «Четырех пражских статьях» [9]. При изучении этого документа следует иметь в виду, что табориты, также признавая четыре статьи своей программой, толковали их содержание гораздо шире чашников, вкладывая в смысл этих статей антифеодальную направленность. В дальнейшем четыре пражские статьи стали программой только умеренных, так как табориты выдвинули ряд более радикальных требований. Главное внимание в пражских статьях обращалось на создание национальной чешской церкви, которая бы отвечала интересам бюргерства и рыцарства.
Сведения об участии чешских рыцарей в Грюнвальдском сражении можно отыскать в историческом труде польского хрониста Яна Длугоша «Грюнвальдская битва» [10]. Кроме того, это произведение является источником, дающим обширную информацию о военной тактике рыцарского войска.
Информацию об отношении чешского рыцарства к судебному процессу над Яном Гусом можно узнать из хроники Петра из Младонёвиц «Донесение о магистре Яне Гусе в Констанце» [11]. Назначенный секретарем пана Яна из Хлума, сопровождавшего Гуса на Констанцкий собор, Петр стал посредником в связях Гуса, заключенного в тюрьму, с чехами. Он же читал на заседаниях сейма интерполяцию чешской шляхты и, вероятно, сам был ее автором. Петр, находясь на соборе, регистрировал сведения и документы о ходе процесса над Яном Гусом, переписывал письма и другие источники информации. В 1417 – 1420 годах описание было переведено на чешский язык самим автором, дополнено деталями и приспособлено для массового чтения. «Донесение о магистре Яне Гусе» Петра из Младонёвиц относится к числу официальных донесений, написанных с симпатией к Гусу, но прямо его не защищающих.
Значительный интерес представляет «Прекрасная хроника о Яне Жижке», написанная по-чешски одним из поклонников знаменитого вождя. Неизвестный автор, вероятно младший современник Жижки, писал о нем по рассказам других лиц в апологетических тонах, называл его победителем и в тех сражениях, к которым полководец отношения не имел. В хронике много фактических ошибок, некоторые из них выявляют не слишком высокую образованность хрониста и ненадежность источников его информации. Но сочинение содержит ряд неизвестных из других источников деталей, а сам факт его существования свидетельствует о том великом уважении, которым пользовался Жижка у народных масс.
Крупнейшим нарративным источником, освещающим участие рыцарства в гуситском движении, является «Гуситская хроника» Лаврентия из Бржезовой [13]. Ее автор являлся богатым пражским бюргером и в то же время вел преподавательскую деятельность в университете. Старейшая рукопись «Гуситской хроники» относится к 1467 году. Время написания хроники не установлено, и вокруг этого вопроса еще ведутся споры. Эта хроника охватывает события с 1414 по 1421 год. За редким исключением они излагаются в хронологическом порядке. Наиболее подробно освещается период 1419 – 1421 годов. В хронике описываются почти все важнейшие события первого периода гуситских войн. В ней названы имена рыцарей, ставших предводителями гуситских войск (как чашников, так и таборитов), рассказывается о военном искусстве гуситов, о применении на полях сражений гуситской рыцарской кавалерии, о рыцарских обычаях и традициях. Однако следует отметить, что политические симпатии автора находятся на стороне дворянско-бюргерского лагеря. Идейное содержание хроники направлено прежде всего против таборитов.
Для изучения нравов средневекового рыцарства использован этнографический источник - чешская народная пьеса «Саличка» [13], из которой можно узнать о произволе рыцарей по отношению к крестьянам.
1.2 Историография
В отечественной историографии проблема истории чешской рыцарства самостоятельным объектом исследования до сих пор вообще не становилась, хотя обращение к истории средневекового западноевропейского рыцарства стало одним из характерных явлений развития отечественной медиевистики двух последних десятилетий.
Историческая наука начала всерьез изучать чешское рыцарство только после окончания Второй мировой войны, когда Чехословакия вошла в состав социалистического лагеря.
В 1947 году вышла «История Чехии» под редакцией академика В. И. Пичеты [15], в которой рассмотрена история Чехии с древнейших времен до окончания Второй мировой войны. В этой работе чешское рыцарство рассматривается в контексте всего феодального сословия.
В 1956 году вышла «История Чехословакии» в трех томах под редакцией Г. Э. Санчука и П. Н. Третьякова [16]. Первый том этой работы охватывает период с древнейших времен до середины XIX века. Вопросы, связанные с рыцарством, рассмотрены фрагментарно. Сделан вывод о том, что в средневековой Чехии существовали фактически два феодальных сословия: низшая шляхта (рыцарство) и высшая шляхта (панство), значительно различавшиеся по своему имущественному и правовому статусу.
В книге Г. Ревзина «Ян Жижка (1370 – 1424)» в повествовательной форме описаны все события, связанные с жизнью и деятельностью этого выдающегося представителя чешского рыцарства [17]. Из этой книги можно узнать много интересных фактов: о материальном положении рыцарства в Чехии накануне гуситских войн, о широкой поддержке чешским дворянством проповеднической деятельности Яна Гуса, о формировании лагерей чашников и таборитов, о роли представителей рыцарства в лагере таборитов; подробно описана военная тактика таборитов, излагается военный устав Яна Жижки.
В 50-х годах появляются монографические исследования, затрагивающие вопросы, связанные с низшей шляхтой. В 1952 году вышла монография Й. Мацека «Гуситское революционное движение» [18]. В ней ученый делает вывод о социально-экономическом разорении и политическом бесправии рыцарства в конце XIV – начале XV века. Следует отметить, что автор преувеличивает лидирующую роль городской бедноты в лагере таборитов.
В 1956 году издается двухтомная монография Й. Мацека «Табор в гуситском революционном движении» [19]. Автор не ставил своей целью всесторонне рассмотреть положение дворянства и ту роль, которую оно сыграло в гуситском движении, однако при анализе различных вопросов социально-экономического развития предгуситской Чехии вполе зрения автора неизбежно попадают проблемы, связанные с рыцарством. Й. Мацек отмечает, что чешское дворянство в указанный период не было единым сословием. Большинство выводов, к которым пришел в своих работах Й. Мацек, не потеряли научной значимости и в настоящее время. Представляется бесспорным вывод о том, что в основе позиции, которую занимали отдельные сословные группы шляхты в гуситском движении, лежали материальные интересы. Вместе с тем неверно объяснять действия шляхты исключительно ими.
Б. Т. Рубцов в монографии «Гуситские войны» (1955 г.) разделяет тезис о социальном, экономическом и политическом кризисе мелкой шляхты в начале XV века. Массовое разорение мелкой шляхты он впервые в специальной литературе связывает не только с политикой панства, но и с развитием товарно-денежных отношений, указывая на то, что в новых условиях мелкому феодалу было гораздо сложнее, чем крупному вести хозяйство [20].
Б.Т. Рубцов в своей монографии «Эволюция феодальной ренты в Чехии (XIV – начало XV в.) (1958 г.), используя в основном материалы урбариев, подробно рассмотрел структуру чешского поместья и вопрос об эволюции феодальной земельной ренты в чешской деревне предгуситского времени. Б. Т. Рубцов собрал и с помощью статистических методов обработал огромный объем фактического материала. Его работа, главной задачей которой было изучение судеб чешского крестьянства предгуситской поры, дает вместе с тем много материала для изучения вопроса о кризисном положении дворянства в предгуситское время [21].
Еще одна монография Б. Т. Рубцова «Подвиги таборитов» (1961 г.) рассказывает о таборитском лагере гуситского движения [22]. В этой книге содержится информация о военачальниках таборитов, являвшихся выходцами из рыцарского сословия (Ян Жижка, Микулаш из Гуси, Ян Рогач и др.). Делается вывод о том, что рыцарство в рядах таборитов, добившись улучшения своего материального положения в первые годы гуситского движения за счет церковных и панских земель, постепенно начинает отдаляться от крестьянско-плебейского лагеря и к моменту битвы при Липанах (1434 г.) почти полностью переходит к чашникам.
А. И. Озолин в своей работе «Из истории гуситского революционного движения» (1962г.) предпринял попытку специального анализа программных требований бюргерской оппозиции и ее роли в гуситском движении. В состав бюргерской оппозиции А. И. Озолин включает большую часть мелкого и среднего дворянства и полагает, что шляхта и бюргерство составляли единый лагерь умеренных гуситов. Причину этого союза автор видел в объединявшем их недовольстве богатством и могуществом католической церкви и панов [23].
В целом, историки-марксисты очень подробно изучили вопрос о том, какие цели преследовали, какие задачи ставили перед собой отдельные сословия и сословные группы в гуситской революции. Однако, вопросы, связанные с внутренней структурой чешской шляхты, политико-правовым положением рыцарства внутри этого сословия, не получили достаточного освещения.
Чехословацкий ученый Вацлав Гуса в 1963 году издал книгу «История Чехословакии». Автор попытался кратко изложить основные черты чехословацкой истории в их закономерной связи с древнейших времен до наших дней. В основу книги положена история чешского народа, история его борьбы за свободу и независимость. Параллельно с общественно-экономическим и политическим развитием книга знакомит в самостоятельных главах и с основными чертами развития материальной и духовной культуры. Иллюстрации подобраны с таким расчетом, чтобы они играли роль наглядного пояснения текста [24].
С 80-х годов начинается рассмотрение гуситского движения в рамках методологии «новой социальной истории». Значительно расширяется диапазон гуситоведческих исследований. Появляются, наконец, специальные работы, посвященные экономическому, политическому социальному положению шляхты в предгуситский и гуситский период.
На современном этапе наиболее плодотворно в области исследования чешского рыцарства работает Л. П. Лаптева. Ее монография «Письменные источники по истории Чехии периода феодализма (до 1848 года) имеет целью представить на основе марксистско-ленинской методологии обобщенные сведения о письменных источниках по истории Чехии от ее истоков до революции 1848 – 1849 годов. В ней также приводятся сведения об изданиях источников и их переводе на русский язык [25].
В своей работе «Гуситское движение в Чехии XV в.» она уделяет большое внимание положению шляхты в предгуситской Чехии и ее участию в гуситском движении [26]. Преимущественный интерес Л. П. Лаптевой обращен к низшей шляхте. Она выявляет сильную имущественную дифференциацию этого социального слоя. Л. П. Лаптева наиболее обстоятельно исследовала причины участия рыцарства в гуситском движении. По ее мнению, они заключались не только в неудовлетворенности своим материальным положением, но также политическими интересами, которые определялись ее второстепенной ролью в структуре государственного управления, в рамках господствующего класса и ограниченностью возможностей для удовлетворения личных амбиций на государственной службе.
«Краткая история Чехословакии: С древнейших времен до наших дней» содержит достаточно подробную информацию о социально-экономической и политической истории средневековой Чехии, дает целостную характеристику гуситскому движению [27].
Монография Г. М. Лившица «Реформационное движение в Чехии и Германии» содержит цельную конкретно-историческую характеристику реформации в Чехии и Германии как явления, в котором нашли отражение классовые противоречия, сложившиеся в феодальном обществе [28]. Приводятся данные, свидетельствующие о широкой поддержке идей Яна Гуса со стороны Чешских феодалов.
Сборник «И живы в памяти столетий» включает очерки о народных героях Яне Гусе и Яне Желивском, в которых освещены предгуситское время и эпоха гуситских войн [29].
В коллективном труде «Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI – XII вв.) рассказывается об образовании и развитии славянских народностей и созданных ими раннефеодальных государств [30]. Значительная часть данной книги посвящена образованию чешского государства и зарождению в Чехии класса феодалов.
В книге итальянского исследователя Кардини Ф. «Истоки средневекового рыцарства» [31] раскрывается глубинная предыстория рыцарства как социального и историко-культурного явления, а также рассматриваются ее технические и военные аспекты. Прослеживается формирование идейно-религиозной концепции рыцарства, его самосознания и социальной психологии.
Польский ученый М. Оссовская в своей книге «Рыцарь и буржуа: Исследования по истории морали» изучает особенности менталитета рыцарей, традиции, обычаи, эволюцию их нравственных ценностей [32].
В книге французского исследователя Ж. Ж. Руа «История рыцарства» подробно рассматриваются происхождение и развитие рыцарства, особенности быта, воспитание рыцарей, обряды и традиции, проведение турниров, моральные ценности рыцарей [33].
Книга швейцарского исследователя Ж. Флори «Идеология меча. Предыстория рыцарства» посвящена проблеме формирования идеологии дворянского сословия. Анализируя редкие, малоизвестные исторические материалы, автор рисует картину эволюции взглядов на войну и роль воина в раннесредневековом обществе, в результате чего идеологические основы рыцарского самосознания выступают рельефно и обоснованно [34].
Этот же ученый в своей книге «Повседневная жизнь рыцарства в средние века» дробит хрестоматийный образ рыцарства на несколько ключевых проблем и пытается решить их, рассматривая во времени в поисках ответов на важнейшие вопросы по истории рыцарства: о происхождении, об изменении тактики боя, о турнирах, об идеологии и влиянии на ее образование церкви и аристократии, о вассальной зависимости и земельных держаниях, о крестовых походах и рыцарской литературе [35].
Современный российский исследователь А. П. Пашинин в своей кандидатской диссертации «Шляхта в гуситском революционном движении» делает комплексный анализ социально-экономических и политических причин участия шляхты в гуситском движении, изучает роль чешского дворянства в обоих лагерях гуситского движения и в реакционно-католическом лагере, выясняет итоги гуситских войн для панского и рыцарского сословий [36].
В научно-популярной книге Б. В. Соколова «100 великих войн» в главе «Завоевание Пруссии Тевтонским Орденом» приводятся сведения об участии чешских рыцарей в покорении прусских племен [37].
Книга А. В. Шишова «100 великих военачальников» содержит информацию о выдающемся чешском полководце Яне Жижке [38].
Коллективный труд Д. П. Алексинского, К. А. Жукова, А. М. Бутягина, Д. С. Коровкина «Всадники войны: Кавалерия Европы» охватывает вопросы, связанные с историей конницы и развитием военного дела в Европе от античности и до конца XVII в. [39]. В составе этой книги имеется и очерк о чешском рыцарстве.
В. Ванечек в своей монографии «История государства и права Чехословакии» рассматривает правовой статус чешских феодалов, в том числе рыцарей [40].
Учебное пособие «История государства и права славянских народов» [41] и учебник «История южных и западных славян» [42] включают разделы по истории Чехии.
Такие научные труды, как «Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья» [43] и «Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху зрелого феодализма» [44] сообщают о том, что национальное самосознание чешского рыцарства находилась на достаточно высоком уровне развития.
«История литератур западных и южных славян» [45] предоставляет обширную и последовательную характеристику всех литературных памятников, созданных в Чехии.
Таким образом, несмотря на то, что степень изученности данной проблемы далека от совершенства, для раскрытия темы дипломной работы имеется достаточное количество источников и литературы.
2 ЗАРОЖДЕНИЕ ЧЕШСКОГО РЫЦАРСТВА. ЕГО СТАТУС В X – XIII ВЕКАХ
В конце IX века сформировалось чешское раннефеодальное государство. В Х веке в Чехии происходила концентрация земельной собственности в руках знати, продолжался распад сельской общины. Все более значительная часть свободных общинников теряла землю, которая переходила в собственность крупных землевладельцев. Феодальная собственность также развивалась и из свободного владения (аллода) отдельных более зажиточных общинников [15, с. 26].
В этот период в Чехии получила распространение передача князем населенных земель княжеским дружинникам и служащим княжеского двора. В результате пожалований возникло условное феодальное землевладение. Служилый человек получал земельное владение от князя на время несения военной или административной службы [15, с. 27].
Чешский князь, как верховный собственник всей земли, присваивал себе часть труда непосредственного производителя в виде даней, которые чаще всего взимались с покоренного населения. Князь передавал право сбора этих даней отдельным феодалам в качестве вознаграждения за военную службу или другие услуги [30, с. 174].
Чешское ленное право сложилось из нескольких элементов. Одним из них являлось отечественное право дружинное, регулировавшее отношения между дружинниками и их господами. Вторым элементом являлось право «выслуги» (выслужное), которое уходит своими корнями в XI век, когда правители из рода Пржемысловичей отдавали в качестве вознаграждения за примерную службу, прежде всего в дружине (то есть в качестве «выслуги», различное недвижимое имущество, которое, однако, не переходило в полное и исключительное распоряжение нового хозяина, но сохраняя за пожалователем право верховной собственности. Только жалователь, (например, чешский король) мог определять, какими правами и на какое время будет располагать владелец «выслуги». Основным принципом было то, что при известных условиях «выслуга» возвращалась жалователю. Естественно, что владельцы «выслуг», особенно королевских, добивались, чтобы «выслуга», раз данная, оставалась в их пользовании. В Статуте Конрада уже содержится освобождение от возвращения «выслуг», если они «древнего» происхождения. Возникает род бенефиция, распространенного в Западной Европе [40, с. 115].
Как только «выслуга» стала наследственной («дедичной»), можно говорить о ленах и ленном праве. С точки зрения имущественного права содержанием лена являлось право пользования полученным имуществом, причем право наследственное. Касалось оно исключительно наследников по мужской линии. Более подробные условия, по которым дается и удерживается лен, определялись либо ленным договором либо обычаем. Ленные отношения имели наряду с имущественным элементом, только что рассмотренным, и личностный элемент, особенно если речь шла о лене, зависимом непосредственно от короля. Вассал был обязан помогать своему господину в военном отношении, исполнять высокие (дворцовые) должности при своем господине. Сеньор же был обязан охранять своего вассала. Термином, выражавшим суть личной ленной зависимости, служила «верность» [40, с. 115].
Среди феодалов выделяется прослойка крупных землевладельцев, часть которых была связана со старой родоплеменной знатью. Но большую часть феодальной знати составляли земане, возвысившиеся на военной или административной службе у чешского князя. Как правило, земане являлись владельцами земельной собственности в размере деревни или ее части [24, с. 56].
Дружина чешского князя, значительную часть которой составляла конница, была оснащена тяжелым вооружением (меч, секира, панцирь, щит). В дружину принимались свободные «мужи» пожизненно. Члены дружины назывались «друзьями», «клиентами» или «воинами». Дружинники первоначально участвовали только в дележе общей военной добычи, а также тех сборов и платежей, которые собирал князь. В дальнейшем князья стали наделять дружинников участками населенной земли – так называемой «выслугой». Это была феодальная собственность, возникшая на основе княжеского пожалования. Дружинник, имевший землю, всегда мог быть вызван на допрос к князю [16, с. 62].
Княжеская дружина сыграла значительную роль в возвышении чехов и считала это своей заслугой. Это обстоятельство приобрело особое значение в условиях, когда ликвидировались племенные княжения и управление племенными территориями переходило в руки дружинников чешского князя. Дружина превращалась в ведущий компонент формирующегося господствующего класса раннефеодального государства не только на территории племенного княжества чехов, но и за его пределами. Сохраняя в полной мере усилившееся сознание своей принадлежности к чехам и одновременно своей связи с чешским государством, являясь носителями этого сознания на на землях бывших племенных княжений и ассимилируя в рамках своего коллектива представителей других племен, дружинники Пржемысловичей становились первыми чехами в широком смысле слова [43, с. 122].