Эволюция форм будущего времени английского языка

Содержание

Введение

Глагол в грамматическом строе английского языка занимает совершенно исключительное место –  вследствие широкой разветвленности своей системы и той большой роли, какую глагольные формы играют в построении предложения.

Глагол – это часть  речи, которая называет действия или  представляет состояние, проявление признака, изменение признака и т.п. как  действия.

В современном английском языке глагол имеет более развитую систему средств словоизменения и формообразования, чем какая-либо другая часть речи.

Грамматическими критериями глагола, впрежающимися в формах словоизменения и словообразования, являются категории лица, числа, вида, времени, наклонения и залога.

Формирование новых  грамматических категорий глагола  и  включение  новых категориальных членов в уже  существующие  категории  представляют  собой одно из самых  значительных событий в  истории  английского  языка.  Объем парадигмы английского глаголов за период времени от начала его письменной истории до его современного вида возрос в несколько раз.

Будущее время в английском языке образуется при помощи вспомогательного глагола will и нужной формы инфинитива смыслового глагола (без to).

Эти конструкции будущего времени в английском языке, как  правило, описывают будущие события, которые не зависят от воли говорящего.

Конструкция Progressive будущего времени в английском языке показывает, что временное действие будет не завершено в какой-то момент или период в будущем.

Конструкции будущего времени  в английском языке позволяют  описывать действия, которые завершатся (Perfect) либо будут продолжаться (Perfect Progressive) до определенного момента  в будущем.

Будущее время в английском языке может обозначаться различными оборотами в настоящем времени, а также с использованием модальных глаголов для того, чтобы выразить дополнительные смысловые оттенки (намерение, желание, вероятность и т. п.).

Грамматические категории времени и вида английского глагола являются предметом многочисленных работ общего и специального характера по теории и истории грамматического строя английского языка. Исследованием данной проблемы подробно занимались такие видные исследователи-лингвисты как Ильиш Б.А., Бархударов Л.С., Смирницкий А.И., Есперсен О., Расторгуева Т.А., Ярцева В.Н., Мейе А., и пр.  Однако существующее в современной науке расхождение мнений по данной проблеме, а также накопление новых фактов и новые подходы и методы анализа предопределяют постоянную необходимость и возможность дальнейших исследований, что и определяет актуальность данной работы.

Предмет данной курсовой работы – формы будущего времени.

Объект курсовой работы – английский язык.

Цель курсовой работы – рассмотреть эволюцию форм будущего времени английского языка.

Исходя из поставленной цели, необходимо решить следующие  задачи:

- рассмотреть способы  передачи значения будущего времени;

- рассмотреть становление  категориальной формы будущего  времени;

- рассмотреть формы будущего времени в английском языке.

1. Структурно-семантические особенности развития будущего времени английского глагола

Формирование новых  грамматических категорий глагола  и включение новых категориальных членов в уже существующие категории представляют собой одно из самых значительных событий в истории английского языка. Объем парадигмы английского глаголов за период времени от начала его письменной истории до его современного вида возрос в несколько раз. В пределах тех категорий, которые являются предметом исследования в данной дипломной работе – категории вида, временной отнесенности и времени – рост парадигмы выражается следующими соотношениями: в новых категориях – вида и временной отнесенности – возникло восемнадцать новых личных форм; развитие будущего стало причиной появления шести новых форм. Данное расширение глагольной системы связано с развитием аналитических форм и перестройкой всей системы отношений между глагольными формами.

Несмотря на то, что  в древнеанглийский период существует весьма ограниченное количество грамматических категорий глагола, его парадигма имеет очень сложную структуру: глаголы делятся на множество морфологических классов и используют разнообразные средства формообразования. Все формы глагола на данном этапе развития языка синтетические, хотя по мнению некоторых историков аналитические формы начинают появляться уже к концу древнеанглийского периода.

В развитии глагольных форм времени и вида сложно выделить начальную  стадию «до начала изменений». В письменный период истории виден процесс изменения уже на стадии сосуществования и варьирования грамматических и лексико-грамматических синонимов, послуживших материалом для последующего образования категорий временной отнесенности и вида.

Использование временных  форм весьма обобщенное по сравнению  с более поздними периодами развития языка и с современной его  формой. Древнеанглийский период характеризуется  отсутствием специальной формы  для передачи будущего времени. Таким образом формы настоящего времени используются не только для обозначения действия в настоящем но и в будущем: действие по форме образования относящееся к настоящему времени при использовании глаголов совершенного вида или наречий будущего времени приобретает значение будущности.

OE.: “ponne pu pa in bringst, he ytt and bletsap pe”, - значение действия в будущем, - NE.:“when you bring them, hi will eat and bless you”.

Действие в будущем  также может быть выражено модальным  составным сказуемым. Как правило, в этом случае используются глаголы sculan и willan, несущие на себе модальное значение, в сочетании с инфинитивом:

OE.: “forpæm ge sculon … wepan” – NE.:“therefore you shall weep”,

или – OE.: “gif ge willap minum bebodum gehyrsumnian” – NE.:“if you want to obey my orders”.

Данный способ передачи будущего времени является источником и прототипом образования формы  будущего времени в современном  английском языке, но в древнеанглийский период основной функцией составного сказуемого с глаголами, обладающими модальным значением, является не передача временного значения – сами глаголы sculan и willan имеют свое четкое лексическое значение: sculan – долженствования, willan – желания.

В течение письменной истории глагольная система английского языка расширилась не только за счет создания новых грамматических категорий; внутри существовавших категорий времени и наклонения возникли новые категориальные члены, которые обеспечили более универсальное грамматически формализованное обозначение будущих, а также потенциальных и нереальных действий. Отношения категорий будущего времени и сослагательного наклонения в современном английском языке являются крайне спорным вопросом, так же как и развитие данных аналитических форм и их взаимоотношения в процессе развития языка. В данной подглаве рассматриваются их связи и взаимодействие в диахроническом плане, поскольку они все-таки входят в близкие сферы значения и имеют единые источники: сочетания древнеанглийских глаголов willan и sculan (will и shall) с инфинитивом. Специфика их развития состоит в том, что изменения внутренних отношений между компонентами не имели сколько-нибудь заметных внешних проявлений: внешний облик конструкций остался почти таким же, как был. Своеобразным было и их семантическое развитие: оно заключалось не столько в приобретении новых значений, сколько в частичной утрате старых.

Как уже было отмечено,  в отсутствие специальных грамматических средств со значением будущности в древнеанглийском, будущие действия передаются формами настоящего времени (особенно глаголов, обозначающих законченные действия, а потому чаще — приставочных), а также сочетаниями глаголов модальных значений намерения, возможности, долженствования с инфинитивом.

OE.: “Ic secge ре, pu eart Petrus, and ofer pisne stan ic getimbrige mine cyrcan.” – NE.: “ …and over this stone I will raise my church.”

Что касается выражения  будущности в древнеанглийском с  помощью глаголов модального значения, то обычно в сочетании с инфинитивом sculan и willan выражают свойственные им модальные значения и могут относить действие к будущему при определенном лексическом наполнении инфинитива, с временными указателями или в соответствующей ситуации:

OE.: “Hwaet sceal ic singani” – NE.: “What should I sing?”

Но при употреблении sculan и willan в формах сослагательного наклонения картина примерно та же:

OE: “...swa paet he mehte asgperne gerascan, gif hie amigne feld secan wolden.” – NE.: “…he could reach every (army) if they would come to the field”.

Лишь в отдельных, очень  редких случаях можно предполагать, что глаголы sculan и willan десемантизировались и выражают «чистое» будущее или нереальность:

OE.: “... sev pon hie gecuron Ercol pone ent past he hie sceolde mid eallum Creca craeftum beswican.” – NE.: “… before they elected Hercules… to defeat them with all Greek forces.”

Важным, хотя и косвенным, доказательством того, что модальные  сочетания в древнеанглийском не были регулярным средством обозначения  будущих действий, является высокий  удельный вес форм настоящего времени в значении будущего.

Дальнейший процесс  преобразования модальных сочетаний  в аналитические конструкции  можно показать посредством последовательного  применения некоторых критериев  грамматизации.

Приобретение грамматического  идиоматизма в принципе должно подтверждаться десемантизацией первых компонентов: утрачивая свое лексическое значение, они превращаются в чисто формальные показатели грамматических форм. Между тем бесспорных случаев полной десемантизации очень мало не только в древнеанглийском, но и в более поздние периоды.

В текстах XIV в. встречаются  предложения с глаголом shall, в которых значение долженствования, необходимости несовместимо со значением инфинитива или других компонентов высказывания или плохо с ними сочетается:

“...trusteth me, Ye shal nat plesen hire fully yeres thre, — This is to seyn, to doon hire ful plesaunce.”

Точно так же и значение willan желать может быть несовместимо со смыслом предложения:

“But natheless she ferde as she wolde deye.”

Если нет полной несовместимости, то могут создаваться такие контекстные условия, которые допускают принципиальную возможность десемантизации:

“For this ye knowen al as so wel as I, Whose shal telle a tale after a man, He moot reherce as ny as evere he kan.”

“Tomorwe at night, whan men ben alle aslepe, Into oure knedyng-tubbes wol we crepe.”

В последнем предложении will с инфинитивом употребляется в значении будущего вместе с формой настоящего, но этот параллелизм не может быть критерием десемантизации; напротив, возможно, что они помещены рядом, чтобы выразить разные значения.

Из приведенных примеров следует, что степень десемантизации первого компонента не может быть надежным критерием грамматизации  сочетаний, поскольку весьма трудно провести грань между shall и will модальными и десемантизированными, тем более что даже при передаче будущего они сохраняют какие-то модальные оттенки; будущим действиям вообще присущи семы «потенциальность», «нереализованность», отсюда они легко сочетаются с семами «желательности», «необходимости», «возможности» и т.п. Иными словами, в данный период развития языка «чистого» будущего без модальных оттенков еще практически не существует. Следовательно, семантический анализ не может доказать полной неразложимости или идиоматичности конструкции. Модальные сочетания и будущностные конструкции образуют непрерывный континуум без резких переходов. Такие же отношения сохраняются и в дальнейшем — в XVI—XVII и в XIX—XX вв.

Что касается лексического охвата конструкции, то он практически  неограничен. Грамматический охват как будто бы растет, что проявляется в большем разнообразии форм инфинитива. Однако разнообразие форм инфинитива с shall и will не отличается от сочетаний инфинитива с другими модальными глаголами, поэтому оно тоже не есть критерий формы будущего.

Таким образом, по всем опробованным критериям видно, что сочетания  с shall и will ни как средство обозначения будущего, ни как средство выражения нереальности не достигли высшей степени грамматизации - перехода в аналитическую форму. Очевидно, они остаются на ступени аналитической конструкции. Лишь один критерий — постепенная стабилизация формальной модели — говорит о том, что процесс грамматизации продолжается и в среднеанглийском и в ранненовоанглийском.

Несомненно, что в среднеанглийском shall является более частотным глаголом, чем will (и в большей степени десемантизированным). В XIV—XVII вв. основной формальной моделью аналитических конструкций будущего становится shall с инфинитивом. Начиная с XVII в. will постепенно вытесняет shall в глагольной системе. Их меняющийся функциональный статус проявляется в диалектных, стилевых, жанровых предпочтениях и ограничениях. Will распространяется из разговорных форм речи в письменные с юга на север, по мере того как shall все более закрепляется за «высоким» стилем, например текстами религиозного содержания.  Также проникновение will в данную конструкцию – помимо его функционально-стилевых и диалектных истоков – объясняли психологическими причинами. Э.Эббот полагал, что обозначая будущее действие, которое будет совершать не говорящий, а собеседник или третье лицо, естественно было выбрать такой глагол из имеющихся, в котором не содержалось бы  принуждения или навязывания воли говорящего другому лицу – таким глаголом и был will.

Новой особенностью моделей  в XVI—XVII вв. является фонетическое ослабление первого компонента, которое отражается в написании как ‘ll, ‘l и встречается при подлежащем-местоимении любого лица, чаще других - 1-го.

“I'll graff it with you, and then I shall graffit with a medlar: then it will be the earliest fruit in the country: for you'll be rotten ere you be half ripe; and that's the right virtue of the medlar.“

Редукция первого компонента объективно указывает на его семантическое  ослабление и свидетельствует о  дальнейшем движении в направлении к аналитической форме; однако наличие вариантов с фонетически неослабленными глаголами и сходных модальных сочетаний по-прежнему препятствует их изоляции.

Соотношение частотностей shall, will и их сокращенных форм в разных лицах с XIV по XX вв. наглядно показано в таблице (см. приложение А). В футуральных конструкциях удельный вес shall неуклонно снижается, доходя во 2-м и 3-м лицах до нуля, а доля will и 'll растет.

Популярным доказательством  формализации конструкции с shall и will является дополнительное распределение вспомогательных глаголов по лицам, которое было впервые декларировано в грамматике Д. Уоллиса в 1653 г. и с тех пор вошло в виде правила в большинство английских грамматик, особенно британских грамматик XVIII—XIX вв. Подобное, чисто формальное, не зависящее от семантики глаголов, распределение выглядит как убедительное доказательство их формообразующей функции. Однако многие англисты (Г.Бредли, Дж.Керм, Г.Поутсма) отмечают, что это распределение по всей видимости не соответствовало узусу и в XVII веке, а было произвольно введено грамматистами. Ч. Фриз подсчитал употребления shall и will по лицам, начиная с эпохи Шекспира, и доказал, что такого распределения вообще не было. Преобладание употребления shall для 1-го лица, will — для 2-го и 3-го наблюдается в основном в литературном языке XIX века, но это могло быть вызвано искусственным введением этого правила через школьные грамматики, начиная с XVII века.

Чем бы ни была вызвана  регламентация постановки shall и will, само по себе вмешательство грамматистов и лексикографов в языковое развитие с тем, чтобы «улучшить» и «исправить» язык, далеко не единичный факт в конце XVII-XVIII вв.  Возможно, что если модальные оттенки иногда вступали в противоречие с потребностью выразить будущее действие, то распределение глаголов, зафиксированное (или предложенное) Дж. Уоллисом, могло быть одним из путей к устранению этих оттенков и к стабилизации модели. Но в это время действовала и другая тенденция: will начинало вытеснять shall из всех позиций, что поддерживалось и распространялось не различающими лица ‘ll, ‘l. Возможно, что сформулированные грамматические правила помогли will вытеснить shall во 2-м и 3-м лицах и замедлили этот процесс в 1-м лице. В конце концов shall сохранилось только в британском английском как варианты will в 1-м лице.

Думается, что в этом едином направлении развития первого  компонента обеих конструкций и  стабилизации модели заключается более  важное доказательство растущей грамматизации  этих конструкций, чем в недоказуемом чередовании глаголов в зависимости от лица или в других признаках грамматизации, описанных выше.

Можно заключить, что  ни в XIV в., ни в XVII в. сочетания shall, will с инфинитивом не стали аналитическими формами. У них отсутствуют такие важные признаки грамматизации, как десемантизация служебного глагола, обособленность от сходных конструкций, полнота грамматического охвата. Очевидно, они остались на стадии аналитических конструкций. Тем не менее, как показывает их семантика и место, которое они заняли в глагольной системе, эти аналитические конструкции подверглись парадигматизации и стали категориальными членами глагольной парадигмы.

Также возможно проследить развитие основного признака парадигматизации — специфического значения и связей с другими категориальными членами глагольной системы.

В XIV-XVII вв. по сравнению с древнеанглийским значительно возрастает частотность конструкций с shall и will и одновременно сокращается доля формы настоящего времени в выражении будущих действий. Так, зарегистрировано более 200 случаев сочетаний в поэме "Brut", около 80 в поэме "King Horn", около 350 в переводе Библии Уиклифа, причем всюду - значительное преобладание глагола shall, который, по заключению многих исследователей, начал обозначать будущее раньше, чем will. По-видимому, функциональная нагрузка этих сочетаний растет также и потому, что распад глагольной префиксации сделал менее удобным употребление презенса в  значении будущего действия.

Списки значений конструкций  с shall и will в период их интенсивного употребления и конкуренции друг с другом и с формой настоящего времени в XV—XVIII вв., приводимые во многих работах, не создают сколько-нибудь четкой картины.

Некоторые историки перечисляют  множество значений shall и will, другие дают только несколько более обобщенных значений.  Ф. Блекберн определяет их как «обещание» и «угроза», повторяя тем самым описания этих глаголов в грамматиках XVIII— XIX вв. - Р.Лоута, Л.Меррея. Согласно Б. Трнка, будущее с will передает спонтанные действия или действия, которые произойдут по воле субъекта; будущее с shall - действия, которые произойдут по воде другого лица или в силу обстоятельств.

По мнению В. Франца, у  Шекспира сочетание с shall обозначает обязательное будущее, т.е. действие, которое непременно произойдет; определение Э. Эббота — «неизбежное, необходимое действие».  Характерно, что в большинстве работ значения глаголов shall и will подтверждаются примерами текстов разных веков и ни один из авторов не показывает изменений в течение всего этого периода — с XIV по XVIII в.

И все же, независимо от модальных оттенков, частотность конструкции будущего времени как средства обозначения будущих действий растет. В эпоху Шекспира 93 % случаев выражения будущего принадлежит данной конструкции и только 7 % — формам настоящего времени. Такое соотношение безусловно доказывает, что будущность стала главным и специфическим значением этой конструкции. Это значение имеет достаточно обобщенный, грамматический характер, чтобы быть признаком категориального члена в ряду однотипных значений настоящего и прошедшего. Очевидно, что завершение их парадигматизации, т.е. включение в систему глагола как нового члена категории времени, и надо датировать XVI—XVII вв. Из периферийного конституента в микрополе будущего они стали доминантой, окончательно перейдя на грамматический уровень как аналитическая конструкция и категориальный член парадигмы.

Может показаться странным, что в последующие столетия удельный вес конструкций с shall, will в сравнении с формами настоящего времени не растет, а несколько падает. По имеющимся данным, с 93 % в XVII в. он снизился до 72 % в XX в. (приложение А). Это объясняется, во-первых, установлением стандартов употребления в определенных структурах, которые отсутствовали в ранненовоанглийском; в эпоху Шекспира конструкция с shall, will могла свободно чередоваться с формой настоящего времени в придаточных условия и времени — их варьирование было действительно свободным, сейчас же их употребление структурно ограничено. Кроме того, за последние 300 лет получили большое распространение новые средства выражения будущего времени, которые числятся в таблице (приложение А) под заголовком «формы настоящего времени». Это не только форма настоящего неопределенного времени, но и форма настоящего длительного и оборот to be going to, практически не употреблявшийся в этом значении в эпоху Шекспира.

В древнеанглийский период истории английского языка количество грамматических категорий глагола  весьма ограничено: категория времени  является двухчленной и представляет собой противопоставление форм настоящего и прошедшего времен; категория вида отсутствует. Все формы глагола синтетические. Значение будущего действия передается формой презенса, отнесение действия к будущему определяется контекстуально.

2. Формы будущего  времени в английском языке

Для того, чтобы поставить английское сказуемое в будущее время, нужно использовать вспомогательные глаголы shall (для 1-го лица) или will (для 2-го и 3-го лица).

Утвердительная форма  всех глаголов в будущем неопределенном времени образуется при помощи вспомогательных глаголов shall (для 1-го лица единственного и множественного числа) и will (для 2-го и 3-го лица единственного и множественного числа) и инфинитива смыслового глагола без частицы to:

We shall go to camp in summer.

Мы поедем в лагерь летом.

My friend will study at the military school.

Мой друг будет учиться  в военном училище.

В разговорной речи употребляется  сокращенная форма будущего неопределенного  времени:

I'll [ail] go there.

Я пойду туда.

They'll stay there long.

Они задержатся там надолго.

В вопросительной форме  вспомогательные глаголы shall и will ставятся перед подлежащим:

Shall we go to camp in summer?

Мы поедем в лагерь летом?

Will your friend study at the military school?

Ваш друг будет учиться  в военном училище?

Для образования отрицательной  формы после вспомогательных  глаголов shall и will (которые стоят  после подлежащего) ставится отрицательная  частица not:

We shall not go to camp in summer.

Мы не поедем в лагерь летом.

My friend will not study at our military school.

Мой друг не будет учиться  в нашем военном училище.

В разговорной речи вместо формы shall not употребляется shan't , а вместо will not - won't [wount]:

I shan't go there.

Я не пойду туда.

They won't stay there long.

Они долго там не задержатся.

Или:

I'll not go there.

They'll not stay there long.

Употребление будущего неопределенного времени

Будущее неопределенное время употребляется:

1. Для выражения обычного, однократного или повторяющегося  действия в будущем. Часто для  указания времени действия употребляются такие слова и выражения, как tomorrow завтра, in a week через неделю, next month в следующем месяце и т.д.

We shall have our first exam in a week.

Через неделю у нас  будет первый экзамен.

She will come to see us next week.

Она приедет к нам на следующей неделе.

Для выражения ряда последовательных действий в будущем:

I think we shall start at 5 a. m., (shall) march along the road and then (shall) turn to the forest.

Я думаю, мы выйдем в 5 утра, пройдем по дороге, а затем свернем  в лес.

Утвердительная форма  будущего продолженного времени  образуется при помощи вспомогательного глагола to be в будущем неопределенном времени (shall be, will be) и причастия настоящего времени (Participle I) смыслового глагола:

At this time tomorrow I shall be preparing for the seminar.

Завтра в это время  я буду готовиться к семинару.

They will be waiting for us at the bus stop.

Они будут ждать нас  на автобусной остановке.

Для образования вопросительной формы вспомогательный глагол shall или will ставится перед подлежащим, a be и причастие настоящего времени - после подлежащего:

Shall we be writing a letter?

Мы будем писать письмо?

Will they be waiting for us there?

Они будут ждать нас  там?

Для образования отрицательной формы после вспомогательного глагола shall или will ставится отрицательная частица not:

I shall not be writing a letter.

Я не буду писать письмо.

They will not be waiting for us there.

Они не будут ждать  нас там.

В разговорной речи употребляются сокращенная утвердительная и отрицательная формы.

I'll be listening to the news on the radio.

Я буду слушать последние  известия по радио.

He'll not be working in the garden.

Он не будет работать в саду.

Или:

I shan't be listening to the news at that time.

He won't be working in the garden.

Употребление будущего продолженного времени

Будущее продолженное время  употребляется:

Для выражения действия, которое будет происходить в  какой-то определенный момент в будущем. Этот момент может быть выражен или такими словами, как at seven o'clock tomorrow в семь часов завтра и т. п., или придаточным предложением времени с глаголом-сказуемым в настоящем неопределенном времени:

We shall be holding a meeting of our faculty at four o'clock tomorrow.

Завтра, в четыре часа, мы будем проводить собрание факультета.

Не will be delivering his lecture when I come to the Academy.

Когда я приду в  академию, он будет читать лекцию.

Для выражения действия, которое будет происходить в  течение длительного периода  времени в будущем:

The chemical industry will be increasing the production of mineral fertilizers from year to year.

Из года в год химическая промышленность будет увеличивать  выпуск минеральных удобрений.

Будущее время в английском языке образуется при помощи вспомогательного глагола will и нужной формы инфинитива смыслового глагола (без to):

- will work (Simple)

- will be working (Progressive)