Эволюция службы приставов в России в XVIII веке
Федеральное государственное автономное
образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Юридический институт
Кафедра истории государства и права
КУРСОВАЯ РАБОТА
Эволюция службы приставов в России в XVIII веке
Руководитель _____________ _____________ _____________
подпись, дата должность, ученая степень инициалы, фамилия
Студент _____________ __________ ________ _____________
Красноярск 2014
Содержание
Введение
Тема моей работы основные этапы исторического развития института судебных приставов в России. Выбор темы обусловлен ее актуальностью, так как в системе государственного устройства России судебный пристав-фигура исторически традиционная. Упоминания о нем нетрудно отыскать в документальных актах периода феодальной раздробленности Руси, например, в Новгородской и Псковской судных грамотах, датированных ХV веком.
На протяжении
всей истории институт
Цель данной курсовой работы. Как пишут К.Ф. Гуценко и М.А. Ковалев, «любой юрист обязан хорошо знать, как построены и действуют органы, активно участвующие в реализации законов и иных предписаний. Эти знания крайне, нужны также студенту-правоведу, будущему юристу, при усвоении многих дисциплин, которые ему предстоит познать в ходе всего обучения в юридическом ****»1. На примере службы судебных приставов можно получить представление об организации всех органов государственной власти на территории РФ (так как принципы организации деятельности органов, получающих финансирование из федерального бюджета, очень схожи между собой).*аким образом, основная цель данной работы – дать характеристику того, как и какие функции выполняют органы службы судебных приставов, ,каково их социальное назначение, рассмотрение и анализ роли, которую играет судебный пристав на разных этапах становления исполнительного производства .
Объектом исследования являются, возникавшие в связи с созданием, развитием и деятельностью органа принудительного исполнения судебных решений в дореволюционной России.
1
глава Институт судебных
1.1 Институт судебных приставов в IX *еке.
Потребность в решительных действиях с целью взимания долга и предотвращения недобросовестного поведения заемщиков возникла в глубокой древности .
С ранних времен нам известно обычное право восточных славян и Киевской Руси – «Закон Русский» содержал себе нормы уголовного, наследственного, семейного, процессуального права. Что же касается исполнения судебных решений, то в этот период оно отличалось юридической незамысловатостью. Как видно из ст. 5 договора Руси с Византией от 911 года виновный в ударе мечем или другим предметом обязывался уплатить потерпевшему определенную сумму серебром. «Если же совершивший это окажется неимущим, то пусть даст сколько может вплоть до того, что даже снимет с себя те самые одежды, в которых ходит, а (что касается) недостающего, то пусть присягнет согласно своей вере, что никто не может помочь ему, и пусть судебное преследование с целью взыскания (с него) штрафа на этом кончается»2.
В Киевской Руси был создан государственный аппарат, ведавший вопросами повседневного управления, сбором дани и податей, судом, взысканием штрафов.*ак правило, исполнением решений великокняжеского суда занимались доверенные воины из младшей дружины князя. Древнейший юридический памятник отечественной истории – Русская Правда упоминает «...о мечнике, о детском (судебных исполнителях), о вирниках, которые собирали с населения виры и продажи, их помощниках (отроках, метельниках), взыскивавших судебные пошлины, о ябедниках…»3, выступавших в качестве вспомогательных судебных органов.
Эти должностные лица занимались в основном исполнением денежных взысканий по решению суда, поскольку в качестве основного наказания по древнерусским законам виновные уплачивали различные штрафы. Высокими уголовными штрафами обеспечивалась и относительная безопасность судебных исполнителей. К примеру, за убийство мечника Русская Правда предусматривала немалую по тем временам сумму штрафа в 40 гривен, а за нанесение побоев и увечий – 12 гривен.
В законе оговаривалось также причитающееся вознаграждение за производство процессуальных действий. «В ст. 86 мечник упомянут в качестве одного из судебных исполнителей при испытании железом; в его пользу идет часть судебной пошлины»4. В частности, за испытание железом мечнику полагалось 5 кун, детскому - полгривны. За помощь в связывании беглого крестьянина отроку следовало 10 кун, но платы за поимку он не получал.
Помимо производства взысканий и сбора судебных пошлин, вышеупомянутым лицам приходилось обеспечивать явку в суд истцов и ответчиков, вызывать свидетелей, обеспечивать безопасность судей и охранять порядок при разбирательстве дел. За привод ответчика в суд они получали отдельную плату. «Но все указания Русской Правды о вызове в суд и об особых служителях суда, употреблявшихся при этом случае, служат только неясными намеками тому, что была какая-то форма вызова в суд и были при суде для этого особые служители, но какая это форма была именно, и какие права и обязанности судебных служителей, занимающихся вызовом в суд, того из статей Русской Правды не *****»5.
Институт судебных приставов в XII ***е
В период феодальной раздробленности политическим и экономическим центром Северо-Западной Руси была Новгородская республика. Высшим органом власти было вече – собрание свободных граждан, призывавшее князя, оформлявшее согласием законодательные акты, контролировавшее и смещавшее должностных лиц, влиявшее на исполнение судебных решений, производившее непосредственное разбирательство дел и предоставлявшее судебные льготы. Высшей судебной инстанцией был приглашенный князь, деливший свою власть с посадником, и бывший не вправе издавать или изменять законы, а также вершить суд за пределами города. Посадник руководил деятельностью должностных лиц. Судебные исполнители были представителями княжеской администрации, суда архиепископа (софьяне) и новгородского Веча.
Самые ранние сведения о новгородских судебных исполнителях содержатся в берестяных грамотах XII столетия. «В документах на бересте, которые датируются XII-XV вв. названы ябедник, детский, бирич, дворян, отрок, ****** , праведьщик, ***ский»6. Разные названия судебных исполнителей отражают их различные функции. К примеру, если детские исполняли функции сборщиков долгов и участвовали в делах по ложному обвинению высокопоставленных лиц, то биричи рассылали судебные повестки – бирицы, проводили испытания железом, взимали денежные штрафы.
Охраной порядка на княжеском суде занимался мечник, получавший за это часть судебных пошлин. Необходимо отметить, что в данный исторический период лица, занимавшиеся исполнением судебных решений, в разных частях Руси имели различные названия (княжеские отроки, пристава, дворяне и другие). В удельных княжествах отправление правосудия происходило, в основном, посредством «тиунов, осуществлявших судебные функции; доводчиков, вызывавших на суд и готовивших соответствующие материалы; праветчиков, исполнявших судебные приговоры»7. Доводчики и праветчики практически повсеместно набирались из дворовых людей управителей.
В упомянутых берестяных грамотах имеются сведения и об исполнении судебных решений. Грамота середины XII века (№ 235) содержит жалобу на деятельность ябедников: «Жадко послал двух судебных исполнителей и они ограбили меня за братний долг. А я поручитель [за брата] перед Жадком. Запрети же ему, ****ь не посылает на меня стражи…»8.
Каждый князь был суверенным правителем на своих землях, поэтому продолжавшие действовать нормы Русской Правды были дополнены положениями межкняжеских соглашений и торговых договоров русских городов с иноземными. При возникшей удельной системе судебный исполнитель одного княжества не ездил за ответчиком – подданным другого князя, не заручившись предварительно содействием коллег из этого княжества. Такое же правило действовало и в отношении иностранцев. К примеру, по договору, заключенному в середине XIII в. Смоленским князем Мстиславом Давыдовичем с немецкой общиной, княжеский пристав не мог по решению суда забрать иноземца, не получив прежде на то согласия руководства общины.
Во время феодальных междоусобиц церковь обладала судебной властью над всем христианским населением по делам, не входившим в компетенцию княжеского суда, а также осуществляла правосудие на церковных землях. Нередко великий князь в виде пожалования наделял какой-либо монастырь своим приставом, обязанным призывать в суд ответчиков по жалобам монастырских людей и исполнять судебные решения на землях этого монастыря. Вмешательство иных судебных исполнителей в компетенцию данного пристава не допускалось.
Вероятно, именно такой пристав упоминается в нормативном акте «А се есть правосудие митрополичье», датируемом XIII-XIV вв. Согласно ст. 26 этого документа пристав освобождался от ответственности за побег из под его стражи неосужденного, однако, если преступник уже был осужден – пристав обвинялся и с него брали убытки истца: «А тать у пристава убежит, а не осужден – приставу в том несть вины; а осужден – вина; убежит – приставу вина, а исцева дати»9
Характерно, что уже к XIV веку вызов ответчиков в суд производился посредством исполнителей по решению самого суда, тогда как ранее вызов ответчика должен был обеспечить истец. Судебная повестка – «позовница» вручалась должностным лицом ответчику по месту его нахождения, после чего на него брались приставом поручительства от родных или соседей. Когда же за ответчика не находилось поручителей он задерживался судебным исполнителем и принудительно, часто в оковах – «железах», доставлялся в суд или содержался под стражей до начала процесса. За вызов далеко живущих свидетелей приставы получали от тяжущихся 4 гривны за каждые 100 верст проезда для покрытия своих издержек при таком вызове.
Следует отметить, что по Новгородской Судной Грамоте тяжело карались люди, вздумавшие оказать неповиновение законным требованиям судебного пристава. К примеру, ст. 34 в случае уклонения ответчика от суда предписывала: «… взять на него приставы с веча, да имать его в городе и в селе с тыми приставы; а почнет хорониться от приставов, ино его ****ить всим Великим Новымгородом»10. Строго наказывались новгородцы за негостеприимную встречу «позовника» со штрафной грамотой за неявку в суд, за воспрепятствование исполнительным действиям на своем дворе, за вооруженное или массовое выступление против должностных лиц суда, за попытку силой отбить у приставов арестованного и т.п.
К сожалению, нередко подобная суровость закона потворствовала произволу отдельных судебных исполнителей. Изготовив подложные грамоты на взыскания и подобрав сообщников, они начинали вымогательства по селам, волостям и даже в пределах самого Великого Новгорода. Именно о таких поборах «ябедников» писал в 1445 году новгородский летописец: «… не бе в Новегороде правде и правого суда, и возсташа ябедници, изнарядиша четы и обеты и целованья на неправду, и начаша грабити по селам, и по волостем, и по городу <…> и бе по волости изъезжа велика, и боры ****ые, кричь и рыданья, и ******»11.
В середине XIV века из состава новгородских владений выделилась юридически независимая Псковская феодальная республика. Сохранился до наших дней свод законов этого государства под общим названием Псковская Судная Грамота. Княжеские и городские приставы вызывали тяжущихся и свидетелей в суд, производили обыски, совершали выемки поличного, присутствовали при размежевании границ спорных земельных владений, наблюдали за продажей господином имущества беглого или умершего без наследников землепашца, приводили в исполнение судебные решения. Выполнение этих функций требовало усилий честных и добросовестных людей, известных и князю и посаднику. Псковская Судная Грамота требовала: «… ино князю и посаднику приставы отпустить люди добрые неизменны, а тым приставом где будет татьба обыскивати…»12.
Обыск и выемка поличного производились псковскими судебными исполнителями обязательно в присутствии 2-3 понятых, а изъятые вещи сдавались для сбережения третьим лицам или направлялись на хранение в суд. Если подозреваемый в «татьбе» препятствовал производству обыска, что подтверждалось присягой приставов и показаниями понятых, - то он признавался вором и привлекался к ответственности. Потерпевший проигрывал дело, если приставы не находили улик у подозреваемого или же пытались сами оклеветать невинного.
Необходимо отметить, что Псковская Судная Грамота упоминает среди судебных чинов особых привратников – подверников, которых «при суде было двое: один являлся представителем Пскова, другой представлял интересы князя. Перед вступлением в должность они приносили присягу в том, «што правого не погубити, а виноватого не оправити»13. С каждого дела, которое рассматривалось в суде, подверники получали по 2 деньги на двоих». Они были обязаны следить за порядком в помещении суда, не допуская в судебную палату никого, кроме тяжущихся и сопутствующих им неопасных лиц (монахов, женщин, малолетних и пр.).
Бывало, что родственники и сторонники тяжущихся пытались насильно проникнуть в помещение судебного заседания, оказывая активное неповиновение требованиям «подверников» и даже нанося им побои. Виновного в таком проступке ст. 58 Псковской Судной Грамоты предписывала заключать в колодки – «всадити его в дыбу», оштрафовать на рубль в пользу князя и дополнительно взять с него 10 денег в пользу подверников в качестве компенсации.
Хотя служба судебных исполнителей псковского государства была нелегкой, - она неплохо оплачивалась. К примеру, при вызове ответчика в суд приставы получали с истца прогоны на каждые 10 верст пути по 1 деньге. Если же они ехали «обыскивати татьбы» сумма удваивалась и выплачивалась уличенным в воровстве или истцом, когда «татьба» не подтверждалась. Закон предусматривал выплату судебной пошлины двум приставам за организацию судебного поединка – «поля». Они получали по 6 денег с побежденного, когда тяжущиеся сражались, и по 3 деньги – когда мирились, не доводя дело до вооруженного противоборства. Существовали и иные выплаты в пользу судебных приставов.
Одновременно с Новгородским, Псковским и другими государственными образованиями периода феодальной раздробленности существовало Московское княжество, постепенно становившееся объединяющим центром русских земель. «В московских владениях в это же время вызов в суд был гораздо строже, чем в Новгороде и Пскове. В Москве, как свидетельствует губная уставная запись 1486 года, тогда при вызове в суд, также как в Новгороде и Пскове, употреблялись приставы; в записи сказано: «А во Езерецкое село, тамо судья с Москвы не ездит, да ездит пристав, да возмет себе *********»14.
Московским князьям принадлежала высшая судебная и административная власть над проживающими в государстве людьми. Назначенные великим князем наместники и волостели, помимо управления порученной им территорией, ведали и судебными делами на местах. Когда же на наместника поступала обоснованная жалоба, он приглашался для разбирательства в Москву, а при неявке – обвинялся без суда и пристав великого князя ехал для взыскания в наместничество. Об этом свидетельствует, в частности, «Уставная грамота великого князя Василия Дмитриевича Двинской земле», датируемая концом XIV в. Эта же грамота установила, что в иных случаях тяжущиеся вызывались в суд дворянами и подвойскими.
Белозерская
уставная грамота 1488 г. предписывала
наместнику иметь 2 тиунов и 10 доводчиков,
причем оговаривалось денежное
содержание судебных
2
глава Институт судебных
Институт судебных приставов в XV ****
Сведения о судебных исполнителях имеются также в Новгородской Судной Грамоте – памятнике права Новгородской республики XV века. Среди судебных чинов наряду с дьяками и писцами Грамота упоминает приставов, позовников, подвойских и других исполнителей, выполнявших различные функции в судебной системе Великого Новгорода. Обязательными участниками процесса были два «пристава», представлявшие интересы тяжущихся сторон. Ст. 25 Новгородской Судной Грамоты доверяла быть в приставах «людем добрым», требуя «судити им в правду» после принесения присяги с целованием креста. Ст. 29 предусматривала для истца в затянувшейся земельной тяжбе «… взять от Великого Новгорода приставов (для контроля) над судьею, который в присутствии этих приставов должен закончить *******»15.
Принятый в 1497 году первый свод законов Русского государства – Судебнике 1497 г. упоминались особые судебные исполнители – недельщики и впервые излагались их права и обязанности. В отличие от наместничьего «доводчика», вызывавшего тяжущихся в местный суд, недельщик нес службу «в Москве при государе и при государевых боярах, и вызывал в Москву тяжущихся из всех городов и областей Московского государства, по челобитным, поданным государю или боярам. Недельщик получил свое название от недель, потому, что он исправлял свою должность не постоянно круглый ***, а только в чередовые ******.
Недельщикам поручалось разыскивать ответчиков для вручения им грамот о вызове для судебного разбирательства в Москву только в тех городах, где сами приставы не имели жительства. Отдельная статья Судебника – «Указ о езду» определяла получаемые ими пошлины за служебные поездки. Так, за проезд от Москвы до Дмитрова недельщику причиталось 10 алтын, до Звенигорода – 2 гривны, до Коломны или Можайска – полтина, до Калуги или Ростова – рубль, до Устюга – 5 рублей, до Холмогор и Двины – 8 рублей. Прогоны платились истцом, который возмещал свои расходы позднее за счет проигравшего дело ответчика. Пешее перемещение пристава по Москве для вызова тяжущихся в суд оценивалось в 10 денег, но при расследовании им дела на месте сумма удваивалась.
Когда истец подавал челобитную в суд, дьяк в присутствии судебного исполнителя рассматривал ее. Если издержки на вызов ответчика не превышали сумму иска, дьяк подписывал заготовленную «приставную память» - грамоту, выдававшуюся приставу о даче на поруки ответчика и вызове его в суд. В документе указывались также назначенный пристав, суть дела и основание иска, ответчик и место его жительства. «Помимо приставной, давалась срочная грамота с указанием срока явки в суд, которую недельщик обязан был вручить сторонам и либо собственноручно доставить ответчика в суд, либо взять его на поруки (ст. 36, 37 Судебника 1497 г.)»16.
По получении «приставной памяти» судебный исполнитель уплачивал установленные пошлины дьяку и хранителю печати, после чего отправлялся за ответчиком или посылал за ним своих помощников. Хотя ст. 31 Судебника запрещала недельщикам посылать за себя наемных людей – «урочников», приставы были вправе доверить свои обязанности либо родственникам, либо своим зависимым людям. «Приехав в город или волость, прописанные в приставной, недельщик или его помощник должен был представить приставную наместнику или волостелю, а те передать ее местному доводчику, который и **иводил недельщика к *********»17. Местные власти обязаны были давать судебным исполнителям стражу для поимки обвиняемого в уголовном преступлении.
Как правило, пристав, получивший от ответчика письменное обязательство явиться в Москву к назначенному сроку суда, оставлял подлежащего суду на поруки родственников и соседей. Однако, если за ответчика не было поручителей, «недельщику» следовало арестовать его и держать у себя до начала суда. Пойманного же уголовного преступника недельщик должен был везти с собой под караулом в тот суд, от которого был послан. Прибыв в Москву, пристав держал обвиняемого под арестом до и во время судебного разбирательства. Судебник 1497 г. строго запрещал «недельщикам» брать взятки за отдачу на поруки, попустительствовать «татям», использовать арестованных в хозяйстве или иным образом распоряжаться ими, без ведома судей отдавать на поруки или «продавати» истцу до отработки долга.
Наиболее яркое представление о деятельности московских недельщиков дает ст. 34 Судебника: «А которому дадут татя, а велят его пытати, и ему пытати татя бесхитростно, а на кого тать что взговорит, и ему то сказати великому князю или судии, который ему татя дасть <…> * пошлют которого недельщика по татей, и ему татей имати бесхитростно, а не норовити ему никому. А изымав ему татя, не отпустити, ни посула не взяти, а опришних ему людей не имати»18.
Институт судебных приставов в XVI веке
В XVI вв. формируется
единая общерусская судебная
система, проходит глобальная
В первой половине XVI столетия деятельность судебных исполнителей в центре и на местах основывалась на положениях Судебника 1497 г.
Вызываемые стороны получали от судебных исполнителей «срочные грамоты» с указанной датой явки в суд. Не пожелавшие явиться в Москву для судебного разбирательства лица подлежали принудительному приводу недельщиками и наказанию за неявку.
Приставам приходилось обеспечивать своевременную уплату исков и пошлин проигравшей дело стороной. Довольно часто они не могли взыскать денег у неимущих ответчиков. К примеру, в 1503 году недельщик Г. Светиков доставил к судье «ответчика Михалка Жука, да так рек: что ми еси, господине, велел правити на том Михалке полудесята рубля, ино <…> тех денег на нем доправити немочно; а поруки <…> по *ем нет и перевести не на кого». В подобных случаях должника выдавали истцу «головой» для отработки долга.
Дважды посетивший Россию в первой трети XVI века С. Герберштейн в своих «Записках о московитских делах» отметил: «*недельщик есть до известной степени общая должность для тех, кто зовет людей на суд, хватает злодеев и держит их в тюрьмах; и недельщики **инадлежат к числу благородных»19. В целом, действия судебных приставов в этот период не сильно отличались от производства взысканий в более ранние времена, однако их деятельность становится более подконтрольной центральному аппарату государства.
Принятый в 1550 году новый Судебник засвидетельствовал усиление роли центральных судебных органов в государственном управлении. Царский судебник предписывал упорядочить деятельность судебных приставов. Недельщикам категорически запрещалось посылать за ответчиком своих родных или знакомых, но для исправного несения службы исполнителям дозволялось иметь не более 7 ответственных подручных – «ездоков». Деятельность ездоков, обязанных вызывать ответчиков и свидетелей в суд, вне договора с каким- либо, недельщиком запрещалась.
Другим звеном специального аппарата судебных приставов стали заговорщики. Эти «лица, вступившие с недельщиком «в заговор» с целью совместного несения его служебных обязанностей и получения соответствующего вознаграждения, составляли товарищество. Круговая порука заговорщиков, отвечавших за неправильные действия одного из них своим имуществом совместно, гарантировала возмещение нанесенного стороне вреда. Вот почему ст. 47 Судебника 1550 г. гласила: «А без *аговорщиков недель не делати»»20. «Заговорщики» были товарищами – сослуживцами недельщика, в отличие от подвластных ему ездоков.
Дьякам в приказах и иных судебных местах Судебником поручалось завести особые книги для учета всех недельщиков и их заговорщиков и ездоков. Эта мера преследовала несколько целей: во-первых, закрепление определенных людей за конкретным недельщиком по особому договору; во-вторых - усиление контроля за деятельностью судебных исполнителей на предмет взыскания с них убытков потерпевших (от поборов с их стороны, от неправильных действий при производстве, от нерадивости по службе и т.д.); в-третьих – объявление всех невнесенных в упомянутые книги самозванцами и преступниками, притесняющими население под видом государевых слуг.
Каждый принимаемый на службу судебный исполнитель был обязан представить за себя поручителей из числа лиц, знавших его с положительной стороны. Судебник 1550 г. усилил ответственность судебных приставов за ненадлежащее исполнение ими своих должностных обязанностей. К примеру, за умышленное завышение установленной законом пошлины с истца исполнитель сам должен был заплатить тройной штраф. Царский Судебник предписывал уличенных во взяточничестве недельщиков бить кнутом на торге – «казнити торговою казнью», взыскивать с них сумму взятого «посула» в тройном размере и выгонять со службы – «из недель выкинути». За отпуск обвиненных из заключения ст. 54 Судебника санкционировала «…на том неделщике исцов иск доправити вдвое, да казнити его торговою казнью да кинути в тюрьму, а в казни что государь ******»21.
С другой стороны, лживая жалоба при челобитье на судебного исполнителя приводила клеветника к битью кнутом прилюдно и заключению в тюрьму. Приставы были защищены и от произвола приказных дьяков, поскольку ст. 44 Судебника запрещала дьякам подписывать «приставные памяти» в отсутствие того «недельщика», которому поручалось исполнение. Им также запрещалось подписывать те грамоты, в которых было более одной поездки из города в город или иск составлял меньше рубля «езду» - судебной пошлины в пользу недельщика за его труды.
В качестве вознаграждения за службу судебные приставы получали денежное содержание от тяжущихся сторон. Однако размер судебных пошлин оговаривался законодательно. Те же самые действия, сопряженные с поездкой недельщика в иной город или уезд, приводили к взиманию им «езда». Согласно ст. 45 и ст. 46 Судебника исполнитель, участвовавший в расследовании дела на месте и в сборе доказательств, получал двойное «хоженое» или «езд». За содержание обвиняемого в оковах – «железах» и его кормление приставом давались пошлины «пожелезное» и «прокорм». Существовали и иные выплаты – например, «вязчее» - плата недельщику за обнесение веревкой или цепью места проведения судебного поединка – «поля».
В XVI столетии судебные приставы не только исполняли свои прямые обязанности, но и привлекались правительством к взысканию налогов и сборов с населения. Так, в феврале 1552 г. «Уставная Земская грамота» для некоторых волостей Двинского уезда требовала уплаты налогов в указанные сроки, иначе население платило вдвойне и пошлину приставам, приезжавшим для сбора «оброка». Представители местной администрации предупреждались, что если они «…оброков сполна к Москве в нашу казну не привезут и не заплатят, и мне царю и великому князю, в том посылати по них приставов да велети на них те оброки доправливать вдвое и с ездом»31.
В те времена основным способом производства денежных взысканий и исполнения решений суда по личным искам считался «правеж». Судебные «праветчики» подвергали неплательщика мучительному истязанию – ежедневному битью прутьями по ногам до полного возмещения искомой суммы. На ночь же испытуемый заключался под стражу. Если «правеж» не приносил результатов, неплательщика отдавали истцу «головой до искупу» (до отработки долга). Долги господ «правились» на их дворовых людях и крестьянах, а за отсутствием таковых – в уплату иска поступало имущество ответчика. По указу 1555 года время «правежа» ограничивалось месячным сроком.