Феномен буддийского искусства

Оглавление

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                         

 

 

 

 

Введение

“Я не стремлюсь к смерти, я не стремлюсь к жизни... я сознательно и бодро ожидаю, пока придёт мой час.”

Будда

Данная работа посвящена рассмотрению буддизма не с религиозной точки зрения, а с точки зрения искусства. Искусство стран Юго-Восточной Азии поражает великолепием и неисчисляемым богатством форм. За многие века сложился неповторимо самобытный художественный облик Индии, Китая и Японии. И в этой курсовой работе раскрывается, как буддизм повлиял на культуру стран Юго-Восточной Азии, какие навеял тенденции в архитектуре и скульптуре. В искусство буддизм привнес совершенно определенные социальные идеи; это идеи несовершения зла и насилия, которые в искусстве приобрели конкретно-образный характер.

Итак, целью данной курсовой работы является исследовать такой вопрос как буддийское искусство.

Поставленная цель раскрывается через следующие задачи:

- Исследовать основные принципы буддийской религии и буддийского искусства.

- Проанализировать символику буддизма.

- Раскрыть художественные каноны буддизма.

- Рассмотреть буддийскую архитектуру.

- Сделать выводы по исследованию.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.Феномен буддийского  искусства

Буддизм - одна из трех (наряду с Христианством и Исламом ) мировых религий. Возникла в Индии в 6-5 вв. до н.э. Ее основателем считается Сиддхартха Гаутама (623-544 г.до н.э.), происходивший, по преданию, из царского рода племени Шакьев в Северной Индии. Поэтому одно из его имен - Шакья-Муни, что значит «отшельник», мудрец из Шакьев. А слово Будда означает Просветленный. Расцвет буддизма в Индии приходится на 5 в.до н.э.-5 в.н.э. Но к 12-му веку           индийский буддизм растворяется в Индуизме. Однако к этому времени буддизм уже распространился в Юго-Восточной и Центральной Азии, через Тибет проник в Китай, а оттуда в Японию (дзен-буддизм - японская форма т.н. чань-буддизма). В настоящее время существует множество течений этого учения, которые возникли, главным образом, из буддизма Махаяны (Махаяна -"широкий путь" - одно из двух основных направлений в буддизме; второе - Хинаяна -"узкий путь"). Особенно многочисленны приверженцы направлений имеющих своим основанием Тибетскую Махаяну. Эти направления собирательно называют "Северным" буддизмом (распространены к северу от Индии).

Александра Македонского и его солдат в период завоевания Индии удивляло то, что      крестьяне, работавшие на полях вблизи мест где шли битвы, и жители городов, подвергавшихся штурму греческими войсками, совершенно безразлично относились к военным событиям, продолжая заниматься своими делами. И лишь позже греческие завоеватели, познакомившись с учением Будды, возникшим в Северной Индии в середине I тысячелетия до н. э., поняли, что это поведение не было странным, что оно продиктовано идеей буддизма (идущей еще от древнего культа Вишну) о том, что человек не должен делать зла, не должен вредить никакой жизни и должен воздерживаться от насилия.

И казалось бы, что этот нейтрализм делал буддизм религией, которая не влияла на социальную жизнь. Но как верно замечает Томас Манро относительно буддизма, «ни буддизм,                  ни христианство не возникали как социальные или политические революции; их послания были моральными и религиозными. Но они имели глубокие социальные и политические последствия...»

Например, с древнейших времен существует традиционный скульптурный образ тысячерукого Будды: Будда сидит на цветке лотоса, вокруг его головы и плеч, как ореол, взметается тысяча рук (количество, конечно, условно), в открытых ладонях которых изображена соответственно тысяча глаз.(Приложение 1. Рис.1) Социальный смысл этого религиозного образа таков: Будда имеет тысячу глаз для того, чтобы видеть все несправедливости, свершаемые на земле, и тысячу рук, чтобы протянуть руку помощи всем страждущим, отвести от них горе и несчастья.

Из поколения в поколение, из столетия в столетие репродуцировался этот образ тысячерукого Будды, внушая верующему мысль о всесилии Будды и иллюзорности усилий человека, творящего добро, так как его усилия несоизмеримы со всесилием великого учителя. Так «нейтрализм» буддизма приобретал совершенно определенный социальный смысл, оправдывал неизменность и непоколебимость существующих несправедливых социальных отношений.

Вместе с тем буддизм всегда тяготел к социально-нравственному поучению, которое он старался воплотить в конкретных художественных образах. Однако подлинно художественные произведения оказывались более емкими и содержательными, чем религиозные, социальные и нравственные поучения буддизма. Так, существует буддийский сюжет о трех ипостасях, трех этапах поиска истины Буддой. Можно не знать, например, религиозного значения этого сюжета,   воплощенного в трех скульптурных изображениях человека, находящихся в буддийской пагоде Тай-Фуа (провинция Шань-Тай, Северный Вьетнам), но достаточно лишь внимательно взглянуть на эти изображения, чтобы понять эстетическую, художественную ценность данных скульптур.

Эти три скульптуры изображают: 1) сидящего скрестив ноги предельно полного человека с огромным животом, закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице; 2) сидящего за ним, но чуть выше, предельно изможденного человека с аскетическим лицом святого (в руках он держит маленькое зернышко) и 3) стоящего сзади них стройного юношу с гармонически развитым телом, высоким обнаженным торсом и прекрасным, одухотворенным лицом. Религиозный смысл этих скульптур таков: жил человек, как многие, погрязшие в чревоугодии и забывшие о душе. Но вот он увидел, как многие голодают и не смог жить лучше их; он стал святым отшельником, съедавшим в день только одно маленькое конопляное зернышко. В замечательном творении древнего             индийского поэта Асвагоши «Жизнь Будды», которое многие исследователи называют              буддийским евангелием, так описывается одно из аналогичных состояний Будды.

Религиозные и философско-идеалистические построения буддизма о будущем существовании в значительной степени снимали необходимость размышления о смысле реального земного существования человека; вечность поглощала сегодняшний день. И лишь искусство возвращало человека к сегодняшнему дню, превращало абстрактные буддийские спекуляции в картины и образы земного бытия человека.

Искусство нейтрализовало скептическое отношение раннего буддизма к человеческим   чувствам, а в реформированном буддизме, идущем по пути махаяны, оно акцентировало внимание на человеческих чувствах — гедонизм стал его органическим содержанием. Якши и якшини в индийской скульптуре, украшающей ступы в Бхархуте и Санчи, полны чувственной неги и грации; эти образы далеки от абстрактных идей потустороннего, от идей абсолютного покоя. 
В рельефах этих же ступ обнаружены сюжеты, которые вообще далеки от пантеона богов и символов буддизма; их, пожалуй, можно определить как бытовой, который контрастирует с религиозно-нравственными поучениями буддизма.

Однако буддизм попытался и это искусство ввести в рамки своей догматики, превратить народное искусство, фольклор в форму художественно-образного обоснования его идей. Но в этом случае он просто деформировал социально-эстетическую целостность искусства, практически разрушал его как своеобразный эстетический феномен. «Только при одном условии устное               поэтическое творчество по самому своему характеру выходит за пределы фольклора и перестает быть коллективным творчеством»,— пишет крупнейший советский исследователь фольклора     П. Г. Богатырев,— «а именно в случае, когда хорошо согласованный коллектив профессионалов, располагающих надежной профессиональной традицией с таким пиететом относится к определенным поэтическим произведениям, что он стремится всеми средствами сохранить их без каких-либо изменений.»

То, что это более или менее возможно, показывает ряд исторических примеров. Так передавались жрецами на протяжении веков ведийские гимны — из уст в уста, «корзинами» по          буддийской терминологии. Все усилия были направлены на то, чтобы эти тексты не были искажены, что, отвлекаясь от незначительных нововведений, и было достигнуто. Там, где роль коллектива состоит только в сохранении поднятого до неприкосновенного канона поэтического произведения, творческой цензуры нет, нет импровизации, нет больше коллективного творчества».

1.2 Эстетический парадокс буддизма

Буддизм, как философско-религиозная концепция и как церковь, в процессе своего исторического развития оказался в парадоксальной ситуации. И эта парадоксальность особенно ярко проявилась в его отношении к искусству, в эволюции этого отношения.

Опираясь в своих изначальных формах на ведическую религию, а затем на брахманизм и индуизм, буддизм попытался изъять из религиозного сознания, и сознания вообще, элементы эмоционально-образного отношения к миру, элементы эстетические и художественные, создав учение о страдании и нирване, придав ему строгий морально-аскетический характер. «Будда проповедовал полный отказ от обрядности и ритуалов и все внимание уделял нравственным проблемам и дисциплине духа»,— пишет один из исследователей индийской культуры, X. Кабир. Это      утверждает и другой знаток индийской культуры, Д. Косамби писал: «...буддисты подробно   разъясняют, в чем состоят моральные обязанности... и при этом не уделяют ни малейшего внимания ритуалу».

Более того, исторически буддизм возникает как своеобразный орден странствующих и нищенствующих монахов. «...Будда Шакьямуни был не что иное, как основатель братства нищенства, что и сохранилось в самом древнейшем названии каждого члена Бикшу, что значит... нищий». Это привело к тому, что ранний буддизм (хинаяна) часто был изолирован от широких народных масс, превращался в очень замкнутую касту избранных, его социальное, идеологическое и духовное воздействие оказывалось подчас весьма и весьма незначительным. Поэтому постепенно буддизм стал включать в себя различные мифы, сначала ведические, а затем создавать сказания и о самом Будде, восхождении к нирване. Ярким примером в этом отношении является ранне-буддийское сказание об обращении жестокого царя Ашоки в последователя Будды, о превращении его в доброго и справедливого правителя. Постепенно буддизм включает в себя и элементы       ритуальных представлений, обрядов, создается целая система и стиль буддийской архитектуры, декоративного искусства, скульптуры, театра. И, наконец, в I в. традиционный буддизм претерпевает качественные изменения, возникает широкое и сильное течение внутри него — махаяна (буквально — широкий путь), которое говорит о путях движения каждого человека к нирване, а не только избранных, создает образно-конкретное учение о рае и аде. Недаром в махаяне говорится о том, что каждый человек в потенции Будда. А в сутрах рай приобретает привлекательный, эстетически-художественный характер: «В стране совершенного блаженства есть семь драгоценных прудов, наполненных водой восьми заслуг... В пруду лотосы с большое колесо, благоухающие тонким ароматом. В стране совершенного блаженства, в чистой земле Будды есть всевозможные красивые птицы разных цветов: домашние и дикие гуси, цапли, аисты, журавли, павлины, попугаи... двухголовые птицы шиншин и другие. Во все часы дня и ночи они общим хором стройно поют».

Не менее конкретно и эмоционально изображается ад, в котором грешники, обреченные на бесконечные перерождения, подвергаются страшным мукам и казням. На стенах буддийских пагод часто можно встретить изображения тех мучений и ужасов, которые ждут их в аду. 
Реформированный в махаяне буддизм создает также цельную и стройную систему искусств, которые должны на эмоционально-образном уровне подтверждать мистические идеи буддизма. Так разрешается парадокс, так замыкается круг и религия возвращается к искусству. И только включив в свою структуру обряды и эстетически организовав настроения верующих буддизм, собственно, и становится религией.

В буддизме, самой древней мировой религии, особенно ярко проявляется изначальное значение образного слова, которое придает его философско-этическим абстракциям эмоциональную убедительность и «достоверность». И здесь буддизм не мог обойтись без опоры на богатейшую ведическую мифологию, на фольклорную культуру народа. Любой предмет, любое явление природы или человек в искусстве декоративно стилизуется превращается в символ изображенного, а иногда в чистый декоративный мотив. Так, изображение кобры в цейлонских буддийских рельефах превращается в образ цветка или символ божества . Облака превращаются в чистый декоративный мотив, а голова слона — в убедительно конструктивно решенные перила лестницы. И даже изображение человека (в образе ли Будды, бодхисатвы, якши, куртизанки и т. д.) неизбежно трансформируется в декоративном ключе. Эта декоративность особенно проявляется в изображении сцен из жизни куртизанок в знаменитой шкоеы Матхура средневековой Индии, в бесконечных вариациях знаменитого скульптора японского средневековья Энку, создавшего пять тысяч скульптурных изображений Будды, в движениях и одеждах танцовщиц и танцоров ритуальных танцев. Какие же содержательные задачи, какие содержательные импульсы сделали эти принципы декоративной условности и символичности определяющими в этом искусстве?

Такой содержательной доминантой, формировавшей дальше специфическую образность этого уже сложившегося искусства, была философско-религиозная концепция буддизма. Буддизм, в особенности ранний, был сложной философской абстрактно-спекулятивной концепцией; многие его положения не могли быть переведены в систему образов, как это возможно было в христианстве. Такие центральные категории буддизма, как страдание, карма (поступки и действия), нирвана (потушение, угасание), имеющие отношение к идеальному миру, не могли быть трансформированы в конкретно-реальные, тем более натуралистические образы. Как сказано в «Типитаке», показать нирвану нельзя «ни с помощью цвета, ни с помощью формы».

Нужно отметить, что многие философско-религиозные идеи буддизма оказали влияние на национальные религиозные верования и искусство. В частности, явно влияние буддизма на даосизм и искусство, которое было связано с ним. Так, в позднедаосизских текстах говорится о том, что «великое дао, на которое можно опираться, нельзя выразить словами»; более ранний текст утверждал: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао... Безымянное есть начало неба и земли...». И даже категории, обозначающие земную жизнь человека — сан-сару, также достаточно абстрактны; это «четыре великих потока, прорезывающие с разрушительной силой мир человека: это — поток страсти, поток созидания, поток заблуждения, поток неведения». Эти абстракции — вечные и застывшие, вместе с тем соединялись с идеей абсолютной подвижности бытия вообще, и чувственного бытия человека в особенности. «...По буддийскому учению, все переживаемое в эмпирическом виде — иллюзия; ...иллюзия эта фактически цепь мгновенных комбинаций, мгновенных же элементов...», — пишет один из крупнейших знатоков буддийской философии, О. О. Розенберг.

Таким образом, неподвижность, вечное и застывшее в буддизме соединялось с вечно изменяющимся иллюзорным миром реальной жизни человека. Релятивизм объяснения земной жизни человека в буддизме выступает, пожалуй, как метасистема, так же как идеалистическая метафизика для объяснения потустороннего. Вот именно это соединение вечного и мгновенного, неизменного и подвижного реализовано в искусстве буддизма через систему декоративной условности и символизма. Это соединение вечного, религиозного и мгновенного (в данном случае художественного) является здесь принципом художественного творчества.

2.Символы буддизма

Символика обычно воздействует на двух разных уровнях. Первый из них - это обычный мирской уровень, который обусловлен историей, общественными отношениями, средствами производства и связанными с этим процессами. Другой же работает совершенно иначе. Он основан не на отражениях, появляющихся на поверхности зеркала, но его образует само зеркало, непосредственное переживание ума и его природы.

Одним из символов буддизма является цветок лотос. Лотос - по всей вероятности, самое чистое растение в природе. Он растёт из грязи, пробивается к открытому пространству через мутную воду - и только тогда полностью развивается в сияющий великолепием, совершенный во всех отношениях цветок. Поэтому он является символом чистоты и считается местом, в котором всё начинается. "Рождённый в лотосе" - значит чистый по своей природе, не как безупречная           девственница, но чистый благодаря совершенному преобразованию подлинных, разнородных переживаний, уходящих корнями в настоящую жизнь. Он - середина явлений, настоящая энергия, его принцип - принимать все, что появляется, использовать это и трансформировать.

Будды в основном стоят или сидят (иногда под влиянием индуизма или бона они стоят, опустившись на одно колено) - часто на разных животных, чтобы подчеркнуть какие-либо исключительные качества. Палден Лхамо, Сиятельная Богиня, едет верхом на муле по океану крови. Она отсекает эго и препятствия, которые оно создаёт, её нельзя удержать, она упряма, как мул. Она сидит боком в седле, на человеческой коже, у неё две или четыре руки (четыре, если она проявляется как партнёрша Махакалы)(Приложение 1. Рис.2). Грозный аспект Гуру Ринпоче и 2-го Кармапы, Дордже Дролло, стоит на тигре. Этот защитник чёрно-красный, его лицо повернуто в сторону. В руках он держит дордже, вокруг него тоже сыплются дордже, давя духовную гордость. У него есть также пурба, с помощью которой он покоряет врагов и негативности. )(Приложение 1. Рис.3). Белая защитница Апши быстро скачет на белом коне. Будда мудрости Манджушри сидит на льве. Будды также сидят на разных странных животных - змеях, драконах - или предметах. Но обязательно соблюдается общий принцип - внизу находится цветок лотоса, на нем лежит диск солнца, луны или оба вместе. Даже Палден Лхамо, скачущая через море крови, находится внутри огромного лотоса. Все культуры говорят о разного рода излучениях, аурах, ореолах и спасительных энергиях. В христианстве было опасно признаться в том, что ты обладаешь необычайными силами. На следующий день по приговору инквизиции тебя могли сжечь на костре, обвинить в сговоре с дьяволом, и т.п. В среде буддистов можно открыто сказать: мой ум достиг определённой степени ясности, он переживает не только материальные вещи, но и поля энергий.

Будды обычно изображаются с одним силовым полем вокруг тела и другим – вокруг головы (если у них несколько голов, то силовое поле все равно одно). Это хорошо видно на примере Будды Медицины. У него, как и у других мирных форм, одно силовое поле излучается из сердца, а другое - из головы (Приложение 1. Рис.4). Цвет излучаемого света зависит от будда-семейства, к которому принадлежит данная эманация. У грозных форм силовые поля больше похожи на пламя, рвущееся во всех направлениях. В тибетском буддизме чаще всего встречаются такие вещи, как дордже и колокольчик. Для тибетцев - и Лам, и обычных буддистов - они представляют тело, речь и ум Будды. В верхней части колокольчика видно лицо бодхисаттвы, символизирующее тело Будды. Лицо обрамляют традиционные украшения и знаки Состояния Радости. Дордже в верхней   части колокольчика символизирует ум Будды, а сам колокол внизу - его речь. (Приложение 1. Рис.5). Говорится, что речь Будды имеет шестьдесят совершенных качеств. Например, если Будду слушают шестьдесят человек, говорящих на разных языках, - они все его понимают. Будда использует также все тональности речи, которые могут вдохновить слушателей и способствовать их развитию.

Дордже и верхняя часть колокольчика обычно делаются из бронзы, а нижняя - из сплавов пяти, семи или восьми металлов. В сплаве из восьми компонентов присутствует немного золота, так что он является очень ценным и редко встречается, потому что в Азии золота мало. Значительно чаще используется серебро. Язык колокола, издающий звук, обычно прикрепляется жестко, чтобы не было случайных звуков. Опытные практикующие предпочитают более свободное крепление - тогда звук чище. Колокольчик, символ тела и речи Будды, держат в левой руке. Дордже - король камней, самое острое лезвие, способное отсечь все, символ пути. Алмаз всегда остается сияющим и прозрачным. Эти качества характерны для чистого состояния ума - состояния, в котором мы полностью осознаём, которое нельзя утратить. Ничто не может разрушить или изменить его, оно - вне времени и места. Символом этого состояния и является дордже. (Приложение 1. Рис.6)

Центральная ось дордже символизирует первоначальное сознание - то, которое не осознаёт само себя, как ум во сне. Это сознание содержит в себе все качества, но только начинает их развивать. Это имеет место с безначальных времён, так как нет никакого начала. Ум подобен пространству, он никогда не был рождён, создан или сложен из частей. Всегда и везде ум развивает свои качества, ищет свой смысл. Восемь лепестков лотоса символизируют именно этот поиск и зарождающееся сочувствие бодхисаттвы. Затем, после прохождения разных уровней бодхисаттв в мужских и женских формах, ум реализует мудрость. Ось дордже представляет главную мудрость, а четыре луча - остальные мудрости. Так с уровня первоначального сознания благодаря устремлённости к чистоте мы приходим к состоянию бодхисаттвы, проявляются пять мудростей Будды, затем - сила и активность. Точки, в которых это всё соединяется, - это вершины дордже. Дордже связано также с мандалой. Мандала контролирует внешний и внутренний мир. (Приложение 1. Рис.7)

С востоком связаны: синий цвет, стихия воды, гнев как мешающая эмоция и мудрость подобная зеркалу, показывающая вещи такими, как они есть, - как результат трансформации гнева. Цвет юга - жёлтый, стихия - земля, мешающее чувство - гордость, а плод её трансформации - мудрость равностности. Эта просветлённая мудрость показывает, например, что всё обусловлено, но на абсолютном уровне истинная природа явлений - это пространство, а потому одно явление не может быть лучше или хуже другого, они просто по-разному проявляются. Запад - это красный цвет и стихия огня. Мешающее чувство, как нетрудно угадать, здесь - желание, а в результате его трансформации появляется различающая мудрость. Она позволяет отличать вещи друг от друга и одновременно видеть их как части одного целого. С севером связан зелёный цвет, его стихией является ветер, движущийся воздух. Мешающим чувством здесь является ревность, которая трансформируется в умение использовать опыт, находить связь между явлениями. Так появляется способность к историческому мышлению и работе с примерами. Наконец, центр мандалы - это неведение, трансформирующееся во всепроникающую мудрость, стихия пространства и белый цвет.

Все эти энергии тесно связаны с дордже, содержатся в нём. Эта символика может служить вам для медитации. Держа дордже вертикально, согласно его значению, вы можете представить себе восемь бодхисаттв и пять Будд в мужских формах на его вершине, а также восемь бодхисаттв и пять Будд в женских формах в нижней части. Если вы сядете, внимательно на всё это посмотрите и вспомните, какой смысл имеет дордже, - вы увидите карту всего буддизма. Все состояния развития, начиная с первоначального ума, первой попытки осознавания своего существования и заканчивая высшими уровнями силы, - все это в нём содержится. В центре дордже иногда представлен лотос или знак инь-ян как символ двойственности. Бывает также символ с тремя полями (двойственность и сознание) или колесо жизни.

Что касается колеса жизни, то в его центре часто изображаются трое животных, кусающие друг друга за хвост. Это змея, символизирующая агрессию непросветлённого ума; петух, символизирующий привязанность, желание и алчность, и свинья, представляющая неведение. Эти мешающие чувства не позволяют уму узнать собственную истинную природу, из-за чего и появляется всё колесо рождений. Затем изображены существа, которые поднимаются вверх, если совершают хорошие действия, и падают вниз, если говорят или делают что-то вредное. Колесо жизни состоит из шести разных миров, в которых живет шесть классов существ. Там есть боги, слушающие прекрасную музыку, и Будда, если приходит в этот мир, обычно держит музыкальный инструмент - это вдохновляет богов. Есть шесть божественных сфер, в них исполняются все желания. Чего бы ни хотелось - всё тут же появляется, и сразу хочется ещё больше, и так далее. В следующих семнадцати божественных сферах переживаются формы, прекрасные с эстетической точки зрения, а в последних четырех сферах - бесформенная, абстрактная красота. (Приложение 1. Рис.8)

3.Художественный канон буддизма.

Начиная с середины первого тысячелетия буддийские художественные традиции проникали в Тибет с трёх направлений: из Индии, Средней Азии и Китая. Помимо переводов тантр и традиций живописи от индийцев и непальцев тибетцы получили технологию литья колокольного металла, у них же научились лепить из глины, смешанной с лекарственными травами, а также искусству отливки скульптур из меди и бронзы. Из Китая в Тибет пришли теоретические работы по искусству, тексты восемнадцати наук , искусство свитковой живописи, пейзажной графики и техника изготовления гобеленов и вышивки.

Надо отметить, что тибетцы знакомились с буддийским литературным и художественным наследием не по хронологии их возникновения. Более ранние памятники буддийской культуры входили в оборот позднее тех, что возникли после и систематизированы они были только к XIV-XVI вв.. В общих чертах тибетскую ветвь развития буддийской иконографической теории и практики можно представить в следующих этапах:

 а) знакомство с образцами  живописи и перевод трактатов  на тибетский язык;

 б) составление комментариев  к основным источникам и копирование  образцов;

 в) попытка обобщения разнообразных традиций и составление компилятивных руководств по технике изготовления произведений;

 г) анализ и систематизация источников, составление оригинальных тибетских трактатов, формирование основных направлений живописи.

3.1 Типология искусств

При рассмотрении буддийского художественного канона в целом традиция говорит о физических, вербальных и ментальных формах искусства. В буддизме они именуются опорами или символами тела (живописные изображения), речи (каллиграфия, тексты) и ума (ступы и мандалы) Будд. Иконография в системе восемнадцати наук Востока относится к высшему разряду искусства тела. Традиционные сочинения, посвященные буддийскому искусству, сообщают о назначении живописи, характеристиках, определяющих качество изображений, а также о качествах художника и заказчика.

3.1.1 Первые буддийские изображения

Истории создания первых иконографических изображений хорошо иллюстрируют их назначение и силу воздействия на зрителя. Одна из легендарных историй повествует о том, как король Бимбисара получил драгоценный подарок от короля Утраяны. Печалясь, что не может    достойно отблагодарить союзника, он, по совету мудрого министра Ярцула, решил послать в ответ изображение Будды. Приглашенный художник, пораженный сиянием, исходившим от Учителя, не мог создать соразмерного образа. Тогда, Победоносный глядя на тщетность стараний мастера, предложил отправиться к чистому озеру. Там глядя на отражение Будды в воде, живописец запечатлел его. По совету Учителя фигура была окружена изображением двенадцати звеньев взаимозависимого происхождения и шлоками о том, к чему следует стремиться и что следует оставить. Когда Утраяна, получив драгоценный дар, увидел картину, он сразу же обрел интуитивное понимание действительности. Дальнейшее созерцание этого изображения привело его к состоянию трансцендентального видения.

Другая история повествует о цейлонской принцессе, получившей изображение Татхагаты в ответ на щедрое подношение. Этот образ был создан лучами света, отразившимися на холсте - художники обвели его и раскрасили. Увидев картину, девушка сразу встала на путь Пробуждения и вскоре достигла Освобождения. Эти легендарные истории имеют множество уровней прочтения, предлагая, в частности, простое объяснение некоторым расхождениям в трактовке   иконометрических пропорций в сутрах и тантрах.

3.1.2 Назначение буддийских изображений

Итак, согласно традиции художественные произведения служат высокой цели учить людей мудрости и способствовать их благу. Выражая то, что невозможно выразить никаким другим способом, они дарят вдохновение и пробуждают "просветленный настрой". Не имеющим возможности читать тексты, изображения позволяют узнать об их содержании, а начинающим практику медитации помогают запомнить детали образов, которые следует мысленно представлять. Говорят, что правильно написанная и освященная тханка излучает Будда-энергии, защищающие её владельца.

В странах традиционного распространения буддизма принято заказывать и изготавливать изображения при рождении ребенка, в случае болезни, смерти родственников и в другие важные моменты жизни, поскольку, помимо защиты, создание священных образов позволяет накопить добродетели и заказчикам и художнику. Однако правильным и, следовательно, красивым, а потому и священным считалось только такое произведение искусства, которое отвечало всем правилам единства и соответствия формы, эмоции, идеи и цели изображения.

Иконографические правила в буддийском художественном каноне опираются на ряд критериев:

1) Соразмерность форм тела.

Для определения физической красоты и соразмерности тибетцы используют принцип "ньягродха", имея ввиду равновеликость высоты тела и его ширины на уровне плеч с вытянутыми в сторону руками, а также симметричность правой и левой стороны тела, высоты верхней, до лобка, и нижней частей. Следует отметить, что тип телосложения, форма лица, глаз, характерная    поза - все это определяет функциональную и сущностную характеристику персонажа. Например, Будды и Бодхисаттвы изображаются высокими и стройными, а Защитники и опекуны Дхармы - грузными и коренастыми (при этом, чем больше размер головы по отношению к росту, тем могущественнее изображенные аспекты). Подробнейшим образом эта область рассматривается в трактатах по иконометрии, где каждому классу пантеона соответствует набор отличительных признаков. (Приложение 1. Рис.9)

2) Красота и гармоничность.

"Искусство, - писал Чёгьям Трунгпа, - призвано выражать безоговорочную красоту, которая, наполняя все ясностью и смыслом, дарит нам способность осознать совершенство феноменального мира... Эту красоту также можно определить как мир и прохладу, поскольку она снижает высокую температуру агрессии и невроза." Категория красоты в Тибете включала в себя самые разнообразные признаки - от структурных до описательных. Зафиксированные в каноне определения, излагающие 32 отличительных признака Будды, 18 особенностей женской красоты и многие другие до настоящего времени поддерживаются живой буддийской традицией. (Приложение 1. Рис.10)