Феномен массового общества

АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ

РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

Институт государственного управления

Кафедра философских наук

Специальность

Государственное управление и экономика

КУРСОВАЯ РАБОТА

на тему: «Феномен массового общества»

Студент 1 курса, группа ГУЭ-1 Кривенок Т.В.

Руководитель Чуешов В.И.

(учёная степень, звание) (доктор философских наук, профессор)

Минск 2011
ОГЛАВЛЕНИЕ

стр.

Введение……………………………………………………………………3
Феномен масс…………………………………………................................4
Массовое общество: философские аспекты анализа……………….......11
Коллективное бессознательное и психология массовых действий……15
Заключение………………………………………………………………..23
Список использованной литературы……………………….……………25

ВВЕДЕНИЕ

В нашей повседневной жизни основательно укоренились такие понятия как «масса», «толпа», «массовое общество», «массовая культура» и т.д. Понятие «массовое общество» уже срослось с нынешним представлением об обществе. Именно поэтому психология масс стала сегодня одним из важнейших направлений социальной психологии. В условиях постоянной автоматизации общества, возрастает внимание психологии и философии к понятию «масса». Этот феномен привлекает большой интерес исследователей и практических работников потому, что действия толпы всегда непредвиденны, их весьма сложно предугадать и предотвратить. Ведь толпа бывает чрезвычайно опасной, причём как для окружающих, так и для людей в толпе. И тогда массы могут становиться настоящей угрозой всему обществу в целом. Именно всеобщая опасность подтолкнула исследователей вплотную заняться данной проблемой. Ведь чтобы создать комфортные условия для существования, необходимо уметь не справляться с последствиями, нанесёнными толпой, а необходимо уметь предотвращать всякие угрозы обществу. Следовательно, сегодня для того, чтобы управлять группами людей, целесообразно знать и учитывать психологию толпы.

Целью данной работы является исследовать феномен массового общества. Реализация данной цели предполагает осуществление следующих задач:

Исследование феномена масс, изучения его закономерностей и основных черт.
Определение понятия массового общества с философской точки зрения, изучение истории и процесса становления данного общества.
Изучение процесса коллективного бессознательного и его воздействия на психологию массовых действий.
I. ФЕНОМЕН МАСС

Феномен массы проявил себя уже в конце XIX века. Ещё Ницше писал: «Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый теряет свой рассудок и получает какой-то другой». Однако впервые феномен масс и толпы был зафиксирован и исследован только столетие назад. В 1898 г. Вышла книга французского социального психолога Гюстава Ле Бона «Психология народов и масс», которая по праву стала манифестом науки в данной области и не теряет своей актуальности и в настоящее время. Некоторые учёные, в частности исследователи-марксисты, отождествляют понятие «масса» и «класс», но эти две категории друг другу не противоречат, речь идет о разных вещах. Класс - часть общества, структурированное социальное образование, соединенное устойчивой системой идеалов и интересов, занимающее определенное место в историческом процессе и обладающее развитой культурой и идеологией. Масса (и ее крайняя, временная и неустойчивая форма – толпа) не есть часть общества, хотя и образует коллективы. В ней отсутствует структура и устойчивые культурные системы, у нее другой разум и образ поведения, что и отличает её от класса.

Характеризуя массы, Ортега-и-Гассет говорил, что масса – множество людей, без особых достоинств, - это средний, заурядный человек. Таким образом, то, что раньше воспринималось как количество, теперь предстаёт перед нами как качество, которое становится общим, типичным социальным признаком человека без индивидуальности, ничем не отличающегося от других [9, c. 17].

Характеризуя массу как толпу, многие аналитики описывают поведение масс как иррациональное, фатально разрушительное по своей направленности, подверженное коллективным психозам. Они отмечают, что, отдаляя людей от содержательных целей и культурных ценностей, «массовое общество» формирует самоотчуждённого индивида. Предоставленный самому себе, этот индивид стремится преодолеть самоотчуждение путём участия в массовом движении. Он становится бунтарём и насильником.

Знаменитый французский психолог и социолог Гюстав Ле Бон особое внимание уделял изучению масс и толпы. Ле Бон в своей работе «Психология народов и масс» определил три основные характеристики масс. Во-первых, массы представляют собой социальный феномен, во-вторых, индивиды растворяются в массе под влиянием внушения, в-третьих, гипноз понимается как модель поведения вождя масс. Толпа – это не просто скопление случайных индивидов. Это специфический феномен, некое новое образование, когда сознательная личность исчезает, причём чувства и идеи всех отдельных единиц, образующих целое, именуемое толпой, принимают одно и то же направление. Когда человек утрачивает свою индивидуальность, свою оригинальную точку зрения, но в то же время каждый индивид становится частью одного общего сознания, сознания толпы. Таким образом, масса не только «отнимает» что-то у индивидуальной психики — она еще и придает входящим в нее людям новые качества. По Г. Ле Бону, главные отличительные признаки находящегося в массе индивида таковы: анонимность и исчезновение сознательной личности, преобладание бессознательной личности, снижение интеллекта и всей рациональной сферы, ориентация мыслей и чувств индивидов в одном и том же направлении вследствие внушения и заражения, тенденция к безотлагательному осуществлению внушенных идей. Г. Ле Бон констатировал: «Он (индивид) уже перестаёт быть самими собой и становится автоматом, у которого своей воли не существует» [1, с. 167].

Яркими признаками масс и толпы являются такие качества как импульсивность, раздражительность, изменчивость. В толпе нет определённого порядка мыслей и последовательности чувств и действий, совершаемых ею. Толпа склонна перебрасывать своё внимание с одной точки зрения на другую, перескакивать с одних взглядов на диаметрально противоположные. Из-за этой изменчивости толпой очень трудно руководить, особенно, если часть общественной власти находится в ее руках. Потому что не знаешь, в какой момент толпа перейдёт к тому или иному мнению, когда поддержит, а когда свергнет ранее обожаемого руководителя. Однако толпа не только импульсивна и изменчива; как и дикарь, она не допускает, чтобы что-нибудь становилось между ее желанием и реализацией этого желания. Также толпа не потерпит ничего на своём пути, если что-либо мешает ей двигаться к поставленной цели, она несмотря ни на что тотчас уничтожит это препятствие. Поэтому можно говорить ещё и о безудержной ярости, которая охватывает толпу в момент преодоления ею всяческих преград.

Следующей характерной чертой толп является слияние индивидов на основе единства разума и чувств, которые затушёвывают личностные различия. Интересен тот факт, что данное стремление стать подобием окружающих и утратить свою индивидуальность проявляется у каждого индивида в толпе независимо от уровня его культуры и положения в обществе. Находясь в толпе, все её участники становятся равными, тем самым стираются все прежние границы, связанные со статусами и ролями индивидов в обществе.

Когда каждый участник толпы утрачивает свою индивидуальность, и все становятся одинаковыми, толпа утрачивает способность нести ответственность за свои поступки. Это особенно ярко проявляется в толпе разнокалиберной. Уверенность в безнаказанности, тем более сильная, чем многочисленнее толпа, и сознание значительного, хотя и временного, могущества, доставляемого численностью, дает возможность скопищам людей проявлять такие чувства и совершать такие действия, которые невозможны для отдельного человека. Человек приобретает огромную смелость, находясь в толпе, он как бы возвращается к тем инстинктам, за осуществление которых в обыденной жизни мог быть строго наказан. Это и является причиной легкости, с которой толпа совершает самые худшие насилия. Из этого не следует, однако, что толпа неспособна к героизму, самоотвержению и очень высоким добродетелям. Она даже более способна к ним, нежели изолированный индивид.

Толпе знакомы только простые и крайние чувства; всякое мнение, идею или верование, внушенные ей, толпа принимает или отвергает целиком и относится к ним или как к абсолютным истинам, или же как к столь же абсолютным заблуждениям. Толпа весьма категорична: она либо признаёт мысль и свято верит в неё, будто бы она была истинной всё время, либо отвергает данную мысль не внимая никаких доводов «за» и «против». Однако нельзя утверждать абсолютным образом, что толпа не рассуждает и не подчиняется рассуждениям. Но аргументы, употребляемые ею, и те, которые на нее действуют, принадлежат с точки зрения логики к такому разряду, что разве только на основании аналогии их можно назвать рассуждениями. Суждения толпы всегда навязаны ей и никогда не бывают результатом всестороннего обсуждения.

Как у всех существ, неспособных к рассуждению, воспроизводительная способность воображения толпы очень развита, очень деятельна, и очень восприимчива к впечатлениям. Вызванные в уме толпы каким-нибудь лицом образы, представление о каком-нибудь событии или случае по своей живости почти равняются реальным образам. Толпа, до некоторой степени, напоминает спящего, рассудок которого временно бездействует и в уме которого возникают образы чрезвычайно живые, но эти образы скоро рассеялись бы, если бы их можно было подчинить размышлению. Для толпы, неспособной ни к размышлению, ни к рассуждению, не существует поэтому ничего невероятного, а ведь невероятное-то всегда и поражает всего сильнее [1, c. 180].

Не испытывая никаких сомнений относительно того, что есть истина и что — заблуждение, толпа выражает такую же авторитетность в своих суждениях, как и нетерпимость. Индивид может перенести противоречие и оспаривание, толпа же никогда их не переносит. В публичных собраниях малейшее прекословие со стороны какого-нибудь оратора немедленно вызывает яростные крики и бурные ругательства в толпе, за которыми следуют действия и изгнание оратора, если он будет настаивать на своем. Если бы не мешающее присутствие агентов власти, то жизнь спорщика весьма часто подвергалась бы опасности. Авторитетность и нетерпимость представляют собой такие определенные чувства, которые легко понимаются и усваиваются толпой и так же легко применяются ею на практике, как только они будут ей навязаны. Массы уважают только силу, и доброта их мало трогает, так как они смотрят на нее как на одну из форм слабости.

Та лёгкость, с которой толпы поддаются влиянию лидера и лёгкость, с которой они принимают либо же отвергают какие-либо мысли, ссылаясь лишь на собственное мнение, ещё раз показывает, что толпа весьма изменчива. Ей ничего не стоит отказаться от мнения, за которое пару минут назад она была готова преодолеть все мыслимые и немыслимые преграды. И с такой же лёгкостью может «задавить» нынешнего лидера, если тот утратил доверие в глазах толпы. Однако изменчивость толпы выражается только поверхностным образом; в сущности же — в толпе действуют консервативные инстинкты, столь же несокрушимые, как и у всех первобытных людей. Она питает самое священное уважение к традициям и бессознательный ужас, очень глубокий, ко всякого рода новшествам, способным изменить реальные условия ее существования. Если бы демократия обладала таким же могуществом, как теперь, в ту эпоху, когда было изобретено машинное производство, пар и железные дороги, то реализация этих изобретений была бы невозможна, или же она осуществилась бы ценой повторных революций и побоищ. Большое счастье для прогресса цивилизации, что власть толпы начала нарождаться уже тогда, когда были выполнены великие открытия в промышленности и науке. Лебон писал: «Толпа слишком управляется бессознательным и поэтому слишком подчиняется влиянию вековой наследственности, чтобы не быть на самом деле чрезвычайно консервативной» [1, с.186].

Рассмотрим и такую характеристику толпы как нравственность. Немногие психологи, изучавшие толпу, рассматривали ее лишь с точки зрения ее преступных действий и, наблюдая, как часто толпа совершает такие действия, они пришли к заключению, что нравственный уровень толпы очень низок. Это всё оттого, что инстинкты разрушительной свирепости, составляющие остаток первобытных времен, дремлют в глубине души каждого из нас. Поддаваться этим инстинктам опасно для изолированного индивида, но когда он находится в безответственной толпе, где, следовательно, обеспечена ему безнаказанность, он может свободно следовать велению своих инстинктов. Однако если мы вспомним о том, что толпа время от времени способна проявлять такие качества как самоотверженность, преданность, бескорыстие, самопожертвование, чувство справедливости, то должны будем признать, что толпа может выказать, иногда, очень высокую нравственность. Из всего вышесказанного мы делаем вывод, что толпа в интеллектуальном отношении всегда стоит ниже изолированного индивида, но с точки зрения чувств и поступков, вызываемых этими чувствами, она может быть лучше или хуже его, смотря по обстоятельствам. Все зависит от того, какому внушению повинуется толпа. Именно это обстоятельство упускали совершенно из виду все писатели, изучавшие толпу лишь с точки зрения ее преступности. Толпа часто бывает преступна — это правда, но часто также она бывает героична.

Исследователь Габриэль Тард следует тем же маршрутом, что и Ле Бон. Он начинает с толп, скоплений понтанных, анархических и естественных, типичных явлений общественной жизни. Однако Тард считает, что в конечном итоге они менее важны, чем искусственные толпы, организованные и дисциплинированные. В данном случае имеются в виду политические партии и государственные структуры. Армия или церковь была бы их прототипами. Можно утверждать, что здесь речь идёт о качественном скачке: о переходе от аморфной массы к массам структуированным. Комментируя это преображение темы, французский учёный Серж Московичи не соглашается с Тардом: «Какое очевидное изменение! До сих пор массы обнаруживали себя как продукт распада и ослабления нормальных рамок общественной жизни. Будучи результатом развала социальных институтов, они являли собой нарушение упорядоченного хода вещей. Отныне он образуют элементарную энергию, примитивное месиво, из которого посредством превращений возникают все общественные и политические институты. Из этого следует заключить, что семья, церковь, общественные классы, государство и т.д., которые считаются основополагающими и естественными общностями, на самом деле искусственны и производны» [2, c. 117].

В своей работе «Масса и власть» Э.Канетти подчеркивает, что масса – это новый организм, который не является простой суммой входящих в него индивидов. Такая масса всегда возникает вне зависимости от конкретных социально-экономических условий или политических обстоятельств. Во всех ситуациях она имеет одинаковые механизмы образования, существования, распада. При этом масса всегда коррелируется с властью. Власть, как и масса у Канетти также является исторически универсальным феноменом. Автор говорит об открытых и закрытых массах. Масса рассматривается им как некое действие, отображающее жизнедеятельность людей. Она не является чем-то статичным, что образовалось единожды в какой-то определенный период времени и продолжает жизнедеятельность, несмотря на идущие географические или экономические процессы, а суть нечто изменяющееся. Открытые массы, по Канетти, формируются или распадаются. С другой стороны, существуют закрытые массы, для которых основной задачей является устоять и не разрушиться. Они менее насыщены количеством и сосредоточены на сохранении структуры и существования. Но опять же это некий процесс, в котором участвуют отдельные индивиды [8, c. 443].

Х.Ортега-и-Гассет в работе «Восстание масс» говорит о массе в несколько ином ключе: масса, по его мнению, - не что иное, как толпа. «Толпа - понятие количественное и визуальное: множество. Переведем его, не искажая, на язык социологии. И получим «массу». Общество всегда было подвижным единством меньшинства и массы. Меньшинство - совокупность лиц, выделенных особо; масса - не выделенных ничем. Речь, следовательно, идет не только и не столько о «рабочей массе». Масса - это средний человек. Таким образом, чисто количественное определение - «многие» - переходит в качественное» [9, c. 18]. Хотя, и по его мнению, определяющим звеном в формировании массы является наличие общих целей, мыслей.

Но если Канетти говорит о возникновении массы как о «загадочном» и спонтанном явлении, то Отега-и-Гассет - о том, что масса, в общем, и не возникает: «масса – это средний человек». Это - качественное определение. «Масса - всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, «как и все», и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью».

Таким образом, можно сделать вывод о том, что масса представляет собой некое скопление людей, которые утратили или стремятся утратить свою индивидуальность и социальную принадлежность. Масса, или толпа, обладает такими качествами как импульсивность, изменчивость, раздражительность. Индивиды в толпе благодаря анонимности и безнаказанности утрачивают всякую ответственность за свои поступки, возвращаются к примитивным формам мышления. Толпа склонна к преувеличению и категоричности при принятии решения либо выборе лидера, осуществляя же выбор, она руководствуется не здравым смыслом и рассуждениями, а лишь эмоциями. Толпы весьма консервативны. Толпа склонна как к бунтарским, так и к самоотверженным поступкам, что осуществляется благодаря наличию огромной силы у участников толпы. Данную силу участники получают взамен на индивидуальность, которую они отдали, вступая в толпу, и благодаря возможности осуществления желаний ранее непозволительных обществом либо самим человеком. Толпы могут быть открытыми и закрытыми, естественными и искусственными.

II. МАССОВОЕ ОБЩЕСТВО: ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА

Толпы и массы порождают массовое общество, что ведёт за собой неоднозначные последствия. Особенно актуальной эта проблема стала в конце XIX века. Оценивая итоги прошлого столетия, философ Ортега-и-Гассет считает, что последний XX век принес человечеству огромные плодотворные завоевания. Главными из них были победа политической демократии и парламентаризма, а также невиданное ни в одну из прошлых эпох мировой истории развития техники. Но в начале XX века со всей очевидностью обнаружилось, что он создает новую, несходную с XIX веком историческую ситуацию, резко отличную и от всех прежних веков мировой истории. Наиболее наглядный и очевидный показатель происшедшего исторического сдвига усматривается в огромном увеличении массы людей. Ведь прошлый век не только способствовал развитию науки и техники, но и в несколько раз увеличил население планеты, особенно больших городов. Но вместе с тем, создав новые, почти безграничные источники богатства и комфорта, он дал большой массе людей ощущение легкости жизни, лишил ее нравственной требовательности к себе, чувства ответственности перед настоящим и будущим, уважения к труду и традиционным нормам общественной морали. Этот исторический феномен X.Ортега-и-Гассет называет «восстание масс».

Наиболее детально проблема массового общества исследуется в работе Х.Ортега-и-Гассета «Восстание масс» (1930 г.). Он писал, что в отличии от прежних времен, когда массы находились у «задников общественной сцены», сейчас они на авансцене истории, что и вызвало тяжелейший кризис в Западной Европе. Ортега-и-Гассет напоминал, что небывалое увеличение спектра человеческих возможностей, расширение пространственных и временных границ его мира произошло внезапно, за одно поколение. Средний человек, который чувствует себя «как все» и зная, что он посредственность, «имеет нахальство повсюду утверждать и всем навязывать свое право на посредственность». Приобщаясь к благам цивилизации очень быстро, он не только не усваивает культуры прошлого, но и отрицает ее.

Появление вначале масс как таковых, а после и массового общества было бы невозможно без появления определённого типа сознания людей в этом обществе, т.е. можно говорить о появлении массового сознания. Массовое сознание — один из видов общественного сознания, наиболее реальная форма его практического существования и воплощения. Это особый, специфический вид общественного сознания, свойственный значительным неструктурированным множествам люаз («массам»). Массовое сознание определяется как совпадение в какой-то момент (совмещение или пересечение) основных и наиболее значимых компонентов сознания большого числа весьма разнообразных «классических» групп общества (больших и малых), однако несводимый к ним. История изучения массового сознания достаточно сложна и противоречива. Проблема реального «массового сознания» и его особого носителя, «массового человека», возникает в жизни, а затем и в науке на рубеже XVIII — XIX веков. До XVIII века включительно господствовали концепции, утверждавшие, что общество представляет из себя скопление автономных индивидов, каждый из которых действует самостоятельно, руководствуясь лишь собственным разумом и чувствами. Хотя подспудно массовизация общественного сознания начиналась и раньше, до определенного времени она носила достаточно локальный характер. Реально, это было связано просто с недостаточной плотностью расселения людей — невозможно наблюдать действительное «массовое» сознание в обществе, население которого расселено исключительно по небольшим деревенькам и феодам. Отдельные вспышки хотя бы относительно массовой психологии стали наблюдаться по мере разрастания средневековых городов. В XV в. Внезапные эффекты вторгаются в политическую жизнь в таких масштабах, что польза и разум все время отодвигаются в сторону. Однако вплоть до конца XVIII века все эти эффекты носят достаточно частный, локальный характер. На рубеже XVIII—XIX веков ситуация изменилась кардинально. Промышленная революция и начавшаяся урбанизация привели к появлению массовых профессий и, соответственно, к массовому распространению ограниченного числа образов жизни. Снижение доли ремесленничества и нарастающее укрупнение производства неизбежно вели к деиндивидуализации человека, к типизации его психики, сознания и поведения. Разрастание крупных городов и усиление миграции в них людей из аграрных провинций с разных концов той или иной страны, а подчас и сопредельных стран, вели к смешению национально-этнических групп, постепенно размывая психологические границы между ними. В то же время, большие социально-профессиоцальные группы еще только формировались. Соответственно, шла стихийная крупномасштабная социальная реформа, первоначальный этап которой как раз и характеризовался деструктуризацией привычных психологических типов и появлением новых, еще неструктурированных, и потому размытых «неклассических» форм общественного сознания. Так стало очевидным появление принципиально нового явления, которым, соответственно, и занялась наука. Формально словосочетание «массовое сознание» стало встречаться в научной литературе начиная с середины XIX века. Особенно оно распространилось к концу данного столетия, хотя носило еще описательный, скорее образный характер, в основном лишь подчеркивая масштабы проявлявшихся психологических явлений. До этого вообще преобладало обобщенное понятие психологии масс [9, с. 134 ].

С одной стороны, массовое сознание — конкретный вариант, ипостась общественного сознания, заметно проявляющаяся лишь в бурные, динамичные периоды развития общества. Согласно данной точки зрения, проявления массового сознания носят в значительной мере случайный, побочный характер и выступают в качестве признаков временного, несущественного стихийного варианта развития. С другой стороны, массовое сознание рассматривается как достаточно самостоятельный феномен. Тогда это сознание вполне определенного социального носителя («массы»). Оно сосуществует в обществе наряду с сознанием классических групп. Возникает оно как отражение, переживание и осознание действующих в значительных социальных масштабах обстоятельств, в том или ином отношении общих для членов разных социальных групп, оказывающихся тем самым в сходных жизненных условиях, и уравнивающих их в том или ином плане.

По Ортеге, обезличенная «масса» – скопище посредственностей, - вместо того, чтобы следовать рекомендациям естественного «элитарного» меньшинства, поднимается против него, вытесняет «элиту» из традиционных для нее областей – политики и культуры, что, в конечном счете, приводит ко всем общественным бедам нашего века [9, c.20].

Ортего говорит о наихудшей из опасностей, грозящей европейской цивилизации. Как и все прочие угрозы, она рождена самой цивилизацией и, больше того, составляет ее славу. Написанное под впечатлением первой мировой войны и накануне второй эссе Ортеги «Восстание масс» стало рассматриваться как пророческое, чему способствовали и последующие события: появление таких примеров социальной «патологии», как фашизм, нацизм и сталинизм с их массовым конформизмом, ненавистью к гуманистическому наследию прошлого, безудержным самовосхвалением и использованием наиболее примитивных наклонностей человеческой природы. В последствии книга «Восстание масс» многими читателями был воспринят как пророчество грядущей катастрофы Запада.

Современные учёные отождествляют понятия массового сознания и примитивного мышления, говоря о том, что примитивное мышление – это признак ограниченности в познании, то есть мышление, блокированное границами, не пускающими человеческую мысль в свободное проникновение сути вещей и за пределы установленных границ.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что с появлением такого феномена, как массы, появился и сопутствующий ему феномен массового общества. Возникновение массового сознания можно соотнести с концом XVIII — началом XIX веков. Благодаря промышленной революции и массовой урбанизации появились так называемые «массовые профессии» и массовое распространение ограниченного числа образов жизни населения. С упрощением труда упростился и образ жизни населения. Промышленное производство практически вытеснило ремесленный труд, где индивидуальность человека могла проявиться в полном своём объёме. Термин «массовое сознание» определяется как упрощённое, практически сведённое к примитивному сознание больших групп людей. Данный феномен проиллюстрирован в политике нацизма, фашизма, сталинизма, где из индивидуальностей «лепили» средних людей. Человек не нуждается больше в «элитарном искусстве», а порой и вовсе отрицает его.

III. КОЛЛЕКТИВНОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ И ПСИХОЛОГИЯ МАССОВЫХ ДЕЙСТВИЙ

Выяснив отличия индивида от человека, находящегося в толпе необходимо определить причины данных отличий, что гораздо труднее. Ещё Лебон объяснял этот феномен через понятие бессознательного. Он подчёркивал, что сознательная жизнь ума составляет лишь малую часть по сравнению с его бессознательной жизнью. Французский психолог также говорил, что механизмами психологического влияния массы на индивида являются заражение, подражание и внушение.

Психолог К.Юнг говорил о коллективном бессознательном, а именно: «Коллективное бессознательное есть та часть души (psyche), которую можно, в отрицательном плане, отличить от личного бессознательного на том основании, что она не обязана, подобно последнему, своим существованием личному опыту и, следовательно, не является личным приобретением. Содержания коллективного бессознательного никогда не находились в сознании и, таким образом, никогда не приобретались индивидуально, но обязаны своим существованием исключительно наследственности. Тогда как личное бессознательное состоит большей частью из комплексов, содержание коллективного бессознательного составляют, по существу, архетипы» [11, с. 69].

Фрейд же расходится с одним из своих предшественников Ле Боном в том самом пункте, где он разошёлся с Юнгом. Этот спорный пункт – коллективное бессознательное. Действительно, Фрейд отмечает, что бессознательное у французского психолога представляет собой по большей части унаследованный от предков субстрат нации или расы. Источник его силы в наследии, аккумулированном длинной чередой поколений, каждое из которых ему нечто добавило. Это коллективная память вида и культуры. Но бессознательное, такое, какие его понимает психоанализ, содержит преимущественно остатки вытеснения, подавления. «Я» прячет там инстинкты и аспекты индивидуального. Отсюда существенное различие между этими двумя классами реальности. Фрейд старается исключить понятие бессознательного масс, а также покончить со смешением их психической жизни и жизни индивидов [3, с. 290]. Немецкий психолог считает определение вождя и его роли недостаточно значимой и точной в работах Ле Бона. В психологии толп, которую разрабатывает Фрейд, толпы достаточно быстро исчезнут из поля исследования. Вместо них на горизонте возникнет вождь. Он займёт господствующую и центральную позицию, пока она не станет исключительной. Учёный особое внимание уделяет искусственным толпам (в данной классификации он соглашается с Тардом), где особое внимание уделяет лидеру толпы.

Фрейд считает, что задача психологии масс состоит в том, чтобы объяснить все политические, исторические и культурные феномены прошлого и настоящего.

В своей работе «Массовая психология и анализ человеческого «Я» Фрейд пытается понять, что такое «масса», чем приобретает она способность так решающе влиять на душевную силу отдельного человека и в чём состоит душевное изменение, к которому она человека вынуждает. Фрейд, являясь последователем Ле Бона и Тарда в данной области, соглашается с Ле Боном в том, что толпа управляется посредством гипнозов или внушения. Учёный писал: «Внушение (вернее, восприятие внушения) является основным фактом душевной жизни человека» [4, с. 437].

Для того, чтобы объяснить то, что связывает людей, составляющих толпу, а также психические изменения, которым они подвергаются, Фрейд без лишних отговорок предлагает понятие «либидо», т.е. что именно под воздействием импульса любви образуются связи между людьми. В любых отношениях кроются сильные и, разумеется, очень смутные эмоции, действующие без нашего ведома. Они наиболее могущественны там, где мы меньше всего это осознаём. Либидо образует суть души толп. Это сила, поддерживающая единство толпы и укрепляющая её сплочённость, поскольку необходимо, чтобы такая сила существовала. Именно либидо действует в отношениях между гипнотизёром и гипнотизируемым как причина внушения.

Чтобы лучше понять действие либидо, необходимо переместиться в строго научный контекст. Обычно допускается, что человек – существо общественное по своей сути. Именно поэтому ему приписывают естественную склонность объединяться с другими людьми, чтобы удовлетворить свои нужды, работать и созидать. Но психология толп так не считает. Согласно ей, люди, напротив, имеют антисоциальные наклонности, что и препятствует объединению между людьми. Любая группа или толпа, чтобы установить длительную социальную связь, должна преодолеть эти наклонности. Существуют две антисоциальные тенденции. Во-первых, нарциссизм, привязанность к себе, исключительная любовь к собственному телу и собственному «Я». Он делает человека нечувствительным к желаниям других, нетерпимым ко всему, что не есть он сам. В широком смысле этот культ тела и собственного «Я» становится исключительной любовью жителей к своему городу, граждан к своей стране и т.д. Безмерная гордость, с одной стороны, местничество, расизм и враждебность к чужому, классовые предрассудки, с другой, мешают нам завязывать социальные отношения. Немедленное удовлетворение желаний и инстинктов, особенно сексуальных, является вторым препятствием на пути создания общественных связей. В самом деле, эротическое влечение привлекает одних людей к другим и соединяет их. Но, как только желание удовлетворено, они снова разделяются. А разделившись, они меняют партнёра. Колебания желания мешают стабильности, которой требуют социальные установления и коллективная жизнь. Лишь поворот от этих тенденций, отказ от их удовлетворения могут уменьшить амплитуду колебаний. И, стало быть, побудить людей создать постоянную толпу, базирующуюся на организации и высшем идеале. Таково логическое заключение, которое можно вывести из этих наблюдений [3, c. 301].