Философия древнего Китая и Индии
Содержание
Введение
1.Основные черты и особенности философской мысли древней Индии
1.1. Джайнизм
1.2. Буддизм
2. Философские школы в древнем Китае
2.1. Конфуцианство
2.2. Даосизм
3. Проблема человека в философии и культуре Древнего Востока
Заключение
Список литературы
Введение
При всем многообразии и богатстве философской мысли Древнего Востока ей присуще некоторое внутреннее единство, отличающее от европейской философии.
Корни философии таились в особенностях общественного устройства. Классовая структура общества закреплена в иерархии наследственных каст, фиксирующих социальное неравенство. Человек оказывается полностью зависимым и бесправным перед лицом общины и государства, он являлся орудием суеверий. Сознание устойчивости и прочности своего бытия такой человек находит лишь в религиозно-мифологическом сознании, утверждающим сверхъестественную связь его с окружающим миром, космосом.
1.Основные черты и особенности философской мысли древней Индии
Если мы абстрагируемся от наидревнейших письменных памятников, обнаруженных на территории Древней Индии, то тексты индусской культуры (2500-1700 до н.э.), которые до сих пор еще полностью не расшифрованы, являются первым источником информации о жизни (совместно с археологическими находками) древнеиндийского общества – так называемая ведическая литература.
Ведическая литература формировалась в течение длительного и сложного исторического периода, который начинается с приходом индоевропейских ариев в Индию и завершается возникновением первых государственных образований, объединяющих обширные территории. В этот период в обществе происходят важные изменения, и первоначально кочевые племена ариев превращаются в классово дифференцированное общество с развитым земледелием, ремеслами и торговлей, социальной структурой и иерархизацией, содержащие четыре главные варны (сословия). Помимо брахманов (священнослужителей и монахов) здесь были кшатрии (воины и представители прежней племенной власти), вайшьи (земледельцы, ремесленники и торговцы) и шудры (масса непосредственных зависимых производителей и преимущественно зависимого населения).
Ведическая религия – это сложный, постепенно развивающийся комплекс религиозных и мифологических представлений и соответствующих им ритуалов и культовых обрядов. В нем проскальзывают частично архаические индоевропейские представления индоиранского культурного слоя. Завершается формирование этого комплекса на фоне мифологии и культа туземных (не индоевропейских) обитателей Индии. Ведическая религия является политеистической, для нее характерен антропоморфизм, причем иерархия богов не является закрытой, одни и те же свойства и атрибуты попеременно приписываются различным богам. Мир сверхъестественных существ дополняют различные духи – враги богов и людей (ракшасы и асуры).
Основой ведического культа является жертва, посредством которой последователь Вед обращается к богам, чтобы обеспечить выполнение своих желаний. Ритуальной практике посвящена существенная часть ведических текстов, в частности брахманы, где отдельные аспекты разработаны до мельчайших деталей. Ведический ритуализм, касающийся практически всех сфер жизни людей, гарантирует особое положение брахманам, бывшим исполнителям культа.
В более поздних ведических текстах – брахманах – встречается высказывание о происхождении и возникновении мира. В некоторых местах развиваются старые положения о воде как первосубстанции, на основе которой возникают отдельные стихии, боги и весь мир. Процесс генезиса часто сопровождается спекуляциями о влиянии Праджпати, который понимается как абстрактная творческая сила, стимулирующая процесс возникновения мира, а его образ лишен антропоморфных черт. Кроме того, в брахманах встречаются положения, указывающие на различные форма дыхания как первичные проявления бытия. Здесь речь идет о представлениях, первоначально связанных с непосредственным наблюдением человека (дыхание как одно из главных проявлений жизни), спроецированных, однако, на абстрактный уровень и понимаемых как основное проявление бытия.
Брахманы являются, прежде всего, практическими руководствами ведического ритуала, культовая практика и связанные с нею мифологические положения – это их главное содержание.
Упанишады (буквально: сидеть около) образуют завершение ведической литературы. Староиндийская традиция насчитывает их в целом 108, сегодня известно около 300 различных упанишад. Преобладающая масса текстов возникла в конце ведического периода (8-6 вв. до н.э.), и взгляды, которые в них развиваются уже некогда модифицированы и находятся под влиянием других, более поздних философских направлений.
В упанишадах брахма является абстрактным принципом, полностью лишенным прежних ритуальных зависимостей и предназначенным для постижения вечной, вневременной и надпространственной, многоликой сущности мира. Понятие атман используется для обозначения индивидуальной духовной сущности, души, которая отождествляется с универсальным принципом мира (брахма). Эта констатация идентичности различных форм бытия, выяснение тождества бытия каждого индивида с универсальной сущностью всего окружающего мира являются ядром учения упанишад.
Неотделимой часть этого учения является концепция круговорота жизни (самсара) и тесно с нею связанный закон воздаяния (карма). Учение о круговороте жизни, в котором человеческая жизнь понимается как определенная форма бесконечной цепи перерождений, имеет свое начало в анимистических представлениях исконных жителей Индии. Оно также связано с наблюдением определенных циклических природных явлений, с попыткой их интерпретации.
Закон кармы диктует постоянное включение в круговорот перерождений и детерминирует будущее рождение, которое является результатом всех деяний предшествующих жизней.
Здесь представлена своеобразная попытка объяснить имущественные и социальные различия в обществе как следствия этического результата деятельности каждого индивида в прошлых жизнях. Таким образом, тот, кто действует в соответствии с существующими нормами, может, согласно упанишадам, подготовить себе лучшую участь в некоторых из будущих жизней.
Познание состоит в полном осознании тождества атмана и брахмы, и лишь тот, кто это единство осознает, освобождается из бесконечной цепи перерождений и возносится над радостью и скорбью, жизнью и смертью. Его индивидуальная душа возвращается к брахме, где и остается вечно, выйдя из-под влияния кармы. Это и есть, как учат упанишады, путь богов.
Упанишады в основном идеалистическое учение, однако, оно не целостно в этой основе, так как в нем встречаются взгляды, близкие к материализму. Это относится к учению Уддалака, который не выработал целостной материалистической доктрины. Он приписывает творческую силу природе. Весь мир явлений состоит из трех материальных элементов – тепла, воды и пищи (земли). И даже атман является материальной присущностью человека. С материалистических позиций отбрасываются представления, согласно которым в начале мира было несущее, из которого зародилось сущее и весь мир явлений и существ.
Упанишады имели большое влияние на развитие последующего мышления в Индии. Прежде всего учение о самсаре и карме становится исходным положением для всех последующих религиозных и философских учений, за исключением материалистических. Ко многим идеям упанишад часто обращаются некоторые более поздние философские школы.
В середине 1 тыс. до н.э. в староиндийском обществе начинают происходить большие изменения. Значительно развивается аграрное и ремесленное производство, торговля, углубляются имущественные различия между членами отдельных варн и каст, меняется положение непосредственных производителей. Постепенно усиливается власть монархии, приходит в упадок и теряет свое влияние институт племенной власти. Возникают первые большие государственные образования. В 3 веке до н. э. Под властью Ашоки в рамках единого монархического государства объединяется практически вся Индия.
Возникает ряд новых доктрин, принципиально независимых от идеологии ведического брахманизма, отбрасывающих привилегированное положение брахманов в культе и по-новому подходящих к вопросу о месте человека в обществе. Вокруг глашатаев новых учений постепенно образуются отдельные направления и школы, естественно с различным теоретическим подходом к насущным вопросам. Из множества новых школ всеиндийское значение приобретают, прежде всего, учения джайнизма и буддизма.
1.1. Джайнизм
Основателем джайнистского учения считается Махавира Вардхамана (4 век до н.э.). Он занимался проповеднической деятельностью. Сначала он нашел учеников и многочисленных последователей в Бихаре, однако вскоре его учение распространилось по всей Индии. Согласно джайнистской традиции, он был только последним из 24 учителей, учение которых возникло в далеком прошлом. Джайнистскте учение долгое время существовало лишь в виде устной традиции, и сравнительно поздно (в 5 веке н.э) был составлен канон. Джайнистское учение провозглашает дуализм. Сущность личности человека двояка – материальная (аджива) и духовная (джива). Связующим звеном между ними является карма, понимаемая как тонкая материя, которая образует тело кармы и дает возможность душе соединяться с грубой материей. Соединение неживой материи с душой узами кармы приводит к возникновению индивида, а карма постоянно сопровождает душу в бесконечной цепи перерождений.
Джайнисты верят, что человек при помощи своей духовной сути может контролировать материальную суть и управлять ею. Лишь он сам решает, что добро и зло и к чему отнести все то, то встречается ему в жизни. Бог-это всего лишь душа, которая когда-то жила в материальном теле и освободилась из пут кармы и цепи перерождений. В джайнистскщй концепции бог не рассматривается как бог-творец или бог, который вмешивается в человеческие дела.
Джайнизм уделяет большое внимание разработке этики, традиционно называемой три драгоценности (триратна). В ней говорится о правильном понимании, обусловленном правильной верой, о правильном познании и вытекающем отсюда правильном знании и , наконец, о правильной жизни. Первые два принципа касаются, прежде всего, веры и знания джайнистского учения. Правильная жизнь по сути большая или меньшая степень аскезы. Путь освобождения души от самсары – сложный и многофазный. Целью является личное спасение, ибо человек может освободиться лишь сам, и никто ему не может помочь. Этим объясняется эгоцентрический характер джайнистской этики.
Космос, согласно джайнистам, вечен, он не был никогда создан и не может быть уничтожен. Представления об упорядочении мира исходят из науки о душе, которая постоянно ограничивается материей кармы. Души, которые ею в большей степени обременены, помещаются наиболее низко и по мере того как они избавляются от кармы, постепенно поднимаются выше и выше, пока не достигнут наивысшей границы. Кроме того, канон содержит и рассуждения об обеих основных сущностях (джива-аджива), об отдельных компонентах, из которых состоит космос, о так называемой среде покоя и движения, о пространстве и времени.
С течением времени в джайнизме сформировалось два направления, которые отличались пониманием аскезы. Ортодоксальные взгляды отстаивали дигамбары (буквально: одетые воздухом, то есть отвергающие одежду), более умеренный подход провозглашали шветамбары (буквально: одетые в белое). Влияние джайнизма постепенно падало, хотя он сохранился в Индии и поныне.
1.2. Буддизм
В 6 веке до н.э. в Северной Индии возникает буддизм-учение, основателем которого был Сиддхартха Гаутама (585-483 до н. э.). В 29 лет он покидает семью и уходит в «бездомность». После многих лет бесполезной аскезы он достигает пробуждения, то есть постигает правильный жизненный путь , который отвергает крайности. Согласно традиции, впоследствии он был назван Будда (буквально: Пробужденный). В течение жизни у него было много последователей. Вскоре возникает многочисленная община монахов и монахинь; его учение приняли и большое количество людей, ведущих светский образ жизни, которые стали придерживаться отдельных принципов доктрины Будды.
Центром учения являются четыре благородные истины, которые Будда провозглашает в самом начале своей проповеднической деятельности. Согласно им, существование человека неразрывно связано со страданием. Рождение, болезнь, старость, сметь, встреча с неприятным и расставание с приятным, невозможность достичь желаемого – это все ведет к страданию.
Причиной страдания является жажда, ведущая через радости и страсти к перерождению, рождению вновь. Устранение причин страдания заключается в устранении этой жажды. Путь, ведущий к устранению страданий, - благой восьмеричный путь – заключается в следующем: правильное суждение, правильное стремление, правильное внимание и правильное сосредоточение. Отвергается как жизнь, посвященная как чувственным удовольствиям, так и путь аскезы и самоистязания.
Всего выделяются пять групп этих факторов. Кроме физических тел существуют психические, такие, как чувства, сознание и т.д. Рассматриваются и влияния, действующие на эти факторы в течение жизни индивида. Особое внимание уделяется дальнейшему уточнению понятия «жажда».
На этой основе разрабатывается содержание отдельных разделов восьмеричного пути. Правильное суждение отождествляется с правильным пониманием жизни как юдоли скорби и страданий, правильное решение понимается как решимость проявлять сочувствие ко всем живым существам. Правильная речь характеризуется как бесхитростная, правдивая, дружественная и точная. Правильная жизнь заключается в предписании нравственности – знаменитых буддийских пяти заповедей, которых должны придерживаться как монахи, так и светские буддисты. Это следующие принципы: не вредить живым существам, не брать чужого, воздерживаться от запрещенных половых контактов, не вести праздных и лживых речей и не пользоваться опьяняющими напитками. Подвергаются анализу и остальные ступени восьмеричного пути, в частности последняя ступень – вершина этого пути, к которой ведут все остальные ступени, рассматриваемые лишь как подготовка к ней. Правильное сосредоточение, характеризуемое четырьмя степенями погружения, относится к медитации и медитационной практике. В текстах ей уделяется весьма много места, рассматриваются отдельные аспекты всех психических состояний, которые сопровождают медитацию и медитационную практику.
Монах, пошедший все стадии восьмеричного пути и с помощью медитаций пришедший к освобожденному сознанию, становится архатом, святым, который стоит на пороге конечной цели – нирваны (буквально: угасание). Здесь подразумевается не гибель, но выход из круговорота перерождений. Человек этот уже не переродится вновь, но войдет в состояние нирваны.
Наиболее последовательно исходного учения Будды придерживалось направление хинаяна («малая повозка»), в котором путь к нирване полностью открыт только монахам, отвергшим мирскую жизнь. Другие школы буддизма указывают на это направление лишь как на индивидуальную доктрину, не подходящую для распространения учения Будды. В учении махаяны («большая повозка») важную роль играет культ бодхисатв – индивидов, уже способных войти в нирвану, но откладывающих достижение конечной цели из-за того, чтобы помочь в ее достижении другим. Бодхисатва добровольно принимает страдания и чувствует свое предопределение и призвание заботиться о благе мира так долго, пока не будут избавлены от страдания все. Последователи махаяны рассматривают Будду не как историческую личность, основателя учения, а как наивысшее абсолютное существо. Сущность Будды выступает в трех телах, из них только одно проявление Будды – в образе человека – наполняет все живое. Особое значение приобретают в махаяне обряды и ритуальные действия. Будда и бодхисатвы становятся объектом поклонения. Ряд понятий старого учения (например, некоторые ступени восьмеричного пути) наполняется новым содержанием.
Кроме хинаяны и махаяны – этих главных направлений – существовал и целый ряд других школ. Буддизм вскоре после возникновения распространился на Цейлоне, позже через Китай проник на Дальний Восток.
2. Философские школы в древнем Китае
2.1. Конфуцианство
Конфуцианство - этико-философское учение, разработанное его основателем Конфуцием (551-479 года до н.э.), развитое в религиозный комплекс Китая, Кореи, Японии и некоторых других стран.
Государственный культ Конфуция с официальным ритуалом жертвоприношений, учрежденным в стране в 59 году нашей эры, просуществовал в Китае до 1928 года. Конфуций заимствовал первобытные верования: культ умерших предков, культ земли и почитание древними китайцами своего верховного божества и легендарного первопредка – Шан-ди. В китайской традиции Конфуций выступает хранителем мудрости «золотого века» древности. Он стремился вернуть монархам утраченный престиж, улучшить нравы народа и сделать его счастливым. При том он исходил из представления о том, что древние мудрецы создали институт государства ради защиты интересов каждого индивида.
Конфуций жил в эпоху крупных социальных и политических потрясений: нарушились патриархально-родовые нормы, разрушался сам институт государства. Выступив против царившего хаоса, философ выдвинул идею социальной гармонии, опирающуюся на авторитет мудрецов и правителей глубокой древности, приоритет перед которыми стал постоянно действующим импульсом духовной и общественной жизни Китая.
Конфуций излагал идеал совершенного человека, рассматривая личность как самоценную. Он создал программу совершенствования человека: с целью достижения духовно развитой личности лада с Космосом. Благородный муж-источник идеала нравственности для всего общества. Ему одному присуще чувство гармонии. И органический дар жить в природном ритме. Он являет единство внутренней работы сердца и внешнего поведения. Мудрец действует природосообразно, поскольку от рождения приобщен к правилам соблюдения «золотой середины». Его назначение – преобразовывать социум по законам гармонии, царящей в Космосе, упорядочивать и охранять ее живое. Для Конфуция важны пять «постоянств»: ритуал, гуманность, долг- справедливость, знание и доверие. В ритуале он видит средство, выступающее как «основа и утоп» между небом и землей, позволяющее вписать каждую личность, общество, государство в бесконечную иерархию живого космиче6ского сообщества.
Как политик Конфуций осознавал ценность ритуала в деле управления страной. Приобщение каждого к соблюдению меры обеспечивало сохранение в обществе моральных ценностей, не допуская, в частности, развития потребительства и ущерба духовности. Устойчивость китайского социума и государства, питавшаяся жизнеспособность китайской культуры, во многом была обязана ритуалу.
Конфуцианство не является цельным учением. Отдельные его элементы тесно связаны с развитием древнего и средневекового китайского общества, которое оно само помогало образовывать и консервировать, создавая деспотическое централизованное государство. Как определенная теория организации общества, конфуцианство сосредотачивается на этических правилах, социальных нормах и регулировании управления, при формировании которых оно было весьма консервативным.
Конфуций сосредотачивает внимание на воспитании человека в духе уважения и почтительности по отношению к окружающим, к обществу. В его социальной этике личность является личностью не «для себя», но для общества. Этика Конфуция понимает человека в связи с его социальной функцией, а воспитание – это подведение человека к надлежащему исполнению той функции. Такой подход имел большое значение для упорядочения жизни в аграрном Китае, однако он вел к редукции индивидуальной жизни, к определенному социальному положению и деятельности. Индивид был функцией в социальном организме общества.
Исполнение функций на основе порядка с необходимостью приводит к проявлению человечности. Человечность-основное из всех требований, предъявляемых к человеку. Человеческое существование является настолько социальным, что оно не может обойтись без следующих регуляторов: а) помогай другим людям достичь того, что бы ты сам хотел достичь; б) чего не желаешь себе, того не делай другим. Люди различаются в зависимости от семейного, а затем социального положения. Из семейных патриархальных отношений Конфуций выводил принцип сыновей и братской добродетели. Социальные отношения являются параллельно отношений семейных. Отношения подданного и правителя, подчиненного и начальника такие же, как отношения сына к отцу и младшего брата к старшему.
Для соблюдения субординации и порядка Конфуций вырабатывает принцип справедливости и исправности. Справедливость и исправность не связаны с онтологическим пониманием истины, чем Конфуций специально не занимался. Человек должен поступать так, как велит порядок и его положение положение. Исправное поведение- это поведение с соблюдением порядка и человечности.
2.2. Даосизм
Даосизм возник в 4-6 веках до н.э. По преданию тайны этого учения открыл древний легендарный желтый император. В действительности истоки даосизма исходят к шаманским верованиям и учениям магов, а его воззрения изложены в «Каноне о пути и добродетели», приписываему легендарному мудрецу Лао-цзы, и в трактате «Чжуань-цзы», отражающем взгляды философа Чжуань Чжоу и «Хуайнань-Цзы».
Социальным идеалом даосизма был возврат к «естественному» первобытному состоянию и внутриобщинному равенству. Даосцы порицали социальный гнет, осуждали войны, выступали против богатства роскоши и знати, бичевали жестокость правителей. Основатель даосизма Лао-цзы выдвинул теория «недеяния», призывая массы к пассивности, следованию «дао»- естественному ходу вещей.
Философские построения древнего даосизма стали фундаментом религиозного учения даосов в средние века как части синкретического комплекса «трех учений», наряду с конфуцианством и буддизмом. Конфуциански образованная интеллектуальная элита проявляла интерес к философии даосизма, особо был привлекателен древний культ простоты и естественности: в слиянии с природой обреталась свобода творчества. Даосизм воспринял некоторые черты философии и культа буддизма в процессе адаптации последнего к китайской почве: буддийские понятия и философские концепции переходились в привычных даосских терминах. Даосизм воздействовал на развитие неоконфуцианства.
В центре внимания даосизма стоят природа, космос и человек, однако эти начала постигаются не рациональным путем, конструированием логически последовательных формул, а с помощью прямого понятийного проникновения в природу существования.
Дао-это понятие, при помощи которого возможно дать универсальный всеобъемлющий ответ на вопрос о происхождении и способе существования всего сущего. Оно в принципе безымянно, везде проявляется, ибо есть «источник» вещей, но не является самостоятельной субстанцией, или сущностью. Само дао не имеет источников, начала, является корнем всего без собственной энергетической деятельности.
Дао присуща собственная творческая сила дэ, через которую дао проявляется в вещах пи воздействии инь и янь. Понимание дэ как индивидуальной конкретизации вещей, для которых человек ищет имена, радикально отличается от антропологически направленного конфуцианского конфуцианского понимания дэ как нравственной силы человека.
Онтологический принцип одинаковости, когда человек как часть природы, из которой он вышел, должен удержать это единство с природой, постулирует также гносеологически. Речь здесь идет о согласии с миром, на котором основывается душевное спокойствие человека.
3. Проблема человека в философии и культуре Древнего Востока
Характер взаимоотношений первобытного человека с природой вызывал ощущение неразрывной связности: силы природы персонифицированы в образах богов (человек испытывал на себе их могущество и ощущал бессилие в противостоянии им), люди и боги живут как бы общей жизнью, обладают общими чертами и даже пороками. Боги не только всемогущи, но и капризны, зловредны, мстительны, любвеобильны и т. п., в то время как герои мифов наделены фантастическими способностями в преодолении зла, в борьбе с врагами.
Постепенно упорядочение хаоса и организация мироздания начинают приписываться «первочеловеку». В ведических мифах это тысячеглавый, тысячеглазый, тысяченогий Пуруша, ум или дух которого породил луну, глаза — солнце, уста — огонь, дыхание — ветер и т. п. Пуруша — это не только модель космоса, но и человеческого сообщества с самой ранней социальной иерархией, проявлявшейся в делении на «варны»: из рта Пуруши возникли жрецы (брахманы), из рук — воинское сословие (кшатрии) , из бедер — торговый люд (вайшья), из ступней — все остальные (шудры). Аналогичным образом в китайских мифах происхождение мира связывается со сверхъестественным человеком по имени Паньгу, из вздоха которого появились ветер и облака, из головы — гром, из левого глаза — солнце, из правого — луна, из туловища с руками и ногами — четыре страны света, из крови — реки, из пота — дождь и роса, из блеска глаз — молния и т. д.
Переходя к рассудочному осмыслению причинности мира в разнообразных проявлениях его постоянства и изменчивости, человек должен был по-новому увидеть и свое место, предназначение в нем. Он по-прежнему ощущал себя в неразрывности с / космосом в целом, но уже задумывался о существовании перво-причины, первоосновы бытия, некоего абсолюта. Взаимосвязь человека с абсолютом складывается как бы по двум моделям, в которых отражены не столько особенности психологического склада восточных народов, сколько специфика общественного уклада древнеазиатского общества. Два столпа его составляют централизованный деспотизм, основанный на государственном владении землей и водой, и сельская община. Практически безграничная власть восточного монарха преломилась в сознании как всемогущество единого, обретшего атрибуты главного божества.
В Китае единое — «великое начало, способное родить, наделить и погубить» человека, обожествлено в Небе — «Тянь». В «Ши цзине» («Канон стихов») Небо — всеобщий прародитель и великий управитель: рождает на свет человеческий род и дает ему правило жизни. Упоминание правил жизни не случайно. Освещение общественных устоев, их сохранение и поддержание — важнейшая социальная функция культа Тянь. Примечательно, что складывающееся несколько позже представление о человеческом совершенстве предполагает прежде всего «гуманность», которая трактуется как следование правилам, ритуалу, этикету. «Благородный муж думает о том, как бы не нарушить законы», он обязан соответствовать требованиям ритуала. «Этикет» помимо норм непреходящей ценности, вроде правдивости, доброты, смелости, морального императива «то, чего я не хочу, чтобы делали мне, я не хочу делать другим», включал в качестве первостепенных принципов добродетельности уважение и строгое подчинение сложившемуся разделению социальных ролей: государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном.
Конфуцианство, заложившее с древности идеологический фундамент китайского общества, выдвинуло в качестве краеугольного камня социальной организации — ли, что означало норму, правило, церемониал.
Аналогичным образом в Индии «образующий реальное и нереальное Брахма не только «вечный творец существ», но и определяющий для всех «имена, род деятельности (карму) и особое положение». Ему приписывается установление кастового деления и требование безусловного его соблюдения.
Обожествленное единое выступало, таким образом, как сила, довлеющая над человеком, упорядочивающая его мирские отношения, регулирующая и направляющая все его действия и поступки, тем самым лишающая какой-либо свободы выбора и волеизъявления. Такое представление о едином соответствовало системе восточной деспотии, где человек был лишен личностной индивидуальности. В то же время в азиатском обществе централизованный деспотизм сочетался с автономностью земледельческих общин. Строй последних отличался, по словам К. Маркса, «дуализмом», который мог служить для общины «источником большой жизненной силы». Освободив от уз кровного родства, община прочно сплотила людей воедино общей собственностью на землю и воду, но одновременно она оставила дом и двор в индивидуальном владении семьи: «...парцеллярное хозяйство и частное присвоение его плодов способствуют развитию личности, несовместимому с организмом более древних общин».
«Дуализм» социальной организации своеобразно преломился и в общественном сознании: в рамках одной и той же культуры наряду с представлениями, объективно способствовавшими подавлению индивидуальности, беспрекословному подчинению единовластию, существовали и противоборствовали воззрения, стимулировавшие развитие индивида. Так, в Древнем Китае рядом с этической концепцией конфуцианства, ориентированной на поддержание гармонии человека с социумом посредством соблюдения выработанных обществом нормативов, существовал даосский идеал гармонизации человека с космосом. В трактате «Чжуан-цзы» говорится, будто Конфуций утверждал, что сам он «странствует в человеческом», в то время как даосы «странствуют за пределами человеческого». Даосский «выход» за пределы социума в космос отражал стремление личности вырваться из замкнутости «земного» круга, ощутить себя не винтиком мощного государственного механизма, но микрокосмом, структурно и сущностно тождественным космическому универсуму.