Философский анализ отклоняющегося поведения
Введение
Успех и состояние вообще любого человеческого общества зависят от развития деятельности. Следует подчеркнуть, что деятельность детерминирована теми объективными, т.е. независящими от сознания и воли субъекта, условиями в которых она осуществляется. Эти объективные условия можно подразделить на субъективные, т.е. представленные со стороны субъекта, и объективные – те условия, которые окружают субъекта и в которых он живет и проявляет свою активность. К субъективным условиям, прежде всего детерминирующим деятельность людей, относятся объективные потребность, объективные интересы и объективные способности субъекта.
Под объективными способностями понимаются не только индивидуальные свойства, присущие непосредственно субъекту – личности, социальной группе или классу, но все те объективные возможности которые открываются перед субъектом в силу его положения в том или ином обществе, в системе общественных отношений.
В качестве внешних, объективных условий, детерминирующих деятельность, выступает мир объектов, т.е. все те объективные явления – природные и социальные, окружающие субъекта, на которые направлено его активность и которые он преобразует в своей деятельности в соответствии с имеющимися у него способностями, потребностями и интересами. И здесь также следует отметить, что использование этих внешних условий, их детерминирующая роль также зависят от социального строя, тех общественных отношений, в которых действует субъект [7; 110].
Таким образом, объективные условия оказывают огромное влияние на деятельность в плане ее детерминации, более того их воздействие имеет определяющее значение. Однако при всем колоссальном значении объективных условий они могут играть свою роль лишь в том и только в том случае, если найдут свое преломление в субъективной сфере, приобретут вид субъективных сил.
Следовательно, субъективная сфера, ее воздействие – важнейший этап в общем процессе детерминации деятельности, этап, который при наличии объективных условий играет решающую роль. Без участия субъективных факторов деятельность как таковая, т.е. как целесообразная активность, направленная на изменение действительности, не может не возникнуть, не существовать и развиваться.
Когда говорят о таких факторах субъективной сферы, как субъективные потребности, интересы, стимулы, мотивы, то их сопрягают прежде всего с побуждением. Объективные факторы лишь тогда способны выступить в качестве побудителей деятельности, когда они найдут свое преломление в сфере субъективного, отразятся в ней и станут, таким образом, достоянием психики, воли субъекта.
Исходя из сказанного, следует сделать вывод, что с одной стороны, явления, не принадлежащие к субъективной сфере, не могут выступать в качестве актуальных побудителей деятельности, а с другой – побуждения, являясь общей характеристикой всей системы субъективных факторов, не принадлежит целиком или по преимуществу ни к одному из них [7; 111].
Глава 1. Идейно теоретические предпосылки и основные постулаты концепции «человеческого поведения» Э. Дюркгейма
Одним из значительных представителей конца XIX начала XX веков так называемого «социологизма» был французский социолог Э. Дюркгейм. С точки зрения учения «социологизма» социальная реальность тождественна «общему» или «коллективному» сознанию и имеют свою специфику [5; 170]. Выступив с резкой критикой индивидуалистическо - психологического подхода к объяснению социальных явлений Дюркгейм противопоставил ему требования «объяснять социальное социальным» и разработал ряд принципов, идей и понятий, которые сыграли большую роль в становлении и развитии буржуазной социологии.
Творчество Дюркгейма впитало в себя многие теоретические традиции, ассимилировав даже некоторые идеи своих противников.
Социально-политическая мысль XIX века, как в Европе, так и в Америке была насыщена идеями индивидуализма (рассмотрение и изучение человека как носителя неизменных свойств, из которых выводилось поведение). В духе теории индивидуализма писали свои работы такие видные теоретики, как Р. Тард и Г. Спенсер, а опирались на нее В. Паретто и М. Вебер.
В противоположность всем этим индивидуалистическо-
Дюркгейм утверждал, что его теория «человеческого поведения» была навеяна влиянием трех мыслителей: Конта, Спенсера (его некоторых идей) и Эспинаса. Заимствовав в философии просвещения и в трудах буржуазных экономистов убеждения, что общественные законы столь же необходимы как и законы природы (Монтескье, Ж.Ж. Руссо), Дюркгейм в тоже время искал теоретическое обоснование для преодоления представления об обществе как поле действия изолированных абстрактных индивидов. Наиболее подходящим для этого казалось Дюркгейму учение Конта об исторической реальности, не сводимой к отдельным индивидам, и его трактовка общества как «реального живого организма». Однако Дюркгейма не удовлетворяла неопределенность во взглядах Конта на предмет социологии – общество в целом имея в виду только один социальный тип – человечество, Конт употреблял как взаимозаменяющие термины «человечество» и «общество». Вследствие этого социология Конта была не «специальным исследованием социального существа, а скорее философской медитации о человеческой социабильности вообще» [11; 112].
У Спенсера Дюркгейм заимствовал его понимание «общества» как организма, включающего исследование социальных институтов в свете их функций и классификацию обществ на роды и виды, не приняв закон всеобщей эволюции.
Произведение же Эспинаса «Общество животных» Дюркгейм считал точным и детальным исследованием. У Эспинаса Дюркгейм заимствовал свое основное понятие – понятие коллективного сознания, а также положение о важности исследования партикулярных типов [6; 58].
Восприняв наиболее противоречивые идеи социально-политической мысли, Дюркгейм попытался слить их в единую теоретическую концепцию. В ее центре находилась проблема взаимоотношений общества и индивида, истолкованная в духе социологизма, который утверждает безусловный приоритет общества над индивидом, а общественные блага считает необходимым условием свободы, самовыражения, развития личности [14; 38].
Свою концепцию «человеческого поведения» Э. Дюркгейм применил относительно проблемы «аномии» (отклоняющегося поведения) в работе «Самоубийство». В понимании Дюркгейма «аномия» выражает такое состояние общества, при котором отсутствует твердое моральная регуляция индивидуального поведения, создается своего рода моральный вакуум, когда старые нормы и ценности уже «не работают», а новые еще не утвердились [20;73]. Состояние аномии является противоположностью моральному порядку, регуляции, контролю, характеризующими нормальное «здоровое» состояние общества. Это состояние объяснялось Дюркгеймом главным образом общественными причинами, но также предполагало и особую трактовку человеческой природы, сущности человека.
Дюркгейм также рассматривает через концепцию аномии проблему связи индивида и общества, избрав в этом случае для анализа паталогический, болезненный вариант не столько наличия, сколько отсутствия этой связи. Здесь аномия – такое состояние общества, его морального сознания, которое вытекает из «ненормальных форм» разделения труда. Объективные причины аномии – частые промышленные и торговые кризисы, финансовые неурядицы и банкротства. К ним относятся также антогонизм между трудом и капиталом, проистекающий, согласно Дюркгейму, из чрезмерного разделения функций, которые не могут больше объединиться и не регламентируются соответствующим образом государством [8; 89].
В «Самоубийстве» аномия рассматривается Дюркгеймом как моральный кризис, при котором на почве общественных потрясений нарушается система нормативной, моральной регуляции индивидуальных потребностей и страстей, что ведет к утрате личностью равновесия, потерей чувства принадлежности к группе, чувство дисциплины и общественной солидарности, т.е. как такое моральное состояние, при котором возникает отклоняющееся поведение, крайнее проявление которого – акт самоубийства [9; 141].
Дюркгейм старался выяснить, в какой степени отклоняющееся поведение зависит от социальной структуры, понимая ее в данном случае как структуру моральных отношений. Аномия вызывается ослаблением значений и веса моральных норм, регулирующих человеческое поведение, а ослабление уважения к существующей морали – ломкой механизмов регуляции общественных целей. Но аномия имеет не только общественную, но и чисто антропологическую основу.
Развивая свою концепцию двойственности человеческой природы, определяя, что в человеке индивидуально и что социально, Дюркгейм выделил два вида человеческих потребностей, зависящих от разных систем регуляции: физические и общественные. Первые регулируются органической природой человека, их удовлетворение требует расходования постоянного и определенного количества энергии и границы их удовлетворения в обществе известны. Иначе обстоит дело с общественными потребностями, которые Дюркгейм понимал как стремление к богатству, власти, роскоши. Границы их удовлетворения неопределенны, этого рода страсти никогда полностью не удовлетворяются. Возникает вопрос об оптимальности их развития и удовлетворения.
Дюркгейм считает, что только мораль может принудить человека к самоконтролю и тем самым привести в соответствие его потребности, и их возможное удовлетворение. Как физические, так и общественные потребности если говорить о их происхождении, «зависят только от индивида» [14; 203].
Общество рассматривается у Дюркгейма как источник ограничения этих потребностей и как средство удовлетворения. «Духовные потребности нуждаются в каком-либо регулирующем начале, играющем по отношению к ним ту же роль, какую организм выполняет в сфере физических потребностей. Эта регулирующая сила, конечно, должна быть, в свою очередь морального характера» [9; 121].
Но в случае внезапного нарушения равновесия, и прежде всего в экономической области, утверждает Дюркгейм, нормальная моральная регламентация нарушается. Во время экономического кризиса человеческие потребности должны быть уменьшены и приспособление к этому бывает долгим и мучительным. Если же кризис сменяется подъемом, потребности увеличиваются сверх меры, установленные моральные правила частично теряют свою силу, индивид ищет максимум благ для себя лично, при том за счет других. Страсти, которые при нормальном социальном порядке регламентируются обществом, высвобождаются. Человек оказывается вовлеченным в борьбу за блага и теряет всякие масштабы дозволенного. Во время кризисов, социальных революций и тому подобных явлений одни индивиды внезапно возвышаются, другие попадают на низшие ступени общественной иерархии. Все это вместе взятое лишает индивидуальное сознание твердой опоры, какой является общественная связь, чувство принадлежности к группе, дисциплина.
Пока общество в состоянии удовлетворять ожидания и запросы индивидов, господствует общее чувство удовлетворенности, активного счастья, удовольствия, что характеризует здоровое общество и здоровых индивидов. Но когда индивидуальные успехи ниже определенного уровня, установленного общественным мнением, индивиды интуитивно чувствуют, что дела обстоят не так, как должно [11; 273].
Из анализа исключительных ситуаций, переходных и критических состояний социальной организации Дюркгейм делал вывод о необходимости морального и культурного регулирования общественных целей и утверждения ограничений, диктуемых реальными общественными возможностями. Он был убежден в том, что это воспрепятствует возникновению напряжения, духовного кризиса, одиночества, разочарования и, как следствие, - отклоняющегося поведения [14; 207-208].
Касаясь данной стороны проблемы, поставленной Дюркгеймом, следует сослаться на высказывание Р. Арона, который отмечал, что учение Дюркгейма порой воскрешает в памяти вторую половину научного пути Конта. У Дюркгейма социальная форма, как отмечает в своей монографии Р. Арон, влияние которой он считал необходимым усилить, не только позволяет индивиду проявлять себя, но и обязывает каждого использовать свой здравый смысл и утвердить свою автономию. Дюркгейм, как отмечает Арон далее, хочет стабилизировать общество, высшим принципом которого является уважение личности и независимости человека. В центре замысла Дюркгейма Арон усматривает стремление доказать, что рациональная, индивидуалистическая и либеральная мысль есть пока предел исторической эволюции [3; 396].
Глава 2. Истоки теории «социального действия» Т. Парсонса и его вклад в разработку общей концепции «человеческого поведения»
Трудно пожалуй найти ученого, чьи произведения оказали большее воздействие на развитие социологической теории в XX столетии, чем Толкот Парсонс. Огромная работа, проделанная им ставила своей целью создание концепции, способной охватить все аспекты социального мира и согласовать понимание общественной жизни с достижениями естественных наук.
Основные усилия Т. Парсонса на протяжении всей его жизни были направлены на создание общей теории действия, которая согласовывалась бы с терминологическим аппаратом и представлениями других наук о поведении сложных систем (об этом, в частности, его работа «Структура социального действия»). Поэтому собственно социологическая теория для него является лишь одним из «частных случаев» такого построения, рассматривающим отдельные, хотя и важные стороны социального действия и социальной системы.
В своей первой книге «Структура социального действия» Т. Парсонс пытался синтезировать различные течения социальной мысли XIX - начала XX веков в одну теорию. Сегодняшнее время многие научные деятели (В. Семенов, А. Мацкевич и др.) дискутируют о точности его интерпретации. Многие критики указывают, что он практически игнорировал марксизм [13; 44]. Однако важным является несколько совсем иное: он синтезирует «индивидуалистические» и «холические» теории социального действия, связываемые с именами таких виднейших мыслителей, как Э. Дюркгейм и М. Вебер.
М. Вебер считал, что социология – это наука о социальном взаимодействии (действии индивидов, направленном друг к другу). Такое действие может быть рассмотрено как совокупность способов, применяемых индивидом для достижения определенных целей – практических задач или для реализации ценностей. Эти способы, в понимании Вебера, субъективны и составляют множество значений, используемых индивидом для описания ситуации действия, без которого действие вообще не является возможным.
Дюркгейм также понимал действие с точки зрения значений, приписываемых индивидом ситуации, но для него они, в отличии от Вебера, существуют вне и над индивидом, являя собой «социальные факторы», объяснимые только с помощью «подобных же социальных фактов», которые составляют «коллективную совесть», воздействующую на личность и ее поведение. Так оба классика концептуализируют личностные идеи и действия, но если первый движется в направлении от человека к обществу как целому, создаваемому действиями людей, то второй – от общества как объективной реальности, влияющей на поведение индивида, к человеку [15; 32].
Этот же круг идей составляют основное содержание парсоновских работ. Он также видит социальный мир в понятиях человеческих идей – норм, ценностей, значений. Наиболее важным социальным процессом видится процесс коммуниканизации значений-символов информации. Он обращает основное внимание на организацию человеческих актов в системе действий, соединяя «индивидуалистический» и «холический» подходы [6; 230].
Идея системы как совокупности взаимосвязанных частей, не сводимых к простой сумме, вытекающая из аналогии с биологическим организмом (живой системой), дает ему возможность соединить представления об обществе как относительно независимом образовании, имеющим собственные правила развития с представлениями об избирательном характере деятельности индивидов, результатом которого и является общественное устройство [1; 116]. Т. Парсонса часто упрекали (Р. Мертон, А. Гауунер) в преувеличениях органической аналогией, в доведении этой аналогии до предела, доказывая, что он не останавливается на утверждении, что общество удобно организму, а утверждает, что оно есть организм. Однако такое обвинение можно предъявить всем социологам использующим системный подход. Вводя понятия «система» и «функция», Парсонс пытается ответить на вопрос, сформулированный еще Т. Гоббсом: «Как возможен социальный порядок?», выдвигая положение о стремлении систем к сохранению равновесия, сбалансированности частей, утверждения и сохранению собственной независимости (тенденция к «поддержанию границ») [6; 232].
Рассматривая работы классиков социологической теории Т. Парсонс приходит к выводу о том, что все они двигались к «волюнтаристской теории действия», в которой индивидуальное действие понимается как сознательный и рациональный выбор между различными целями и способами их достижения ограниченный ситуационным окружением. Таким образом, действие здесь состоит из структур и процессов, с помощью которых индивид формирует значимые интенции и более или менее применяет успешно их к конкретной ситуации. Интенция ее применения, взятые вместе, подразумевают направленность системы действия – индивидуального или коллективного – на изменение отношений с ситуационным окружением преднамеренным путем.
Т. Парсонс же предпочитает термин «действие» термину «поведение», поскольку его как социального теоретика интересуют прежде всего не моменты поведения как таковые, а их образцы, процесс образования совокупностей моментов поведения, его результаты и механизмы, управляющие этим процессом [15; 46].
Разработка концепции социального действия и общей теории действия Парсонсом была предпринята в его работах «К общей теории действия» и «Социальная система». Выделенная им общая модель действия, называемая Т. Парсонсом «единичным актом», подразумевает под собой аналитическую абстракцию, обобщенную модель любого действия человека, взятую в ее сущностных чертах. Эта модель включает в себя:
1. действующее лицо человека, наделенного стремлением действовать, имеющего определенные цели и способного описать способы их достижения;
2. ситуационное окружение – изменяемые и неизменяемые факторы окружения по отношению к которым направлено действие и от которых оно зависит.
Ситуационное окружение состоит из определенного числа социальных, культурных и физических факторов, делающих возможным существование действия и ограничивающих пространство выбора. Как индивидуальное действие, образцы поведения человека могут быть описаны как достижение определенных целей на основании сознательных намерений, выраженных в определенных знаковых системах [6; 233].
Парсонс выделяет четыре фактора в ситуационном окружении системы действия:
1. биологический организм, рассматриваемый Парсонсом не как анатомическое строение отдельного человека, а как совокупность биологических характеристик, конституирующих видовое отличие homo sapiens;
2. культурные системы как символические организованные образцы, основанные на способности человека говорить и передавать опыт негенетическим путем. Парсонс отмечает, что особенностью культурных систем выступает также и то, что они не созданы одним человеком и потому не могут быть поняты на индивидуальном уровне. Основные образцы (устойчивые образования) культурных систем изменяются в течении ни одного поколения и всегда используются достаточно большими группами людей;
3. фактор личности. Личность является по Парсонсу аналитически независимым фактором «единичного акта». Это он обосновывает, утверждая, что в пределах, ограничиваемых, с одной стороны, генетическим кодом, а с другой культурными образцами, лежит возможность индивидов и групп развивать свою собственную поведенческую систему, структурно независимую от органического строения и культурных систем;
4. социальная система. Она призвана отвечать потребности интеграции социальных отношений, подверженных потенциальному стремлению к конфликту и дезорганизации.
Четыре фактора, обозначенные Парсонсом, оказывают на действие неслучайное воздействие. Каждый фактор является структурно организованным и относительно зависимым. Все они представляют собой системы действия, влияющие на «единичный акт»: биологическую, культурную, личностную и социальную. Можно также утверждать, что все они являются следствием развития «единичного акта», возникают в процессе его институционализиции, причем каждая из систем удовлетворяет одному из системных условий (пререквизитов) [6; 234-235].
Системы действия являются, по мнению Парсонса, открытыми системами. Поэтому они, чтобы продолжать свое существование (поддерживать порядок), должны удовлетворять четырем системным потребностям или функционально необходимым условиям (пререквизитам): адаптации, целеполагания, интеграции и латентности. Таким образом, каждая система на более низком уровне представлена четырьмя подсистемами, образующимися для удовлетворения четырех системных потребностей, необходимых для продолжения существования системы как таковой:
1. Каждая система должна приспосабливаться к своему окружению (адаптация).
2. Каждая система должна иметь значения (средства) для определения порядка достижения целей и мобилизации ее ресурсов в порядке их достижения (целеполагание).
3. Каждая система должна поддерживать свое единство – внутреннюю координацию частей – и пресекать возможные отклонения (интеграция);
4. Каждая система должна стремиться к состоянию равновесия (латентность – поддержание образца) [13; 50].
Таким образом, «единичный акт» несет в себе четыре подсистемы, развиваемые посредством институционализации: каждая из них порождает свои собственные, развиваемые тем же путем и т.д. Подсистемы каждого уровня развиваются для удовлетворения четырех функционально необходимых условий, соблюдение которых способствует выживанию системы как таковой.
Далее Парсонс обосновывает тезис о том, что любая система контролируется такой подсистемой, которая обладает большим информационным потенциалом и потребляет наименьшее количество энергии; чем ниже энергетическое потребление системы и выше ее информационный потенциал, тем более высокое место она будет занимать в системной иерархии и тем большее влияние она будет оказывать на поведение других подсистем. Среди систем действия наибольшим энергетическим потенциалом обладает система биологического организма. Она создает условия для протекания действия и, в тоже время, оказывает на него наименьшее управляющее воздействие. Система, обладающая наименьшим энергетическим потенциалом – культурная – наоборот, обладает более высоким контролирующим статусом. Подобная иерархизация систем и постулат о стремлении их к состоянию равновесия делает, в конечном счете, невозможным переход к реальному миру его результативной организации [15; 38].
Структура действия у Парсонса представлена взаимодействием четырех взаимосвязанных, но не сводимых друг к другу «аналитически отличимых» систем: биологической, культурной, личностной и социальной. Все они имеют одинаковое влияние на действие. Приоритет той или иной системы ситуативен. Каждая система стремится к поддержанию границ и интеграции, обмениваясь информацией с другими системами. В соответствии с системной иерархией, системы более высокого информационного уровня играют преобладающую роль в контроле над поведением других систем.
Таким образом, «единичный акт» состоит из действующего лица, значений (средств), целей, физических, социальных и культурных объектов: норм и ценностей. Это абстрактное описание всех действий становится исходным пунктом теоретизирования Парсонса. Идея системы дает ему возможность перейти от индивидуального действия к понятию социальной системы.
«Единичный акт» содержит в зародыше не только социальную систему. Процесс институционализации приводит к образованию еще трех систем: личностной, развивающейся из действующего лица; культурной – системы общих ценностей, придающих согласованность нормам, приписываемым различным ролевым статусам; и биологического организма, являющегося проявлением физического мира, к которому общество должно приспосабливаться [6; 238].
Глава III. Формирование концепции «человеческого поведения» Р. Мертона и его достижения в области теории «действия»
Роберт Кинг Мертон является одним из ярких представителей структурно-функционального направления в современной социологии.
На концепцию Р. Мертона оказали значительное влияние работы
М. Вебера, Э. Дюркгейма и Т. Парсонса, учеником которого он был. Анализируя их взгляды, он пришел к выводу, что представления об обществе, как объективном, структурированном феномене и его влияние на поведение индивидов ведет к значительному расширению социологического знания, не решая, конечно, всех проблем. Это представление генерирует проблематику, которую «я нахожу интересной, и способ мышления о проблемах, который я нахожу более эффективным, чем все остальные, которые я знаю,» - писал Р. Мертон [6; 254].
Из такого предпочтения вытекает тема, являющаяся лейтмотивом большинства его работ – тема социальной структуры и ее влияние на социальное действие. Уже в своей докторской диссертации, написанной под воздействием «протестантской этики» М. Вебера, он сосредотачивает свое внимание на взаимосвязи роста протестантских общин и развития научного знания в Англии XVII века, подчеркивая те способы, которыми институционализированные структуры (религиозные организации) влияют на изменение деятельности и мировосприятие людей. Под тем же углом зрения рассматривается им и бюрократия как «идеальный тип» (в веберовском понимании) социальной организации. Отмечая в след за М. Вебером наиболее существенные черты бюрократической организации, утверждал, что она есть формальная, рационально организованная, социальная структура, включающая в себя четко определенные образцы действия, идеально соответствующие целям организации, он переходит к анализу личности как продукту этой социальной организации. Он считает, что бюрократическая структура требует формирования у индивида определенных личностных черт или, по меньшей мере, беспрекословного следования структурным требованиям. Императивность этих требований приводит к подчинению регулятивам без осознания целей, ради которых эти регулятивы установлены. И хотя они могут способствовать эффективному функционированию организации, они также могут негативно влиять на это функционирование, порождая сверхконформизм. Р. Мертон эмпирически исследует влияние социальной организации на личность, чтобы затем перейти к теоретическому постулированию. [2; 179].
Здесь следует отметить, что анализ Мертона бюрократической организации мало чем отличается от теоретических построений Т. Парсонса, и там и здесь социальная организация это интегрированная совокупность ролей (нормативных правил и ожиданий), подчиненная целям, которые могут не осознаваться; формирование образцов действия рационально, структура воздействует на личность, определяя ее черты. Но Р. Мертон и не претендует на оригинальность. Он просто утверждает, что анализ Т. Парсонса слишком абстрактен, слишком недетализирован, а потому неприменим в исследовании социальных реальностей. Поэтому своей задачей Р. Мертон видит создание «теории среднего уровня», которая являлась бы своеобразным «соединительным мостом» между эмпирическими обобщениями и абстрактными схемами в роли парсонсианской [8; 255].
Р. Мертон применил свою теорию «человеческого поведения» к анализу социальных и культурных источников отклоняющегося поведения в своем труде «Социальная теория и социальная структура». Задача Р. Мертона состояла в том, чтобы понять каким образом социальная структура побуждает некоторых членов общества к несоответствующему предписаниям поведению. Р. Мертона здесь интересует не сам факт отклоняющегося поведения (это есть, по его мнению, нормальное реагирование индивидов на социальную ситуацию, в которой они находятся), а его разновидностей. При этом Р. Мертоном некоторые формы отклоняющегося поведения считаются столь же психологически нормальными, что и формы поведения, соответствующего предписания, а отклоняющее поведение не отождествляется с психологической ненормальностью [12; 118].
Среди множества элементов социальной и культурной структур Мертон выделяет два особенно важных. Они различимы аналитически, хотя и тесно взаимосвязаны в конкретных ситуациях. Первый состоит из определенных культурой целей, намерений, интересов, в качестве законных целей для сего общества или же для его отдельных слоев. Эти цели, по Мертону, более или менее связаны между собой, а соответствующие им ценности находятся в жестком соподчинении. Варьируя по значимости и формируя к себе различные отношения, господствующие цели вызывают устремленность к их достижению и представляют собой «вещи к которым стоит стремиться».
Второй элемент культурной структуры определяет, регулирует и контролирует приемлемые способы достижения этих целей. Каждая социальная группа всегда связывает свои культурные цели и способы их достижения с существующими моральными и поведенческими нормами. Последние, по Мертону, не обязательно совпадают с нормами техничности и эффективности. Многие способы действий, с точки зрения отдельных индивидов, наиболее эффективны для достижения желаемого – применение силы, обман, власть – не разрешены в культуре общества [12; 119].