Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Фитометафора как средство характеристики человека в немецком языке

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………..3

ОБЩЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ МЕТАФОРА……………………...6

1.1 МЕТАФОРА КАК ВАЖНЫЙ ФАКТОР ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА…………………………………………………………………………8

ВЫВОДЫ……………………………………………………………………12

ФИТОМЕТАФОРА КАК СРЕДСТВО ХАРАКТЕРИСТИКИ ЧЕЛОВЕКА В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ……………………………………………………….13

ВЫВОДЫ………………………………………………………………….…17

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………...18

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ…...20

Введение

В настоящее время общепринятым является положение о том, что язык отражает специфичный для данной этнической общности способ восприятия и концептуализации окружающей действительности. Это значит, что в основе каждого конкретного языка лежит особая модель, или картина мира (при этом все национально-специфичные языковые модели имеют и общие, и универсальные черты).

Изучение зафиксированной в языке картины мира осуществляется в разных направлениях, на основе различных научных подходов. Особое внимание исследователей привлекает метафора, в которой стали видеть ключ к пониманию основ мышления и процессов создания образа мира.

Как только метафора была осознана, вычленена из ряда других языковых явлений и описана, сразу возник вопрос о её двоякой сущности: быть средством языка и поэтической фигурой. Первым, кто противопоставил поэтической метафоре языковую, был Ш. Балли, который показал всеобщую метафоричность языка.

Из исследований в этом направлении можно назвать диссертацию Р.Д. Сетарова (2000), посвящённую рассмотрению специфики образной номинации (на материале фитонимической лексики славянских, немецкого и тюркских языков), и диссертацию О.И.Мусаевой (2005), где представлен анализ русской и испанской флористической метафоры. В работе Е.В.Рыжовой (2007) рассматривается только английская флористическая метафора. В диссертационном исследовании О.И.Василенко (2008) анализируются все возможные аспекты семантической деривации отфитонимической лексики в русском и английском литературном языках, но метафорическая номинация подробно не рассматривается.

Метафора часто становится эстетической самоцелью и вытесняет первоначальное исходное значение слова.

Кроме того, следует отметить, что в современной лингвистике не получила достаточно полного осмысления такая важная часть метафорической картины мира, как флористическая метафора, что определяет актуальность данного исследования.

Таким образом, объектом изучения является характеристика фитометафоры в немецком языке.

Предметом – метафорическое осмысление денотативной сферы «растение» в немецкой языковой картине мира.

Цель работы заключается в выявлении специфики характеристики человека при помощи флористической метафоры в немецком языке.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1. изучить литературу по данной теме

2. дать общие понятия метафоры

3. определить в немецком языке корпус лексем с семантическим компонентом «растение», имеющих метафорическое значение

Метафора часто рассматривается как один из способов точного отражения действительности в художественном плане. Именно метафора, создающая конкретный образ абстрактного понятия, даёт возможность разного толкования реальных сообщений.

Теоретическая значимость работы определяется разработкой проблемы применения фитометафоры для характеристики отличительных черт человека. Результаты исследования расширяют и углубляют представления об общих тенденциях механизма образования метафоры и о факторах, обусловливающих специфику метафорического осмысления определённого фрагмента внеязыковой действительности.

Практическая ценность работы связана с возможностью применения материалов и результатов исследования при составлении словарей, в практике преподавания теоретических дисциплин: теории языка, когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, этнопсихологии, лингвострановедения, теории межкультурной коммуникации, теории и практики перевода.

Материалом исследования послужили метафорические значения флористической лексики – лексических единиц, относящихся к тематической группе РАСТЕНИЕ. Данная группа включает: 1) формы существования растений; 2) части растений; 3) процессы жизнедеятельности; 4) названия растений; 5) плоды и их характеристики, лексические единицы из Толкового словаря немецкого языка Якоба Гримма и Вильгельма Гримма (Deutsches Wörterbuch von Jacob Grimm und Wilhelm Grimm), Немецко-русский словарь под редакцией Лепинга А.А. и Страховой Н.П, 1976, Duden. Deutches Universal Worterbuch. Mannheim, Leirzig, Wien, Zurich: Dudenverl, 1996.

Для решения поставленных задач в работе применялись следующие методы: сопоставительный, метод анализа словарных дефиниций с применением элементов компонентного анализа.

Курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы.

Во Введении обосновывается актуальность темы, определяется предмет исследования, формулируются цель, задачи, характеризуется материал, раскрывается новизна, теоретическая и практическая значимость работы.

В первой главе излагаются общетеоретические основы исследования, рассматривается литература по данной теме, дается общая характеристика понятию метафора.

Во второй главе определяется корпус лексем в немецком языке с семантическим компонентом «растение», имеющих метафорическое значение.

В Заключении обобщаются основные выводы, сформулированные в предыдущих главах, подводятся теоретические и практические итоги исследования.

ОБЩЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ МЕТАФОРА

В последнее время, особое внимание исследователей привлекала внимание метафора, в которой стали видеть ключ к пониманию основ мышления и процессов создания образа мира.

Метафора — троп, слово или выражение, употребляемое в переносном значении, в основе которого лежит неназванное сравнение предмета с каким-либо другим на основании их общего признака.

В лексикологии — смысловая связь между значениями одного полисемантического слова, основанная на наличии сходства (структурного, внешнего, функционального)

[URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E5%F2%E0%F4%EE%F0%E0].

По определению Розенталя, «метафора (греч. «перенос») − троп или фигура речи, состоящая в употреблении слова, обозначающего некоторый класс объектов (предметов, лиц, явлений, действий или признаков), для обозначения другого, сходного с данным, класса объектов или единичного объекта» [Розенталь 1993, с. 199]. Таким образом, метафорическая номинация – это создание наименования на основе какого-либо сходства по форме, цвету, величине и т.п. обозначаемой реалии с уже именованной.

Одной из функций метафоры стало установление определенных отношений между тем фрагментом, которому мы хотим дать название, и тем, с которым мы его сравниваем [Розенталь 1994, с. 108].

В.Н. Телия считает, что «метафора – это процесс, создающий новое значение языковых выражений в ходе их переосмысления, и способ создания языковой картины мира, возникающей в результате когнитивного манипулирования уже имеющимися в языке значениями с целью создания новых концептов, особенно для тех сфер отражения действительности, которые не даны в непосредственном ощущении» [Телия 1985, с. 3], а «метафоризация – это процесс, приводящий к получению новых знаний о мире в ходе его ознакомления путем использования уже имеющихся в языке наименований" [Телия 1985, с. 46].

Следует отметить, что метафора существует в языке как реальная семантико-синтаксическая единица. Следовательно, здесь мы можем говорить о признаках метафоры:

1) признак семантической двуплановости. Данный признак следует, прежде всего, рассматривать с точки зрения толкования прямого и переносного значения. Можно привести немало толкований, где прямое и переносное значение раскрываются таким образом, что вырисовываются их общие черты. Так, основное и переносное значение в слове «пульс» объединены в представлении о темпе, ритме, в слове «изнанка» - о скрытой, оборотной стороне чего-либо.

2) признак отвлеченности. В прессе метафоризации слово проделывает огромную семантическую работу, в результате которой его значение становится обобщенным и тем самым менее определенным;

3) признак экспрессивности. Признаком метафоры является ее оценочное качество. Опираясь на признак основного и переносного значения, сравнивая их, обнаруживается, что метафора заостряет внимание на какой-то семантической черте, заключенной в основном значении;

4) синтаксический признак. Данный признак выражается в синтаксических условиях метафоризации слова, которые даются словарями и справочниками;

5) морфологический признак. Является числовой характеристикой метафор-существительных. Дается словарями или справочниками. [Телия, 1977, с. 36]

Можно отметить также возрастающее внимание к развитию семантики слова в контрастивной лексикологии. Проблемы развития переносного значения и выявление сходств и различий общего характера в метафоризации слов в русском, французском и немецком языках отражены в монографии В.Г. Гака [Гак 1977]. Подобные исследования проводились и на материале немецкого, английского, эстонского и других языков [Троянова 2003], [Минакова 1992] и др. Труд «Метафора-фитоним в обозначении характера человека» [Андреева 1999]. Опубликованное в 1811 году в Париже пособие Б.Делашене «Азбука флоры, или Язык цветов» быстро становится популярным в России. В словарях этого периода пока ещё не зафиксированы метафорические значения флоронимов, а здесь уже заложена основа для флористической метафоры: Б.Делашене не только описывает символику растений, буквы алфавита заменяются изображением цветов. Нет необходимости объяснять, что посеянные Б.Делашене семена попадают в благодатную почву, которая подпитывается метафорическими образами из различных источников: русского фольклора (сосна, берёза, осина, василёк и др.), западноевропейской традиции (камелия, лилия), греко-латинской традиции (роза, виноградная лоза, лавр и т.п.)

Однако исследование такого корпуса лексем, как фитометафора в немецком языке, находится ещё на начальном этапе развития: работ, посвященных данной проблематике, сравнительно немного.

1.1 Метафора как важный фактор языковой картины мира

Появление в лингвистике термина «картина мира» обусловлено ее поворотом к проблеме «человек в языке» и с признанием того факта, что в ходе своей практической деятельности люди имеют дело не непосредственно с окружающим их миром, а с его репрезентациями, с когнитивными картинами и моделями. «Под картиной мира в самом общем виде предлагается понимать упорядоченную совокупность знаний о действительности, сформировавшуюся в общественном (групповом, индивидуальном) сознании» [Попова, Стернин 2002, с. 4].

Языковая картина мира – это совокупность представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа, зафиксированных в единицах языка [Попова, Стернин 2002, с. 5].

Картина мира сродни мировосприятию, мироощущению. Ее субстратом являются концепты, образы, представления, известные схемы действий и поведения и т.п. [Колшанский, 1990, с. 24]. У переломленного в сознании мира есть мощная вербализованная часть, что позволяет рассматривать язык как один из способов объективации отображения мира в сознании человека.

Проблема изучения языковой картины мира – зафиксированной в языке и специфической для данного языкового коллектива схемы восприятия действительности – имеет давнюю историю. Язык не является единственным манифестантом концептуальной картины мира, которая проявляется также в поведении, мифе, жестах, мимике, изобразительном искусстве, ритуалах, вещах, этикете и т.д. Но язык обеспечивает наиболее очевидный и естественный доступ к когнитивным процессам и механизмам [Телия 1996, Jackendoff 1983, Lakoff 1987]. Язык играет неоценимую роль в общей картине мира, так как закрепляет значения, присущие национальной культуре [Колшанский, 1990, c. 59-75].

Языковая картина мира тесно связана с метафорой как одним из способов ее создания и представляет собой не зеркальное отображение мира, а именно картину, т.е. интерпретацию, зависящую от призмы, через которую совершается мировидение. Являясь по своей сути когнитивным явлением и важным элементом концептуальной картины мира, метафора «поставляет» для нее призмы видения и познания, как правило, мало изученных или недоступных непосредственному наблюдению вещей. Метафорические выражения языка не только отражают и эксплицируют метафорическое восприятие действительности, но и во многом формируют его, поскольку означающим или вспомогательным субъектом метафоры становятся явления, уже концептуализированные и отраженные в значениях слов. Поэтому изучение системности метафорических переносов в рамках различных сфер опыта позволяет проникнуть в структуры человеческого мышления и понять, каким образом мы представляем себе окружающий мир и свое место в нем. Метафору можно рассматривать как инструмент исследования картины мира.

Универсальные семантические процессы, в число которых входит и языковая метафора, с одной стороны, основаны на общечеловеческих законах мышления, с другой – имеют свои особенности проявления в каждом языке, следовательно, можно говорить о том, что существует как нечто общее, так и различное в способе и частоте образования многозначных единиц и обусловленности их спецификой системы конкретного языка.

Метафора отражает творческое осмысление человеком окружающего мира, в основе которого лежит опыт: «Метафора – наиболее мощное средство … отражения в языковой форме нового знания о мире – эмпирического, теоретического или же художественного освоения действительности. <...> в метафоре прослеживается само зарождение мысли и ее осуществление в языке» [Телия 1986, с. 81].

В современной теории метафоры принято различать диафору (резкую, контрастную метафору) и эпифору (привычную, стертую метафору)

Лексическая метафора (или стертая), в которой прямое значение полностью уничтожено; дождь идет, время бежит, стрелка часов, дверная ручка.
Простая метафора - построенная на сближении предметов или по одному какому-либо общему признаку у них: град пуль, говор волн, заря жизни, ножка стола, заря пылает.
Развёрнутая метафора — это метафора, последовательно осуществляемая на протяжении большого фрагмента сообщения или всего сообщения в целом.
Реализованная метафора предполагает оперирование метафорическим выражением без учёта его фигурального характера, то есть так, как если бы метафора имела прямое значение. Результат реализации метафоры часто бывает комическим [URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E5%F2%E0%F4%EE%F0%E0].

Среди других тропов метафора занимает центральное место, так как позволяет создать ёмкие образы, основанные на ярких, неожиданных ассоциациях. В основу метафор может быть положено сходство самых различных признаков предметов: цвета, формы, объёма, назначения, положения и т. д. [Там же].

Согласно классификации, предложенной Н. Д. Арутюновой, метафоры разделяются на:

номинативные, состоящие в замене одного дескриптивного значения другим и служащие источником омонимии;
образные метафоры, служащие развитию фигуральных значений и синонимических средств языка;
когнитивные метафоры, возникающие в результате сдвига в сочетаемости предикатных слов (переноса значения) и создающие полисемию;
генерализирующие метафоры (как конечный результат когнитивной метафоры), стирающие в лексическом значении слова границы между логическими порядками и стимулирующие возникновение логической полисемии [Арутюнова 1998, с. 896].

Начинаясь с определения признаков вспомогательного, исходного объекта, метафора приходит к выведению признаков основного субъекта: суть ее состоит либо в отборе признака, присущего исходному объекту метафоры и сопоставляемого с природой денотата, либо в переосмыслении его. Представляется, что отбор этого признака (или набора признаков) не может быть объяснен без определения мотивации метафоры (пусть и – нередко – бессознательной). Так, например, большую способность конкретной лексики к метафоризации можно объяснить тем, что выявляемые признаки в таких случаях обладают вещной сущностью – они определяются зрительным, слуховым или же тактильным восприятием. Изучая языковую метафору с точки зрения ее семантической структуры, необходимо обращаться к приёмам компонентного анализа, так как переносное значение оказывается связанным с исходным номинативным неким смысловым элементом, отражающим определённые признаки. Процесс развития метафоры при этом может быть определен как трансформация в семной структуре слова. Самые различные семы, отражающие признаки основные, второстепенные и вымышленные, могут актуализироваться при метафоризации и лежать в основе создаваемого в процессе переноса образа [Гак 1988, с. 13].

ВЫВОДЫ

Таким образом, метафора представляет огромный интерес для изучения, так как до настоящего времени нет однозначного определения данного явления. Тем самым существуют различные споры о природе, содержании и употреблении метафоры. Изучение метафоры на материале различных языков позволяет проникнуть в общие закономерности человеческого мышления, выявить типичные ассоциации и вместе с тем определить специфику каждого языка, отделяющую его от общего и всеобщего. Постулируя метафоричности ранг универсальной категории, мы тем самым определяем ее центральное место в отражении метафорической языковой картины мира: «сущность языка состоит в том, чтобы отливать в форму мыслей материю мира и явлений» [Гумбольдт,1985,с. 20].

ФИТОМЕТАФОРА КАК СРЕДСТВО ХАРАКТЕРИСТИКИ ЧЕЛОВЕКА В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

Фитоморфные образы акцентируют идею естественности и непрерывности развития жизни, близости и взаимосвязанности человека и природы, наглядно отражают причинно-следственные связи в природе.

Фитонимические единицы немецкого языка построены с учётом семантической мотивированности, указывающей на те или иные особенности и свойства каждого растения. Мотивировочные признаки выполняют гносеологическую функцию, однако, как отмечает И.Н. Волкова, «признак, составляющий основу наименования, может иметь разную понятийную ориентацию» [Волкова 1984, с. 70-71]. В становлении фитонимической лексики значительную роль сыграло ассоциативное мышление, ориентированное на связь между явлениями окружающей среды и растительными объектами номинации. Применительно к ботаническим наименованиям можно выделить мотивировочные признаки, несущие объективную информацию об особенностях растений, и признаки субъективного характера, отобранные под воздействием эмоционального состояния номинатора. Иными словами, для фитонимической лексики характерен как прямой, так и опосредованный, метафорический способ номинации [Телия 1986, с. 15].

Анализ показал, что подавляющее большинство флористических метафор относится к антропосфере – когнитивной сфере представления знаний о человеке и его жизнедеятельности. В этой обширной когнитивной сфере можно выделить несколько относительно автономных областей, компоненты которых регулярно осмысляются в терминах растений.

В рамках исследуемого материала наиболее репрезентативной является сфера осмысления человека как биолого-физиологического существа, т.е. представления о его внешности, строении, росте и развитии, здоровье, физических ощущениях, инстинктах.

Наиболее часто флористическая метафора может использоваться для репрезентации таких данных о человеке, как поведение, возраст, характер, умственные способности, внешность, физические свойства, национальность.

Для указания на глупость человека в немецком языке используются обозначения растений и их частей, напоминающих по форме человеческую голову. Примером этому могут послужить слова типа der Krautkopf (кочан капусты), die Birne (груша), die Nuß (орех). Вероятно, данные предметы ассоциируются у носителей языка с глупой головой и поэтому их названия переносятся на наименования человека. Существуют свои особые критерии, по которым носители немецкого языка сравнивают человека и растения. В немецком языке тыква - der Kürbis является эталонным воплощением очень большой головы, (ср. нем. j-d hat einen Kopf, grofi wie ein Preiskurbis - голова как тыква) [URL: http://31f.ru/page,30,400-disertaciya-invektivnye-oboznacheniya-cheloveka-kak-lingvokulturnyj-fenomen.html].

Флоронимы используются в инвективном значении для характеристики внешности и черт характера человека. Например, die Rose (роза) - эталон женской красоты, die Tanne (ель) - стройности, die Zeder (кедр) - высокого роста, das Holzklotz (пень) - бесчувственности, глупости [Толкового словаря немецкого языка Я. Гримма и В. Гримма, 1961, с. 202]. Слово der Stinkmorchel (вонючий гриб) обозначает нечистоплотного человека. Здесь очевиден перенос по общему эмоциональному впечатлению [Толкового словаря немецкого языка Я. Гримма и В. Гримма,1961, с 354]. Die Pfingstrose (пион) встречается в выражении sie sieht aus wie eine Pfingstrose - она как маков цвет, das Schneeglockchen (подснежник) – галантный человек [Электронный словарь ABBYY Lingvo].

Следующая когнитивная область содержит метафоры, характеризующие человека как субъект эмоциональных переживаний. Сами концепты эмоций и чувств неизбежно носят метафорический характер, поскольку данные стороны человеческой натуры недоступны непосредственному наблюдению. Большая роль в концептуализации эмоций отводится именно флористической метафоре, поскольку она предоставляет наглядную базу для осмысления невидимого. Слово die Zwiderwurzen (неприятно пахнущие пряности) используется для обозначения человека в плохом настроении. Здесь негативное впечатление от восприятия этих пряностей послужило основанием для семантического переноса значения на человека, который, будучи в плохом настроении, как бы источает неприятный запах, вызывая отвращение у каждого, кто пытается вступить с ним в контакт.

Так же выделяется область, включающая в себя представление о человеке как личности, его характере и моральных качествах. В целом положительные качества предстают как объект сознательного выращивания, в то время как негативные черты натуры подлежат «выпалыванию». Например, в слове die Klette - лопух, репейник (an Wegrändern und auf Schuttplätzen wachsende) Pflanze mit kugeligen, meist rötlichen, mit Widerhaken versehenen Blütenköpfen «надоедливый человек»: Person, die durch ihre Anhänglichkeit lästig wird) [Duden, 1996, с.154]. Слово Storax (ароматная древесная смола) характеризует упрямого человека. В последнем случае основание для переноса эксплицитно не выражено. Вероятно, существовал миф, в котором два этих несовместимых понятий употреблялись в одном контексте. Die Mimose – мимоза (hoher Baum mit gefiederten Blättern und gelben, kugeligen Blüten an Rispen. ‘чувствительный человек’: sehr empfindsamer Mensch)[Duden,1996,с.192]. Так же как и мимоза das Rührmichnichtan - бальзамин может характеризовать человека-недотрогу [Толкового словаря немецкого языка Я. Гримма и В. Гримма,1961,с.303]. Der Spargel - спаржа (als Staude wachsende) Pflanze mit wie feine Nadeln erscheinenden Blättern und grünlichen Blüten, aus deren Wurzelstock stangenförmige Sprosse hervorwachsen, die (bevor sie an die Erdoberfläche kommen) abgeschnitten u. als Gemüse gegessen werden; ‘худой, высокий’: ein großer, dünner Mann) и т.д [Duden,]. Номинация die Lettfeige (грязный плод фигового дерева) характеризует трусливого мужчину. В основе такого переноса лежит не ассоциативная связь фига - трусость, а смешивание омофонов die Feige (фига) – feige (трусливый) [Толкового словаря немецкого языка Я. Гримма и В. Гримма,1961, с.235].

Флористическая метафора так же характерна для таких эталонов немецкой ментальности как образцы здоровья, силы, красоты, глупости, бедности и т.д. Например, в немецком национально-культурном представлении образцом враждебности являются пырей - Spitzgras (нем. stechen wie Spitzgras), улыбчивости – примула die Primel (нем. strahlen wie eine Primel), бессердечия – фиалка das Veilchen (нем. ein Gemtit wie ein Veilchen haben), глупости - бобовая солома das Bohnenstroh (нем. dumm wie Bohnenstroh), самодовольства - орхидея die Orchidee (нем. eingebildet wie eine Orchidee mit bekleckerten Bliitenblattern) и т.п. [URL: http://31f.ru/page,30,400-disertaciya-invektivnye-oboznacheniya-cheloveka-kak-lingvokulturnyj-fenomen.html].

Проанализировав вышеизложенный материал, можно говорить о том, что метафорические обозначения являются неотъемлемой частью языковой картины мира, поскольку не только называют, но характеризуют и оценивают объект.

ВЫВОДЫ

В ходе исследования было установлено, что флористические метафоры формируют значительный фрагмент языковой и концептуальной картины мира носителя немецкого языка. Концептуальная область приложения флористических метафор очень широка. В ней можно выделить 3 наиболее общих сферы (представления о его внешности, строении, росте и развитии, здоровье, физических ощущениях, инстинктах; характеристика человека как мыслящее существо; представления о человеке как личности, о его характере и моральных качествах) объекты которых либо полностью осмысляются в терминах растений, либо получают переносные флористические именования, если прямые названия не отвечают целям коммуникации.

Таким образом, мы видим, что флористическая метафора проникает в самые разнообразные стороны жизни человека, она помогает формировать понятия о невидимых сущностях мира, таких как мысли и чувства или абстрактные категории, с ее помощью многие объекты получают именования и характеристику. По-видимому, причина такой глубокой внедренности флористической метафоры в сознании коренится в далеком прошлом человечества, когда существовал особый вегетативный, то есть через призму растений, код восприятия действительности, наследием которого мы пользуемся и сейчас, сами того, порой, не замечая.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итог выше сказанному, можно сделать вывод, что метафора предназначена для воздействия на эмоции и воображение адресата. Метафора часто рассматривается как один из способов точного отражения действительности в художественном плане. Однако И. Р. Гальперин говорит, что «это понятие точности весьма относительно. Именно метафора, создающая конкретный образ абстрактного понятия, даёт возможность разного толкования реальных сообщений».

Рассмотрев различные определения метафоры, можно сделать вывод, что большинство источников определяют это явление как скрытое сравнение, осуществляемое путем применения названия одного предмета к другому и выявляющее таким образом какую-нибудь важную черту второго. Метафора заставляет обратить внимание на некоторое сходство – часто новое и неожиданное – между двумя и более предметами. Делая какое-то буквальное утверждение, метафора порождает или подразумевает определенный взгляд на предмет, а не выражает его открыто.

Процессы метафоризации, таким образом, часто протекают в противоположных направлениях: от человека к природе, от природы к человеку, от неодушевленного к одушевленному и от живого к неживому. Перенос от предметных категорий к абстрактным инвентируется редко.

Естественное для себя место метафора находит в поэтической (в широком смысле) речи, в которой она апеллирует к воображению и через него к пониманию жизни и сути вещей. Метафору роднят с поэтическим дискурсом следующие черты: актуализация далеких и неочевидных связей, нераздельность образа и смысла, диффузность значения, допущение разных интерпретаций, устранение мотивировок и разъяснений. Метафора основана на принципах функционирования поэтического слова, компенсирующих отказ от мотивировок единственностью и точностью выбора. Метафора расцветает на почве поэзии, но она не составляет ее вершины. Порожденная воображением, метафора всегда – прямо или косвенно – соотнесена с действительным миром. Это отличает ее от символа, часто получающего трансцендентные смыслы. Метафора углубляет понимание чувственно воспринимаемой реальности, но не уводит за ее пределы.

Таким образом, был подтвержден тот факт, что метафоры можно разделить на определенные группы согласно той оценке, которую они выражают. В данных группах имеет место оценка морально-этических качеств, интеллектуальных качеств, эмоционально-психологических качеств, оценка деятельности референта, оценка внешности, оценка социального статуса, уровня образованности, профессиональной принадлежности.

Широкая представленность растительной метафоры в исследуемых языках свидетельствует о том, что лексика, объединённая семой «растение», имеет важный аксиологический статус, что обусловливает широкие возможности образования производных значений, поскольку метафоризации подвергаются в первую очередь единицы лексических полей, репрезентирующих наиболее релевантные для носителей языка участки внеязыковой действительности.