Фитоморфные образы в языке и культуре на материале английского языка

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное  бюджетное

образовательное учреждение высшего

профессионального образования

«Горно-Алтайский  государственный университет»

 

Факультет иностранных  языков

Кафедра английского  языка

 

 

 

Курсовая  работа

Фитоморфные образы в языке и культуре (на материале современного английского языка)

 

 

Выполнила:

студентка 718 группы

IV курса ФИЯ

Ерелина М.И.

 

Научный руководитель:

к.ф.н., доцент

Мотько М.Л. Оценка:_______________

 

 

 

 

 

Горно-Алтайск

2012

Оглавление

 

Введение…………………………………………………………………………3

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ  ОСНОВЫ РАССМОТРЕНИЯ КОГНИТИВНОЙ МЕТАФОРЫ

    1. Зарубежные теории, повлиявшие на развитие теории когнитивной метафоры……………………………………………………………………....5
    2. Отечественные теории когнитивной метафоры…………………………...10

Выводы по 1 главе……………………………………………………………….16

ГЛАВА II. ФИТОМОРФНАЯ КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МЕТАФОРА В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

    1. Роль фитоморфной метафоры в познании мира: универсальное и специфическое………………………………………………………………..17
    2. Метафорическая модель PEOPLE ARE PLANTS как метафора базового уровня категоризации………………………………………………………..21
      1. Субмодель концептуальной метафоры PEOPLE ARE TREES на основе концепта ROOT (КОРЕНЬ)………………………………………………22
      2. Субмодель концептуальной метафоры PEOPLE ARE TREES на основе концепта TRUNK (СТВОЛ)………………………………………….…..24
      3. Субмодель концептуальной метафоры PEOPLE ARE TREES на основе концепта (BRANCH) ВЕТКА………………………………………….....25
      4. Субмодель концептуальной метафоры PEOPLE ARE TREES на основе концепта (LEAF) ЛИСТ…………………………………………………..26
      5. Субмодель концептуальной метафоры PEOPLE ARE TREES на основе концепта (BUD) ПОЧКА…………………………………………………26
    3. Репрезентация фитоморфной метафоры в дискурсе СМИ……………….27

Выводы по 2 главе………………………………………………………...….…30

Заключение…………………………………………………………………....…31

Список использованных источников и литературы…………………………..33

 

 

 

Введение

Данная работа посвящена изучению фитоморфной концептуальной метафоры в современном английском языке.

Метафора относится  к тем объектам научных исследований, природа которых дает постоянный импульс для разработок в разных областях. Она вызывает интерес не только лингвистов и литературоведов, но и психологов, философов, социологов, религиоведов. Метафора интересна как в аспекте механизма ее порождения, так и в аспекте ее функционирования в речи.

В рамках когнитивного подхода метафора рассматривается как общий когнитивный механизм, дающий возможность изучать явления, происходящие в сознании человека и связанные с отражением и осмыслением окружающей действительности через их манифестацию в языке и речи.

Изучение метафоры открывает доступ к концептуальным системам, складывающимся в сознании людей и отражающим реальный мир, системам, которые образуют концептуальные картины мира, в достаточной мере общие для носителей одной и той же культуры, с тем, чтобы обеспечить необходимую меру взаимопонимания.

Проясняемые метафорой новые возникающие концепты языковой картины мира совмещают в себе логические сущности разного порядка, синтезируют абстрактное и конкретное. Они являются результатами взаимодействия познавательных процессов, эмпирического опыта, культурного состояния коллектива и его языковой компетенции.

Развитие когнитивной  теории метафоры, представленной в работах отечественных и зарубежных ученых (Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, В.Г. Гак, Ю.Н. Караулов, В.Н. Телия, Г.Н. Скляревская, В.К. Харченко, Дж.  Лакофф, М. Джонсон, З. Кёвечес, М. Тернер, Э. Маккормак) требует привлечения обширного практического материала, что определяет актуальность данной работы.

Актуальность  курсовой работы состоит в необходимости изучения метафоры не столько в качестве средства создания образности в языке и способа украшения речи, как она традиционно рассматривалась в рамках риторики, поэтики, стилистики и теории литературы, сколько в изучении метафоры в свете новой научной парадигмы – когнитивной лингвистики, где она связывается с определенными когнитивными структурами и рассматривается как один из основных механизмов познания мира, отражения внеязыковой действительности и особенностей человеческого интеллекта в единицах языка и мышления, но также заключается в рассмотрении метафоры как механизма мышления, позволяющего представить такую концептуальную область, как область цели в терминах – другой концептуальной области – области источника метафорического переноса.

Объектом исследования является содержание языковых метафорических выражений, репрезентирующих фитоморфную концептуальную метафору.

Предметом исследования являются субмодели фитоморфной концептуальной метафоры, репрезентируемые в современном английском языке.

Целью исследования является определение структурных, функциональных и концептуальных особенностей этой модели через языковые метафорические проекции.

Достижению  поставленной цели служит решение следующих задач:

  1. изучить зарубежные и отечественные теории развития когнитивной метафоры;
  2. определить роль фитоморфной метафоры в языковой картине мира;
  3. изучить основные структурные особенности фитоморфной концептуальной метафоры PEOPLE ARE PLANTS;
  4. рассмотреть распространенность языковых манифестаций метафорической модели PEOPLE ARE TREES.

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ РАССМОТРЕНИЯ КОГНИТИВНОЙ МЕТАФОРЫ

1.1 Зарубежные теории, повлиявшие на развитие теории когнитивной метафоры

Основы для  изучения метафоры как когнитивного явления были заложены уже в античности. Еще Аристотель поставил вопрос об эвристических возможностях метафоры. Несмотря на то, что он рассматривает метафору, прежде всего как атрибут ораторского и поэтического искусств, Аристотель также анализирует и логический механизм метафоры, обусловливающий ее способность выражать знания о мире. Для Аристотеля хорошей является логически ясная метафора, в которой перенос имени основан на упорядоченной мысли, что объясняется стремлением античной науки искать в языковых формах отражение логических структур. Механизм "хорошей" метафоры состоит в правильном соотнесении понятийных комплексов.

При этом акцент делается на то, что для выражения искомого понятия в языке не существовало отдельного названия до метафорического. Аристотель утверждал, что метафора (metaphora) – это «несвойственное имя, перенесенное с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии» [Аристотель, 1984: 669].

Квинтилиан  полагал, что «метафора дарована нам самой природой» и «содействует тому, чтобы ни один предмет не остался без обозначения» [17].

В трактовке Цицерона метафора представлена как способ формирования недостающих языку значений — перенос по сходству производится «ввиду отсутствия в языке соответствующего понятию слова» [17].

Позже Ф. Ницше провозглашал когнитивное значение метафоры. Он считал, что познание в принципе метафорично, имеет эстетическую природу и не оперирует понятием верифицируемости [Арутюнова, 1990:12].

Ф. Ницше рисует картину того, как язык создает постоянный поток концептуальных договоренностей, через которые в язык проникают новые

метафоры. Они постепенно становятся общепринятыми, затем постепенно достигают пределов общепринятости. В этом процессе старые метафоры образуют рамки, внутри которых могут рождаться новые метафоры.

Начало современным  когнитивным дискуссиям положили исследования Э. Кассирера о символических формах в культуре. Э. Кассирер обращается к этапу дологического мышления, отложившегося в языке, мифологии, искусстве, религии. Он различал два вида ментальной деятельности: метафорическое (мифо – поэтическое) и дискурсивно - логическое мышление. Дискурсивно - логический путь состоит в ряде постепенных переходов от частного случая ко всё более широким классам, то есть «речь идет о концентрическом расширении круга» [Кассирер, 1990:37].

Огромный вклад  в понимание метафоры как когнитивного процесса   М. Блэк внес своей теорией интеракции. Именно М. Блэк ввел понятие «когнитивная метафора» (cognitive metaphor), отнеся к этому разряду метафоры, роль которых не сводится к орнаментальной и экспрессивной.

Теория интеракции М. Блэка восходит к постулату А.А. Ричардса, что «в основе метафоры лежит заимствование и взаимодействие идей (thoughts) и смены контекста. Метафорична сама мысль, она развивается через сравнение,

и отсюда возникают метафоры в языке» [24].

К заслуге М. Блэка можно отнести анализ языковой метафоры в рамках мыслительной деятельности, осознания и несводимости ее содержания к имеющимся в языке буквальным средствам номинации, а также рассмотрение метафоры как динамического явления, которое, формируясь в движении мысли, развивает концептуальный аппарат языка.

Дж. Серль предложил  трактовку метафоры исходя из теории речевых актов, где метафорическое высказывание, как и другие риторические приемы (напр. ирония, гипербола, и т.д.) демонстрируют разрыв между подразумеваемым значением высказывания и буквальным значением высказывания, что нейтрализуется слушателем путем фигуральной интерпретации. Дж. Серль формирует семь принципов перехода от буквального к метафорическому значению, при этом конечная цель его исследования состоит не в выделении сущностного интенционального компонента метафоры, а в снятии семантической неоднозначности аналогии, лежащей в основе метафоры [Петров, 1988: 16].

Ф. Уилрайт замечал, что «мышление не может в значительной степени обходиться без языка, а язык без метафорической деятельности, явной или скрытой. Превращение тех или иных метафор в создающие напряжение символы — естественная фаза описанного процесса» [20].

Аналогии, основанные на ключевой метафоре, вводит в свою систему автор теории фреймов М. Минский. Такие аналогии дают возможность увидеть предмет или идею «с качествами» другого предмета или идеи, что позволяет применить знания и опыт, приобретенные в одной области, для решения других проблем. Метафора, по М. Минскому, способствует образованию непредсказуемых межфреймовых связей, обладающих большой эвристической силой [Минский, 1988: 291].

Н. Гудмен также  не останавливается на традиционном рассмотрении метафоры как «простого средства украшения», он утверждает, что она «активно участвует в развитии знания, замещая устаревшие «естественные» категории новыми, позволяющими увидеть проблему в ином свете, предоставляя нам новые факты или новые миры» [Гудмен, 1990: 194]. Он также видит метафору как способ экономии лексических средств языка, т.к.

она приспосабливает старые слова к выполнению новых функций, в ней мы

используем свои устоявшиеся  привычки в процессе создания новых переносных значений [Гудмен, 1990: 199]. Н. Гудмен высказывает мысль о

том, что метафоры пронизывают  всю нашу речь, что получило дальнейшее

развитие в теории концептуальной (когнитивной) метафоры Дж. Лакоффа  и

М. Джонсона.

По мнению Дж. Лакоффа и М. Джонсона метафоры пронизывают всю нашу жизнь не только в языке, но и в мышлении, и в действии. Наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы мыслим и действуем, метафорична по самой своей сути. [20].

Дж. Лакофф и М. Джонсон  выделили в английском языке целые системы метафор, основывающиеся на принятых в англоговорящих странах точках зрения на те или иные объекты обозначения, назвав такие метафоры концептуальными.

Термин «концептуальная  метафора» в трактовке Дж. Лакоффа и  М.Джонсона позволяет разделить языковые средства выражения и лежащий в их основе когнитивный процесс, а именно понимание одного явления (или области деятельности) в терминах другого. Область, из которой соответствующие понятия «заимствуются», обозначается как source domain

(«область  – источник»), сфера, «заимствующая» понятия, - как target – domain, («область—цель/мишень»), а сам процесс концептуализации через метафору – как"conceptual mapping", т.е. «концептуальную проекцию» [Опарина, 2000:195].

Дж. Лакофф и  М. Джонсон выделили три типа концептов, базирующихся на метафорах:

1) структурные метафоры, которые описывают как одно явление, структурно метафорически упорядочивается через другое, как time is money - «время - деньги» или ideas are plants - «идеи - растения»;

2) ориентационные метафоры, конструирующие концепты через пространственные понятия и отношения, как «верх - вниз», «внутри - снаружи», «перед - зад», «глубокий - мелкий», «центральный - периферийный» и др.;

3) онтологические метафоры, представляющие абстрактные явления (эмоции, идеи) и действия, события как материальную субстанцию, как, например, (1) "I'm slowly getting into shape" [20].

Таким образом, именно метафора позволяет осмыслить абстрактный по природе своей не структурируемый предмет при помощи более конкретного и структурированного. Природа метафоры не языковая, а концептуальная [Арутюнова Н.Д., 1990]. Метафоричность мышления проявляет себя в метафоричности языка. Интерпретация метафор становится возможной благодаря наличию системы базовых концептов, общей для всех членов некоторого сообщества.

В рамках рассматриваемой  когнитивной теории одной из главных идей представляется убежденность в том, что метафора - истинный динамический когнитивный процесс. В отличие от Дж. Лакоффа и М. Джонсона, Э. Маккормак отвергает точку зрения о том, что язык целиком метафоричен. Он строит когнитивную теорию на продолжении традиции интеракционального подхода. Э. Маккормак исходит из убеждения, что метафоры функционируют как когнитивные процессы, с помощью которых мы углубляем наши представления о мире и создаем новые гипотезы. В то же

время они выступают  как посредники между человеческим разумом и культурой.

Анализ работ по когнитивной лингвистике позволяет утверждать, что в соответствии с наиболее распространенным подходом, основной целью когнитивного направления является установление и описание моделей концептуализации объективной реальности в зависимости от особенностей мироощущения  и мировосприятия, как отдельного индивида, так и культурного сообщества в целом. «В отличие от предыдущих подходов применение идей когнитивизма в лингвистике предполагает отказ от строгого вычленения границ отдельных значений полисемантичной лексики и противопоставления различных стилистических средств по сходству, смежности и другим традиционным параметрам» [Шустрова Е.В., 2008].

Исходя из выше сказанного, следует отметить, что  зарубежные теории когнитивной метафоры явились предпосылкой к созданию отечественных теорий когнитивной метафоры, где метафора стала рассматриваться как ключевой элемент категоризации языка, мышления и восприятия. Становление и развитие отечественной теории когнитивной метафоры будет рассматриваться в следующем параграфе.

 

1.2 Отечественные теории когнитивной метафоры

В создание отечественной  теории когнитивной метафоры, во многом, надо признать, опирающейся на западную теорию концептуальной метафоры Дж. Лакоффа и М.Джонсона, релятивистскую теорию М. Блэка, теорию когнитивной метафоры Дж. Карбонелла, П. Риккера и А.А. Ричардса, большой вклад внесли М.Н. Лапшина, В.Н. Телия, В.К Харченко, Е.О. Опарина Е.С. Кубрякова, Н.Д. Арутюнова и другие.

Характеризуя  роль поэтической метафоры как способа познания мира, С.  Р. Левин предлагает разграничивать два способа выражения знания: «когниции» (cognitions) и «концепции» (conceptions). Первые стремятся приблизительно к объективной истине и базируются на реальных фактах, вторые С. Р. Левин характеризует как «проекции» поэтических метафор. Содержание «концепций» - это амальгама эмоций и личностного опыта, однако, их нельзя считать ни сугубо субъективными, ни игрой, поскольку услышав новую метафору мы ищем назвавшие ее появление ассоциации, и в результате может произойти трансформация наших представлений и привычных оценок [цит. по Опарина, 2000: 194]. Механизм метафоры сродни аналогии, строящей и перестраивающей, как известно, морфологические системы языков; собственно метафора — это и есть принцип аналогии, только действующий в семантике. Поэтому в когнитивной модели языка метафора занимает не периферийное, а  центральное место. Действительно, если в структуралистской и постструктуралистской семантике лингвист мог себе позволить объявить, что он занимается основными значениями лексемы, а метафорические переносы оставляет «на потом», то с точки зрения с другом цепочкой метафорических переносов [Рахилина, 2000: 360].

Н.Д. Арутюнова  в предисловии к книге «Теория метафоры» подчеркивает, что «по своему источнику когнитивная метафора отвечает за способности человека улавливать и создавать сходство между разными индивидами и классами объектов» [Арутюнова, 1990: 15].

При наиболее общем  подходе метафора рассматривается как видение одного объекта через другой и в этом смысле является одним из способов репрезентации знания в языковой форме. Метафора обычно относится не к отдельным изолированным объектам, а к сложным мыслительным пространствам (областям чувственного или социального опыта). В процессах познания эти сложные, непосредственно наблюдаемые мыслительные пространства соотносятся через метафору с более простыми или конкретно наблюдаемыми мыслительными пространствами (например, человеческие эмоции сравниваются с огнем и т.п.). В подобных метафорических представлениях происходит перенос концептуализации наблюдаемого мыслительного пространства на непосредственно наблюдаемое, которое в этом процессе концептуализируется и включается в общую концептуальную систему данной языковой общности. При этом одно и то же мыслительное пространство может быть представлено посредством одной или нескольких концептуальных метафор [КСКТ: 55]. Это можно охарактеризовать как проявление функционального дуализма метафоры. На этих позициях стоят Дж. Лакофф и М. Джонсон, Э. Маккормак, Дж. Карбонелл, В.В. Петров,   Г.Н.  Скляревская и др.

Н.Д Арутюнова  очерчивает сферу признаков, присущих только метафоре. Метафора предельно лаконична, так как не допускает синтаксического распространения признаковыми словами. Она образна. Образность акцентирует постоянные признаки метафорически интерпретируемого концепта, раскрывающие его сущность, и не затрагивает частные признаки. По мнению Н.Д. Арутюновой, метафора статична, т.к. выражает не впечатление о концепте в определенный временной промежуток, а его истинную суть, устойчивое подобие. Семантическая насыщенность метафоры не предполагает ее эксплицитности. Данные признаки метафоры обусловливают свойство метафоры быть постоянным образным наименованием отдельной концептуальной категории [Арутюнова, 1999].

Крупный представитель  российской функциональной лингвистики  В.Г. Гак считает метафору универсальным явлением в языке. Ее универсальность проявляется в пространстве и во времени, в структуре языка и в функционировании. Автор подчеркивает, что метафора как результат отношения между двумя значениями слова, из которых одно выступает как исходное, а другое как производное, является ярким примером динамики в сфере лексической семантики.

Метафора возникает  в силу глубинных особенностей человеческого мышления. Автор разделяет точку зрения Дж. Лакоффа и М. Джонсона о том,

что «без метафоры невозможно обойтись, она присуща человеческому мышлению и языку как таковая». Но он замечает, что в основе метафоризации лежит расплывчатость понятий, которыми оперирует человек, отражая в своем сознании вечно изменяющуюся, многообразную языковую деятельность.

Таким образом, по В.Г. Гаку метафора является универсальным орудием мышления и познания мира во всех сферах деятельности, благодаря которой язык представляет систему в постоянном преобразовании. При этом он подчеркивает, что использование метафор - характерное отличие языка от искусственных знаковых систем [Гак, 1988: 11-13].

По мнению В.В. Петрова, согласно полученным данным о существенной роли культурной среды, предшествующего опыта (практических навыков) и телесной организации человека в структурировании ментальных процессов невозможно уже относиться к естественному языку как единственному средству концептуальной организации мышления. И, следовательно, «сейчас более оправданно говорить о метафоре не только как о языковом средстве, но скорее как о концептуальном феномене». Это подтверждается еще и тем, что репрезентация метафоры осуществляется на двух принципиально различных

уровнях – пропозициональном и образно-ассоциативном. С целью объяснения трудности процесса метафорообразования, который производится посредством соответствующих каждому уровню репрезентации моделей и понятий, В.В. Петров предлагает различать собственно метафорическое выражение и тот сложный вербально – образный

комплекс, который  сопутствует каждому языковому употреблению в процессе коммуникации [Петров, 1990: 144-145].

Е.О. Опарина  считает, что помимо номинативной, образной и экспрессивно-оценочной функций метафоры выполняют в языке концептуальную функцию, которая основывается на их способности формировать новые концепты, исходя из уже сформированных понятий. Е.О. Опарина замечает, что наиболее полно эта роль метафоры выступает в тех случаях, когда она используется для обозначения непредметных сущностей. Концептуальная метафора служит цели вербализации понятий, обозначая то, что не имело до нее словесного выражения. Концептуальная метафора, как и другие ее типы, создается на ассоциативно – образной основе и во время своего возникновения и первоначального функционирования осознается носителями языка как семантически двупланное образование на основе взаимодействия двух компонентов — обозначаемого и образного средства [Опарина, 1988].

Опираясь на концепцию Дж. Лакоффа и М. Джонсона, отечественные ученые А.Н. Баранов, Ю.Н. Караулов, Д.О. Добровольский и А.П. Чудинов развивают теорию концептуальной метафоры и разрабатывают методику построения метафорических моделей на примере политического дискурса.

В основе построения метафорической модели А.Н. Баранова и Ю.Н. Караулова, впоследствии обобщенной А.Н. Барановым, лежит когнитивная теория метафоры Дж. Лакоффа и М.. Джонсона, основанная на взаимодействии двух структур знаний — когнитивной структуры «источника» и когнитивной структуры «мишени/цели». В процессе метафоризации некоторые области цели структурируются по образцу источника, т.е. происходит метафорическое наложение («метафорическая проекция» - metaphorical mapping). А.Н. Баранов называет высвечивание отдельных свойств источника в области цели/мишени, возникающее в процессе метафорического наложения и проявляющееся на уровне предложения или текста в виде метафорических следствий, «профилированием». Исходя из того, что область источника — это более конкретное знание, получаемое человеком в процессе непосредственного опыта взаимодействия с действительностью, а сфера цели – менее ясное, менее конкретное, менее определенное знание, автор подчеркивает, что следует говорить в некоторых случаях не столько о прояснении (структурировании) неясной целевой – области, сколько об изменении уже имеющейся структуры области цели, о ее переструктурировании. Новое знание возникает в данном случае благодаря профилированию некоторых свойств источника, не представленных или скрытых в области цели. Однако для большинства случаев А.Н. Баранов признает верность «тезиса об одно направленности метафорической проекции», признавая, что этот тезис отражает одну из важнейших функций метафоры – когнитивную, или функцию получения новых знаний.

Автор определяет вслед за Дж. Лакоффом и др. концептуальные метафоры как устойчивые соответствия между областью источника и областью цели, фиксированные в языковой и культурной традиции данного общества. А.Н. Баранов отмечает, что концептуальные метафоры могут образовывать когерентные концептуальные структуры более глобального содержания - «когнитивные модели», которые являются уже чисто психологическими и когнитивными категориями, напоминающими по свойству гещтальты когнитивной психологии [Баранов, 2003: 76].

А.П. Чудинов  строит свою модель исходя из двух теорий: теории регулярной многозначности и теории концептуальной метафоры.

Метафорическая модель по А.П. Чудинову характеризуется открытостью, способностью к все более детальному, не имеющему каких-либо границ развертыванию с использованием все новых и новых компонентов. Вместе с тем автор подчеркивает, что можно определить типовые направления развертывания данной модели.

В целом, авторы современных отечественных теорий метафоры признают, что метафора не просто является риторической фигурой, а служит существенной необходимостью мысли. Результат всей духовной активности человека, сумма всех его представлений о мире образуют для человека целостную картину мира, которая отражается в языке, формируя языковую картину мира.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выводы  по главе I

В современных  когнитивно – ориентированных исследованиях метафора понимается как универсальный механизм познания, концептуализации и категоризации мира.

Метафора рассматривается  как лингво – когнитивное явление, дающее возможность понимать как  новые области познания, так и  находить новые грани уже существующих концептов.

Метафора дает возможность сквозь призму конкретных областей объяснить области высокой  степени абстракции. Кроме того, он служит инструментом вербализации новых областей знания. Этот механизм объясняется в терминах взаимодействия двух структур знания: источника и цели. Профилирование релевантных свойств области – источника на область  – цель помогает понять, «уловить», и в конечном счете вербализовать новое знание.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА II. ФИТОМОРФНАЯ КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МЕТАФОРА В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

2.1 Роль  фитоморфной метафоры в познании мира: универсальное и специфическое

Как было показано в первой главе, концептуальная метафора является одним из способов репрезентации знания в языковой форме. Метафора обычно относится не к отдельным объектам, а к сложным мыслительным пространствам (областям чувственного или социального опыта) [КСКТ: 55].