Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Фитонимы в русском литературном языке

Введение…………………………………………………………………………….3

Глава 1 История исследования фитонимической лексики………………………6

Глава 2 Метафора в современном русском языке………………………………13

2.1 Понятие метафоры……………………………………………………………13

2.2 Природа метафоры……………………………………………………………15

2.3 Классификация метафоры……………………………………………………17

2.3.1.Семантическая классификация метафор……………………………18

2.3.2.Структурная классификация метафор……………………………....19

2.3.3.Функциональная классификация метафор…………………………20

Глава 3. Фитонимы в русском литературном языке…………………………...22

Заключение………………………………………………………………………..29

Список литературы……………………………………………………………….32

Приложение……………………………………………………………………….35

Введение

Язык является важнейшим средством человеческого общения, орудием передачи мысли. Одновременно язык выступает в качестве зеркала национальной культуры, ее хранителя: языковые единицы, прежде всего слова, фиксируют содержание, которое в той или иной мере восходит к условиям жизни народа – носителя языка.

Большая часть информации о мире приходит к человеку по лингвокультурологическому каналу, поэтому человек живет более в мире концептов, созданных им же для интеллектуальных, духовных, социальных потребностей, чем в мире предметов и вещей.

Язык рассматривается как путь, по которому мы проникаем не только в современную ментальность нации, но и в воззрения древних людей на мир, общество и самих себя. Отзвуки давно минувших лет, пережив века, сохраняются сегодня в пословицах, поговорках, фразеологизмах, метафорах, символах культуры. Именно они являются ценнейшим источником сведений о культуре и менталитете народа, в них как бы законсервированы мифы, легенды, обычаи.

Актуальность работы обусловлена рядом изменений, произошедших в языковедческой системе научных направлений за последние десятилетия. В современной лингвистике наметилась антропоцентрическая тенденция, выражающаяся в изучении языка как части духовной культуры человека (Ю.Д.Апресян, Н.Д.Арутюнова, Ю.Н.Караулов, В.В.Колесов, Е.В.Падучева, Ю.С.Степанов). С новым подходом открылись новые возможности для исследований междисциплинарного характера, оформились такие перспективные отрасли антропоцентрической лингвистики, как лингвокультурология (Н.Д. Арутюнова, В.В. Красных, В.А.Маслова, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия и др.), этнолингвистика (А.Н. Афанасьев, В. фон Гумбольдт, А.А. Потебня, Э.Сепир, Б.Уорф, Н.И. Толстой и др.), лингвофольклористика (М.А. Бобунова, И.С. Климас, Л.И. Ларина, С.Е. Никитина, А.Т. Хроленко и др.). Многочисленные работы пишутся с опорой на понятие национальной специфики языка (А.С. Герд, В.В. Колесов, В.А. Маслова, Т.Б. Радбиль, Ю.П. Солодуб, Н.И.Толстой), языковой картины мира (Ю.Д.Апресян, Е.С. Кубрякова, Ю.Н.Караулов, Ю.Е.Прохоров, С.Г. Тер-Минасова, В.Н. Телия), национального стереотипа (Т.Н. Бурмистрова, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров), фольклорной языковой картины мира (Е.Б.Артеменко, Е.И. Алещеренко, Н.И.Коновалова, Т.Б. Радбиль) и др.

Несмотря на большое количество исследований, выполненных с позиций антропоцентрической лингвистики, в настоящее время существуют вопросы, не осмысленные в полном объеме. Лингвокультурология направленная на решение проблемы культурной специфики описания языкового материала, является сравнительно молодой наукой и ее терминологическая база пока не имеет однозначного подхода среди ученых, поэтому возникает необходимость выявить различные пути изучения лингвокультурологических понятий, которые определяют фундаментальные свойства человеческого языка – антропоцентризм и системность.

Объектом исследования в работе является фитонимы, функционирующие в системе русского языка.

Предмет исследования – полевая семантическая организация фитонимических единиц с учетом их метафорических особенностей в русском языке.

Цель работы состоит в определении роли фитоморфной метафоры в процессе отражения в языке знаний человека о мире.

К достижению названной цели ведет решение следующих задач:

изучить научную литературу по исследуемой теме;
проанализировать семантику слов единиц – фитонимов;
выявить метафорическое значение фитонимов;

Теоретическая значимость определяется нами как возможность использования материалов работы для дальнейшего расширения анализа способов функционирования ФЕ с компонентом – фитонимом с обращением не только к текстам СМИ, но и к художественной литературе и к живой разговорной речи. Разработанная методика может найти применение и для изучения других групп семантических классов.

Практическая значимость заключается в возможности использовать полученные данные в практике преподавания лексикологии, как в вузе, так и в школе.

Методы исследования: лингвистическое наблюдение, сплошная выборка эмпирического материала, интерпретация речевых фактов, метод семантического, грамматического, стилистического анализа, метод обобщения и систематизации полученных данных, семантическое и грамматическое моделирование.

Материалом для настоящей работы послужила картотека фразеологических единиц с компонентом-фитонимом, собранных методом выборки из ряда фразеологических словарей (словаря А.П. Евгеньева, А.И. Молоткова, В.П. Жукова, А.И. Федорова, Н.Н. Шанского, А.М. Мелерович, Р.И. Яранцева.

Глава 1 История исследования фитонимической лексики

Как известно, опыт духовного и культурного развития человека фиксируется наименованиями предметов и явлений окружающей действительности, поэтому изучению лексических единиц в языковедческой литературе уделяется особое внимание. Данная работа направлена на исследование научного материала, в котором разработаны и представлены основные пути анализа фитонимической лексики с позиций лингвокультурологии. Внимание к фитонимии обусловлено тем, что слова, номинирующие растения, фиксируют и отражают процесс познания и освоения мира флоры в русской культуре. Таким образом, исследование фитонимов позволяет решить терминологические, лингвокультурологические, этнолингвистические и лингвофольклористические проблемы.

Одной из актуальных проблем, связанных с историей исследования фитонимической лексики, является определение семантического объёма понятия «фитоним», т.к. в языкознании нет общепринятого толкования данного термина, несмотря на его активное использование в лингвистике, начиная с 70-х гг. XX века. Согласно исследованиям Ю.А.Дьяченко, в лингвистической науке существует как узкое, так и широкое понимание обозначенной терминологической единицы [Дьяченко,2010:11-12]. Первые попытки толкования понятия были предприняты в отдельных статьях, в которых «фитоним» служил обозначением наименований «собственных индивидуальных растений» [Дьяченко,2010:11-12], т. е. «фитонимика», представляющая собой совокупность названий реалий растительного мира, рассматривалась как особый раздел ономастики – лингвистической науки, «занимающейся всесторонним изучением имён собственных» [Бондалетов, 1983:7]. Применительно к лингвистическому анализу «фитоним» впервые был употреблен А.В. Суперанской в книге «Общая теория имени собственного», где говорилось об узком толковании данного понятия на примере исследования наименований таких растений, как: Царский дуб, Дерево плача и др. [Суперанская, 1973:189]. Впоследствии «фитоним» в значении «собственное имя любого растения» использовался Н.В. Подольской в «Словаре русской ономастической терминологии» [Подольская, 1978:158]. В широком понимании данное понятие было представлено в работах Т.А. Бобровой, рассматривавшей «фитоним» как «терминологическое название всех растений (малина, калина, базилик)» [Дьяченко,2010:13]. Вследствие своего семантического развития и активного употребления в исследовательских трудах, посвящённых изучению номинативного и ономасиологического аспектов, термин «фитоним» в 90-хгг. XX в. в своем широком понимании был закреплен лексикографической практикой этимологических словарей и представлен как «ученый неологизм», «искон. Греческое сочетание phytonim «растение» и onyma«имя, название», «название растения (одуванчик, сосна)» [Шанский,1995:343].

В нашей работе наряду с термином «фитоним», под которым подразумевается семантическая общность наименований деревьев, трав, кустарников, цветов, ягод, овощных и иных культур, используется термины: «фитонимика» – «совокупность фитонимических единиц», «фитонимическая лексика» – «названия всей совокупности слов данного тематического пласта: собственно фитонимов, названий частей растений, собирательных существительных, производных прилагательных и т.д» [Дьяченко,2010:12].

Интерес к разноаспектному изучению фитонимической лексики проявлялся в отечественной лингвистике довольно устойчиво. Первые попытки лингвистического толкования народных названий растений, связанные с культурологическим аспектом изучения языковой системы, были сделаны в XIXв. Так, Ф.И. Буслаев, как основоположник отечественной мифологической школы, в своей статье «Значение собственных имен лютики, вильцы и волчки в истории языка» одним из первых обозначил связь наименований растительных реалий с жизнью народа, с его нравами, верованиями. Пришёл к выводу, что: «…самая номенклатура народной ботаники ведёт нас в период мифологический» [Буслаев,2011:17]. В своих научных трудах Ф.И. Буслаев рассматривал слова, прежде всего как элементы культуры, как «верное выражение преданий и обрядов, событий и предметов», поскольку «изобразительным воззрением слово живописало страсти и духовные способности человека, и своей изобразительностью порождало веру в вещественное явление духовного» [Буслаев,2011:8-9]. Таким образом, Ф.И. Буслаев указал на то, что фитонимические единицы необходимо исследовать только посредством обращения к символике мифологического восприятия окружающего мира, т. к. «…народ, образуя язык, находится в периоде бессознательного обоготворения сил природы: следовательно, весь язык, прошедший этот период, удерживает на себе следы первоначального мышления» [Буслаев,2011:31].

Лингвокультурологический аспект изучения фитонимической лексики на основе мифологического подхода, намеченного Ф.И. Буслаевым, продолжили такие ученые, как М.И. Забылин, А.С. Будилович, А.С. Ермолов. М.И. Забылин в исследовании «Народный цветник» неоднократно указывал на невнимание этнографической науки к народной ботанике, в выводах по работе писал: «К сожалению, сведений весьма мало <…>, было бы весьма не дурно для полноты изучения нашего народного быта, как пособника истории, развить этими путями такие дорогие сведения, как наша <…> народная ботаника» [Забылин,2002:438].

Значительный вклад в исследование тех названий растений, которые сохранили о себе память в обрядах, легендах, этнографических материалах, внёс А.С. Будилович. В своих трудах: «Первобытные славяне в их языке, быте и понятиях по данным лексикальным», «Несколько замечаний об изучении славянского мира» – учёный обращал внимание на установление этимологии некоторых названий растений на основе данных славянской мифологии, тем самым обозначил связь ботанической номинации с духовной, исторической и культурной жизнью славян [Будилович,1878 12-53]. Задача этнографических исследований А.С. Ермолова («Русский народ. Календарь народных примет» и др.) состояла в определении роли мира флоры в обрядовой культуре [Ермолов,2005:10-28].

Возросший интерес к исследованию фитонимики с точки зрения лингвокультурологического и этнолингвистического аспектов наблюдается в конце XX века. Академик Н.И.Толстой в своих работах, посвящённых слову в контексте культуры, обрядовым предметам и действиям, особое внимание уделил символике растительного мира. Так, в статье «Мужские» и «женские» деревья и дни в славянских народных представлениях» учёный рассуждал о том, что растения, согласно народному мифологическому восприятию природы, в сознании славян имманентны, т. е. представляют собой живые существа, подобные «существам человеческим» [Толстой,1995:333]. На основе символического определения «рода» растений учёный приходит к выводу о том, что «язык и его категории способствуют возникновению мифологического мышления и мифологических представлений» [Толстой,1995:338].Большой вклад в исследование «растительных кодов» внесли работы этнолингвистов: Т.А. Агапкиной, С.М. Толстой, Л.Н. Виноградовой, Т.Н. Уфимцевой, А.Л.Топоркова и др. По мнению исследователей, «культурный код», зафиксированный в языковых формах фитонимических единиц, усваивается человеком с момента осознания своей принадлежности к определённому этносу, культуре [Бурмистрова,2008:9]. Представленные в этнолингвистическом словаре «Славянские древности» работы учёных направлены на исследование тех фитонимических единиц, которые являются важными атрибутами обрядовой деятельности славян и находят своё отражение в фольклорных мотивах, отмеченных в песнях, играх, хороводах, загадках и т. д. [Славянские древности,1999].

Особого внимания заслуживают современные лингвистические исследования в области фитонимики, целью которых служит раскрытие сакральных смыслов, связанных с наименованиями растений. Исследовательские работы, посвящённые данному аспекту, позволяют вывести «повествование за границы исключительно растительного мира» в область самого широкого культурного контекста: от богословия к народному обряду и фольклору [Часовникова,2003:2]. Так, А.В. Часовникова в работе «Христианские образы растительного мира в народной культуре» с культурологических позиций анализирует такие наименования растений, как петров крест, адамова голова, священная верба. Обозначенные фитонимы рассматриваются учёным как отражение синкретического восприятия мира, построенного на сплетении в традиционной народной лексике языческих и христианских образов, при этом «народное христианство» и церковь рассматриваются в исследовании «не разведёнными по разным полюсам», а, напротив, «по принципу взаимовлияния, дополнения» [Часовникова,2003:2]. Таким образом, исследователь приходит к выводу, что наименования растений позволяют познать «символический тип мировосприятия», определяющий «христианизацию» природной среды [Часовникова,2003:11–12]. Сакральный аспект исследования фитонимических единиц, в самом названии которых «скрывается уже намёк на то, что с ними связаны религиозные или апокрифические сказания» [Сумцов,1888:5], представлен и в диссертационной работе Т.Н. Бурмистровой «Сакральная фитонимия: лингвокультурологический аспект». В данном исследовании понятие «сакральное» рассматривается как с позиций «видения библейской ботаники в реалиях родной природы» [Часовникова,2003:12]. Так и с точки зрения широкого спектра значений: «священный», «обрядовый», «ритуальный», «таинственный», «сверхъестественный» (например: божья милость, белена, сердцева трава, благовонник и др.) [Бурмистрова,2008:4]. В работе предприняты попытки систематизации лексического материала, представлена классификация сакральной фитонимии через призму внутренней формы, в основе которой лежат признаки, свойства именуемой растительной реалии.

Лингвофольклористический подход к анализу фитонимической лексики представлен в исследованиях М.А. Бобуновой «Динамика народно-песенной речи (на материале фитонимической лексики в необрядовой русской народной лирической песне)», А.Т. Хроленко «Введение в лингвофольклористику». Работа М.А. Бобуновой представляет собой первое монографическое описание диахронических изменений в языке русского фольклора на примере систематизации и классификации фитонимической лексики [Бобунова,1990:8]. Учёный приходит к выводу, что фитонимы играют важную роль в образовании «устойчивых языковых конструкций, которые составляют ядро поэтической фразеологии фольклора» (например: калина-малина, трава-цветы, куст-лист), тем самым подчёркивая значительную устойчивость лексико-тематической группы «растительный мир» в языковой системе народной лирики [Бобунова,1990:8].Лингвофольклорист А.Т. Хроленко исследует отдельные, наиболее частотные фитонимические единицы, которые функционируют в контексте народных лирических песен («калина», «малина», «виноград» и т.д.), с позиций ‘фольклорного слова’. Учёный констатирует тот факт, что значения растительных реалий, особенности их бытования в фольклорных текстах определяются «человеческим аспектом», его эмоциональным миром [Хроленко,2010:49]. С антропоморфных позиций на примере фитонимической лексики исследователь объясняет понятие «алогизм», которое предполагает символически оправданное «смешение» и «взаимозамену» таких фитонимов, как берёза-рябина-сосна, малина-калина, березовая-осиновая и т. д. [Хроленко,2010:35]. По мнению исследователя, «алогизм» «служит эффективным средством передачи эмоционального содержания песни» [Хроленко,2010:35], тем самым раскрывает семантическую ёмкость фитонима как фольклорного слова.

Как видно, перечень работ весьма обширен, но всё же нет оснований говорить о достижении полного описания фитонимии, составляющей важный фрагмент лексической системы русского языка. Приведённые в качестве примеров работы отражают основные теоретические установки и подходы, направленные на исследование фитонимики с точки зрения лингвокультурологии, одного из актуальных направлений современных лингвистических исследований. Основные положения представленных работ сводятся к следующему: наименования фитонимической лексики определяются символическими представлениями о поле растений в славянском народном мифологическом сознании; каждая фитонимическая единица в фольклорном дискурсе чрезвычайно ценна для понимания русской культуры, обрядов, традиций; исследование фитонима как единицы культуры должно быть многоаспектным и комплексным, что предполагает опору на широкий круг библейских, фольклорных и этнографических источников, т. к. только при таком подходе могут быть раскрыты его семантические особенности, сакральная и мифологическая символика.

Глава 2 Метафора в современном русском языке

2.1 Понятие метафоры

Традиции исследования метафоры насчитывают более двух тысяч лет, беря свое начало от Платона и Аристотеля. Расцвет метафоры приходится на время античности, где она изучается в рамках риторики и поэтики.

Несмотря на то, что изучение метафоры восходит к античности, до сих пор нельзя сказать, что существует окончательно сложившаяся система взглядов на это явление. Более того, происходит подъем интереса к метафоре – понятию, существующему на протяжении более двух тысяч лет.

К её изучению обращаются лингвисты, философы и психологи. Это свидетельствует о том, что фундаментальная наука выходит на новый этап.

Обзор литературы в данном направлении показывает, насколько широк разброс мнений по основным моментам теории метафоры. Следует отметить, что существующие различия в подходах не являются следствием “неправильного” понимания сути вопроса. Безусловно, в позициях многих исследователей есть спорные положения, но главное, что определяет принципиальные различия во мнениях – это сложность предмета исследования.

Прежде всего, это связано с постепенным переключением основного внимания исследователей с изучения языка как стабильной системы с устойчивыми языковыми значениями на положение языка как творческого процесса порождения смысла в процессе коммуникации.

Что касается дефиниции понятия «метафора», то разные источники трактуют его по-своему.

Словарь лингвистических терминов определяет метафору как «способ выражения, рассматриваемый как перенос абстрактного понятия в конкретный план путем своего рода сокращенного сравнения или, скорее, подстановки (гореть желанием, едкая ирония)» [Марузо, Жюль,2004:155].

Метафора, в свою очередь, бывает последовательной или цепочечной, когда представленное ею сравнение приходится на несколько членов, идущих один за другим, противоречивой или ломаной, когда ведёт к сближению двух несовместимых понятий. Многие слова представляют собой привычные метафоры, т.е. такие, первоначальное значение которых более не воспринимается (прибыть ═ достигнуть берега).

Современный толковый словарь русского языка рассматривает метафору как “оборот речи, заключающийся в употреблении слов и выражений в переносном значении для определения предмета или явления на основе аналогии, сравнения или сходства” [Ефремова, 2006:362].

А в новейшем энциклопедическом словаре метафора выступает как “вид тропа, который отличается особой экспрессивностью, как перенесение свойств одного предмета (явления) на другой на основании общего сходного признака (“говор волн”, “борозна мускулов”) или по контрасту” [Вершавская,2006:785].

Если рассматривать метафору с позиции современных направлений в лингвистике, в частности, когнитивного подхода, то метафора выступает как основная ментальная операция, как способ познания, структурирования и объяснения мира. Человек не только выражает свои мысли при помощи метафор, но и мыслит метафорами, создает при помощи них тот мир, в котором он живет. Сами процессы мышления человека в значительной степени метафоричны: “Понятийная система человека упорядочивается и определяется метафорически. Метафоры как языковые выражения становятся возможны именно потому, что существуют в понятийной системе человека” [Джонсон].

Проанализировав вышеизложенные определения метафоры, можно сделать вывод, что большинство источников определяют это явление как скрытое сравнение, осуществляемое путем применения названия одного предмета к другому и выявляющее таким образом какую-нибудь важную черту второго. Метафора заставляет обратить внимание на некоторое сходство – часто новое и неожиданное – между двумя и более предметами. Делая какое-то буквальное утверждение, метафора порождает или подразумевает определенный взгляд на предмет, а не выражает его открыто.

2.2 Природа метафоры

Поворот лингвистических исследований в последние три десятилетия к проблемам функционирования языка в речи, формирования и передачи смысла в высказывании открыл новые грани во многих уже давно исследованных явлениях, к которым принадлежит и метафора. Главным образом этому способствовало “вторжение” в лингвистическую проблематику психологии и социологии, породивших целый ряд междисциплинарных направлений исследования речевой деятельности и ее связи с мышлением и познавательными способностями человека [Толочин,1988].

Традиционно метафора рассматривается как сокращенное сравнение. Из нее исключены предикаты подобия (похож, напоминает и др.) и компоративные союзы (как, как будто, как бы, словно, точно и др.). Вместе с ними элиминируются основания сравнения, мотивировки, ситуативные обстоятельства, модификаторы.

В современных трудах по метафоре И. В. Толочин выделяет 3 основных взгляда на её лингвистическую природу [Толочин,1988:14]:

метафора как способ существования значения слова;

метафора как явление синтаксической семантики;

метафора как способ передачи смысла в коммуникативном акте.

В первом случае метафора рассматривается как лексикологическое явление. Такой подход является наиболее традиционным, поскольку тесно связан с представлениями о языке как относительно автономной от речевой деятельности и стабильной системе. Соответственно, принято считать, что метафора реализуется в структуре языкового значения слова.

При втором подходе основное внимание уделяется метафорическому значению, возникающему при взаимодействии слов в структуре словосочетания и предложения. Он является наиболее распространенным: для него границы метафоры более широки – она рассматривается на уровне синтаксической сочетаемости слов.

Третий подход рассматривает образное сравнение как механизм формирования смысла высказывания в различных функциональных разновидностях речи. Для данного подхода – это функционально-коммуникативное явление, реализующееся в высказывании или тексте.

Метафора возникает при сопоставлении объектов разных классов. Её логическая сущность определяется как категориальная ошибка. Она отвергает принадлежность объекта к тому классу, в который он входит, и включает его в категорию, к которой он не может быть отнесен на рациональном основании. Сравнивая объекты, метафора противопоставляет, сокращая не только сравнение, но и противопоставление, исключая из него таким образом содержащий отрицание термин (Ваня (не ребенок, а) сущий вьюн).

Расширение денотативной области метафоры с индивида на категорию сужает и фиксирует её значение, которое становится фактом языка: медведь – “неуклюжий человек, увалень”. Сходство со стереотипом класса позволяет выделить определенную разновидность внутри другого класса, в данном случае класса людей. Таким образом, источником нового значения является сравнение.

Следует отметить тот факт, что основным видом метафоры является олицетворение, которое иногда называется прозопопеей или персонификацией. Суть олицетворения состоит в том, что признаки живого существа переносятся на нечто неживое и неживое действует как существо одушевленное.

Метафора не выходит за рамки конкретно-предметной лексики, когда к ней прибегают в поисках имени для некоторого класса реалий. В этом случае она составляет ресурс номинации. Вторичная для метафоры функция используется как прием образования имен предметов. Семантический процесс сводится к замене одного дескриптивного значения другим. Перенос может основываться на сходстве любого признака: формы (журавель колодца), цвета (белок глаза) и пр. Однако следует отметить, что ряд общих закономерностей метафоризации значения признаковых слов гораздо шире: физический признак предмета переносится на человека и способствует выделению и обозначению психических свойств личности (тупой, резкий, мягкий, широкий и пр.); атрибут предмета преобразуется в атрибут абстрактного понятия (поверхностное суждение, пустые слова, время течет); признак или действие лица относится к предметам, явлениям природы, абстрактным понятиям (принцип антропоморфизма: буря плачет, утомленный день, время бежит и др.); признаки природы и естественных родов переносятся на человека (ветреная погода и ветреный человек, лиса и человек заметают следы). Процессы метафоризации, таким образом, часто протекают в противоположных направлениях: от человека к природе, от природы к человеку, от неодушевленного к одушевленному и от живого к неживому. Перенос от предметных категорий к абстрактным инвентируется редко.

2.3. Классификация метафор

В истории лингвистики существовало несколько трактовок вопроса классификации метафор [Лакоффа Д., Москвин В.П., Скляревской Г. Н. Статьи.]. Разные исследователи выделяли их в определенные типы, разрабатывали различные подходы и критерии, в соответствии с которыми распределяли затем метафоры по разным классам.

Метафора представляет собой сложный знак, имеющий ряд структурных особенностей и специфических черт содержательной стороны, выполняющий определенные функции. Но, как заметил В. М. Москвин, «свода параметров, по которым может производиться классификация метафоры, мы до сих пор не имеем.

Поэтому систематизация, а в целом ряде случаев - и выявление таких параметров, т.е. классификация метафор с лингвистической точки зрения, представляются действительно неотложными задачами отечественной науки о языке» [Москвин В. П. 2000, с 66]. Москвин предложил, на взгляд исследователей, наиболее полную классификацию метафор.

Им были разработаны структурная, семантическая и функциональная классификация метафор [Работы Москвина В.П.].

2.3.1.Семантическая классификация метафор

Семантическая классификация на взгляд исследователей представляет наибольший интерес, благодаря обширному полю для исследовательской деятельности.

Данная классификация опирается на особенности содержательной стороны метафорического знака, которые заключаются в их смысловой двуплановости (одновременное указание на основной и вспомогательный субъект), т.е. сравнение чего-то (основного субъекта) с чем-то (вспомогательным субъектом, термином-сравнения) по какому-то признаку (аспекту сравнения).

Так, содержанием метафоры "эпидемия неплатежей" является сравнение неплатежей с эпидемией по признаку распространенности; распространенность - это сфера сходства двух указанных объектов.

Данная классификация разграничивает метафоры:

по основному субъекту сравнения;
по вспомогательному субъекту сравнения (антропоцентрические или олицетворение, анималистические, «машинные»);
по общности вспомогательного и основного субъектов сравнения;
по степени целостности внутренней формы метафор (образные метафоры (общепоэтические (узуальные, общепринятые) и неологические (индивидуально-авторские), стертые метафоры и мертвые метафоры).

Исходя из принадлежности знака-носителя образа (вспомогательного субъекта) к системе терминов той или иной отрасли традиционно исследователи выделяют следующие группы метафор:

медицинские («предвыборная лихорадка», «острый приступ раскаяния», «экономический инсульт» и др.);
спортивные («отстоять на ноль» «рекордные показатели производства», «игра в одни ворота», «сухая игра», «размочить счёт», «пройти по бровке», «заработать горчичник» и др.);
военные («предвыборные баталии», «продовольственная война», «экономический прорыв» и др.);
технические («рычаги власти» и др.);
азартные («политическая рулетка» и др.);
биологические («политические роды») и др.

Классификация по вспомогательному субъекту сравнения представляет интерес не только для филологов, но также и для историков, культурологов, политологов, социологов. Метафора социальна. Метафоры показывают, как картина мира отражается в общественном сознании.

По справедливому мнению Г. Пауля, из совокупности метафор, ставших в языке узуальными, можно видеть, какие интересы преобладали в народе в ту или иную эпоху, какие идеалы были заложены в основу культуры на том или ином этапе ее развития [Пауль Г. 1960, с 115]. А. П. Чудинов продолжает эту мысль: «каждый новый этап социального развития страны отражается в метафорическом зеркале, где вне зависимости от чьих-либо намерений фиксируется подлинная картина общественного самосознания. Система базисных метафор – это своего рода ключ к пониманию «духа времени» [Чудинов А.П. 2001, с 31].