Формирование геополитической модели современного мира: реалии и тенденции

Формирование геополитической  модели современного мира: реалии и  тенденции.

Содержание:

Введение

1. Основные противоречия Современного мирового порядка.
2. Краткая характеристика основных игроков мировой арены
3. Возможные сценарии развития будущего

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Крушение  на рубеже 80 - 90-х годов XX столетия биполярного  миропорядка, основы которого были заложены на Ялтинской (4-11 февраля 1945 г.) и Потсдамской (17 июля - 2 августа 1945г.) конференциях и почти полвека обеспечивавшие относительную стабильность системы международных отношений и мировой политики в целом, привело к серьёзному геополитическому кризису. Прекратил своё существование СССР как одна из двух сверхдержав, выступавших в качестве опоры прежнего миропорядка. Наступила ситуация неопределённости, переходного этапа в мировом развитии.

В связи с этим возникает насущная потребность, во-первых, в глубоком анализе произошедших за последние  годы изменений в мире, в чётком понимании реально складывающейся глобальной обстановки, а во-вторых, в поиске новых форм существования  системы международных отношений, в выявлении хотя бы самых общих  черт будущего миропорядка. Каким будет  этот «постбиполярный мир», какие  принципы и ценности будут положены в его основу, каковы исторические перспективы его существования  — вот актуальные и далеко не праздные для всего мирового сообщества вопросы.

Облик мира определяется системой взаимоотношений  ведущих субъектов мировой политики, представляя собой сложное переплетение ценностных установок, стратегических целей и конкретных интересов. Но при этом всё же нельзя не учитывать  и объективно заданные параметры  поведения тех или иных политических сил на мировой арене, связанные  с пространственно-временным расположением. В этом смысле вполне уместно рассматривать структуру международных отношений как производную (разумеется, не однозначно, а в определённых границах, рамках, оставляющих простор для внешнеполитического манёвра субъектов) от конфигурации мирового геополитического пространства, а в основе кризиса всего современного мироустройства - видеть проблему неопределённости, перестройки самого типа геополитической структуры мира.

Наступивший геополитический кризис вынуждает  пересматривать прежние модели и  сценарии мирового развития. На повестке дня стоят острые дилеммы, требующие  своего практического разрешения: распространение  глобального хаоса или создание новой упорядоченной системы  международных отношений; продолжение  исторического прогресса человечества или наступление некоего «конца истории»; постепенное обретение  миром своего единства посредством  процессов глобализации или дальнейшее усиление его разделённости и  расколотости по самым различным  основаниям (экономическим, политическим, социальным, культурным, этническим, религиозным); реализация однополярного геополитического проекта как дающего миру искомую  стабильность или неизбежная эволюция структуры международных отношений  в сторону многополярности, разнообразия активно действующих субъектов  мировой политики.

Анализ  этих и многих других проблем приобретает  особенно важный характер, если в качестве главной задачи ставить поиск путей гармоничного развития мира и исторических перспектив дальнейшего долгосрочного существования всего человечества. Для этого необходим тщательный анализ современного состояния международных отношений, исследование геополитической структуры мира, разработка и обоснование различных альтернативных концептуальных моделей, схем и сценариев мирового развития. Безусловно, Россия как неотъемлемая часть мирового сообщества (а не страна, только пытающаяся «войти в мировую цивилизацию», как это часто интерпретируется в рамках теорий модернизации и «догоняющего развития»), к тому же, до недавнего времени бывшая одной из двух сверхдержав, не может оставаться в стороне от обсуждения и участия в решении важных мировых проблем.

Конечно, распад СССР привёл к очень глубокому  внутреннему кризису, причём не только в социально-экономической сфере, но и в психологическом и геополитическом  планах. Положение России в мировой  политике существенно изменилось в  худшую сторону, что выдвинуло на первый план задачи определения нового места и роли нашего государства  в мире, выявления своих действительно  коренных национальных интересов, постановки совершенно других стратегических целей, переоценки всей системы взаимоотношений  с другими субъектами мировой  политики.

Рассмотрение возможных путей  и способов решения этих проблем  представляется наиболее актуальным сегодня, но основательность этого анализа  позволяет более ясно увидеть, какой  именно вклад может внести Россия в общемировые дела. Речь не идёт о каких-то «имперских амбициях»  и «великодержавных геополитических  проектах», а о том, как избежать участи слаборазвитой и маргинальной во внешнеполитическом плане страны, как остановить деградацию государства, как предотвратить перманентное сужение его геополитического пространства на протяжении последних лет, угрозу утраты суверенитета и медленного, но неуклонного, территориального распада  России, которая остаётся по-прежнему очень острой.

Не исключено, что экономический  кризис станет переходом к новой  мировой архитектуре.

1. Основные противоречия Современного мирового порядка.

Холодная война, как период противостояния двух лагерей – капиталистического, возглавляемого США, и социалистического, ведомого СССР – закончился бесспорной победой первого, что, однако не привело  к стабилизации и прекращению  конфликтов в мировом порядке. Наоборот, освободившиеся от интересов сверхдержав, другие геополитические игроки очертили свои собственные региональные и  глобальные интересы, что привело  к появлению пестрого ковра противоречий, которые нельзя игнорировать чтобы  не получить бесконтрольные конфликты  и эскалацию насилия на всей поверхности  земного шара.

Френсис Фукуяма, американский политолог, назвал период после развала  СССР «концом истории», при котором  победил единственно правильный порядок, характеризующийся свободным  рынком, либеральной идеологией, общепринятыми  правами человека, развитой демократией. Однако, точки напряжения в тех  или иных геополитически важных участках Земли показывают, что до конца  истории еще далеко – есть целый  набор вызовов и неулаженных  конфликтов, с которыми придется иметь  дело мировому сообществу.

Однако кроме национальных и экономических интересов есть более глобальные противоречия, в  которые включены множество стран  и даже целые континенты. Если не рассматривать проблемы современного мира с этих позиций, можно получить ошибки в методологии изучения геополитических  процессов. Основные противоречия выглядят следующим образом:

• противостояние теллурократических и талассократических государств (государств Суши и государств Моря);
• геоэкономическое соперничество;
• столкновение цивилизаций;
• противостояние богатого Севера и бедного Юга.

Картина мира 2025 года

Относительные факты

С подъемом Китая, Индии и  других стран возникнет глобальная многополярная система. Также возрастет  относительная власть негосударственных  субъектов – коммерческих предприятий, кланов, религиозных организаций  и даже криминальных структур.

Возможный результат

К 2025 году не останется единого  «международного сообщества», состоящего из национальных государств. Власть в  большей степени рассредоточится  между новыми игроками, приходящими  со своими правилами игры, а также  увеличится риск того, что традиционные западные альянсы ослабеют. Многие страны будет привлекать скорее китайская  модель альтернативного развития, чем  западные модели политического и  экономического развития.

Относительные факты

Продолжится наблюдаемый  ныне беспрецедентный перенос относительного богатства и экономического влияния  с Запада на Восток.

Возможный результат

Экономическое благополучие ряда стран увеличится, и вместе с этим могут усилиться стимулы  к геополитической стабильности. Однако подобный переход укрепит  такие государства, как Россия, которые  желают бросить вызов западному  порядку.

Относительные факты

США останутся единственной страной, превосходящей остальные  по мощи, но их господство ослабеет.

Возможный результат

Сокращающиеся экономические  и военные возможности могут  вынудить США пойти на ряд сложных  компромиссов между приоритетами внутренней и внешней политики.

Относительные факты

Продолжающийся экономический  рост – вкупе с приростом населения  в 1,2 миллиарда – к 2025 году приведут к недостатку энергоносителей, пищи и водных ресурсов.

Возможный результат

Ключом к пониманию  последствий в этот период будет  темп появления новых технологий. Все нынешние технологии не подходят для замены традиционных энергетических структур в требуемых масштабах. Если в опасных странах с преобладанием  молодого населения, таких как Афганистан, Нигерия, Пакистан и Йемен, условия  занятости не изменятся кардинально, в этих странах сохранятся предпосылки  для дальнейшей нестабильности и  краха государственности.

Относительные факты

Увеличится число стран  с молодым населением в «дуге  нестабильности»,¹ однако, по прогнозам, население нескольких государств с преобладанием молодого населения сохранит траекторию быстрого роста. Вероятность конфликтов увеличится из-за быстрых изменений в некоторых регионах Большого Ближнего Востока и распространения смертников.

Возможный результат

Возрастет необходимость  того, чтобы США выступали в  качестве регионального стабилизатора  на Ближнем Востоке, хотя другие внешние  силы – Россия, Китай и Индия  – будут играть большую роль, чем сегодня.

Относительные факты

Терроризм вряд ли исчезнет к 2025 году, но его привлекательность  могла бы уменьшиться, если бы экономический  рост на Ближнем Востоке продолжился, а безработица среди молодежи снизилась. Распространение технологий даст в руки террористам, которые  ведут активные действия, опасные  возможности.

Возможный результат

По мере распространения  технологий и программ ядерной энергетики (а возможно, и оружия) возрастут  возможности для террористических атак, направленных на массовые убийства, с использованием химического, биологического или, что менее вероятно, ядерного оружия. Фактические и психологические  последствия подобных атак усилятся во все более глобализирующемся  мире.

Ключевые факторы  неопределенности

Завершится ли в энергетике уход от использования нефти и  газа до 2025 года – за счет улучшения  условий хранения энергии, биотоплива и обогащенного угля.

Потенциальные последствия

Если цены на нефть и  газ останутся высокими, государственная  мощь основных экспортеров, таких как  Россия и Иран, существенно усилится, ВВП России при этом может сравняться с ВВП Великобритании и Франции. Длительный обвал цен, возможно, вызванный  фундаментальным переходом на новые  энергоносители, может привести к  долгосрочному спаду у производителей как игроков на мировом и местном  уровне.

Ключевые факторы  неопределенности

Как быстро проявятся изменения  климата и в каких регионах их последствия окажутся наиболее ярко выраженными.

Потенциальные последствия

Изменение климата, вероятно, обострит недостаток ресурсов, в особенности  водных.

Ключевые факторы  неопределенности

Вернется ли меркантилизм, и пойдут ли на убыль мировые рынки.

Потенциальные последствия

Переход в мир ресурсного национализма увеличит риск конфронтации между мировыми державами.

Ключевые факторы  неопределенности

Будут ли сделаны шаги к  демократии в Китае и России.

Потенциальные последствия

Политический плюрализм  кажется менее вероятным в  России в отсутствии расширения диапазона  экономической деятельности. Рост среднего класса повышает шансы политической либерализации и потенциально усиливающегося национализма в Китае.

Ключевые факторы  неопределенности

Вызовет ли страх перед  оснащенным ядерным оружием Ираном гонку вооружений и еще большую  милитаризацию.

Потенциальные последствия

Случаи конфликтов и терроризма малой интенсивности, имеющие место  под ядерным зонтиком, могли бы привести к непреднамеренной эскалации  и усугублению конфликта.

Ключевые факторы  неопределенности

Станет ли Большой Ближний  Восток более стабильным, в особенности  – стабилизируется ли Ирак, и  разрешится ли мирным путем арабо-израильский конфликт.

Потенциальные последствия

Большинство сценариев предсказывают  вероятное усиление нестабильности. Возрождение экономического роста, повышение состоятельности Ирака  и разрешение палестино-израильского конфликта могли бы породить некоторую стабильность при усилении Ирана и глобальном уходе от нефти и газа.

Ключевые факторы  неопределенности

Решат ли Европа и Япония экономические и социальные проблемы, вызванные демографией или связанные  с ней.

Потенциальные последствия

Успешная интеграция мусульманских  меньшинств в Европе могла бы увеличить  масштаб производительных сил и  предотвратить социальный кризис. Если Европа и Япония не предпримут попыток  решить демографические проблемы, это  может привести к долгосрочному  спаду.

Ключевые факторы  неопределенности

Будут ли мировые державы  работать с международными организациями, чтобы приспособить свое устройство и поведение к меняющейся геополитической  картине мира.

Потенциальные последствия

Возникающие силы демонстрируют  неопределенность по отношению к  мировым организациям, таким как  ООН и МВФ, но эта ситуация может  измениться, если они станут более  крупными игроками на мировой арене. Азиатская интеграция может привести к увеличению мощи региональных организаций. НАТО столкнется с жесткими трудностями  в связи с ростом ответственности  за пределами зоны своего влияния, а  военные возможности Европы пойдут на спад. Традиционные альянсы ослабеют.

Краткий обзор

Международная система –  в том виде, в каком она возникла после Второй мировой войны, – к 2025 году изменится практически до неузнаваемости благодаря подъему новых держав, глобализации экономики, историческому переходу относительного богатства и экономического могущества с Запада на Восток и растущему влиянию негосударственных субъектов. К 2025 году международная система станет глобальной многополярной системой, а разрыв в государственной мощи² между развитыми и развивающимися странами продолжит уменьшаться. Одновременно с переходом мощи в национальных государствах усилится относительная власть негосударственных субъектов – включая коммерческие предприятия, кланы, религиозные организации и криминальные структуры. Игроки меняются, но также меняются и спектр, и масштаб транснациональных вопросов, важных для дальнейшего мирового процветания. Стареющее население в развитых странах, все большая напряженность с энергоресурсами, пищей и водой, беспокойство по поводу изменения климата ограничат и уменьшат то, что еще будет считаться эпохой процветания, не имеющей прецедентов в истории.

Исторически зарождавшиеся  многополярные системы отличались большей нестабильностью, чем биполярные или однополярные. Несмотря на финансовую неустойчивость последнего времени, которая  может в конце концов подстегнуть  многие текущие тенденции, мы не верим  в то, что нас ждет полный крах международной системы, как это  случилось в 1914–1918 годах, когда предшествовавшая этому фаза глобализации застопорилась. Однако следующие двадцать лет перехода к новой системе чреваты рисками. Стратегическое соперничество, вероятнее  всего, будет вращаться вокруг торговли, инвестиций, новых технологий и поглощений, но мы не можем исключить сценарий XIX века с гонкой вооружений, захватом территорий и военным соперничеством.

В этой истории нет четкого  результата, как показано на примере  иллюстраций, с помощью которых  мы описывали различные варианты будущего. Хотя США, вероятно, останутся  единственной сильнейшей державой, относительная  их сила – даже в военной сфере  – пойдет на спад, и система рычагов  США ослабеет. В то же время неясно, до какой степени прочие субъекты – как государственные, так и  негосударственные – пожелают или  смогут вынести возрастающее бремя. Политикам и общественности придется справляться с растущим спросом  на многостороннее сотрудничество, когда  неполный переход от старого к  еще только формирующемуся новому порядку  ударит по международной системе.

Экономический рост подстегивает подъем новых игроков

Происходящий ныне перенос  богатства и экономического влияния  – грубо говоря, с Запада на Восток – по размерам, скорости и направленности потока не имеет прецедентов в  современной истории. Источников у  него два. Во-первых, устойчивый рост цен на нефть и товары принес непредвиденные доходы странам Персидского залива и России. Во-вторых, более низкие цены в сочетании с политикой правительства переместили локус производства и некоторых отраслей сферы услуг в Азию.

Перспективы роста для  Бразилии, России, Индии и Китая (БРИК) указывают на то, что к 2040 – 2050 годам  они совместными усилиями подберутся к исходной доле общего ВВП «Большой семерки». Китай имеет предпосылки  в ближайшие двадцать лет оказывать  на мир большее влияние, чем какая-либо другая страна. Если нынешние тенденции не изменятся, к 2025 году экономика Китая станет второй по величине в мире, а сам он – ведущей военной силой. Также он может стать крупнейшим импортером природных ресурсов и виновником загрязнения окружающей среды. Индия, вероятно, будет по-прежнему переживать относительно быстрый экономический рост и бороться за многополярный мир, в котором Нью-Дели станет одним из полюсов. Китай и Индия должны понять, до какой степени они желают и способны играть все большую глобальную роль и каким образом будут строить отношения друг с другом. У России есть потенциал стать в 2025 году богаче, сильнее и более уверенной в своих силах, если она инвестирует в кадровые ресурсы, расширит и разнообразит свою экономику и интегрируется в мировой рынок. С другой стороны, Россия может пережить существенный спад, если не сможет предпринять эти шаги, а цены на нефть и газ останутся в диапазоне 50–70 долларов за баррель. Никакие другие государства, по прогнозам, не поднимутся до уровня Китая, Индии и России и вряд ли повторят скачки этих стран, взятых в отдельности.

По большей части Китай, Индия и Россия не следуют либеральной  западной модели в вопросе саморазвития, а, напротив, используют иную модель, «государственный капитализм». Государственный капитализм – это общий термин, которым  описывают систему экономического управления, в которой значительная роль отводится государству. Другие страны, влияние которых растет –  Южная Корея, Тайвань и Сингапур, – также пользовались государственным капитализмом для развития своей экономики. Однако взлет России и, в особенности, Китая, идущих этим путем, потенциально может быть гораздо более серьезным благодаря их размерам и подходу к «демократизации». Мы по-прежнему смотрим с оптимизмом на долгосрочные перспективы большей демократизации, даже несмотря на то, что продвижение в этом направлении, вероятно, будет медленным, а глобализация вынуждает многие недавно демократизованные страны увеличивать социальное и экономическое давление, что потенциально способно подорвать либеральную систему.

Многие другие страны еще  больше отстанут в экономической  сфере. Район Африки южнее Сахары останется наиболее уязвимым к экономическим  крахам, напряженности в обществе, гражданским конфликтам и политической нестабильности. Несмотря на то что  во всем мире растет спрос на товары, главным поставщиком которых  будет регион Африки южнее Сахары, местное население вряд ли получит  существенную экономическую пользу. Неожиданные доходы, обеспеченные длительным ростом цен на товары, могут еще  больше укрепить коррумпированные или  некомпетентные правительства в  нескольких регионах, сокращая перспективы  демократических и рыночных реформ. Хотя к 2025 году доход многих ведущих  стран Латинской Америки повысится  до среднего уровня, прочие государства, особенно такие как Венесуэла  и Боливия, избравшие популистскую политику на рассматриваемый период, останутся позади, а некоторые, такие  как Гаити, станут еще беднее и  будут еще меньше поддаваться  регулированию. В целом Латинская  Америка сохранит отставание от Азии и других быстроразвивающихся регионов с точки зрения экономической  конкурентоспособности.

В ближайшие двадцать лет  Азия, Африка и Латинская Америка  могут рассчитывать на прирост фактически всего населения; на Западе прирост  составит менее трех процентов. Европа и Япония продолжат значительно  превосходить набирающие силу Китай  и Индию по богатству на душу населения, но им придется бороться, чтобы поддерживать активный темп роста, поскольку количество трудоспособного населения снизится. США частично станут исключением  в области старения населения  в развитых странах мира, поскольку  переживут повышение уровня рождаемости  и иммиграции. Вероятно, увеличится количество мигрантов, желающих перебраться  из неблагополучных в относительно привилегированные страны.

По прогнозам, количество стран с преобладанием молодежи в возрастном составе в нынешней «дуге нестабильности» уменьшится на сорок процентов. Три из каждых четырех стран, в которых сохранится преобладание молодого населения, будут  находиться в Африке южнее Сахары; почти все остальные – в  сердце Ближнего Востока, на просторах  Южной и Центральной Азии и  на островах Тихого океана.

Новый транснациональный  курс

Вопросы ресурсов выйдут на передний план на международном уровне. Беспрецедентный рост экономики  в мировых масштабах – положительный  во многих других аспектах – продолжит  оказывать давление на ряд крайне важных стратегических ресурсов, включая  энергетику, пищу и воду, и, по прогнозам, в грядущие десять лет или чуть более спрос превысит предложение  из легкодоступных источников. Например, производство жидких углеродов не в  рамках ОПЕК – сырой нефти, жидкостей  из природного газа и нестандартных  продуктов, таких как нефтеносные  пески, – не будет расти соразмерно спросу. Производство нефти и газа многочисленными традиционными энергопроизводителями уже снижается. У прочих – Китая, Индии и Мексики – производство не переживает спадов и подъемов. Количество стран, способных значительно расширить производство, сократится; производство нефти и газа сосредоточится в нестабильных регионах. Вследствие этого и иных факторов в мире произойдет фундаментальный переход в сфере энергетики от нефти к природному газу, углю и другим заменителям.

Всемирный банк прогнозирует, что к 2030 году потребность в пище возрастет на пятьдесят процентов  в результате прироста мирового населения, повышения финансового благополучия и перехода растущего среднего класса к западному рациону. Проблемы с  доступом к постоянным источникам воды достигнут критической отметки, особенно для сельскохозяйственных нужд, и ситуация лишь ухудшится  по причине быстрой урбанизации  по всему миру и приросту населения  ориентировочно на 1,2 миллиарда человек в ближайшие двадцать лет. Сегодня эксперты насчитывают двадцать одну страну (суммарное население составляет шестьсот миллионов человек), которые испытывают недостаток либо сельскохозяйственных угодий, либо питьевой воды. Вследствие дальнейшего роста населения прогнозируется, что к 2025 году тридцать шесть стран, с населением около 1,4 миллиарда человек, попадут в эту категорию.

Ожидается, что изменение  климата обострит дефицит ресурсов. Хотя последствия будут отличаться в разных регионах, некоторые пострадают больше других, лишившись воды и  сельскохозяйственного производства. С течением времени разница в  сельскохозяйственном производстве в  зависимости от региона, вероятно, станет более ярко выраженной, спад непропорционально  ударит по развивающимся странам, особенно по тем, что находятся в Африке южнее Сахары. Потери в сельском хозяйстве, как ожидается, увеличатся и приведут к значительным последствиям, прогнозируемым большинством экономистов  к концу этого века. Для многих развивающихся стран спад сельскохозяйственного  производства окажется разрушительным, поскольку их экономика в значительной степени строится на сельском хозяйстве  и многие граждане выживают на уровне прожиточного минимума.

Новые технологии могли бы опять предложить решения, такие  как рентабельные заменители ископаемых видов топлива или способов преодоления  дефицита пищи и воды. Тем не менее  все нынешние технологии не подходят для замены традиционных энергетических структур в нужных масштабах, новые  энерготехнологии могут оказаться  невыгодными и к 2025 году не распространятся. Ключевую роль будет играть темп развития технологий. Даже при поддержке и  соответствующем финансировании биотоплива, обогащенного угля или водорода переход  к новым видам топлива будет  осуществляться медленно. На протяжении истории фундаментальные технологии всегда внедрялись с опозданием. Исследования в энергетическом секторе показали, что в среднем требуется двадцать пять лет, чтобы новая технология производства внедрилась широко.

Несмотря на то что шансы  этого весьма невелики, мы не станем отметать вероятность перехода в 2025 году к такой энергетике, которая  исключила бы траты на ревизию  энергетической инфраструктуры. Самая  верная возможность относительно быстрого и недорогого перехода в течение  этого периода – использовать более возобновляемые источники  электроэнергии (фотоэлектричество  и ветер) и усовершенствовать  технологии производства элементов  питания. Для многих таких технологий препятствия в виде затрат на инфраструктуру отдельных проектов были бы меньше, что позволило бы многим мелким участникам экономики развивать собственные  проекты по преобразованию энергии, которые напрямую служили бы их интересам  – например, стационарные топливные  элементы, подающие ток в дома и  офисы, перезарядка от сети гибридных  автомобилей и возврат энергии  обратно в сеть. Кроме того, схемы  преобразования энергии – такие  как планы по производству водорода для автомобильных тепловыделяющих  элементов из электричества в  гараже самого домовладельца – помогли  бы избежать развития сложной инфраструктуры для транспортировки водорода.

Более сложная международная  система

Тенденция к большему распространению  влиятельности и могущества, возникавшая  несколько десятилетий подряд, вероятно, ускорится благодаря появлению  новых игроков на мировой арене, растущей институциональной нехватке, возможному расширению региональных блоков и усилению негосударственных субъектов  и сетей. Многообразие субъектов  на международной арене может  прибавить силы – в смысле заполнения брешей, оставленных стареющими организациями, которые возникли после Второй мировой  войны, – или еще больше раздробить международную систему и испортить международное сотрудничество. Многообразие видов субъектов повышает вероятность того, что в ближайшие двадцать лет возникнет раздробленность, особенно учитывая широкий спектр межгосударственных проблем, встающих перед международным сообществом.

Поднимающиеся державы БРИК вряд ли изменят международную систему, как это сделали Германия и  Япония в XIX и XX веках, но благодаря росту  их геополитической и экономической  силы у них появится больше свободы  адаптировать свой политический и экономический  курс, вместо того чтобы полностью  заимствовать западные нормы. Также  вполне вероятно, что они захотят  сохранить свободу маневра, оставив  другим основное бремя в решении  вопросов, связанных с терроризмом, изменением климата, распространением ядерного оружия и энергетической безопасностью.

У существующих многосторонних организаций – огромных, неповоротливых, задуманных для иного геополитического порядка, – возникнут сложности с тем, чтобы быстро адаптироваться к новым задачам, свыкнуться с новыми участниками и увеличить свои ресурсы.

Неправительственные организации (НПО), сосредотачиваясь на конкретных вопросах, станут все больше встраиваться в картину мира, но при этом, вероятно, будет ограничиваться способность  сетей НПО что-то менять при отсутствии обоюдных усилий со стороны многосторонних организаций или правительств. Действия по увеличению терпимости для реагирования на появление новых игроков приведут к тому, что международным организациям станет труднее решать межгосударственные проблемы. Уважение к инакомыслию стран-участниц продолжит формировать программы организаций и ограничивать виды решений, которые могут быть опробованы.

Растущий азиатский регионализм, возможный к 2025 году, имел бы глобальные последствия, подстегивая или усиливая тенденцию к образованию трех торгово-финансовых кластеров, которые могли бы стать квазиблоками: североамериканским, европейским и восточноазиатским. Образование таких квазиблоков привело бы к возможности достичь в будущем глобальных соглашений со Всемирной торговой организацией (ВТО). Региональные кластеры могли бы конкурировать в установлении межрегиональных производственных стандартов в области информационных технологий, биотехнологий, нанотехнологий, прав на интеллектуальную собственность и прочих аспектов «новой экономики». С другой стороны, отсутствие регионального сотрудничества в Азии могло бы пришпорить конкуренцию в Китае, Индии и Японии в области ресурсов, таких как энергоресурсы.