Формирование личности Александра II
Содержание
Введение…………………………………………………………
Глава I. Формирование личности Александра II
- Детские и юношеские годы…………………………………………………12
- Женитьба и воцарение………………………………………………………
24
Глава II. Внешняя и внутренняя политика
2.1 Отмена крепостного права…………………………………………………..27
2.2 Буржуазные реформы………………………………………………………..
2.3 Внешняя политика……………………………………
Глава III. Последние годы правления и гибель………………………………..43
Заключение……………………………………………………
Библиографический список……………………………………………………..55
Приложения……………………………………………………
Введение
Актуальность данной темы обусловлена неугасающим интересом к личности Александра II. В российской истории Александра II называют царем-освободителем. Это имя дал ему не кто иной, как борец с российским самодержавием А.И. Герцен.
Удивительно, что именно сейчас, когда мы совсем недавно пережили самые значительные после 1917 г. реформы, причем реформы, осуществленные главным образом сверху, по инициативе и во многом руками верховной власти, так редко вспоминают об одном из самых крупных в истории России реформаторов, о монархе, деятельность которого во многом предопределила дальнейшие судьбы страны, а трагическая гибель стала наиболее серьезным и во многом не понятым предупреждением, - об Александре II. Если его внук - последний российский император Николай I также погибший от рук революционеров, но сделавший для России неизмеримо меньше, а ошибок за 25 лет своего царствования допустивший неизмеримо больше, стал в настоящее время предметом восторженного и сочувственного поклонения, то Александр - и по-человечески и политически фигура гораздо более крупная - остается как бы в тени.
Между тем история Александра II именно в наши дни заслуживает особого внимания россиян. Этот человек, со всеми его достоинствами и недостатками, нашел в себе силы осуществить крупнейшие в истории послепетровской России реформы, но до конца своих дней так и не смог преодолеть присущие ему колебания и предрассудки. Он, как ни один другой из наследников Петра Великого, пошел навстречу ожиданиям (или, по крайней мере, потребностям) общества и он же, как ни один другой, вызвал всеобщую ненависть и нетерпеливых радикалов, и крайних консерваторов. Как никто другой из российских монархов, Александр II стремился к компромиссам, но именно он стал объектом беспощадной, бескомпромиссной борьбы, которая закончилась его насильственной смертью. Ни на одного из российских императоров не было столько покушений.
По праву названный царем-
Судьбой и историей Александру II было предначертано сыграть роль реформатора российского государства. При всей непоследовательности проводимых им реформ, при всей сомнительности их конечных результатов Александр II, несомненно, назван Освободителем по заслугам. Более того, до недавнего времени ни один глава Российского государства, кроме него, не мог претендовать на этот титул. И пусть, с точки зрения самого Александра, человека, достаточно консервативного, все это освобождение было в значительной степени делом вынужденным – что ж, тем выше его цена. Ведь как ни сложно воплощать свои заветные идеалы в жизнь, отказаться от них, ощущая, что жизнь властно требует чего-то иного, - согласитесь, в подобной позиции немало истинного величия. Конечно же, Александр II требует самого пристального внимания историков – и как государственный деятель, и как человек.
Историография проблемы. О реформах 1860-х годов написаны многие тома, о реформаторе - почти ничего. Дореволюционные историки либерального лагеря – Г.А. Джаншиев, И. И. Иванюков, А. А. Корнилов и многие другие, уделявшие эпохе реформ самое пристальное внимание и посвятившие ей серьезные исследования, как правило, отдавали должное доброй воле Александра II, отмечали отсутствие у него ясного понимания дела и сильной воли и - переходили к характеристике самих реформ. Сколько-нибудь ясного представления о царе-реформаторе их работы не дают – так, силуэт без четких очертаний... Образ же Александра II, создававшийся советской историографией, - если здесь вообще можно говорить об образе, - напоминает негатив с либеральных работ: добрую волю у царя отняли безоговорочно и заменили ее заячьим испугом за свое царское положение: четкости же не прибавилось.
Определенные перемены в оценке Александра II стали происходить лишь в конце 1970-х - начале 1980-х годов. Нельзя сказать, что отношение советских историков, марксистов по неизбежности, к Александру II и прочим самодержцам принципиально изменилось к лучшему. Но благодаря серьезной, целенаправленной работе П.А. Зайончковского и его последователей, а также историков ленинградской школы по введению в научный оборот массы новых источников, благодаря максимально добросовестному их использованию весь процесс подготовки и проведения в жизнь реформ 1860-х годов стал значительно яснее, детализированной. Неизбежно все больше выяснялась реальная роль в этом великом деле и самого Александра II, и его ближайших сотрудников.
И все-таки здесь, как правило, речь шла о фрагментах, эпизодах - сколько-нибудь цельного образа царя в советской историографии создано не было - да, очевидно, и не могло быть создано. При жестко постулированном марксистско-ленинском подходе к истории царь оказывался либо вроде как и не нужен, поскольку совершал лишь то, к чему неизбежно вел общий ход исторического процесса, либо, еще чаще, вреден, так как мешал совершиться тому, к чему неизбежно вел общий ход исторического процесса... Лишь в последние годы стали появляться сборники материалов, отдельные статьи и очерки, посвященные непосредственно Александра II. Царю-реформатору, наконец, начинают воздавать должное; хотя – в полном соответствии с тем плюрализмом мнений, по поводу которого весьма справедливо выражает свою радость Л. М. Ляшенко – в современных изданиях встречаются иногда и оценки, на мой взгляд, весьма удивительные.
Основные реформы 1861-1874 гг. в России изучены досконально, в особенности крестьянская. Наибольший вклад в изучение этой темы внесли русские дореволюционные историки либерального направления, которые рассматривали все реформы апологетически как результат развития гуманно-прогрессивных идей среди дворянских «верхов» и доброй воли царя. Буржуазное, правовое начало реформ приукрашивалось, крепостнические черты умалялись или вовсе замалчивались. Классовая борьба вокруг реформы совершенно игнорировалась: крестьянство якобы «спокойно ожидало воли». Все это наиболее характерно для монографий И.И. Иванюкова и Г.А. Джаншиева, в меньшей степени А.А. Корнилова о крестьянской реформе1. Капитальное, самое крупное из всех исследований крестьянской реформы – юбилейный шеститомник «Великая реформа» (М., 1911) - признает и вынужденность реформы, т.е. боязнь «всероссийской пугачевщины», и ее ограниченность, «тяжелые для крестьян результаты освобождения».
Еще более апологетична
либеральная историография
Советская историография, наоборот, акцентирует внимание на ограниченности реформ, причем до последнего времени изучение крестьянской реформы подгонялось под резко критические оценки ее характера и последствий в трудах В.И. Ленина, особенно в /215/ трех статьях, написанных специально к 50-летнему юбилею реформы: «Пятидесятилетие падения крепостного права», «По поводу юбилея», «Крестьянская реформа» и пролетарски-крестьянская революция».
Объективнее других — сравнительно давние монографии П.А. Зайончковского о крестьянской и военных реформах2, а также новейшие исследования: Б.Г. Литвака, Н.М. Дружинина и Л.Г. Захаровой3. Здесь соразмерно и непредвзято оценены буржуазные (определяющие) и крепостнические (остаточные) черты «великих реформ» 60-х годов, а в книге Литвака к тому же рассмотрены и возможные, но не реализованные тогда альтернативы. Судебная реформа обстоятельно, хотя и чрезмерно критически, исследована Б.В. Виленским, земская – В.В. Гармизой4. Более современны труды М.Г. Коротких о судебной реформе, В.А. Нардовой – о городской, В.Г. Чернухи – о цензурной5.
Зарубежная историография
темы невелика, но интересна стремлением
авторов занять такую позицию, которая
была бы свободна от крайностей — апологетической
у русских дореволюционных и
критической у советских истори
Анализ дореволюционной,
советской и современной
Целью данной работы является изучение и анализ исторического портрета Александра II.
Среди основных задач можно выделить следующие:
- Рассмотреть воспитание и характер императора;
- проанализировать внешнюю политику в период царствования Александра II;
- показать основные направления во внутренней политике;
- охарактеризовать личность Александра II и дать оценку его правления.
Источниковая база исследования обширна и разнообразна. Включает в себя как опубликованные, так и архивные источники. Основу источниковой базы составили четыре группы источников: 1) законодательные и нормативные акты; 2) делопроизводственная документация; 3) периодическая печать 4) источники личного происхождения (дневники, воспоминания, письма).
В числе официально-
В 1859-60 гг., по мере окончания работы Губернских дворянских комитетов, литографировались составленные ими проекты (в том числе проекты комитетских меньшинств) и «обзоры оснований», а также замечания губернаторов и (иногда) своеобразные рекомендации комитетам, составлявшиеся на уездных совещаниях дворянства. Все эти документы составили редкое издание «Трудов Губернских комитетов».
В многотомном издании «Материалов Редакционных Комиссий»8 следует особо отметить Приложения, содержащие полностью опубликованные письменные отзывы Губернских дворянских комитетов первого и второго призывов на доклады Комиссий, а также отдельные мнения членов Комиссий.
Ценнейшим дополнением к «Материалам» является трехтомное издание «Освобождение крестьян в царствование императора Александра II. Хроника деятельности Комиссий по крестьянскому делу», составленное на основе записей Н.П. Семенова, которые тот делал во время заседаний Комиссий9. В приложениях к книге опубликован целый ряд записок и особых мнений членов Комиссий, их председателей – Я.И. Ростовцева и кн. В.Н. Панина, министра внутренних дел С.С. Ланского, представителей дворянской оппозиции и т.д.
Анализ публицистики 1860-70-х гг. позволил выявить в идеях представителей консервативного дворянства взаимосвязь общих ценностных ориентиров с конкретными предложениями по переустройству социальных, политических и административных порядков в стране. Особое значение имели отдельные книги, авторы которых формулировали достаточно целостную концепцию желаемых изменений, а также сочинения их оппонентов, посвященные критике этой программы.10
Нами также использовались многочисленные дневники и мемуары. Публикуемые письма императора Александра II и его брата и ближайшего помощника на поприще государственной службы великого князя Константина Николаевича за время с января 1857 г. до декабря 1861 г. – только часть сохранившейся переписки, но часть существенная и по содержательности и по интенсивности корреспонденции11. Письмо Александра II от 20 января / 1 февраля 1857 г., которым открывается публикация, - это первое письмо после его воцарения. Все пять лет переписки – время наиболее активной реформаторской деятельности самого Александра II и верно служившего ему брата, реформатора по убеждениям. Письмо Константина Николаевича от 23 ноября / 5 декабря 1861 г., последнее в этой публикации, завершает судьбоносный в истории России год отмены крепостного права. Последующая переписка 1862-1863 гг. после назначения великого князя Константина Николаевича наместником Царства Польского является единственной опубликованной частью всей переписки, которая в целом охватывает время с 1835 г. до 1880 г.
В публикуемой переписке 1857-1861 гг. всего 70 писем, из которых 27 принадлежат Александру II и 43 Константину Николаевичу. Абсолютное большинство их относится к первым трем годам, что объясняется длительными разлуками. Константин Николаевич, путешествуя по Европе, выполнял деликатные и важные дипломатические и иные поручения царствующего брата. Его письма обстоятельны, о делах государственной важности, иногда похожие на дневниковые записи, ежедневные «отчеты», «журналы» за неделю и более. Вместе с тем письма доверительные, личные, ведь братья прочно связаны семейными узами и дружбой. А в целом в них многогранно и всесторонне отражена жизнь переломной эпохи во всех ее проявлениях, от мелких частностей до крупных государственных и международных событий, в восприятии двух ярких представителей русской государственности и политической культуры XIX в.
Дневник П. А. Валуева (1815-1890 гг.), министра внутренних дел Александра II, представляет большой интерес не только для специалистов - историков и литературоведов, но и для широкого круга читателей. В нем довольно подробно освещена правительственная деятельность 1861-1876 гг12.
Второй том «Дневника» состоит из двух неравных частей. Первая, составляющая примерно 2/3 тома, охватывает период с начала 1865 г. по конец апреля 1868 г., т. е. время, когда Валуев был министром внутренних дел. Вторая часть содержит записи с 1869 по 1876 г. включительно. Валуев был самым типичным выразителем течения, возобладавшего в высших сферах при проведении в жизнь «великих реформ». Начав государственную деятельность, по собственному выражению, «покорным орудием кн. В. А. Долгорукова и М. Н. Муравьева», противников крестьянской реформы, и в этом смысле составив для них записку против редакционных комиссий, Валуев и при введении земства, которое он называл «школой представительных учреждений», выступил с всеподданнейшим докладом (1862 г.), заботившимся о «сохранении и ограждении» прав государства от «неуместных притязаний» общества и положенным в основание проекта Земского положения (1863 г.). Ему же пришлось принимать Закон о печати (1865 г.) – в духе, о котором свидетельствует следующая его печатная резолюция: «Общее правило, что нашу и даже всякую печать нельзя задобрить снисходительностью и послабляющими колебаниями, а можно держать в известных пределах только благоразумною твердостью».
Переписка 19-летнего наследника престола великого князя Александра Николаевича (будущего Александра II) с отцом - императором Николаем I во время путешествия по России в 1837 году представляет собой интереснейший исторический документ13. Содержание писем позволяет полнее, а главное более живо представить личности как юного наследника, так и самодержавного монарха, увидеть Россию 30-х годов XIX века, ее города и веси, их обитателей всех сословий и званий.
Воспоминания посла Франции в Петербурге Мориса Палеолога14 представляют собой увлекательно написанное повествование о любви 47-летнего российского императора Александра II и 17-летней княжны Е. М. Долгорукой, ставшей затем светлейшей княгиней Юрьевской. В конце жизни государя княгиня Е. М. Юрьевская стала его морганатической женой. История этой тайной.. и нашумевшей в свое время любви разворачивается на широком фоне жизни России второй половины XIX века.
Анна Федоровна Тютчева, старшая дочь поэта Ф.И. Тютчева, провела при дворе тринадцать лет, с 1853 по 1866 годы, имеющие большое значение для истории15. Это было время развала самодержавного государства, построенного на сословно-крепостных основах, и с другой стороны - робких, запоздалых попыток переустройства этого государства на буржуазно-правовых основах. Записки молодой фрейлины отражают этот переломный момент в жизни петербургского двора.
Методологическую основу исследования составили принципы историзма и объективности, комплексного, сравнительного, системно-структурного и критического анализа. За основу были взяты проблемно-хронологический и сравнительно-исторический методы исследования. Положения и выводы работы опираются на анализ функциональных, структурных, системно-исторических связей изучаемых явлений.
Глава I. Формирование личности Александра II
- Детские и юношеские годы
О ранних годах Александра II известно не очень много. Что само по себе – факт значительный и немало говорящий – впервые едва ли не со времени царя Алексея Михайловича царевич воспитывался в спокойной, здоровой, во всех отношениях благополучной семейной обстановке. На детство сына Николая I не пришлось ни жестоких размолвок между августейшими родственниками, ни насильственных смертей родных. У него было тихое, безмятежное детство в счастливой семье, где царила любовь и гармония. Сам Николай Павлович, когда поселился с молодой супругой Александрой Федоровной в Аничковом дворце, называл свою жизнь «аничковским раем».
Великий князь Александр
Николаевич родился 17 апреля 1818 года в
Москве, в доме митрополита Платона
при Чудовом монастыре в
«Мы были поражены как громом», - этим словам Николая Павловича вполне можно верить – всего лишь «третий Романов», он никогда не мечтал о троне16. Царствующий же Александр I не чувствовал себя на своем месте – рождение племянника у благополучного во всех отношениях младшего брата, видимо, на самом деле разрешило его долгие колебания. Впрочем, о передаче престола Николаю говорилось как о деле предположительном и еще нескором.
Но между тем уже в 1825 году Николай унаследовал высшую власть в России, а семилетний Александр Николаевич был объявлен наследником престола.
Это не могло не отразиться на воспитании ребенка, тем более что Николая Павловича с самого начала слова царственного брата побудили задуматься о судьбе сына – он уже видел в нем будущего царя. Но в любом случае заботу о воспитании сына он почитал одним из важнейших своих дел.
Как и его отец Павел, Николай, быть может, вспоминая собственное детство, уделял ребенку больше внимания, чем это делала их мать – добрая и сострадательная, мудрая, но сдержанная и властная Александра Федоровна. Николай Павлович, при работе восемнадцать часов в день, всегда старался отдавать часть времени маленькому сыну. В занятиях с ребенком он оставался самими собой, с удовольствием играл с мальчишкой в солдатики, проводя маневры и сражения по всем правилам. Александр полюбил военные игры и парады, к удовольствию отца, чувствующему в «Саше» родную душу. Но, конечно же, Николай Павлович думал не только об играх и маневрах.
Будучи военным в душе, Николай I прекрасно понимал в то же время, что муштра, которая к нему самому применялась в детстве грубым, лишенным и тени чуткого и педагогического такта воспитателем Ламздорфом, никакой пользы его «любезному Саше» не принесет. Он был совсем не против того, чтобы сына его воспитывал военный, но, хорошо разбираясь в людях, знал, кого выбрать.
Карл Карлович Мердер появился в жизни великого князя Александра, когда тому исполнилось шесть лет.
«Боевой офицер, награжденный за храбрость, проявленную под Аустерлицем, участник всех битв кампании 1806 - 1807 годов, неоднократно раненный, Мердер с 1809 года в течение 15 лет служил дежурным офицером в 1-м Кадетском корпусе, где сам ранее воспитывался. Современники единодушны в оценке Мердера как человека высоконравственного, доброго, обладавшего ясным и любознательным умом и твердой волей (что подтверждает и его собственный дневник). Твердость и строгость характера сочетались в нем с гуманностью»17.
Сестра Александра II, Ольга, вспоминала: «Он [Мердер] не признавал никакой дрессировки, не подлаживался под отца, не докучал матери, он просто принадлежал Семье»18.
В обязанности Мердера входило учить мальчика всему, что должен знать и уметь военный, но он видел свою задачу шире. Позднее он выразит это так: «Буду считать себя весьма несчастным, если не достигну того, что он будет считать единственным истинным наслаждением – помогать несчастным». Добрый, тактичный, умный, прекрасно образованный Карл Карлович сумел стать настоящим другом юному Александру. «Я покоен насчет моего сына, он в хороших руках», - говорил Николай I19.
Когда Николай Павлович стал императором, а его сын – наследником престола, воспитателем семилетнего Александра был назначен знаменитый поэт Василий Андреевич Жуковский, известный всем как человек чистой души и редкого благородства. Преподавательская деятельность не была чужда Жуковскому – в 1817 - 1820 годах он обучал русскому языку супругу Николая Павловича Великую Княгиню Александру, с 1823 года – будущую жену Великого Князя Михаила Павловича Елену Павловну. Так что Жуковский был приближен к высшим кругам, кроме того, его монархические и христианские убеждения были всем известны.
Человека, способного более ответственно подойти к делу, сложно было найти. «Теперь живу не для себя. Я простился с светом; он весь в учебной комнате Великого Князя, где я исполняю свое дело, и в моем кабинете, где я к нему готовлюсь… Каждый из учителей Великого князя имеет определенную часть свою; я же не только смотрю за ходом учения, но и сам работаю по всем главным частям… Чтобы вести такую жизнь, какую веду я, нужен энтузиазм»20.
Жуковский писал императрице: «Ваш сын, Государыня, передан ныне на попечение двух лиц... На Мердера возложено нравственное воспитание; мне поручено наблюдение за учебною частью». И отмечает, что Мердер, несмотря на высокие нравственные качества, «хороший воин – вот и все», не имеет широкого образования и вряд ли сумеет «приобрести все то, что требуется от посвященного руководителя венценосного юноши»21.
«Перейдем теперь ко мне. Вам известно, Государыня, что я никогда не думал искать того места, которое я занимаю ныне при Великом Князе. Вашему Величеству угодно было сперва возложить на меня обязанность передать некоторые первоначальные познания вашему сыну во время вашего последнего отсутствия из России. Я следовал известной определенной системе, которую с тех пор усовершенствовал... Я вполне уверен, что приготовительное образование, потребное в первом возрасте, и затем даже научный отдел второго возраста во всех его подробностях могут быть применены с успехом по составленному мною плану»22. Однако Жуковский уверен, что «самая решительная сторона» воспитания – «приготовления к предстоящей деятельности» наследника, не может быть ему поручена. «Увы, это поприще мне не неизвестно»23.
Но от Жуковского и не требовалось воспитывать царя – ему предлагалось вырастить из мальчика человека и гражданина. Развитием в ребенке осознания того, что он – будущий Император и понятия – каким должен быть император – занимался другой человек – его отец, Николай I.
«Всякий из вас должен всегда помнить, что только своей жизнью может искупить происхождение Великого Князя», - это слова царя Николая, часто повторяемые им сыновьям – его завет им.24
В двенадцать лет, в связи с отречением французского Короля Карла X от престола в страхе перед революцией, будущий Александр II получает от отца такое наставление: «Сын мой! Будет время, когда ты заменишь меня на престоле Петра I-ого, Александра I-ого. Тогда ты должен будешь выполнять высокие обязанности свои, как Отец и Государь своих подданных, всего себя посвящая доставлению им благополучия, общего благосостояния и славы Отечеству... Помни всегда, что Государь в своем высоком сане, получив от Провидения скипетр и меч, не должен никогда убегать от возмущения... Глава монархического правительства теряет и позорит себя, уступив и на один шаг восстанию! Его обязанность поддерживать силою права свои и предшественников. Его долг пасть, если суждено, но... на ступенях трона...»25
Лирический поэт В. А. Жуковский подходил к делу наставничества Наследника с иных позиций – его склонность к идеализму, в том числе – к идеализации человеческой души находила прекрасную пищу в воспитании юного Александра. С самого начала дав понять, что будет воспитывать «не царя, а человека», Василий Андреевич старался привить воспитаннику то, что сам почитал добродетелью, и в первую очередь – развить в Александре такие присущие ему от природы качества, как доброта и отзывчивость, направляя молодую душу на путь готовности к самопожертвованию ради всеобщего блага. В основу системы обучения Жуковского было положено правило Песталоцци: «Все – для других, ничего – для себя». И в Карле Карловиче Мердере Жуковский нашел замечательного единомышленника.
Конечно, кроме собственно воспитания, серьезное внимание уделялось обучению Наследника различным наукам и умениям. Приступая к педагогическим обязанностям, Жуковский в течение полугода составил на основе идей знаменитого швейцарского педагога Песталоцци «План учения», рассчитанный на двенадцать лет. В программу он включил русский язык, историю, географию, статистику, этнографию, логику, философию, математику, естествознание, физику, минералогию, геологию, закон Божий, французский, немецкий, английский и польский языки. Особое внимание Жуковский уделял истории, считая ее основной наукой для будущего Государя. Также Александр должен был прилежно заниматься рисованием, музыкой, гимнастикой, фехтованием, плаванием, танцами, ручной работой и развитием искусства декламации. Николай I одобрил этот план, впоследствии всегда присутствовал на экзаменах сына, которые проводились два раза в год.
Выросший фактически без родительского внимания, сохранивший воспоминания об отце только из времени раннего лет своего детства, Николай I сделал все, чтобы его «любезный Саша» ощущал себя частью семьи, в которой царят любовь и единодушие. Но отцом был строгим. Был уверен, что главным в развитии цесаревича должно стать серьезное обучение военным наукам, что мальчик должен учиться быть «военным в душе» - «я хочу, чтобы он знал, что я буду непреклонен, если замечу в нем нерадивость по этим предметам»26. Командовал ротой Александр в одиннадцать лет, взводом – в четырнадцать.
Жуковский же был очень недоволен подобным положением вещей. «Истинное могущество государя не в числе его воинов, а в благоденствии народа» - это верной по сути формулировке он следовал слишком уж рьяно. Даже такая вполне естественная для наследника престола, пусть и восьмилетнего, ситуация, как появление его перед военными, была воспринята наставником как серьезное происшествие.
«Я в газетах прочитал описание развода, на котором наш маленький Великий Князь явился верхом и пр. Эпизод, государыня, совершенно излишний в прекрасной поэме, над которой мы трудимся. Ради Бога, чтобы в будущем не было подобных сцен. Конечно, зрители должны восхититься появлением прелестного младенца; но какое же ощущение произвело подобное явление на его разум? Не понуждают ли его этим выйти преждевременно из круга детства? Не подвергается ли он опасности почитать себя уже человеком? Все равно, если бы восьмилетнюю девочку стали обучать всем хитростям кокетства! К тому же эти воинственные игрушки не испортят ли в нем того, что должно быть первым его назначением? Должен ли он быть только военным, действовать в сжатом горизонте генерала? Когда же будут у нас законодатели? Когда будем смотреть с уважением на истинные нужды народа, на законы, просвещение, нравственность? Государыня, простите моим восклицаниям: но страсть к военному ремеслу стеснит его душу: он привыкнет видеть в народе только полк, в Отечестве – казарму. Мы видели плоды этого: армии не составляют могущества государства. Если царь занят одним устройством войска, то оно годится только на то, чтобы произвести 14 декабря. Не думайте, государыня, что я говорю лишнее, восставая с таким жаром против незначащего, по-видимому, события. Нет, государыня, не лишнее! Никакие правила, проповедуемые учителями в классах, не могут уравновеситься в силе с впечатлениями ежедневной жизни»27.