Франческо Петрарка – первый гуманист итальянского возрождения

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НЕФТЕКАМСКИЙ ФИЛИАЛ

ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Гуманитарный факультет

Кафедра истории, истории

государства и права

КУРСОВАЯ РАБОТА

по дисциплине «История средних веков»

на тему «Франческо Петрарка – первый гуманист итальянского возрождения»

Выполнил: студент II курса

очной формы обучения

группы И-21

Марюсева К.Р.

Научный руководитель:

канд. ист. н. доц.

Прокофьев Н.А.__________

Нефтекамск 2014

СОДЕРЖАНИЕ

Введение           3

1 Франческо Петрарка как  поэт и гуманист     5

1.1 Становление Петрарки       5

1.2 Творческий путь поэта       7

1.3 «Книга песен» Франческо  Петрарки     15

2 Петрарка в период  Возрождения       20

2.1 Франческо Петрарка  как итальянский гуманист   20

2.2 Европейское значение  творчество Петрарки     24

2.3 Петрарка в России        27

Заключение          29

Список использованной литературы и источников    31

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность выбранной моей темы в следующем. На XIV в. в Италии приходится Раннее Возрождение. К этому времени относятся такие грандиозные трансформации, как переход от гегемонии сельской к гегемонии городской культуры; формирование больших государств и наций; становление национальных языков и национальных культур. Следующее после Данте поколение деятелей итальянской культуры формулирует новые ценности – идеи гуманизма. Гуманисты в поисках опоры для нового взгляда на мир обращаются к античности, изучают произведения античных мыслителей. Но происходит не просто возвращение к прежним ценностям. Для гуманизма характерно соединение античного антропоцентризма, относившегося только к свободным людям, со средневековой идеей равенства, вытекающего из теоцентризма. Уникальной чертой итальянского Ренессанса является выдвижение наиболее значительных писателей именно на ранней стадии, в XIV в, называемое по-итальянски Треченто. Одним из них был Франческо Петрарка.

Колоссальный авторитет  Петрарки был основан, прежде всего, на его деятельности ученого-гуманиста. Франческо Петрарка был создателем гуманистической культуры в Европе, основателем науки, получившей наименование классической филологии. Персональная модель Петрарки породила такое влиятельное явление, как петраркизм. Всю свою жизнь он занимался разысканием и изучением древних рукописей и сделал в этом отношении ряд важных открытий; так, им были найдены две речи Цицерона и его письма, а также основной труд Квинтиллиона «Об образовании оратора». Больше других авторов древности Петрарка почитал Цицерона и Вергилия, называя первого своим «отцом», а второго – «братом». Ввиду слабого знакомства с греческим языком познания Франческо Петрарки в области античной литературы ограничивались главным образом римской литературой. В греческой литературе он видел первоисточник римской. Не будучи в состоянии прочесть Гомера в оригинале, он пользовался латинским переводом его поэм.

Цель курсовой работы рассмотреть становление творчества первого европейского гуманиста Франческо Петрарка.

Задачами исследования стали:

- Рассмотрение становление  Петрарки;

- Описание творческого  пути Франческо;

- Ознакомление со сборником  «Книги песен» Франческо Петрарки;

- Анализ характеристики  времени жизни Петрарки;

- Рассуждение о европейском  значении творчества Франческо  Петрарки;

- Рассмотрение творчества  Франческо Петрарки в России.

Объектом исследования является эпоха Возрождения.

Предметом исследования является его главное произведение «Книга песен».

В первой главе данной работы идет речь о Франческо Петрарки как  о поэте и гуманисте, его жизненный и творческий путь.

Вторая глава работы называется «Петрарка и его время». Здесь  рассматривается время, в котором работал и трудился поэт, его влияние на Россию.

1 ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА КАК ПОЭТ И ГУМАГИСТ

1.1 Становление Петрарки

Франческо Петрарка был первым великим гуманистом, который сумел почувствовать новые настроения в итальянском обществе, оказал огромное влияние на современников и потомков. При всех противоречиях, которые были неизбежны, так как в нем происходила борьба двух разных культур, он заложил понятие о новых ценностях в жизни человека, привлек внимание общества к самому человеку. Последующие поколения гуманистов уточняли и раскрывали те идеи, которые в своих произведениях заложил Петрарка.

Став первым из творцов  новой культуры, провозвестником  новых идеалов, новых людей, Франческо хорошо осознавал свою роль в современности: «Я не отрицаю… что мои занятия, коими пренебрегали на протяжении многих веков, разбудили многие умы в Италии, а может быть, и далеко за ее пределами».

О себе Франческо Петрарка пишет так: «Я родился от почетных, небогатых, или чтобы сказать правду, почти бедных родителей флорентинцев родом, но изгнанных из отчизны, – в Ареццо, в изгнании в год этой последней эры начавшейся рождением Христа 1304-й на рассвете в понедельник 20 июля»1. В 1302 году его отец – нотариус Петрарка был вместе с Данте изгнан из Флоренции за принадлежность к партии белых гвельфов. В 1312 году Петрарка переехал с семьей в город Авиньон на юге Франции, где в то время находилась резиденция папы.

По настоянию отца Франческо  изучал право сначала в Монпелье, затем в Болонье, но изучал с неохотой, предпочитая юридическим наукам занятия древнеримской литературой. Смерть отца 1326 году сразу все изменила «освободившись от опеки родителей, я совершенно оставил эти занятия, не потому, что власть законов была мне не по душе… но потому, что их применение искажает бесчестность людскую»2.

Интерес к античности все  возрастал, пока не превратился в настоящую страсть. Петрарка погружался в произведения античных авторов, открывавших перед ним новый и прекрасный мир, столь непохожий на мир средневекового религиозного фанатизма, церковных догм и аскетизма. К примеру, о Гомере, Франческо Петрарка писал, что он наполнял его «…и всех греков и латинян, бывших в библиотеке, удовольствием и радостью»3. Платона он называл князем философов и говорил: «он единственный среди всех философов приблизился к истинной вере»4. Но особенно Петрарка любил Цицерона, которого называл своим отцом. Переполняемый впечатлениями от прочитанного Петрарка писал письма Цицерону и Вергилию, в которых он разговаривал с ними как со своими современниками и даже сердился. Таким образом, вел мысленно беседу с людьми, чья жизнь казалась ему более совершенной. Древние авторы учили его, как писать, как жить. У них он искал ответа на многие волновавшие его вопросы.

С редким энтузиазмом Петрарка разыскивал и изучал древние рукописи. Ему удалось собрать из них ценную библиотеку.

После смерти отца Франческо Петрарка возвращается в Авиньон, где 6 апреля 1327 года в церкви святой Клары встретил женщину, которая благодаря поэтическому дару Петрарки, известна в мировой литературе под именем Лауры. Предполагается, что женщина, о которой идет речь родилась около 1307года, в 1325 году вышла замуж и умерла в страшный 1348 год, когда во многих странах Европы свирепствовала чума. Однако не все современники верили в реальность существования Лауры, рассматривая образ этой женщины, как поэтический вымысел Петрарки. Отчасти подозрения могли быть вызваны двумя причинами. Первая – в стихах практически нет уточнений ее внешности, лишь скудные, небольшие замечания о цвете глаз, волос, красоте рук. Эта любовь к идеалу, в ней нет ничего физического. Вторая – в его стихах часто стирается грань, отделяющая Лауру от древа славы, прекрасная женщина превращается в символ земной славы для поэта.

Отвечая на эти подозрения «…в 1336 г. Петрарка писал епископу Джакомо Колонна: «Итак, что же ты утверждаешь? Будто бы я придумал имя Лауры, дабы я мог говорить о ней и многие говорили бы обо мне, но в самом деле в моей душе нет Лауры, разве что поэтический лавр… О если бы это было с моей стороны лишь притворством, а не безумием!»5. Впрочем, не имеет большого значения, кем же была Лаура являясь в действительности. Важно другое, встреча с Лаурой наполнила Петрарку большим чувством, заставившим зазвучать самые нежные, самые мелодичные струны его души.

Настоящая слава пришла к Франческо Петрарка, как к автору лирических стихотворений, посвященных Лауре, о которых он сам отзывался, как о поэтических пустяках. Они написаны не на классическом латинском, а на повседневном итальянском языке. На первых порах, для современников и ближайших последователей у себя на родине, Петрарка являлся великим реставратором классической древности, провозвестником новых путей в искусстве и литературе, непогрешимым учителем.

В 1330 году в Авиньоне перед Петраркой встал вопрос о будущей профессии. Он принял духовный сан и стал капелланом в домашней церкви кардинала Джованни Колонна, затем перешел на службу к его брату. С этого момента наступил новый этап в его жизни.

1.2 Творческий путь Петрарки

Творчество Петрарки можно подразделить на три основных периода.

Первый период (1318-1333) – годы учения. Самое раннее стихотворение Петрарки написано на латинском языке, однако в 20–е годы гораздо больше, чем Цицерон и Вергилий, его занимали современные поэты на народном языке. В Монпелье он познакомился с лирикой провансальских трубадуров; в Болонье – с поэзией нового сладостного стиля. «Божественной Комедии» юный Петрарка сторонился, но Данте – лирик оказал на него серьезное влияние. В  интересах Петрарки к литературному наследию поэтов, писавших на народном языке, на первый план выступили проблемы формы – поэтики, стиля и поэтического языка. Именно поэтому ему оказались ближе всего эпигоны нового сладостного стиля и провансальские трубадуры. Но сам Петрарка стремился не к канонизации и формализации существующих норм языка и стиля, а к их реформе.

Второй период в жизни и творчестве Петрарки (1333-1353) – период творческой зрелости. В это время окончательно складывается его мировоззрение и создаются основные литературные произведения на латинском языке: героическая поэма «Африка» (1339-1341), историко-биографическое сочинение «De viris illustribus» («O знаменитых людях», 1338-1358), «Epistolae metricae» («Стихотворные послания», 1350-52), двенадцать эклог «Bucolicum carmen» («Буколическая песнь», 1346-48), диалогизированная исповедь «Secretum» («Сокровенное», 1342-43), трактаты «De vita solitaria» («Об уединенной жизни», 1346) и «De otio religioso» («О монашеском досуге», 1347), неоконченное историческое сочинение «Rerum memorandum libri» («O достопамятных вещах и событиях», 1343-45) и полемическое сочинение, направленное на защиту поэзии от нападок со стороны представителей «механических искусств» — «Invectiva centra medicum quedum» («Инвектива против некоего врача в четырех книгах», 1352-53). Ко второму периоду относится также большая часть стихотворений, вошедших впоследствии в «Книгу песен», именуемую чаще всего «Канцоньере», но озаглавленную самим Петраркой по латыни: «Rerum vulgarium fragmenta»6.

Второй период в жизни и творчестве Петрарки начался с годов странствий. В 1333 году Франческо Петрарка совершил большое путешествие по Северной Франции, Фландрии и Германии. Это было не совсем обычное путешествие. В отличие от средневековых паломников к святым местам и флорентийских купцов, которые ездили по делам своих фирм, Петрарка, разъезжая по Европе, не преследовал никакой практической цели. В годы странствий Петрарка как бы заново открыл лирическую ценность природы для внутреннего мира человека, и с этого времени природа входит в мир европейской поэзии как ее неотъемлемая и важная часть.

Путешествуя по Европе, Петрарка устанавливал контакты с учеными, обследовал монастырские библиотеки в поисках забытых рукописей античных авторов и изучал памятники былого величия Рима.

В 1337 году Франческо Петрарка поселился неподалеку от Авиньона, в Воклюзе, где, с перерывами, прожил до 1353 года, претворяя в жизнь тот гуманистический идеал уединенной жизни на лоне прекрасной идиллической природы, который он обосновал в «Сокровенном» и анализ которого составляет основное содержание трактатов «Об уединенной жизни» и «О монашеском досуге». Но его идеал одиночества всегда был весьма далек от пустынничества. В отличие от анахоретов-монахов, Петрарка в Воклюзе не столько спасал свою душу для вечной жизни, отбрасывая от себя все бренное и земное, сколько культивировал свою человеческую индивидуальность. В Воклюзе Петрарка много и напряженно работал. Впоследствии он говорил: «Там были либо написаны, либо начаты, либо задуманы почти все сочиненья, выпущенные мной»7. Но еще больше, чем поэзия, его занимала в это время наука. Науки, которыми занимался в Воклюзе Франческо Петрарка, были науками о древности. В этом у Петрарки были предшественники, такие, как Альбертино Муссато и поэтический корреспондент Данте Джованни дель Вирджилио. По сравнению с ними Петрарка сделал новый шаг вперед не столько в изучении античности, сколько в развитии европейской культуры и прежде всего национальной литературы Италии. Но этот шаг вперед – шаг от пред возрождения к Возрождению, обусловленный сменой общих концепций природы, истории и человека, сопровождался таким широким и подлинно научным проникновением в мир классической древности, которое не было еще доступно ни Брунетто Латини, ни Муссато, ни Джованни дель Вирджилио, ни даже самому Данте.

Петрарка оказался прирожденным филологом. Он первым стал изучать произведения древнеримских поэтов, сопоставляя различные списки и привлекая данные смежных наук. Во второй период творчества Петрарка заложил одновременно основы и классической филологии, которая с этого времени надолго становится фундаментом европейской образованности, и исторической критики, которая, опираясь на филологическое истолкование текста, прокладывала дорогу философскому рационализму.

Но Петрарка был не только филологом. Его обращение к античности было проявлением отвращения поэта к современности. Подводя жизненные итоги в «Письме к потомкам», Франческо Петрарка утверждал: «С наибольшим рвением предавался я, среди многого другого, изучению древности, ибо время, в которое я жил, было мне всегда так не по душе, что если бы не препятствовала тому моя привязанность к любимым мною, я всегда желал бы быть рожденным в любой другой век, и чтобы забыть этот, постоянно старался жить душою в иных веках»8.

Конфликт Петрарки с окружающим его миром был глубоким и исторически существенным. В нем отражалась смена эпох. Именно поэтому конфликт этот не стал трагическим ни для самого Петрарки, ни для защищаемого им идеала. Его научно-литературная деятельность уже в 30–е годы влилась в культурную жизнь Италии и получила широкую поддержку со стороны того самого общества, от которого «воклюзский отшельник», казалось бы, всеми силами отстранялся. В апреле 1341 года Петрарка был увенчан лаврами на Капитолии. Он воспринял этот несколько театральный, и, по-видимому, в значительной мере самим им инспирированный акт не просто как общественное признание его талантов, но как освящение литературной традиции. Обособив античность от современности, Франческо Петрарка вместе с тем продолжал считать современных ему итальянцев прямыми потомками древних римлян. В возрождении традиций древнего Рима он видел закономерное возвращение к народным началам великой итальянской светской культуры, забытым в пору господства «варварства». Вся деятельность Петрарки во второй период его жизни и творчества была направлена на то, чтобы помочь народу Италии познать самого себя, познавая свое великое прошлое. Именно эта идея легла в основу «Африки», «О знаменитых людях» и других его латинских произведений второго периода. Почти все сочинения, написанные им на классической латыни древних, имели актуальный подтекст. Петрарковский классицизм был, таким образом, одним из проявлений нового, национального сознания первого великого гуманиста европейского Возрождения9.

В 1353 году Франческо Петрарка окончательно покинул Воклюз. Об этом он мечтал давно. В мае этого же года Петрарка переехал через Альпы. С высоты перевала перед ним открылась родина. Он приветствовал ее восторженно и взволнованно:

Здравствуй, священный край, любимый Господом, здравствуй,

Край – для добрых оплот и гроза для злых и надменных,

Край, благородством своим благородные страны затмивший,

Край, где земля плодоноснее всех и отрадней для взора,

Морем омытый двойным, знаменитыми славный горами,

Дом, почтенный от всех, где и меч, и закон, и святые

Музы живут сообща, изобильный мужами и златом,

Край, где являли всегда природа вкупе с искусством

Высшую милость, тебя соделав наставником мира.

Жадно я ныне стремлюсь к тебе после долгой разлуки,

Житель твой навсегда, ибо ты даруешь отрадный

Жизни усталой приют, ты дашь и землю, которой

Тело засыпят мое. На тебя, о Италия, снова

Радости полный, смотрю с высоты лесистой Гибенны.

Мгла облаков позади, лица коснулось дыханье

Ясного неба, и вновь потоком ласковым воздух

Принял меня. Узнаю и приветствую землю родную:

Здравствуй, вселенной краса, отчизна славная, здравствуй!

(Стихотворные послания, III, 24, перевод С. Ошерова)10.

В жизни и творчестве Франческо Петрарки начинался третий, последний период. Его, видимо, можно назвать итальянским. В 1351 году флорентийская коммуна отправила к Петрарке Джованни Боккаччо с официальным посланием. Петрарку приглашали вернуться в город, из которого были изгнаны его родители, и возглавить университетскую кафедру, специально для него созданную. В послании, который привез Боккаччо, сообщалось также, что правительство Флоренции готово вернуть поэту имущество, некогда конфискованное у его отца. Это был беспрецедентный акт. С того времени, как Данте умер в изгнании, прошло всего тридцать лет, но за эти тридцать лет началась новая эпоха. Правительству Флоренции хотелось быть на уровне времени. Называя Петрарку писателем, «вызвавшим к жизни давно заснувшую поэзию», гонфалоньер и приоры писали: «Мы не цезари и не меценаты, однако мы тоже дорожим славою человека, единственного не в нашем только городе, но во всем мире, подобно которому ни прежние века не видели, не узрят и будущие; ибо мы знаем, сколь редко, достойно поклонения и славы имя поэта».

Франческо Петрарка сделал вид, что польщен. Отвечая флорентийскому правительству, он писал: «Я поражен тем, что в наш век, который мы считали столь обездоленным всяким благом, нашлось так много людей, одушевленных любовью к народной или, лучше сказать, общественной свободе»11. Тем не менее, вернувшись в 1353 году в Италию, Петрарка к вящему негодованию своих друзей и больше всего Боккаччо поселился не в демократической Флоренции, а в Милане, которым в то время деспотически правил архиепископ Джованни Висконти. Это был самый могущественный из тогдашних итальянских государей и самый страшный враг флорентинцев. Оказалось, что Петрарка понимал свободу совсем не так, как ее понимало большинство его современников.

Петрарка, как всегда, уверял, будто истинная свобода – это свобода творчества, что никогда не было человека внутренне независимее его и что он принял приглашение Джованни Висконти «только на том условии, что его свобода и покой останутся неприкосновенными». Он уверял, что поселиться в Милане его заставила, прежде всего «человечность» архиепископа и, оправдываясь перед Боккаччо, горько упрекавшего его за дружбу с Висконти, напоминал тому какой-то их давний разговор, во время которого оба они порешили, что «при нынешнем положении дел в Италия и в Европе Милан самое подходящее и самое спокойное место» для Петрарки и для его литературных занятий.

В Милане Петрарка прожил до 1361 года. Потом он поселился в Венеции, городе, который, по его словам, был в то время «единственной обителью свободы, мира и справедливости, единственным прибежищем добродетели, единственной надежной гаванью, куда, убегая от свирепствующих повсюду бурь тирании и войн, стремил свои корабли всякий жаждущий доброй жизни»12. В Венеции Франческо Петрарка провел шесть лет и покинул ее, оскорбленный какими-то юными философами-аферистами, которых он потом высмеял в философско-полемическом трактате «О невежестве собственном и многих других людей».

Последние годы жизни Петрарки прошли в Падуе, где он был гостем Франческо да Каррара. и в Арква, на Евганейских холмах. Там «на небольшой красивой вилле, окруженной оливковой рощей и виноградником», он жил «вдали от шума, смут и забот, постоянно читая, славя Бога и сохраняя, вопреки болезням, полнейшее спокойствие духа».

Франческо Петрарка сознавал значение им сделанного и потому понимал исключительность своего места в истории. «Я стою на рубеже двух эпох, – сказал он как-то, – и сразу смотрю и в прошлое и в будущее»13.

Будущее его не пугало. Он не знал сомнений стареющего Боккаччо, а когда тот посоветовал ему отказаться от литературной деятельности, отдохнуть, уйти на покой и дать дорогу молодежи, искренне изумился. «О! – восклицал Петрарка, – сколь разнятся тут наши мнения. Ты считаешь, будто я написал уже все или, во всяком случае, многое; мне же кажется, что я не написал ничего. Однако будь даже правдой, что я написал немало, какой способ лучше побудит идущих следом за мной делать то же, что я, чем продолжать писать? Пример воздействует сильнее, нежели слово... Здесь уместно вспомнить слова Сенеки из письма к Луцилию: «всегда, – говорит он, – остается достаточно, что надо сделать, и даже у того, кто родится через тысячу лет после нас будет случай добавить кое–что к сделанному нами»14.

Первый европейский гуманист Петрарка никогда не уставал будить умы и возрождать в Италии новую культуру и новую жизнь – даже тогда, когда окончательно убедился в том, что его призывы к человечности встречают отклик лишь у очень незначительной части современного ему общества. Итальянцы, казалось, делали все, дабы «выглядеть варварами». Это его огорчало, но не приводило в отчаяние и не лишало сил. «Нет вещи, – писал он Боккаччо, – которая была бы легче пера и приносила бы больше радости: другие наслаждения проходят и, доставляя удовольствие, приносят вред, перо же, когда его держишь в руке, радует, когда откладываешь – приносит удовлетворение, ведь оно оказывается полезным не только тем, к кому непосредственно обращено, но и многим другим людям, находящимся далеко, а порой также и тем, кто родится спустя многие столетия»15.

Он все время думал о том мире новой культуры, во имя которого жил, работал, любил, писал стихи, и не поступился своей свободой.

Незадолго до смерти Петрарка сказал: «Я хочу, чтобы смерть пришла ко мне в то время, когда я буду читать или писать». Говорят, что желание поэта–филолога осуществилось. Он тихо заснул, склонившись над рукописью. Это случилось в ночь с 18 на 19 июля 1374 года16.

1.3 «Книга песен»

«Книга  песен» – главное произведение Петрарки. Это первый в истории европейской поэзии сборник, в который сам поэт включает только свои стихотворения. Индивидуальность поэта в ней не только не подавлена, но, напротив, подчеркнута и выдвинута на первый план. Личность нового поэта–гуманиста дает основное содержание сборнику и обусловливает внутреннее единство его автономных по отношению друг к другу лирических «фрагментов». Каждый отдельный сонет Франческо Петрарка отражает какое-то реальное состояние внутренней жизни поэта–гуманиста – историю его высокой и человеческой любви к Лауре, его впечатления от природы, его раздумья над судьбами Италии. Поэтому каждый сонет «Книги песен» имеет свое собственное содержание и может быть эстетически воспринят сам по себе. В то же время он включается в художественное целое сборника, определяемого иным, по сравнению со Средними веками, пониманием любви, природы и общества, характерным для нового человека Возрождения. Как фрагментальность, так и единство «Книги песен» в равной мере обусловлены своеобразием его «главного героя»17.

Первое издание «Книги песен» было подготовлено Петраркой в 1356-58 годах. Оно содержало 215 стихотворений. Второе издание, содержащее 366 произведений (317 сонетов, 29 канцон, 9 секстин, 7 баллад, 4 мадригала), относится к 1373 году. Франческо Петрарка по-прежнему продолжал именовать свои стихотворения на народном языке «безделками» и утверждать, что языком подлинной литературы является классическая латынь. Тем не менее, и «Книга песен», и «Триумфы» доказывают, что после возвращения Петрарки в Италию его отношение к народному языку и связанным с ним поэтическим традициям претерпело серьезные изменения18. В одном из своих поздних сонетов он писал:

Коль скоро я предвидеть был бы в силе

Успех стихов, где я вздыхал о ней,

Они росли бы и числом скорей,

И большим блеском отличались в стиле.

(CCXCIII, перевод Е. Солоновича)19.

Тема «Книги песен» – юношеская любовь, высокая, чистая, порывистая, но робкая и неразделенная. Диапазон любви определен так: «От пустых надежд до пустой скорби». В конце сонета говорится, что результатом любви явился «стыд, раскаянье, да ясное понимание того, что все то, что любезно миру – лишь краткий сон».

В «Книге песен» рассказывается о муках отвергнутой любви, о несбывшихся надеждах, но страсть никогда не выплескивается на поверхность. В этом существенное отличие Петрарки от романтиков XIX века, с которыми его нередко сближали. В «Книге песен» Петрарка не изливается в переполняющих его чувствах, а вспоминает и грустно размышляет о своей прошлой любви.

Что делаешь? Что ищешь? Что назад

Глядишь на дни, которым нет возврата,

О скорбный дух? Что хворостом богато

Питаешь пламя, коим ты объят?

(CCLXXIII, перевод А. Эфроса)20.

Франческо Петрарка подчеркивал реальность своей любви, потому что Лаура действительно существовала, и поэтому он описывал совсем не такую любовь, какую описали до него Данте и Кавальканти, но воспоминания в «Книге песен» построены совсем не так, как строятся мемуары. В «Книге песен» нет последовательности воспоминаний. Ситуация вводного сонета – поэт размышляет и вспоминает о своей безответной любви – воспроизводится во всех сколько-нибудь значительных стихотворениях «Книги песен». Она состоит из множества отдельных воспоминаний о любви к Лауре, равновеликих и равнозначных в своем жизненном содержании, почти тождественных по своему характеру даже тогда, когда они явно конструируются воображением и когда за ними трудно предположить подлинную реальность факта. Известно, что в письмах к друзьям и потомкам Петрарка не только недвусмысленно отвергал возможность посмертной любви, но даже объявил смерть Лауры небесполезной для своего внутреннего развития. «В юности, – писал он, – страдал я жгучей, но единой и пристойной любовью, и еще дольше страдал бы ею, если бы жестокая, но полезная смерть не погасила бы гаснущее пламя». Между тем, в «Книге песен» изображение посмертной любви составляет едва ли не самые яркие и взволнованные страницы. Умершая Лаура не меньше прекрасна и не меньше жива в «Книге песен», чем Лаура живая и любима она не менее искренно.

Я мыслию лелею непрестанной

Ее, чью тень отнять бессильна Лета,

И вижу вновь ее в красе рассвета,

Родной звезды восходом осиянной.

Как в первый день, душою обаянной

Ловлю в чертах застенчивость привета.

«Она жива, – кричу, – как в оны лета!»

И дара слов молю из уст желанной.

(CCCXXXVI, перевод Вячеслава  Иванова)21.

Новым в «Книге песен» была не проза быта, а внутренний мир поэта. Лаура получает жизнь от того потока реальных человеческих воспоминаний, в котором она все время возникает как прекрасное видение и вне которого в «Книге песен» она никогда не существует. Вот почему между умершей и живой Лаурой не существует принципиальных различий и вот почему самые традиционные внешние черты оказываются пригодными для создания очень жизненного и принципиально новаторского образа. Читатель видит Лауру такой, какой ее созерцает и какой ее воспринимает влюбленный поэт, для которого она не аллегория Истины или Веры, а земная, вполне реальная женщина.