Фрустрация как особое психоэмоциональное состояние личности

Содержание 

Введение 3

1. Понятие и  свойства психических состояний 4

2. Сущность термина  «фрустрация» в современной психологии 6

3. Особенности  фрустрации как психического  состояния 12

3.1. Причины фрустрации (фрустраторы). Типы фрустраторов 12

3.2. Фрустрационная толерантность 13

3.3. Формы проявления  фрустрации 15

3.4. Различие  ситуации затрудненности и ситуации  фрустрации 21

4. Преодоление  состояния фрустрации 28

Заключение 29

Список использованной литературы 31  

Введение 

     Данная  работа посвящена теме: «Фрустрация как особое психоэмоциональное состояние личности». Эта тема интересна для изучения, так в активной жизни современного человека постоянные стрессы неизбежны.

     Фрустрация (от лат. frustratio – обман, тщетное ожидание) — негативное психическое состояние, обусловленное невозможностью удовлетворения тех или иных потребностей. Это состояние проявляется в переживаниях разочарования, тревоги, раздражительности, наконец, отчаянии. Эффективность деятельности при этом существенно снижается.

     Цель  данной работы – проанализировать и обобщить найденный в научной литературе материал, попытаться проработать тему, выяснить ее применение в реальной жизни.

     Этой  цели соответствуют поставленные задачи:

• рассмотреть понятие и свойства психических состояний;
• дать общее понятие термина «фрустрация» в современной психологии;
• изучить особенности фрустрации как психического состояния;
• проанализировать пути и методы преодоления состояния фрустрации.

     Думаю, такая последовательность поможет  глубже раскрыть тему.

     Знание  таких понятий, как особенности психологического состояния и преодоления фрустрации и навыки их применения является сегодня совершенно необходимым условием формирования нашего мировоззрения и профессионализма. 
 

1. Понятие и свойства  психических состояний  

      Психические состояния представляют собой целостные характеристики психической деятельности за определенный период времени. Сменяясь, они сопровождают жизнь человека в его отношениях с людьми, обществом и т.д. В любом психическом состоянии можно выделить три общих измерения: мотивационно-побудительное, эмоционально-оценочное и активационно-энергетическое (определяющим выступает первое измерение).¹

      Наряду  с психическими состояниями отдельного человека существуют и «массовидные»  состояния, то есть психические состояния определенных общностей людей (микро-и макрогрупп, народов, обществ). В социологической и социально-психологической литературе специально рассматриваются два вида таких состояний – общественное мнение и общественное настроение.

      Психические состояния человеческих общностей характеризуются целым рядом признаков, не свойственных вообще или свойственных в меньшей степени состояниям индивида; массовидность; ярко выраженный социальный характер; большая политическая значимость в жизни общества; «заразительность», то есть способность к быстрой иррадиации (распространению); «эффект группы», то есть увеличение силы и значения состояний людской общности; информативность; тенденция к закреплению. В дальнейшем будут рассматриваться только психические состояния конкретного человека.

      Психические состояния человека характеризуются  целостностью, подвижностью и относительной устойчивостью, взаимосвязью с психическими процессами и свойствами личности, индивидуальным своеобразием и типичностью, крайним многообразием, полярностью.

      Целостность психических состояний проявляется  в том, что они характеризуют в определенный промежуток времени всю психическую деятельность в целом, выражают конкретное взаимоотношение всех компонентов психики. Сложный, целостный характер психических состояний можно проиллюстрировать на примере состояния убеждения человека в чем-либо. Здесь налицо и познавательные, и эмоциональные, и волевые компоненты: знании е и объективный взгляд на имеющиеся доказательства чего-либо, уверенность в правильности этого знания и, наконец, волевой стимул, побуждающий к практической деятельности и общению.²

      Подвижность психических состояний заключается  в их изменчивости, в наличии стадий протекания (начало, определенная динамика и конец).

      Под влиянием психических состояний, возникающих в ходе жизненных отношений, конфликтных ситуаций, трудовой деятельности возможна также перестройка или даже ломка относительно устойчивых качеств личности.

      Психические состояния отличаются крайним многообразием  и полярностью. Последнее понятие означает, что каждому психическому состояния человека соответствует противоположное состояние (уверенность – неуверенность, активность - пассивность, фрустрация - толерантность и т.д.).

      Для изучения и диагностики психических  состояний большое значение имеет их классификация. Психические состояния человека можно классифицировать по таким основаниям: 1) в зависимости от роли личности и ситуации в возникновении психических состояний – личностные и ситуативные; 2) в зависимости от доминирующих (ведущих) компонентов (если таковые явно выступают) - интеллектуальные, волевые, эмоциональные и т.д.; 3) в зависим ости от степени глубины – состояния (более или менее) глубокие, либо поверхностные; 4) в зависимости от времени протекания – кратковременные, затяжные, длительные и т.д.; 5) в зависимости от влияния на личность – положительные и отрицательные, стенические, повышающие жизнедеятельность и астенические; 6) в зависимости от степени осознанности – состояния более или менее осознанные; 7) в зависимости от причин, их вызывающих; и 8) в зависимости от степени адекватности вызвавшей их объективной обстановки.³

2. Сущность термина  «фрустрация» в  современной психологии 

      За  последние годы в психологии уделялось  большое внимание изучению некоторых  ярко выраженных психических состоянии: стресса, беспокойства или тревоги (anxiety), ригидности (наклонности к персеверации) и, наконец, фрустрации. Правда, зарубежные исследователи по отношению к этим явлениям часто избегают терминов «состояния», но фактически речь идет именно о состояниях, которые при определенных условиях на некоторое время откладывают отпечаток на всю психическую жизнь или, если говорить на языке биологии, являются целостными реакциями организма в его активном приспособлении к среде.

      Проблема  фрустрации ставится в плане теоретического обсуждения и в еще большей степени является предметом экспериментальных исследований, проводимых над животными и людьми (чаще над детьми). Несмотря на большое число опубликованных на тему о фрустрации работ, в этой теме еще много неясного. Не случайно даже высказываются сомнения в необходимости концепции фрустрации, поскольку охватываемые ею явления разнообразны и их можно объяснить, не прибегая к данной концепции. Так, в частности, ставит вопрос Рид Лоусон в книге «Фрустрация. Развитие научной концепции». Эта книга представляет собой попытку показать современную постановку и различные решения данной проблемы. В книге, помимо большой обобщающей статьи указанного автора под заглавием «Поиски и аргументы», даны восемь статей различных авторов, выражающих разный подход к фрустрации.⁴

      Существуют  трудности и в понимании самого термина «фрустрация». Если обратиться к филологии этого термина, то frustration означает расстройство (планов), уничтожение (замыслов), т. е. указывает на какую-то в известном смысле слова травмирующую ситуацию, при которой терпится неудача. Как увидим далее, филология термина близка к распространенному, хотя и не всеми принимаемому, пониманию фрустрации. Фрустрация должна рассматриваться в контексте более широкой проблемы выносливости по отношению к жизненным трудностям и реакций на эти трудности.

      И. П. Павлов много раз говорил о  трудностях жизни, которые вызывают неблагоприятные состояния коры больших полушарий головного  мозга. На одной из клинических сред он сделал характерное признание: «Вообще жизнь — всегда неприятна, сплошная трудность, и эта трудность дает себя знать при уже сбитой нервной системе. Надо считать, что жизнь всегда трудна»⁵. На другой клинической среде Павлов говорил, что «трудные жизненные положения вызывают то чрезвычайное возбуждение, то депрессию».⁶ Но трудности в жизни можно разделить на две категории. Есть трудности вполне преодолимые, хотя для их преодоления часто требуются огромные усилия. Как указывал Ушинский, каждый труд связан с трудностями. Это часто те трудности, в преодолении которых заключается одно из условий психического развития человека и овладения им профессиональной квалификацией. Когда говорят о настойчивости, то имеют в виду ту черту характера, которая выражается в борьбе с трудностями, в преодолении препятствий. Концепция фрустрации к такого рода трудностям не относится, а если и относится, то лишь к тех случаях, когда вполне преодолимые трудности субъективно воспринимаются как непреодолимые, когда человек сдается перед ними.

      Другие  трудности в жизни относятся  к числу непреодолимых, или, осторожно говоря, почти непреодолимых (некоторые трудности, непреодолимые в настоящее время, например в борьбе с раковыми заболеваниями, наверное, в будущем удастся преодолеть). Исследователи фрустрации изучают те трудности, которые являются действительно непреодолимыми препятствиями или преградами, барьерам, оказывающимися на пути к достижению цели, решению задачи, удовлетворению потребности.

      Но  можно ли все непреодолимые трудности в жизни свести к барьерам, блокирующим намеченное действие? Действительно, существуют жизненные трудности, часто возникающие неожиданно как того или другого рода невзгоды или несчастья, которые можно назвать барьерами или преградами только условно, поскольку они препятствуют благополучию, счастью.

      Явления фрустрации наиболее изучены в отношении  к барьерам в деятельности и потому в дальнейшем речь будет идти именно о таких ситуациях, когда деятельность блокируется из-за непреодолимой преграды, хотя такими ситуациями ограничить сферу фрустрации нельзя. Есть неясности в том, к чему относить термин фрустрация: к внешней причине (ситуации) или к вызываемой ею реакции (психическое состояние или отдельные реакции). В литературе можно встретить и то другое употребление данного термина. Было бы целесообразно, подобно тому как отличают стресс — психическое состояние от стрессора — его возбудителя, аналогично различать фрустратор и фрустрацию — внешнюю причину и его воздействие на организм и личность. Хотя термин фрустратор в литературе мало употребителен, мы в дальнейшем изложении будем употреблять его, используя термин фрустрация — преимущественно для обозначения провоцируемого фрустратором состояния. Такое словоупотребление предупреждает путаницу в понятиях и соответствует существу дела.⁷

      Обращаясь к имеющимся в литературе определениям фрустрации, можно исходить из определения  ее, данного видным исследователем этой проблемы в США С. Розенцвейгом, согласно которому фрустрация «имеет место в тех случаях, когда организм встречает более или менее непреодолимые препятствия или обструкции на пути к удовлетворению каких-либо жизненной потребности».⁸ Видимо, здесь фрустрация рассматривается как явление, происходящее в организме, в его приспособлении к среде. Но человек — общественное существо, личность, и поэтому рассматриваемое определение, ограничивающее фрустрацию биологическим толкованием, совершенно недостаточно.

      Согласно  определению, которое дали Браун  и Фарбер, фрустрация — результат таких условий, при которых ожидаемая реакция или предупреждается, или затормаживается.⁹ Браун и Фарбер делают акцент на противоречиях, которые возникают при действии фрустраторов, и именно этой противоречивостью объясняют эмоциональность, которой обычно отличаются реакции в этих ситуациях. Горячо поддерживая этих авторов в стремлении различать внешнюю причину и вызываемое ею состояние, современные психологи, в противоположность Брауну и Фарберу, рекомендуют называть фрустрацией лишь факт (Event) помехи, изучая его влияние на деятельность организма, но не приводят в пользу такого словоупотребления сколько-либо развитых обоснований. Исходя из понятия фрустрации как психического состояния, мы даем ей такое определение: фрустрация — состояние человека, выражающееся в характерных особенностях переживаний и поведения и вызываемое объективно непреодолимыми (или субъективно так понимаемыми) трудностями, возникающими на пути к достижению цели или к решению задачи.

      В применении к животным определение  таково: фрустрация — состояние  животного, выражающееся в характерных реакциях и вызываемое трудностями, которые возникают на пути к удовлетворению биологических потребностей. Необходимость двух определений диктуется тем, что животное — биологическое существо, а человек — общественное, и фрустрация имеет разную значимость и разные причины у человека и животного, хотя есть и много общего в этом состоянии, как провоцируемом «барьерами», которые блокируют деятельность. Имеются попытки возвести явление фрустрации в ранг совершенно закономерных явлений, необходимо возникающих в жизнедеятельности организма и личности. Так, Майер¹⁰ считает, что поведение животного или человека зависит от двух потенциалов. К первому из них относится «репертуар поведения», определяемый наследственностью, условиями развития и жизненным опытом. Второй потенциал составляют избирательные или отборочные процессы и механизмы. Они, в свою очередь, подразделяются на действующие при мотивированной деятельности и возникающие при фрустрации.

      Первые  функционируют, когда деятельность направлена на достижение цели на основе соответствующих мотивов, одним из которых (весьма важным) является удовлетворение потребностей. В таких случаях поведение всегда есть путь к решению задачи. Совсем другие избирательные процессы и механизмы имеют место при фрустрации: в то время как мотивированное и целенаправленное поведение отличается вариабельностью, конструктивностью или зрелостью и «упражнениями в свободе выбора», нецеленаправленное поведение, характерное для фрустрации, отличается чертами деструктивности, ригидности и незрелости. Возникает сомнение по поводу того, можно ли считать фрустрацию ничем не мотивированной. Если под ней понимать, как этого хотят, например, Чайльд и Уотерхауз, внешнюю причину (барьер или обструкцию), то возможно одно из двух: или этот барьер преодолевается, и в таком случае поведение будет не просто мотивированным, но и мотивированным разумно, или же барьер вызывает нецелесообразное, а иногда и, действительно, деструктивное поведение. Но и тогда нельзя сказать, что поведение ничем не мотивировано и никакой цели не преследует. Уже одно то, что оно отнесено к избирательным формам поведения, свидетельствует, что в нем имеется своя мотивировка.¹¹

      Хотя  концепция фрустрации используется в арсенале фрейдизма нельзя считать  ее обязательно с ним связанной. Проблема барьера, блокирующего деятельность, поставлена без прямого влияния фрейдизма. Многие психологи, проводящие большую экспериментальную работу по фрустрации, к фрейдистам совсем не относятся. В частности, было бы нелепо подозревать в фрейдизме исследователей фрустрации, проводящих эксперименты на животных, — а таких много.

      Весьма  сильно проявляется в работах  по фрустрации влияние бихевиоризма. Существование того, что называют внутренним миром человека, существование сознания, направленности как системы отношении и переживаний бихевиоризмом или отрицается, или же признается чем-то не заслуживающим научного изучения. Однако требование объективности в психологии означает не отрицание внутреннего мира человека, а побуждение к его познанию наиболее объективными методами, к которым относятся не только эксперимент, но и наблюдения, а также словесный отчет, всегда включающий некоторые элементы самонаблюдения. Бихевиористская позиция обедняет изучение фрустрации, упрощает, а иногда и искажает это сложное — у человека общественно детерминированное — явление.  

3. Особенности фрустрации  как психического  состояния 

3.1. Причины фрустрации (фрустраторы). Типы фрустраторов 

      Обычно  фрустрация изучается как реакция  на те раздражители или те ситуации, которые можно назвать фрустраторами. Если под реакцией понимать все то, что фрустратором провоцируется у животного или человека, в том числе и психическое состояние, то против этого возражать нельзя. Но говоря о фрустрации как реакции, зарубежные исследователи обычно имеют в виду выполняемые движения и действия, не учитывая того, что одни и те же движения и действия в психологическом смысле могут быть разнозначны. Нередко очень сильное и глубокое переживание фрустрации внешне выражается слабо, оно как бы уходит вглубь, подобно тому как при горе некоторые люди не плачут, внешне остаются спокойными, а между тем они могут чувствовать горе. сильнее тех людей, которые в аналогичных случаях проливают обильные слезы.

      Характерно, что психологи, возражающие против изучения психических состояний при фрустрации, все-таки вынуждены говорить, о них, и даже тот же Лоусон в числе выделенных им «зависимых переменных» при фрустрации называет «изменения в воображении и эмоциональность». Психическое состояние, вызываемое фрустратором несомненно стоит в зависимости от типа этого фрустратора. С. Розенцвейг выделил три типа таких ситуаций. К первому он отнес лишения, т.е. отсутствие необходимых средств для достижения цели или удовлетворения потребности. В качестве иллюстрации «внешнего лишения», т.е. случая, когда фрустратор находится вне самого человека, Розенцвейг приводит ситуацию, когда человек голоден, а пищи достать не может. Примером внутреннего лишения, т. е. при фрустраторе, коренящемся в самом человеке, может служить ситуация, когда человек чувствует влечение к женщине и вместе с тем сознает, что сам он настолько непривлекателен, что не может рассчитывать на взаимность. Второй тип составляют потери. Примеры: смерть близкого человека; сгорел дом, в котором долго жили (внешняя потеря); Самсон, теряющий свои волосы, в которых по легенде заключалась вся его сила (внутренняя потеря).¹²

      Третий  тип ситуации — конфликт. Иллюстрируя  случай внешнего конфликта, Розенцвейг приводит пример с человеком, который любит женщину остающуюся верной своему мужу. Пример внутреннего конфликта: человек хотел бы соблазнить любимую женщину, но это желание блокируется представлением о том, что было бы, если бы кто-нибудь соблазнил его мать или сестру.  

3.2. Фрустрационная толерантность 

      Приведенная типология ситуаций, вызывающих фрустрацию, вызывает большие возражения: в один ряд поставлены смерть близкого человека и любовные эпизоды, неудачно выделены конфликты, которые относятся к борьбе мотивов, к состояниям, которые часто не сопровождаются фрустрацией. Так называть конфликтом случаи, когда человек встречает на своем пути внешнюю непреодолимую преграду. По этой логике следовало бы говорить, например, о состоянии конфликта с бурной рекой, которая оказалась для человека непреодолимым препятствием на пути. Но, оставляя в стороне эти замечания, можно сказать, что психические состояния при потере, лишении и конфликте весьма различны. Они далеко не одинаковы и при различных потерях, лишениях и конфликтах в зависимости от их содержания, силы и значимости. При всем этом,  можно все же выделить некоторые типические состояния, которые часто встречаются при действии фрустраторов, хотя они и проявляются каждый раз в индивидуальной форме. Прежде всего надо указать те случаи, когда фрустраторы не вызывают фрустрацию. В литературе они часто обозначаются как толерантность, т.е. терпеливость, выносливость, отсутствие тяжелых переживаний и резких реакций, несмотря на наличие фрустраторов.

      Существуют  разные формы толерантности.

      Наиболее  «здоровым» и желательным следует  считать психическое состояние, характеризующееся, несмотря на наличие фрустраторов, спокойствием, рассудительностью, готовностью использовать случившееся как жизненный урок, но без особых сетований на себя, что уже означало бы не толерантность, а фрустрацию. Толерантность может быть выражена не только в совсем спокойном состоянии, но и в известном напряжении, усилии, сдерживании нежелательных импульсивных реакций. Наконец, есть толерантность типа бравирования с подчеркнутым равнодушием, которым в ряде случаев маскируется тщательно скрываемое озлобление или уныние.

      Толерантность можно воспитать. В эксперименте Кэйстера и Эпдегрефа дети упражнялись  в решении задач по так называемому  методу последовательного приближения, при котором трудность задач постепенно увеличивается. Дети тренировались в оценке трудности задач и вследствие этого у них выработалось «трезвое», спокойное отношение даже к неразрешимым задачам.

      Дэвиц своим экспериментом показал, что  дети, приученные в привычных для  них условиях вести себя спокойно и дружно играть с другими детьми, проявили меньшую агрессивность при фрустрации, чем дети, воспитывавшиеся в менее спокойной обстановке.¹³

      Толерантность в отношении барьеров, которые  можно назвать разумными и необходимыми, — обязательна. Термин толерантность в данном случае даже не адекватен. Речь идет не о том, чтобы «стерпеть» эти барьеры, а о том, чтобы признавать всю их необходимость и полезность, считать их для себя благом и переживать фрустрацию скорее тогда, когда эти барьеры недостаточны (например, в так называемом «рыхлом» коллективе или в классе, где учитель не может обеспечить дисциплину).

      Рассмотрим, каковы психические состояния, в  тех случаях», когда толерантности нет, а есть фрустрация?

3.3. Формы проявления  фрустрации 

      Следует с самого начала сказать, что эти состояния различны и зависят от разных причин, значимости их действия, привычки к ним, важную роль играют индивидуальные особенности субъекта один и тот же фрустратор может вызвать у различных людей совершенно разные реакции. В американской литературе весьма распространена тенденция из числа реакций на фрустратор особо выделять агрессию. Есть попытка всякую агрессию истолковать как фрустрацию. Хотя многие авторы отвергают упрек в том, что они сводят всякую фрустрацию к агрессии, однако они настолько акцентируют агрессивные реакции при фрустрации, что их теория фрустрации обычно и называется теорией фрустрации — агрессии. И хотя нет оснований считать агрессию единственной реакцией при фрустрации, но наблюдается эта форма реакции все же очень часто.

      Что же понимать под агрессией?

      По  прямому смыслу слова — это  нападение по собственной инициативе с целью захвата. Говоря о фрустрации, термину агрессия придают более  широкое значение. Речь идет о таком  состоянии, которое может включать в себя не только прямое нападение, но и угрозу, желание напасть, враждебность. Состояние агрессии может быть внешне ярко выражено, например в драчливости, грубости, «задиристости», а может быть более «затаенным», имея форму скрытого недоброжелательства и озлобленности. Внешне кажущаяся агрессивной реакция может быть на самом деле не такой, например, когда ученик, как говорится, «дает сдачи». Типическое состояние при так называемой агрессии характеризуется острым, часто аффективным переживанием гнева, импульсивной беспорядочной активностью, злостностью, в ряде случаев желанием на ком-то и даже на чем-то «сорвать зло». Довольно распространенным проявлением агрессии служит грубость.

      И. П. Павлов приводит такой пример срыва  в агрессивной форме у самого себя: «Когда опыт не шел, а опыт делал ассистент, то я черт знает какие слова допускал по его адресу, которые никогда в другое время не позволил бы, я бросал инструменты и т. д.». В одной из клинических сред приведен случай, когда товарищ просил Павлова разбудить его, а при выполнении Павловым этой просьбы товарищ, человек вполне «приличный», бросил в него подушку.¹⁴

      В обоих примерах на первый план выступают  потеря самоконтроля, гнев и неоправданные  агрессивные действия. Ученики, «провалившиеся»  на экзамене, иногда не производя никаких открытых агрессивных действий, вместе с тем проявляют озлобленность, стремление перенести вину на ни в чем неповинных людей, чаще на «несправедливого», «придирчивого» педагога, а иногда «на товарищей и даже родителей, которые будто бы мешали им должным образом подготовиться к экзамену.¹⁵

      Следует отвергнуть попытки связывать агрессию с определенным уровнем развития личности, как это сделал, например, Г. Андерсон. Он предложил различать шесть уровней развития личности. Высший уровень — социально целостного поведения — характеризуется подчинением, признанием доминирования. Далее следует уровень, названный «избеганием доминирования» и отличающийся, видимо, формальным его признанием при желании найти какие-то обходные пути. Третьему уровню присущи агрессия, враждебность, гнев. Еще ниже стоят уровни колебании и бездействия, крайнего беспокойства и, наконец, самый низкий уровень дезинтеграции, неврозов и психозов. Стержнем в этой схеме, как видим, является отношение к доминированию или власти в обществе, причем не делается необходимых разграничении в том, что это за общество, какова власть и каково доминирование. Если стать на позицию автора, то, например, все революционеры и борцы за национальную независимость и свободу окажутся стоящими ниже тех, которые пассивно подчиняются несправедливому строю или же «лавируют». Нельзя согласиться и с тем, что сопротивление подчинению есть агрессия, наоборот, оно представляет собой сопротивление агрессии. Схематизм Андерсона — один из примеров того, к чему приводит учение о фрустрации и агрессии, как ярком ее выражении, если толковать их, подводя под ложную социологическую схему, совершенно оторванную от конкретных исторически сложившихся общественных явлений. Следует выделить агрессию, направленную против самого себя и выражающуюся в самообличении, самобичевании, иногда в грубом отношении к самому себе. ( «Таким глупцам, как я, не следовало бы за это дело браться…», «Бить меня было некому…» и т. п.).¹⁶