Геополитика России: направление – Европа, Германия

Геополитика России: направление – Европа, Германия

Введение

Обоснование актуальности курсовой работы. Конец ХХ века ознаменовался кардинальными  политическими и экономическими изменениями, произошедшими в первую очередь в европейских государствах, среди которых центральное положение занимает Германия. Являясь третьей в мире страной по величине экономики и находясь на втором месте по объему экспорта, Германия оказывает огромное влияние не только на европейские страны, но также становится все более влиятельным политическим актором международных отношений. То, каким образом, Германия осуществляет свою внешнюю политику, какие приоритеты она выделяет в ней в соответствии со своим возросшим экономическим и политическим значением, представляет значительный интерес как для политиков, так и для всех людей, чьи интересы связаны и зависят от этой страны. Отправной точкой многих анализов современной внешней политики Германии служат два сравнительно недавних события: объединение Германии и начало нового этапа европейской интеграции.

Реализация внешней политики Германии в Европе в начале XX1 века происходит в глобализуемом мире, поэтому  ее будущее зависит от совокупности как международных и собственно европейских факторов. В этом контексте, независимо от того насколько удачным будет дальнейшее развитие Европейского Союза, новая «восточная политика» Германии приобретает основное значение, в архитектуре нового «европейского дома». «Центром тяжести» как европейской, так и немецкой восточной политики является Россия. Исходя из своего положения и истории, Германия рассматривает себя в качестве страны, дающей импульсы и являющейся мотором для российской политики Европейского союза. Однако многие российские политики, профессионально занимающиеся внешней политикой Германии, сходятся во мнении, что в стратегической концепции Германии в отношении России, особенно в условиях усиления влияния немецкой политической элиты на принятие внешнеполитических решений, нет конструктивности.

Известно, что Германия является основным финансовым кредитором России, и от качества отношений с Германией во многом зависит будущее России, которая хотя и находится пока в относительной изоляции, но проводит свои экономические реформы и имеет реальные перспективы тесной интеграции с Западной и Центральной Европой.

Важно отметить, что в условиях сырьевой зависимости Германии от России, для российских политиков важно  и необходимо правильно учитывать  изменения фона формирования внешней  политики этой страны, и, в особенности, ее восточного направления, с целью  принятия как наиболее выгодных политических решений, так и выработки комплексной и взаимодополняющей системы безопасности на континенте.

В настоящее время в научных  и политических кругах, в государственных  институтах Российской Федерации широко распространены позитивные оценки развития внешней политики Германии на ее восточном направлении. Привычными стали ссылки на опыт расширения ЕС, в котором Германия играет ключевую роль, призывы к его переносу на российско - германские отношения. Вместе с тем некоторые специалисты - международники, особенно те, кто профессионально изучает геополитику Германии, преемственность геополитических и стратегических взглядов ее политиков, весьма скептически оценивают реальность осуществления этих благих пожеланий.

В восточной политике Германии есть две составляющие - «универсальное» и «специфическое», которые можно обнаружить и проанализировать на различных уровнях: в развитии общей геополитической концепции и стратегии; в конкретных направлениях активной внешней политики на восточном направлении; и наконец, как эта политика вписывается в деятельность, фирм, банков и других объектов хозяйствования с элементами наднационального регулирования экономики.

С точки зрения дальней перспективы, наибольший эффект могло бы дать переосмысление геополитической концепции Германии (с учетом российских интересов), и использование этой концепции, стратегии и институциональной модели расширяющегося ЕС в Восточной Европе. При этом геополитическая концепция Германии представляет практический интерес не столько как интеграционный инструмент, а как стратегия образования нового типа российско-германского сотрудничества. Такой подход позволяет вычленить « универсальное» и «специфическое» и в принципах, на которых базируется восточная политика Германии, и в стратегии ее развития.

Среди направлений восточной политики Германии, представляющих первостепенный научно-теоретический и практический интерес для России, могут быть названы торговая и таможенная, валютная и денежно-кредитная, аграрная, промышленная и научно-техническая, региональная, социальная и экологическая политика, сотрудничество в области внешней политики и планируемая система коллективной обороны, как государств Европы, так и во всем мире.

Цель курсовой работы – дать оценку геополитики России в отношении Европы на примере изучения состояния и перспектив развития российско-германских отношений.

В работе поставлены и решались следующие  задачи:

Дать оценку положения Европы как  геополитического пространства и Германии.

Проанализировать геополитическую ось «Россия – Европа» на примере ее важнейшего направления: «Россия-Германия».

Определить стратегические ориентиры  России в отношении Германии.

В курсовой работе автор использовал  труды А.Дугина, Ю.В.Тихонравова, Д.В.Филиппова, Г.Шмидта и других зарубежных исследователей, материалы зарубежной периодической печати.

Глава 1. Геополитическая  идентификация Европы

1.1.Оценка геополитического  положения Европы

Древнегреческое обозначение «Европа» происходит от семитского корня «Эреб» или «Ириба», что означает «Запад» (в противовес Азии - от слова «Асу», означающего «Восток»)1. Под «Европой» можно понимать и господствующую на земном шаре индустриальную цивилизацию. «Европа» - это высокие технологии и высокий уровень жизни, развитая инфосфера, общемировая транспортная сеть.

Европейская цивилизация ведет  свою историю от Римской Империи, первой универсальной организующей структуры, объединяющей Ойкумену. Основанная на идеях государственности, формального - притом светского - права, веротерпимости, оплачивающая свое существование за счет единой налоговой системы и развитой торговли, Империя имела если не все, то почти все атрибутивные признаки современного цивилизованного государства.

Современная конструкция географического  образа «Европы» в общих чертах сложилась  на рубеже Средних веков и Возрождения как лишённое трансцендентных смыслов обозначение пространства, которое в предыдущую эпоху понималось как «Священная Империя».

Если раньше, говоря о «европейскости»  того или иного явления, подразумевали  его некий высокий духовный потенциал, определённую «избранность» на фоне «неевропейского», то теперь «европейскость» стала синонимом технологического и экономического развития, синонимом материального благополучия, высокого стандарта потребления.

С одной стороны, перед исследователем предстает - Европа, хранящая память о гибеллинском идеале Священной империи, Европа средневековых рыцарских орденов и более поздних инициатических и герметических организаций, с другой стороны - Европа Реформации и Просвещения, Европа еретических сект и политических партий, Европа МВФ, Всемирного банка, Римского клуба, Тринитарной Комиссии, Европа «Золотого миллиарда». С одной стороны - континентальная геополитика «серединной Европы», с другой - «евроатлантики». Различия между обозначенными ликами Европы объясняются не просто доминированием тех или иных идеологических или общекультурных тенденций. Здесь речь идёт именно о различной онтологической основе, о концептуально противоположных ориентациях в бытии.

Главная нетождественность этих «двух  Европ» - различное понимание человеческой природы, человека как такового. В одном случае имеет место «антропологический максимализм» - человек рассматривается как сотворённый по образу и подобию Божьему, следовательно, способный к созиданию, к максимальной реализации духа, к трансцендентным состояниям, к обожению. Это мистическая Европа напряжения духовных сил, Европа иерархий, Европа средневековых рыцарей и консервативных революционеров XX века.

В другом случае речь идёт об «антропологическом минимализме»: человек представлен прежде всего как проводник низших иерархических уровней своей внутренней организации, как неспособный к единению с Богом, как абсолютно самодовлеющее и закрытое для самых высоких интуиций существо. Это Европа гуманизма и ренессансного искусства, картезианской логики и просветительского рационализма, позитивизма, либеральной идеологии, индивидуализма, мондиалистских теорий и глобализма.

Традиционно географически Европу (Приложение 1) подразделяют на: Западную, Северную, Центральную, Восточную и Южную. В рамках геополитического подхода такое деление может быть иным. Так, например, А.Дугин2 выделяет Среднюю Европу. Средняя Европа, как он считает, представляет собой естественное геополитическое образование, объединенное стратегически, культурно и отчасти политически. Этнически в это пространство входят народы бывшей Австро-Венгерской Империи, а также Германия, Пруссия и часть польских и западно-украинских территорий. Консолидирующей силой Средней Европы традиционно является Германия, объединяющая под своим контролем этот геополитический конгломерат.

Такие авторы, как В.В.Вольский, В.П.Колесов, В.Е.Рыбалкин, З.К.Раджабова и многие другие рассматривают пространство Европы в традиционном смысле3.

По А.Дугину, геополитической столицей Средней  Европы логичнее всего считать Берлин как символ Германии, являющейся, в свою очередь, символом и центром всего этого образования. Только Германия и немецкий народ обладают всеми необходимыми качествами для эффективной интеграции этого геополитического региона исторической волей, прекрасно развитой экономикой, привилегированным географическим положением, этнической однородностью, сознанием своей цивилизационной миссии. Сухопутная и идеократическая Германия традиционно противостояла торгово-морской Англии, и специфика этого геополитического и культурного противостояния заметно затронула европейскую историю, особенно после того, как немцам удалось наконец создать свое собственное государство4.

Англия геополитически является наименее европейским государством, чьи стратегические интересы традиционно противоположны среднеевропейским державам и, шире, континентальным тенденциям в Европе. Однако параллельно усилению роли США и захвату ими практически полного контроля над английскими колониями стратегическая роль Англии значительно уменьшилась, и сегодня в Европе эта страна выступает, скорее как экстерриториальная плавучая база США, чем как самостоятельная сила.

Другим противоречивым геополитическим образованием является Франция.

Во Франции  существует альтернативная геополитическая тенденция, восходящая к континентальной линии Наполеона и ярко воплотившаяся в европейской политике де Голля, искавшего альянса с Германией и создания независимой от США европейской конфедерации. Отчасти эта же линия вдохновляла и франко-германские проекты Миттерана.

В отношении  к пространственному развитию Европы объединение Европейский Союз (ЕС) выступает как структура-субъект (наряду с Советом Европы) разработки и реализации пространственных политик  и действий в рамках вырабатываемых государствами-участниками задач и приоритетов.

Формально ЕС образовался 18 апреля 1951 года путем подписания Договора об учреждении Европейского сообщества угля и стали (ЕОУС, Парижский договор). 17 марта 1957 года шесть первых государств-участников (Бельгия, Нидерланды, Люксембург, ФРГ, Франция, Италия) подписали в Риме Договор об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Договор об учреждении Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом). Развитие осуществлялось от создания Зоны свободной торговли через Таможенный союз и Единый внутренний (общий) рынок к Экономическому, валютному и политическому союзу. В 1974 году был создан Европейский Совет на уровне глав государств и правительств. Сообщество приступило к реализации региональной политики, главным инструментом которой стал Европейский фонд регионального развития (1975). В конце 70-х была введена Европейская валютная система (механизм поддержания курсов валют и общая валютная единица - ЭКЮ). На этапе формирования единого внутреннего рынка была сформирована программа действий, получившая название «Белой книги» (1985). Правовой базой этого курса стал Единый европейский акт (1986). Договор о Европейском союзе был подписан в Маастрихте (Голландия) 7 февраля 1992 года (Маастрихтский договор) и обновлен в Амстердаме в 1997 году (Амстердамский договор)5.

Каркас архитектуры  Европы в соответствии с Договором  о Европейском союзе составляют три опоры (pillar):

Европейское Сообщество (European Community) - все направления политики, связанные с функционированием таможенного союза и единого внутреннего рынка, созданием и развитием экономического и валютного союза;

общая внешняя  политика и политика безопасности (common foreign and security policy, CFSP)

сотрудничество в области юстиции и внутренних дел (cooperation in the fields of justice and home affairs).

Основные институты ЕС:

Европейский Совет (1974) на уровне глав государств и правительств (собирается 2 и более раз в год): определяет общие политические ориентиры для  действий Совета и Комиссии

Совет (Совет министров) на уровне министров национальных правительств: высший законодательный орган ЕС, не имеет постоянного состава и состоит из множества профильных Советов

Европейская Комиссия (ЕК) – исполнительный орган ЕС: члены назначаются национальными  правительствами, но полностью независимы от них в своей деятельности

Европейский Парламент - представительный орган, избираемый с 1979 года прямым всеобщим голосованием граждан государств-членов раз в 5 лет (в настоящий момент - 626 депутатов); контролирует деятельность Комиссии; 8 фракций.

Европейский Суд: обеспечение единообразного толкования и применения законодательства ЕС.

Счетная палата (с 1975 года): проверка всех доходов и расходов ЕС и созданных  им институтов.

Важнейшее значение в деле становления  европейской интеграции играет Маастрихтский договор, в соответствии с которым было учреждено:

единое европейское гражданство  – все граждане государств-членов приобретают гражданство ЕС;

политический союз – общая внешняя  политика, повышение роли европарламента;

экономический и валютный союз (ЭВС).

Но, например, Дания, Швеция и Англия не вошли в зону евро. Гюнтер Лейк пишет в немецкой газете «Дер Пройсе» (№1 за 2002 г., издатель - д-р Ригольф  Хенниг), что, хотя сегодня крупный  капитал определяет политику почти  всех стран, в Европе в последнее время наметились три политических направления. Германия, послушно выполняя команды из-за океана, выступает за слияние европейских государств в одно федеративное государство. Франция традиционно предпочитает европейский союз суверенных государств, Англия же представляет себе единую Европу в виде некоего подобия Британского Содружества наций. Все три страны, полагает Г. Лейк, будут отстаивать свою точку зрения до конца.

«Восточная политика» Европейского Союза всегда была в особой степени делом Германии. В 1994 г. с началом расширения ЕС на Восток эта политика вступила в новую стадию. Тогда ЕС в рамках своей политики на ассоциирование приступил, с одной стороны, к подписанию так называемых «Европейских соглашений» с теми государствами Центральной и Восточной Европы, которые могли рассчитывать на вступление в Союз (первыми были Польша и Венгрия). Однако почти одновременно с этим ЕС заключил соглашения о партнерстве и сотрудничестве и с Россией, а позднее также с большинством других государств СНГ.

Соглашение о партнерстве и  сотрудничестве направлено не только на экономическую интеграцию, но и  на политическое сотрудничество. Оно  служит основой для регулярных политических контактов между ЕС и Россией  на высшем уровне и закрепляет в  качестве ядра взаимоотношений общие ценности, такие, как уважение прав человека и демократический процесс. Пути дальнейшего развития отношений между ЕС и Россией определяет Совместная стратегия ЕС в отношении России, принятая в июне 1999 г. в Кельне на заседании Европейского совета под Председательством Германии. К важнейшим темам двусторонних отношений относятся европейская политика в области безопасности и обороны, вопросы энергоносителей и энергообеспечения, а также диалог о последствиях предстоящего расширения Европейского Союза на Восток для России в целом. Особое внимание уделяется при этом Калининградской области, которая после вступления в ЕС Польши и Литвы со всех сторон окружена территорией Европейского Союза. Как известно, по вопросу о транзитном сообщении между Калининградом и остальной частью России достигнуто уже много договоренностей, однако полностью решить эту проблема пока не удалось.

1.2. Доминанта  научного поиска: зачем России  Европа?

На наш взгляд, представляется маловероятным  «плавное принятие» России европейских ценностей в силу значительных культурных различий европейского и евразийского геополитических пространств.

Интересно, что  распространённые в российском восприятии образы Европы довольно чётко дифференцируются в зависимости от того, идёт ли речь о Западе как таковом либо же о той или иной конкретной западноевропейской стране. В принципе Запад - категория для нашего восприятия a priori отрицательная (исключая специфическое сообщество русских либералов-западников), связанная то ли с чужим цивилизационным влиянием, то ли с вражеской военной агрессией и геополитическим давлением, то ли с бездуховностью общества потребления - все эти оценки изначально укоренены в сакральной географии. А вот образ той или иной конкретной западноевропейской страны, наоборот, воспринимается российским сознанием чаще a priori положительно: подчёркиваются общие с русской культурные черты, созвучие исторических судеб, отличие такой страны от остального Запада.

Например, преимущественно  положительно понимается Германия: оказывается, что для российского восприятия она не совсем Европа, что германское влияние выстроило послепетровскую российскую государственность, предопределило всю русскую и другие славянские культуры.

Аналогично  воспринимается и Франция, эталон Европы: оказывается, что по всем характеристикам она очень близка к Российской империи, что недаром российское дворянство разговаривало по-французски, что французской геополитической доминантой является именно континентализм. Оказывается, что Франция - это не только страна Просвещения и революции 1789 года, но и страна Паскаля, Жозефа де Местра и Рене Генона, а Бельгия - Метерлинка и Жана Тириара с его трансконтинентальным фантастическим суперпроектом «Большой Европы» от Дублина до Владивостока.

Испанию, оказывается, с Россией объединяет давнее влияние азиатской культуры, откуда и почти симметричное представления о евро-азиатском синтезе, а также доминирование экзистенциально насыщенных культурных реминисценций, вплоть до прямой параллели Гарсиа Лорка - Сергей Есенин.

Италия - это  вообще духовная родина половины русской  художественной богемы, страна Данте, Петрарки, Юлиуса Эволы. Считается, что  итальянский национальный характер, принципиально отличный от немецкого  или французского, более всего  похож на русский.

Даже островная  Англия, которая по всем признакам  должна быть наиболее чуждой для России как изначальный генератор идеологии  англосаксонского мессианизма и  геополитики атлантизма, оказывается  симпатичной и близкой российскому  сознанию своим консерватизмом и уважением к традициям, в том числе к монархии; русские консерваторы XIX века (даже славянофилы!) едва не поголовно были «англоманами».

В начале ХХ века полемика западничества и славянофильства6 была преодолена, и появилась плеяда мыслителей, сделавших идею русского европеизма - определяющей. Вспомним имена Милюкова, Бердяева, Степуна. Стоит вдуматься и в тот факт, что после 1917 года более 3-х миллионов наших соотечественников покинули Россию и обосновались в Европе, став не только теоретически, но и фактически русскими европейцами. Ибо отстаивали они принцип свободной христианской личности, принцип, который и есть то средоточие духовного родства сформированной христианством Западной Европы и прорывавшейся к духовной свободе России, потерпевшей крах на взлете.

В своем выступлении  «Миссия русской эмиграции» (Париж, 16 февраля 1924) Иван Бунин сформулировал  кредо возникшей русской диаспоры: «Нас, рассеянных по миру, около трех миллионов. <...> Но численность наша еще далеко не все. Есть еще нечто, что присваивает нам некое назначение. Ибо это нечто заключается в том, что поистине мы некий грозный знак миру и посильные борцы за вечные, божественные основы человеческого существования, ныне не только в России, но и всюду пошатнувшиеся. <...> В чем наша миссия, чьи мы делегаты? От чьего имени дано нам действовать и представительствовать? Поистине, действовали мы, несмотря на все наши человеческие падения и слабости, от имени нашего Божеского образа и подобия. И еще - от имени России: не той, что предала Христа за тридцать сребренников, за разрешение на грабеж и убийство, и погрязла в мерзости всяческих злодеяний и всяческой нравственной проказы, а России другой, подъяремной, страждущей».7

Однако современная  Европа, как бы к тому ни относиться, является в значительной степени окраинной частью той евроатлантической цивилизации, центр которой сосредоточен в США. Отсюда и главное препятствие на пути к столь популярной ныне в самых разнообразных кругах идее союза России и Европы. Эту Европу очень сложно назвать наследницей тех культурных, духовных и социальных ценностей, которые когда-то являлись определяющими в её развитии, эта Европа уже не ощущает свою мистическую связь с предыдущими эпохами и имманентными сакральными контекстами. Эта Европа - Европа «Золотого миллиарда», американоподобной масскультуры, Европа бюргеров, Европа общества потребления - «кока-кольной» и «макдональдсной» экспансии, Европа трудовых иноцивилизационных эмигрантов, безвольная Европа Заката. Кроме того, она остаётся частью большинства евроатлантических проектов.

Стоит ли России иметь дело с подобной трансатлантической Европой? Насколько эффективным  могут быть союз с ней, объединение  общих усилий? То есть вопрос стоит  сегодня так: в какой степени  Западная Европа является самостоятельным  субъектом геополитических и прочих инициатив, а в какой - филиалом США, «передним краем» атлантической линии наступления?

Тенденция «отпочкования» Европы от США (введение единой валюты, деятельность Европарламента и попытки  создать единую Европейскую Конституцию), т.е. обретения полноценной субъектности, несомненно, импонирует России. К тому же очевидно, что и Европа заинтересована в России.

Но если Европа будет по большому счету оставаться проекцией США, в нынешних условиях обострения геополитических, геоэкономических и цивилизационных противоречий, под громким «брендом» российско-европейского партнёрства, под привлекательной для многих либералов идеей триумвирата США-ЕС-Россия последняя будет полностью лишена остатков своей субъектности и выдавлена из зон своего стратегического влияния. А российское не самое отдалённое будущее будет описываться не иначе как формулой: «территориальная и структурно-государственная декомпозиция».

Необходимо  отдавать себе отчет в том, что  желание стать настоящей Европой, о чём теперь так много говорят всевозможные «лидеры мнений», означает для России как минимум принятие определённых этических, духовных, социально-политических ценностей, возникших в контексте сугубо западноевропейской культуры, как единственно возможных цивилизационнообразующих критериев.

Не следует  также забывать, что всё то географическое и культурно-языковое пространство, которое в совокупности теперь принято  называть Европой в широком смысле, в цивилизационном отношении  далеко неоднородно. Скоро, возможно, в  Европейское сообщество будет принята Турция, и здесь есть о чем задуматься.

Актуальность  подобного, цивилизационно мотивированного  подхода особенно возросла в последнее  десятилетие, когда деление Европейского континента по политическому признаку - на капиталистический Запад и социалистический Восток - утратило смысл.

Следует отметить, что некоторые аналитики, например, Б. Гетта8 констатирует рост антиамериканских настроений в Европе и предрекает «большую разборку», выяснение отношений между Европой и Америкой.

Германия претендует не на роль европейского лидера, а на роль самого верного вассала США в Европе. На смену бывшему тандему Париж - Бонн идет «ось Берлин - Вашингтон» - так и озаглавил редакционную статью французского еженедельника «Нувель обсерватер» (25 - 31 января 2001г.) Жан Даниэль. Американцы высоко ценят верность Германии, а Францию считают слишком «капризной».

Поспешая, в  угоду американцам, к «новой Европе», правители Германии стремятся ускорить темпы ее развития и уже разработали  проект «федеративной Европы», который во Франции расценили просто как провокацию.9

Справедливости  ради следует отметить, что бывший президент Франции Жискар д`Эстен  и бывший канцлер ФРГ социалист  Гельмут Шмидт, находясь у власти одновременно, стремились сделать Европу единым целым, отличным от атлантического, нынешний же канцлер, тоже социалист Г.Шредер - ярый атлантист. Г. Шмидт с горечью видит, что Германию сегодня опять обуревает мания величия, и считает наихудший тенденцией в Европе размывание франко-германского сотрудничества10.

По данным журнала  «Нацьон унд Ойропа» (№10, октябрь 2001), по Германии в целом за участие  в Европейском Союзе - 45% (это ниже среднего показателя по 15 странам Европейского Союза 48%), тогда как в Восточной  Германии 43% против и лишь 35% - за. В  Австрии против членства в ЕС 37%, за - 34%. В Швейцарии 4 марта 2001 года состоялся референдум по этому вопросу, и, несмотря на массированную пропагандистскую кампанию за вхождение в ЕС, в кантонах, говорящих на немецком языке, против проголосовало свыше 80% населения. «Интеграторы» возлагали надежды на франкоязычные кантоны, но и там против было 59%.

Вообще по Европе больше всего сторонников объединения - 72% - в миниатюрном Люксембурге  и маргинальной Ирландии, меньше всего - в Великобритании - лишь 29%.

1.3. Европейская  дилемма

Продолжая наш анализ, сосредоточим внимание на так называемой «европейской дилемме»: действительно ли Европа находится под прямым влиянием США? Безусловно, ни с одним другим государством в мире Европа и в особенности  Германия не поддерживает столь тесных отношений, как с Соединенными Штатами Америки. Тем не менее нельзя обойти существующую между ними разницу и усиливающиеся разногласия.

Моральный педантизм, пренебрежение  общественными школами, постоянно  углубляющаяся пропасть между богатыми и бедными, а также многое другое имеют мало общего с европейским взглядом на либеральность и социальное государство11.

Однако Европа и Америка идут разными путями не только во внутренней политике. Во внешнеполитической сфере  различия также становятся все более явными: национальное величие и «second to none» - это те цели и ценности, которыми руководствуется лишь государство с гегемонистскими устремлениями, нарушающее порой нормы международного права, но нарушающее их в ущерб другим, даже при необходимости в ущерб собственным союзникам в Европе.

Глобальные интервенционистские  устремления и «power projection» - это  те внешнеполитические ориентиры, которые  составляют сущность милитаристской супердержавы, но которые совершенно чужды большинству  государств Европы. Их последствия простираются от пренебрежения международным судом в Гааге, задолженности перед ООН, безоглядного использования невосстанавливаемых ресурсов и беспощадного загрязнения окружающей среды до почти абсолютного доминирования во множестве международных организаций, таких, как Всемирная торговая организация (ВТО) или Атлантический альянс. Как бы то ни было, подобные политические ориентиры имеют мало общего с гражданской предусмотрительностью и превентивной мирной политикой, которые так необходимы в очагах европейских конфликтов, будь то в Боснии или Косово, на Кипре или в Эгейском море, на Кавказе, в Чечне, Ираке или в других местах, охваченных кризисами или войнами.