Меры противодействия экстремизму

Оглавление 

Введение…………………………………………………………….................... с. 3

Глава I. История развития экстремизма в России………………………………………………………………....... с. 6

1. Причины стремительного роста политического экстремизма в ранний период постсоветской России
2. Анализ числа экстремистских группировок
3. Активизация деятельности экстремистских группировок

Глава II. Сущность политического экстремизма…………………………………………………....с. 15

      2.1 Политический экстремизм и ксенофобия

      2.2Причины роста негативных настроений в обществе

Глава III. Меры противодействия экстремизму……………..…………………………………………….с. 22

      3.1Социально-психологические факторы

 3.2Административные факторы

 3.3Политические факторы и СМИ

Заключение……………………………………………………………………….с. 28 

Список используемых источников и литературы……………………………………………....с. 30 
 
 
 

Введение

Нельзя не согласиться, что в последнее  время проблема экстремизма достаточно остро встала в российском обществе. Она, без сомнения, касается каждого  современного человека и не должна никого оставлять равнодушным. Она сегодня очень актуальна и очень, как мне кажется, сложно здраво анализировать события, происходящие прямо сейчас или всего пару лет назад. Однако затронутая проблема очень важна и интересна. Она каждому человеку, живущему в этом обществе и наблюдающему каждый день за проявлениями экстремизма и за теми мерами, которые предпринимаются, чтобы противодействовать ему.

Объектом  исследования данной курсовой работы является современная Россия.

Предметом исследований стали отношения в современном российском обществе, его проблемы, в частности проблема экстремизма. Рассматриваются причины роста экстремистской активности в постсоветской России и влияние этой проблемы на российское общество.

В качестве хронологических рамок выступает  период с 1991г. по 2005г. Но в некоторых случаях могут быть приведены события, которые выходят за рамки данного периода, с целью как можно более четко отразить всю проблему.

Целью данной курсовой работы является желание наиболее полно осветить сложившуюся проблему с разных сторон и показать уровень ее влияния в российском обществе.

Главной задачей  этой работы является выявление корней проблемы и поиск путей решения этой проблемы, мер противодействия политическому экстремизму.

Что касается используемых источников и литературы, то они достаточно разнообразны. В  качестве литературы были использованы разнообразные книги: выпущенные в ранний постсоветский период (Верховский А. Политический экстремизм в России), а так же относительно недавняя литература (Верховский А. Радикализм. Государство против радикального национализма. Что делать и чего не делать). Именно такое разнообразие помогло достаточно полно и с разных сторон рассмотреть данную тему. Информация также во многом была взята из Интернет - источников. Это было обусловлено самой темой этой работы: политический экстремизм в современной России, т. е. нужно было использовать современные данные и современные источники.

Структура работы:

В первой главе рассказывается об истории  развития проблемы экстремизма в  постсоветской России: в первом параграфе  раскрываются основные причины столь  стремительного роста негативных отношений  в нашем обществе. Во втором параграфе анализируется количество и степень влияния экстремистских группировок в российской действительности. В третьем параграфе рассказывается о всплеске активности экстремистски настроенных групп в последнее время.

Вторая  глава о сущности политического  экстремизма, его определениях. В  первом параграфе рассказывается о  таких понятиях как политический экстремизм и более подробно о  термине «ксенофобия». Во втором параграфе рассказывается о причинах влияния этой проблемы на общество и, в частности, на молодежь.

В третьей  главе показываются методы противодействия  экстремизму с различных сторон. В первом параграфе рассказывается о социально-психологических факторах, которые используются для  предотврещения влияния на общество и развития экстремизма в российских кругах. Второй параграф рассказывает об административных факторах, которые должны применяться повсеместно, но, к сожалению, они действуют только в крайних случаях, когда на местных чиновников, к примеру, надавят вышестоящие власти. В третьем параграфе рассказывается о том, как иногда рядом политика использует экстремизм в своих целях и о влиянии СМИ и общества на проявления экстремизма.   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава I.История развития экстремизма в России.

1. Причины стремительного роста политического экстремизма в ранний период постсоветской России

Рост  этнического негативизма стал возрастать уже в последние годы существования  СССР. В 1989 году, судя по данным ВЦИОМ (рук. Ю. Левада), признаки открытой ксенофобии обнаруживались примерно у 20% населения  СССР, агрессивной этнофобии и  того меньше - около 6-12%, в зависимости  от региона. Однако уже в 1990 году социологические  показатели острой этнической антипатии  выросли до 35-40%, а в зонах этнических конфликтов охватывали почти все  население¹. Власть после августа 1991 года оказалась идеологически почти нейтральна: даже внешне либерализм был очень плохо усвоен правящим чиновничеством. Но власть нуждается в идеологическом основании. Начавшийся с тех пор спад демократического движения не располагал к более глубокому усвоению либеральной идеологии, следовательно, власть стала усваивать то, что, в отличие от коммунизма, идеологически перспективно: национализм, этатизм и т.д.² В постсоветской России, в условиях революционного слома всей системы советских отношений, отмеченные тенденции усилились, хотя кратковременные волны подъема ксенофобии (1992-1993 годы и 1994-1996 годы) сменялись сравнительно длительными периодами относительной стабилизации. Лишь после экономического кризиса 1998 года и особенно после серии террористических актов в городах России и начала «второй чеченской войны» рост ксенофобии стал стремительным и неудержимым. Вначале устойчивый рост проявлялся только в динамике античеченских настроений, а после 2000 года распространился на многие другие разновидности этнических фобий. С этого времени примерно 2/3 респондентов, опрошенных социологами ВЦИОМ, демонстрировали различные формы неприязни к представителям других национальностей³.

В их числе немалую роль сыграла деятельность организаций, формирующихся под лозунгами этнической враждебности и направляющих, в той или иной мере, свою активность на разжигание этнической розни в политических и идеологических целях.

В начале 1990-х годов подобные организации  складывались преимущественно на базе т.н. «национальных движений» титульных народов республик Российской Федерации.

Одним из первых возник «Объединенный конгресс чеченского народа» (ОКЧН), созданный еще в 1990 году в Чечено-Ингушской АССР. В начале 1990-х годов бурно развивались национальные движения и партии в Татарстане. Это в первую очередь «Всетатарский общественный центр» (ВТОЦ), комитет «Суверенитет», партия «Иттифак», объединение «Азатлык», «Исламская демократическая партия», общество им. Марджани и др. В 1992-1993 годах в Дагестане создаются национальные движения - кумыкское «Тенглик», аварское «Фронт им. имама Шамиля», лакское «Казикумух», даргинское «Цадеш», лезгинское «Садвал» и др. Эти организации поначалу были чрезвычайно влиятельными, могущественными и вполне могли оспаривать власть официальных администраций в своих автономиях. Однако к середине 1990-х годов влияние большинства из них стало быстро ослабевать в подавляющем большинстве республик России. Исключение составила лишь Чеченская Республика, в которой ОКЧН захватил власть.

Ослабление  влияния данных организаций произошло  потому, что национальные движения реализовали многие свои политические цели. Сказалась политическая усталость основной массы рядовых представителей национальных движений, а также их разочарование результатами деятельности некоторых радикальных националистических лидеров, оказавшихся по большей части неумелыми политическим менеджерами. Процессы приватизации и развития новых политических институтов, новых органов власти оттянули в них немалую часть этнических активистов. И все же, главная причина этого ослабления, состояла в том, что коммунистическая номенклатура, реально направлявшая «национальные движения», реализовала основную свою задачу - задачу самосохранения. Секретарь татарского обкома М. Шаймиев, башкирского - М. Рахимов, председатель Верховного Совета Дагестана М. Магомадов и многие другие коммунистические и советские лидеры в республиках сохранили свою власть.

2. Анализ  числа экстремистских группировок

Общего спада этнополитической активности в стране не произошло, сменился лишь основной субъект этой активности. С конца 1990-х годов таковым стали русские националистические организации, которые сегодня являются наиболее массовыми и быстро растущими отрядами национальных движений России. Так, на несколько порядков выросла численность молодежных организаций, сплачивающихся под лозунгом: «Россия для русских» и чаще всего обозначаемых аналитиками под общим названием «скинхеды». В 1991 году в стране насчитывалось буквально несколько десятков человек, которых можно было так определить, а в 2001 году их было уже свыше 10 тысяч, в 2004 году - 33 тысячи⁴. Это только по официальным данным, эксперты же указывают на значительно более высокие показатели участия молодежи в ультрарадикальных националистических организациях⁵.

Если  в 1990-х годах скинхеды были представлены мелкими группировками (от 3 до 10 человек), то после 2000 года стали складываться крупные (до 500 человек). В Москве первыми  возникли «Скинлегион» и «Blood&Honor» (это русский филиал международной организации наци-скинов), а также «Национал-Социалистическая Группировка 88». Каждая из них насчитывает по 200-250 бойцов. Всего же в Москве в настоящее время около 6 тысяч молодых нацистов. В Петербурге их свыше 3 тысяч, при этом только в одну организацию «Русский кулак» входит около 500 человек и не меньше 100 - в организацию «Коловрат», в Нижнем Новгороде - свыше 2,5 тысячи скинхедов, из них 300 человек входят в самую крупную группировку «Север»⁶.

При сохранении нынешних темпов роста молодежных национал-фашистских организаций и их концентрации в  нескольких крупнейших российских агломерациях их численность в этих зонах уже  в ближайшее время может стать  сопоставимой с численностью контингента  правоохранительных органов. Кроме  того, представители подобных организаций  из разных городов хорошо координируют свои действия и быстро перебрасывают  активистов из одних городов в  другие, при этом уровень их организации  выше, чем у противостоящей им милиции. Это признает заместитель министра МВД С. Шадрин: «В Санкт-Петербурге мы недавно задержали 26 человек, из них 11 - москвичи. Когда задерживаем в Москве, всегда есть 6-7 представителей других регионов. Очевидно, что они объединились, а наши службы - пока нет. И мы не имеем информации об их выездах»⁷.

К сожалению, резервы роста национал-фашистких  организаций чрезвычайно велики. Ведущий научный сотрудник «Левада-центра» Леонид Седов оценивает резерв активной поддержки нацистского лозунга «Россия для русских» примерно в 17 млн. человек⁸. Однако общее число людей, солидарных с этой идей, намного больше. Судя по опросам разных социологических организаций (Центр Ю. Левады, «РОМИР», ИС РАН, ИКСИ РАН) доля населения, поддерживающая в той или иной мере и форме идею: «Россия для русских» с 2002 года составляла не ниже 53%, а в некоторые годы поднималась и до 60%. Сегодня эту идею разделяют не только советские консерваторы – «сторонники особого русского пути», - но и защитники радикальных рыночных реформ. В первой из названных групп доля сторонников лозунга составляет 28% опрошенных, а во второй еще выше - 30%⁹. Идеология русского национализма сегодня присуща примерно в равной степени представителям разных партий и поэтому его разделение на «левый» и «правый» в сложившихся условиях лишено смысла. Особенность последнего всплеска отечественного национализма состоит в том, что большинство тех, кто сегодня идентифицирует себя как сторонники «русского пути», 15 лет назад поддерживали реформаторов «первой волны». Таких в опросе ИКСИ РАН оказалось 49%¹⁰.

     1.3 Активизация деятельности экстремистских группировок

Отечественные группировки скинхедов быстро политизируются под влиянием радикальных политических организаций. Среди них «Национальный фронт», «Народная национальная партия», «Национально-державная партии России» (НДПР), «Партия Свободы», «Русское национальное единство» (РНЕ), «Русский общенациональный союз» (РОС), «Русская гвардия» и др. Все эти партии нелегальны, однако действуют открыто. Например, только в декабре 2004 года и в январе 2005 года в центре Москвы, в зале союза писателей России прошли презентации книг двух сопредседателей НДПР. Александр Севостьянов представил книгу: «Время быть русским», а формально находящийся в федеральном розыске Борис Миронов - свой труд «Иудейское иго». Как раз на этой презентации и было объявлено о сборе подписей под т.н. «обращением 500», в котором выдвигалась требование о запрете еврейских организаций. Что касается другого лидера названной партии Александра Севастьянова, то его власти не только не разыскивают, но и назначили официальным экспертом Государственной Думы по национальным проблемам. В мае 2004 года, он провел всероссийский конкурс сочинений школьников на тему «Что значит быть русским сегодня». Министерство образования России, хотя и не помогало организаторам этого конкурса, но и не препятствовало его проведению. Зато среди учредителей мероприятия был Комитет Государственной Думы по культуре и туризму.

Регулярными становятся пикеты, митинги и другие массовые акции протеста, проводимые в российских городах активистами  националистических движений. Все чаще национал-экстремисты демонстрируют  свою силу. Основными очагами насилия  являются две столицы России. Лишь за один 2004 год в большой Москве скинхедами совершено 12 убийств и 40 избиений, в Санкт-Петербурге - 7 убийств, 24 избиения. Далее идет Краснодарский край, где, без учета массовых драк, в 2004 году было зафиксировано не менее 2 убийств и 27 избиений, как российских граждан, так и иностранцев.

В январе 2005 года газета «Известия» опубликовала официальные данные о росте числа убийств, совершенных скинхедами. Если в 2003 году на них было заведено 20 дел по поводу убийств, то в 2004 году - уже 44 дела¹¹. При этом речь идет только о бесспорных случаях национал-экстремизма. Из числа самых громких дел такого рода можно назвать убийство двух судей в Москве - Жанны Радченко (25 мая 2004 года) и Наталии Урлин (9 августа 2004 года). Обе убитые были заняты в процессах по делу активистов одной из самых радикальных националистических партий - РНЕ. Наиболее известной акцией российских национал-экстремистов, безусловно, является убийство в Петербурге ученого Николая Гиренко, автора целого ряда экспертиз по делам активистов таких организаций. Он был убит 19 июня 2004 года в собственной квартире выстрелом через дверь. Буквально через день после этого ответственность за убийство взяла на себя некая «Русская республика». С открытой поддержкой этого убийства выступил и сопредседатель НДПР Александр Севастьянов¹².

Об убийствах  такого рода говорили почти все российские средства массовой информации, и поэтому  их уже нельзя было проигнорировать. В большинстве же случаев правоохранительные органы России крайне неохотно квалифицируют  убийства, как совершенные на националистической почве, определяя их как хулиганство  или бытовые ссоры. Иногда при  этом получается полный конфуз. Так, всего  лишь через два дня после убийства (19 декабря 2004 года) в Москве выходца  с Кавказа Дмитрия Таркеладзе, т.е. еще на стадии предварительного расследования, Московский Уголовный Розыск (МУР) поспешил заявить, что «В МУРе полностью отвергают версию об убийстве на почве межнациональных отношений». Однако уже на следующий день после этого заявления (22 декабря) в Интернете появилась информация, что ответственность за убийство взяла на себя организация под названием «Национал-Социалистическая Группировка 88», которая засняла это убийство на пленку, поскольку не зря убивала кавказского студента, а сделала это сознательно, с политическим умыслом и с желанием получить доступ к СМИ для устрашения и проповедей национальной ненависти.

Сам факт того, что русские националистические группировки начали публично брать  на себя ответственность за преступления на национальной почве и открыто  угрожать активистам антифашистского  движения, характеризует заметную активизацию  и политизацию их поведения.

Рост  числа национал-экстремистских группировок  и их активизация стали столь  заметными, что новый глава МВД  России Рашид Нургалиев не мог  не признать существование в России фашистских организаций. Позднее, в  косвенной форме это признал  и президент В. Путин. Он заявил на конференции памяти жертв Освенцима, что «даже в России, которая больше всего сделала для победы над фашизмом... мы сегодня часто видим проявление этой болезни... Нам стыдно за это»¹³.

Таким образом, из всего сказанного можно  понять, что постепенно ситуация становиться  все хуже и хуже. Поэтому необходимо в срочном порядке предпринимать  эффективные меры по противодействию  такого рода группировкам.

Глава II.Сущность политического экстремизма

    2.1 Политический экстремизм и ксенофобия 

Понятие «политический экстремизм» относится к числу таких сложных общественных феноменов, при определении которых неизбежно возникают противоречивые мнения. Даже среди юристов пока нет единства взглядов в отношения определения «политический экстремизм», поэтому специалисты насчитывают, по крайней мере, пять наиболее известных альтернативных подходов по этому вопросу¹⁴.

Тем не менее принятый федеральный закон  «О противодействии экстремистской деятельности» и многочисленные альтернативные законопроекты, которые выносились на общественное обсуждение, сходятся в том, что относят к понятию экстремизма деятельность организаций либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды¹⁵. Пожалуй, этот аспект политического экстремизма был единственным, в отношении которого не было споров в ходе разработки законодательных актов о противодействии экстремизму¹⁶. Такое единодушие понятно, поскольку именно эта разновидность экстремизма сегодня, безусловно, преобладает в российском обществе. И скинхеды, нападающие на африканских дипломатов или российских граждан - выходцев с  Кавказа, и террористы, захватившие школу в Беслане, пусть в разной мере и форме, но выражают именно эту этнополитическую разновидность экстремизма, основанную на этнических страхах и ненависти, т. е. ксенофобиях (этнофобиях), побуждающих к насилию.

Экстремизм  и ксенофобия (или фобии) связаны  между собой, но имеют существенные различия. Под ксенофобией обычно понимаются различные проявления интолерантности  по отношению к группам, которые  воспринимаются массовым сознанием  как «чужие». Сам термин ксенофобия как раз и означает страхи, настороженность и недоброжелательство (т.е. фобии) к «чужим». Частным случаем ксенофобии является этнофобия (или этнофобии) - страхи, направленные как против конкретных этнических общностей, так и против некоего слабо дифференцированного в массовом сознании конгломерата «чужих» народов («кавказцев», «южан» и «инородцев»).

Ксенофобия - это одна из черт массового сознания, которая носит преимущественно  стихийный характер, даже и в тех  случаях, когда развивается под  воздействием целенаправленных информационно-пропагандистских усилий, тогда как экстремизм - это  более или менее оформленная  идеология и целенаправленная деятельность организованных групп, реже отдельных  лиц. Ксенофобия выступает важнейшим  источником экстремизма в нескольких отношениях: во-первых, из носителей  ксенофобии формируются экстремистские организации; во-вторых, стереотипы ксенофобии чаще всего служат сырьем для экстремистских идей. Особенно важно учитывать, что  ксенофобия является одним из «конечных продуктов», результатов экстремизма, поскольку она и есть выражение той самой розни, на разжигание которой направлена деятельность экстремистских сил. И, наконец, именно ксенофобия больше всего ограничивает возможности всех форм противодействия экстремизму, поскольку массовые стереотипы ксенофобии, обладают внутренней инерцией и могут существовать какое-то время даже и без пропагандистского воздействия экстремистских сил. Нельзя не признать и того, что ксенофобией заражена немалая часть представителей правоохранительных органов, которые призваны бороться с этнополитическим экстремизмом.¹⁷

Проявления  ксенофобий, в том числе и этнофобий, имеют различную интенсивность, поскольку как настороженность, так и недоброжелательство могут  варьировать от подозрительности до страхов и от неприязни до ненависти. С одной стороны, этнофобия и  ксенофобия, как и все фобии, являются производными от страха утраты «ресурсов», с другой - следствием страха «утраты собственной идентичности». Вокруг этих осей вертятся едва ли не все устойчивые страхи, которые фиксируются в исследованиях¹⁸.

Л. Гудков отмечает, что в современной России комплекс социальных обид растет очень  сильно, но, что характерно, он не становится социально окрашенным, а принимает  форму национальных обид, чувства  притеснения со стороны других, этнически  чужих, национальных противников и  врагов. И тогда возникают мифы: о «засилии» черных, азербайджанцев, цыган и др.¹⁹ Всплеск социальной, этнической и религиозной нетерпимости, лежащий в основе экстремизма, почти всегда сопровождает крутые исторические перемены, подобные тем, которые пережили народы бывшего Советского Союза, вынужденные в короткие сроки изменять одновременно и свой политический режим, и экономическую систему, и национально-государственное устройство. Такие периоды П. Штомпка назвал «травматической трансформацией».

На личностном уровне предпосылки этнического  и религиозного экстремизма могут  быть вызваны практически любыми изменениями социального статуса. Многими социологическими исследованиями фиксировалось нарастание ксенофобий и агрессивности в сознании людей, понизивших свое социальное положение. Но и «благополучные» люди не избавлены от опасностей ксенофобии и агрессии. При увеличении разрыва между потребностями личности и возможностями их удовлетворения возрастают агрессивные установки; неудовлетворенность обычно приводит к поиску «козла отпущения». Им становится кто-то другой - власть, конкурентные группы, представители других народов и религий.

На уровне социума, этнических и религиозных  общностей проявления экстремизма  нарастают в периоды начавшихся, но не завершенных исторических перемен. В таких условиях почти неизбежен  т.н. «кризис идентичности», связанный с трудностями социального и культурного самоопределения личности. Стремление к преодолению этого кризиса порождает ряд следствий, которые могут выступать предпосылками политического экстремизма, а именно: возрождается интерес людей к консолидации в первичных, естественных, или как их еще называют «примордиальных» общностях (этнических и конфессиональных); усиливаются традиционализм, растут проявления ксенофобии.

Социологические исследования коллектива под руководством Л. Дробижевой свидетельствуют о  росте этнического самосознания практически всех этнических общностей  России. В самом росте этнического  самосознания нет ничего негативного, но, к сожалению, быстрее всего  растут наиболее эмоционально выраженные формы этнического негативизма, типа: «Я готов жизнь отдать за свой народ» и даже еще более радикальные, такие как «Татарстан для татар» или «Россия для русских». 
 
 

          2.2Причины роста негативных настроений в обществе

Основными причинами роста негативной этнической консолидации, считается восприятие (не без помощи пропаганды) значительной частью российского общества своей недавней истории как национального поражения или как исторической травмы.

К числу  основных травмогенных факторов следует  отнести, во-первых, распад СССР, который  преимущественно воспринимается не как некий исторический процесс, а как следствие некоего заговора: «Союз не распался - его развалили сознательно»; во-вторых, федерализацию, которая чаще всего воспринимается как дезинтеграция государства; в-третьих, обе чеченские кампании; и, наконец, в-четвертых, экономические реформы 1990-х годов, воспринимаемые большинством населения как несправедливые и иногда просто воровские.

Сегодня эти представления утвердились в качестве стереотипов массового сознания и формируют «комплекс обид».

Переломные  периоды закладывают предпосылки  для экстремизма еще и тем, что значительно повышают интерес  людей, испытывающих депрессии, к историческим традициям. Так, люди, уставшие от неудач и поражений (реальных или мнимых) в своей повседневности принимают  в качестве успокоительного средства воспоминания о прошлом и непременно героическом. Ю. Левада отмечает, что  в постсоветский период позитивное самоутверждение русских осуществлялось, главным образом, за счет мифологизации  и героизации прошлого своего народа²⁰. Еще более заметны подобные тенденции у других этнических общностей, как в бывших союзных республиках СССР, так и в регионах России. Так, в Татарстане отмечают день памяти погибших почти 500 лет назад - при взятии русскими Казани в XVI веке.

Традиционализм, доведенный до своего логического конца, выступает основной предпосылкой различных  проявлений такого радикального идеологического  течения, как фундаментализм (возвращения  к истокам), который, в свою очередь, усиливает стремление людей к  культурной изоляции, препятствуя процессам  модернизации, и обостряет этническую и религиозную нетерпимость.

Сегодня Россия живет в потоке стереотипов, захлестывающих общество. При этом огромное количество политических деятелей, пытается играть на негативных этнических настроениях. Именно поэтому наибольшую угрозу обществу сегодня представляет не столько фанатичный экстремизм масс, сколько прагматичный экстремизм элит. Особенно опасен скрытый экстремизм националистического толка, маскирующийся под оболочкой некой политической респектабельности и парламентаризма. Так, если с лозунгом изгнать из России всех «черных» выступит, скажем, лидер скинхедов, то на это сегодня вряд ли обратят внимание, по крайне мере, это не станет информационным поводом для СМИ. Другое дело, если примерно то же самое скажет депутат Думы, особенно из числа ее руководства.

Такого  же рода опасность представляет собой  национализм или культурный расизм, скрытый под оболочкой неких научных теорий, вроде популярной сегодня теории неизбежного «столкновения цивилизаций». Эта идея, в конце концов, сводится, к тому, что существуют наши «хорошие» и чуждые «нам» цивилизации. Они опасны, подобны вирусу и всякое соприкосновение с ними угрожает «нашей» здоровой культуре.

Пока  подобные идеи функционируют как  научные теории, с ними можно и  нужно спорить в рамках научных  дискуссий. Однако когда эти теории реализуются в практической политике, они должны стать предметом правого регулирования. Например, в Краснодарском крае сегодня существует мощное не только философское, но и политическое обоснование того, что турок-месхетинцев, армян и прочих представителей «чуждых» культур надо из края удалять, поскольку они представляют опасность для русской культуры и несовместимы с русским менталитетом. Специалисты квалифицируют подобные рассуждения, как культурный расизм или «новый расизм»²¹. Этот вид расизма представляет чрезвычайную опасность для России, учитывая пестроту этнического состава ее населения и мозаичность расселения большинства ее этнических общностей.