Оценка эффективности использования интеллектуальных активов

Московский авиационный  институт

(Национальный исследовательский  университет) МАИ

Инженерно-экономический  институт МАИ

****

Курсовая на тему:

Оценка эффективности  использования интеллектуальных активов

По курсу: Управление интеллектуальными  активами компании

Выполнил студент: Пашковский Н.П.

Группа: 5О-212Б

Москва 2012 г.

Оглавление

Введение………………………………………………………………………….3

История исследования финансовых аспектов интеллектуального капитала………………………………………………………………………….8

Финансовая оценка и учет интеллектуальных активов: констатация проблем………………………………………………………………………….11

Классификация методов финансовой оценки интеллектуальных активов …………………………………………………………………………………….12

Методы оценки интеллектуальных активов  на основе измерения ценности (стоимости) бизнеса…………………………………………...........14

Модели оценки интеллектуальных активов, основанные на бухгалтерском доходе…………………………………………………………23

Оценка интеллектуальных активов  на основе ресурсов и денежного потока…………………………………………………………………………...26

Подходы к составлению отчета об интеллектуальном капитале научных  организаций и раскрытие информации по интеллектуальному капиталу (на примере научно-исследовательских  организаций)…….....................28

Заключение………………………………………………………………….....38

Список используемой литературы…………………………………………39

Введение

Ответ на вопрос: существует ли адекватный методический инструментарий для учета и оценки активов, создаваемых осуществлением инноваций, неоднозначен. С одной стороны, инновации всегда приходилось как-то оценивать и учитывать. С другой стороны, и сейчас, несмотря на огромный прогресс, еще не появилось методов оценки и учета, которые удовлетворили бы всех и не имели существенных недостатков при практическом применении. Слишком сложный предмет для анализа и учета – нематериальные активы, создаваемые в результате инновационной деятельности. Скептики могут сказать, что единственно, что стало очевидно в последние десять лет ученым в разных странах мира: существовавшая более 400 лет система бухгалтерского учета неспособна описать современный бизнес, основанный на знаниях и использовании уникальных активов. Однако подчеркнем – это взгляд скептиков: сейчас можем в области оценки и учета далеко не все, но намного больше, чем 20 лет назад, причем речь идет не только о России, но об общемировой ситуации.

Нельзя согласиться  с мнением, иногда пропагандируемым  консультантами-приверженцами модных направлений в экономике и менеджменте, что в эпоху инноваций и экономики знаний применение количественных методов оценки, в том числе финансовой, становится неактуальным. Иногда даже складывается мнение, что они хотят, чтобы их клиенты не считали денег. Но доля истины в этом высказывании есть: если имеется одно перспективное новшество, имеются деньги для внедрения, и никаких других шансов остаться в бизнесе не существует, финансовая оценка не столь важна. Но в большинстве случаев, инновации надо обосновывать, планировать, стимулировать и т.д. Иначе деньги будут потеряны. Так, надо оценить: имеется ли для нововведения достаточно ресурсов, какова цена риска, какой можно ожидать финансовый результат и оправдывает ли он затраты с учетом риска, и, наконец, оценить то уникальное конкурентное преимущество, которое возникает в результате инновации. Последнее связано с тем, что в результате инновационной деятельности возникает особый актив бизнеса, который требуется сохранить, приумножить, а если понадобится, и выгодно продать, обосновав его стоимость.

Из-за актуальности оценки интеллектуального капитала и отсутствия однозначных строгих алгоритмов такой оценки, появилась целая  система паллиативных методов. На практике, в этих целях, используется то, что  уже существует, и это ряд интересных методов оценки и контроля, весьма точных для отдельных случаев и в определенных пределах. То, что возможно предпринять для финансовой оценки и учета инноваций, в отсутствие однозначно действенного методического подхода, можно сравнить с тем, что предпринимается в медицине для борьбы с опасными болезнями, для которых нет одного эффективного лекарства, но есть набор из ряда средств, где каждое дает некоторый эффект. Положительный результат достигается применением этих паллиативных средств вместе. Подчеркнем – здесь аналогия с медициной лишь в решении сложнейшей задачи в условиях, когда еще не создано одно эффективное средство.

Что же делает оценку и  учет активов, создающихся в результате инноваций, столь сложной? Сложность задачи оценки и учета обусловлена сложностью самого инновационного процесса. Результат инновации состоит во внедрении того, чего нет у конкурентов, в создании весьма необычных активов, которые я предлагаю именовать интеллектуальными активами. Для их обозначения применяются также термины "нематериальные активы" и "интеллектуальный капитал". Однако первый термин тесно ассоциируется с бухгалтерским использованием, при котором за его рамками остаются важнейшие активы, создаваемые в результате инновационной деятельности. Второй термин может означать, как активы, так и пассивы (невидимую часть собственного капитала фирмы), что также не способствует четкому определению предмета исследования. Термин "интеллектуальные активы" свободен от указанных недостатков, им я предлагаю называть любое уникальное знание, создаваемое в результате инновационной деятельности, контролируемое бизнесом и используемое им для получения экономических выгод. Другими словами, это более строгое обозначение того, что по P. Sullivan означает: «знание, которое может быть использовано для получения прибыли» [23].

Интеллектуальные активы – реальный капитал, который имеется  только у инноватора или у того, кому инноватор дал право на эксклюзивное использование полученного им знания. С одной стороны, такие активы похожи на прочие составляющие реального капитала (машины, оборудование, сырье, материалы и т.д.): они приносят доход и на их создание потрачены деньги (осуществлены инвестиции). С другой стороны, если оборудование и материалы присутствуют зримо, их можно потрогать, провести инвентаризацию, то интеллектуальные активы присутствует обычно виртуально. Исключение составляет относительно простой, для оценки и учета, вид интеллектуальных активов как патенты и лицензии. Что касается других интеллектуальных активов, они, в отличие от оборудования, сырья, материалов и прочих частей материальных активов, которые покупаются по рыночной цене, на основе сопоставления с ценой аналогичных товаров, – уникальны, что означает отсутствие аналогов, а то, сколько затрачено на их создание, имеет мало общего с действительной стоимостью и тем, что они могут принести бизнесу. Так как термины "нематериальные активы" и "интеллектуальный капитал" получили широкое распространение, в тексте данной курсовой будем использовать их, наряду с термином "интеллектуальные активы", в тех случаях, когда такое использование не нарушает точности отражения экономического смысла.

При экономической оценке интеллектуальных активов возникает  серьезная проблема. Финансовые данные относятся к уже происшедшему, а инновации обращены в будущее. Сами финансовые данные ничего не говорят о том, что будет происходить в будущем. Существование этой проблемы впервые популяризировали американцы Нортон и Каплан: сегодняшнее положение бизнеса определяется финансовыми индикаторами, а завтрашнее – нефинансовыми, относящимися, прежде всего, к нематериальным активам. Поэтому финансовая оценка инноваций выводит финансовые показатели из нефинансовых индикаторов, и при оценке интеллектуального капитала нефинансовые индикаторы приобретают первостепенное значение. У нефинансовых показателей, в свою очередь, имеются два главных недостатка – они намного хуже квантифицируются, то есть выражаются количественно, и при их применении теряется сопоставимость. Ведь деньги выполняют функцию всеобщего эквивалента, а в этом случае от использования денежных единиц отказываются.

Когда забывают о недостатках  нефинансовых показателей при оценке интеллектуальных активов, тогда результатом становится неконкретность, неточность, отсутствие экономического обоснования и возможности верификации.

Часто, из-за уровня неопределенности, неоднозначности при оценке интеллектуальных активов, надежность данных оказывается  невелика. Есть два плана учета  и анализа инноваций. Первый план, для внутреннего пользования – для целей стратегического и тактического менеджмента в самой компании. В этом случае, проблема обеспечения объективности данных, предотвращения их сознательного искажения сводится к надежности внутренних управленческих информационных систем. Второй план, для внешнего употребления: от задачи привлечения инвестора до продажи бизнеса. Здесь важно обеспечить защиту от обмана инвесторов компании, гарантировав объективность информации для сторонних пользователей.

И тот, и другой план оценки и учета интеллектуальных активов, по-своему, легче, и, по-своему, труднее. Если интеллектуальный капитал анализируется  для собственных нужд, картина  должна быть детальная и объективная  для принятия непредвзятых управленческих решений. Это –сложно, но по-настоящему серьезные проблемы возникают, когда  задача состоит в том, чтобы оценить  бизнес: не только объяснить другим, что инновация создала уникальные активы, но и обосновать их стоимость. Для внешних целей, для инвесторов надо гарантировать объективность  информации, ее сопоставимость. Но ведь это информация об уникальных активах  данного бизнеса! Возникает противоречие, которое возможно разрешить только тогда, когда и инноватор, и инвестор действуют в рамках системы доверительных отношений. В целом правило простое: подобное требует подобного: творческий процесс инновации требует творческого подхода к инновационному и финансовому менеджменту.

В предлагаемой курсовой конкретизируются важнейшие проблемы оценки и управления интеллектуальными активами, а также идеи и подходы к решению сформулированной выше задачи – оценки активов, создаваемых в процессе творческой деятельности человека в бизнесе, в процессе осуществления инноваций.

История исследования финансовых аспектов интеллектуального капитала

Концепция интеллектуального  капитала появилась не в рамках финансов, но пришла в финансовую науку из менеджмента совсем недавно, по меркам развития экономической науки, – в 90-е годы 20 века. Правда, развитие финансовой науки создало предпосылки для адаптации этого понятия. Хотя предысторию рассмотрения отдельных сторон данной проблематики можно при желании отыскать в концепциях и идеях столетней давности, исследование функционирования интеллектуального капитала зародилось и превратилось в бурно развивающееся направление науки о бизнесе с конца 1980-х годов. Одним  из ключевых аспектов исследований стало изучение подходов к количественной оценке интеллектуального капитала.

Весьма существенно, что  количественная оценка интеллектуального  капитала, с самого начала, активно  разрабатывалась в широком применении – не только для наукоемких предприятий, но и для всех отраслей экономики. Вехой в методологии количественной оценки интеллектуальных активов стало создание в первой половине 90-х годов Edvinsson системы оценки и раскрытия информации по нематериальным активам для задач менеджмента, но, главное, для инвесторов страховой компании Skandia [14] (см. также [11]). Появился метод, получивший название Skandia-Navigator, основанный на многочисленных нефинансовых индикаторах. Почти двести индикаторов, разработанных Эдвинссоном, вроде бы позволяют, с одной стороны, оценить неоценимое: нематериальные – неосязаемые активы. Этот подход не только способствует полноценной реализации функции управления интеллектуальным капиталом, но и увеличению рыночной стоимости компании путем лучшего раскрытия информации, в прямом смысле раскрывая глаза собственникам на скрытые нематериальные активы бизнеса. В дальнейшем данное направление было развито в Дании, где была создана система раскрытия качественной информации по интеллектуальному капиталу.

С другой стороны, количественная оценка неосязаемого капитала все равно  ускользала, так как никакого интегрированного показателя, в рамках метода Эдвинссона, быть не могло, а функциональная связь  с оценкой бизнеса в стоимостном  выражении отсутствовала. Поэтому, несмотря на очевидное значение подхода для практики стратегического управления бизнесом, скептики утверждают, что рост рыночной стоимости у Skandia был обусловлен лишь психологическим влиянием новой отчетности по интеллектуальному капиталу на ожидания инвесторов (отметим, что это обстоятельство, само по себе, является важным достижением).

В разработке моделей  и методов оценки интеллектуального  капитала условно можно выделить «скандинавскую школу» (K-E. Sveiby, L. Edvinsson, G. Roos и др.)  и «североамериканскую школу» (B. Lev, N. Bontis, T. Stewart и др.). Представители «скандинавской школы» активно  работают над оценкой, прежде всего, нефинансовых характеристик интеллектуального капитала,  а в фокусе исследований «североамериканской школы» находится проблематика финансовой оценки и учета нематериальных активов.

В рамках первого направления  в последние годы отмечен значительный прогресс в области формализации качественных, нефинансовых моделей оценки интеллектуального капитала и раскрытия качественной информации в интересах инвесторов (Edvinsson, Roos,  Mourisen и др.), а также исследования взаимосвязи между интеллектуальными активами и реализацией функций стратегического планирования. По второму направлению (Intangibles Research Нью-Йоркского университета под руководством B. Lev, McPherson, Sullivan, Hall, Jaffe и др.) были разработаны не только концептуальные подходы к финансовой оценке, но и к учету нематериальных активов. Интересные работы, интегрирующие «скандинавское» и «североамериканское» направления оценки интеллектуальных активов, осуществляет фирма Intellectual Capital Services, возглавляемая работающим сейчас в Великобритании G. Roos.  В частности они касаются разработки подходов к созданию эффективных стандартов финансового учета нематериальных активов (см. обзор по этой теме [19]). К началу текущего десятилетия, результаты исследований финансовой проблематики, начавшиеся 10-15 годами ранее как часть общего движения по управлению интеллектуальным капиталом, достигли «святая святых» – области стандартов финансового учета.

Следует подчеркнуть  некоторую условность разделения подходов к оценке интеллектуального капитала на «североамериканскую» и «скандинавскую» школы. Так, модели качественной и нефинансовой оценки, разрабатываемые последней, основываются на методологии системы сбалансированных показателей, предложенной американцами Нортоном и Капланом, а предложенная Левом модель Value Chain Scoreboard [18] основана на нефинансовых индикаторах. И все же подобное разделение я считаю оправданным, так как одним из проявлений англо-американского подхода к организации экономической жизни является большая зависимость компаний от фондового рынка – внешних инвесторов, что влияет на выбор методологических подходов. Так в  последние 15 лет получил распространение подход к управлению на основе ценности (стоимости ) бизнеса, что также проявляется в оценке интеллектуального капитала.

Финансовая оценка и  учет интеллектуальных активов: констатация  проблем

На первый взгляд, моделей  оценки интеллектуального капитала много. Только Roos и Pike в явно не полном списке перечисляют 25 моделей [20]. Однако, выбор строгих методов финансовой оценки интеллектуального капитала   крайне ограничен. Во-первых, ряд подходов чисто концептуальный и их  нельзя относить к методам оценки. Во-вторых, многие методы, основанные на  нефинансовых показателях и качественной информации не способны дать обобщающую интегральную оценку. В-третьих, остается спорным, в какой степени чисто финансовые модели, которые претендуют на  оценку интеллектуального капитала, действительно оценивают его, а не нечто иное, чему приписываются свойства интеллектуальных активов.

Радикальным решением стало  бы внедрение методов и стандартов финансового учета, позволяющих  в полной мере учесть интеллекутальные активы . Однако, это требует огромной работы, которая уже началась и приводит к постепенной модификации стандартов учета. Теоретически, основываясь на современном определении активов, можно учесть всю совокупность составляющих интеллектуального капитала. Например, в США сравнительно недавно был принят революционный стандарт SFAS 142. В нем, в частности, признаются идентифицируемыми нематериальными активами: маркетинговые активы; технологические и инженерные активы; художественные активы; информационные активы, а также отношения с заказчиками и поставщиками [15]. Но это скорее констатация намерений: большая часть интеллектуальных активов еще долго останется гудвиллом, созданным внутри фирмы, и их как активы учитывать не будут. По оценкам B. Lev на доведение до логического конца таких изменений потребуется не менее 20 лет [13]. Тогда можно будет говорить о ресурсно-ориентированном подходе к финансовому учету, а до тех пор значительную долю интеллектуальных активов придется улавливать на основе моделей финансовой оценки.

Классификация методов финансовой оценки интеллектуальных активов

Herman van den Berg разработал классификацию методов оценки интеллектуального капитала на основе динамики системы [26]. В соответствие с этим подходом выделяются статические и динамические методы. На Рис. 1. в наглядном виде представлена несколько уточненная и обобщенная классификация.

Различия между подходами  на основе ресурсов, эффекта и денежного потока можно проиллюстрировать на примере патентов – части интеллектуальной собственности, относительно простой в плане оценки. Капитализированные расходы на НИОКР и издержки на патентование дают грубую оценку стоимости данной части интеллектуальных ресурсов (верхняя левая часть Рис. 1). По МСФО [17] и российским ПБУ [7, 8] применение подобного подхода допустимо, а по старому, но еще действующему стандарту американского GAAP запрещено [12]. На данное обстоятельство указывают для иллюстрации остающихся различий в американских и международных стандартах бухучета, но принципиального значения для оценки реальной стоимости нематериальных активов оно не имеет: слишком призрачна связь между деньгами, которые затратил бизнес на НИОКР, и их реальной экономической ценностью.  Оценка реального эффекта может быть получена через моделирование связи между патентом и стоимостью бизнеса обладателя патента (нижняя правая часть Рис. 1) или расчета прироста денежного потока от инновации, реализующей патент (верхняя правая часть Рис. 1).

Рис. 1. Модели и методы оценки интеллектуального капитала

В соответствие с ней  выделяем три группы методов оценки интеллектуального капитала, две из которых объединяют статические модели и одна группа включает методы, которые оценивают динамику. Первая группа статических моделей относится к оценке интеллектуальных ресурсов – тех потенциально экономически значимых знаний, которыми обладает бизнес. Вторая группа моделей этого типа основана на измерении эффекта от накопленных знаний. Группа динамических моделей оценивает поток, генерируемый интеллектуальным капиталом. Методы третьей группы обычно измеряют в качестве переменной потока – движение денежных средств.

На первый взгляд, оценка на основе денежного потока кажется  заманчивой. Увеличение баланса движения денежных средств обусловлено либо дополнительным притоком денежных средств, либо уменьшением оттока денежных средств от ресурсосберегающей инновации. Затем можно применять проверенные методы оценки инвестиций. Однако высокая неопределенность будущих потоков денежных средств от инновации уменьшает практическую ценность подобного подхода и оставляет широкое поле для поиска альтернативных моделей. Одной из них является модель оценки патентов, взвешенных с учетом цитирования (см. более подробно ниже), основанная на достаточно успешном моделировании связи между патентами и стоимостью бизнеса. Наряду с классификацией на основе динамики системы, модели и методы оценки интеллектуального капитала можно разделить на те, которые основаны на идентификации конкретных нематериальных активов, и те, которые оценивают совокупный интеллектуальный капитал. Методы, рассмотренные на примере оценки конкретных нематериальных активов – патентов, служат иллюстрацией первой группы методов. Однако многочисленную, часто популярную, но небесспорную группу методов составляют те, которые призваны оценить невидимый интеллектуальный капитал в совокупности, т.е. неучтенный гудвилл, созданный внутри компании.

Методы оценки интеллектуальных активов на основе измерения ценности (стоимости) бизнеса

Данная группа методов  стремится оценить интеллектуальный капитал на основе анализа разрыва, возникающего между рыночной стоимостью бизнеса и его стоимостью по бухгалтерскому балансу. Некоторые из них, такие как экономическая добавленная стоимость, стали одними из наиболее популярных концепций в области наук о бизнесе. Большинство из этих моделей относится ко второй группе по нашей классификации: статических моделей, основанных на оценке эффекта.

Все началось около сорока лет назад с модели Tobin’s Q. Эта модель, предложенная нобелевским лауреатом Джеймсом Тобиным, заслуживает особого внимания. Она не только  стала «событием» при своем появлении в конце 60-х годов как средство оценки тенденций фондового рынка, но получила второе дыхание в конце 90-х, когда ее стали применять для оценки интеллектуального капитала.

Финансовый учет никогда  не претендовал на то, что стоимость  компании по бухгалтерскому балансу должна хоть приблизительно соответствовать рыночной стоимости бизнеса. Активы учитываются по стоимости приобретения. Поэтому  возникает несоответствие  между рыночной стоимостью компании и ее учетной (бухгалтерской) стоимостью. Модель Тобина данное несоответствие призвана снять, так как рыночная стоимость бизнеса соотносится с восстановительной стоимостью активов.

Так как ERC определяется по рыночной стоимости активов то, для значений q > 1, рыночная оценка компании инвестором выше, чем оценка ее материальных активов по цене, которую надо заплатить за покупку их по отдельности. Напротив, для значений коэффициента q < 0, оценка инвесторами стоимости функционирования активов в рамках компании меньше, чем сумма цен аналогичных активов на рынке. В первом случае, инвесторы высоко оценивают потенциал роста компаний, во втором – нет. Коэффициент q для всего фондового рынка позволяет судить о том, переоценены ли корпоративные ценные бумаги или наоборот недооценены. Для нас же интересен другой аспект применения коэффициента – относительно отдельных компаний.  Когда компания стабильно имеет более высокий коэффициент q, чем конкуренты, можно говорить о наличии у нее активов, которые обуславливают ее стабильное конкурентное преимущество, но невидимы для бухгалтерского учета. Ссылки на то, что данное несоответствие связано с учетом основного капитала по исторической стоимости, уже не проходят – активы переоценены по восстановительной стоимости. Чтобы показать, как модель Тобина выражает стоимость интеллектуального капитала, представим ее в следующем виде:

Тогда коэффициент (q-1) при восстановительной стоимости активов отражает вклад уникальных знаний компании в создание стоимости (ценности) бизнеса или позволяет выяснить, в какой степени недооценка его стоимости обусловлена неучетом нематериальных активов. Другими словами, он дает возможность выделить ту часть невидимых активов компании, которая уже не относится к переоценке материальных активов и, возможно, относится к нематериальным активам.  Отметим, что инвестиции американских компаний в такие активы в 2002 году составили около триллиона долларов [13], что, примерно, было равно всему ВВП России, рассчитанному по паритету покупательной способности валют.

Ситуация, когда q намного превышала единицу, возникала раньше несколько раз, но каждый раз ее корректировали мировые кризисы (в 1929 и 1974 годах), приводя в соответствие бухгалтерскую и рыночную стоимость компаний. К концу 90-х Tobin’s Q достиг угрожающе высокого уровня. К тому времени он зарекомендовал себя надежным индикатором, который указывает на переоценку инвесторами реальной стоимости компаний и на приближение часа стихийной корректировки через кризис фондового рынка.  Однако сам изобретатель Джеймс Тобин выразил сомнения в традиционных объяснениях. Он отметил, что акции действительно переоценены, значение показателя неизбежно упадет, но краха фондового рынка не будет. Он аргументировал свою позицию тем, что часть превышения ценности бизнеса над учетной стоимостью приходится на нематериальные активы. «Все более стоимость капитала компаний составляют не материальные активы, а человеческий капитал и способность менеджмента находить и удерживать самых ярких инноваторов. Это – как делать ставку на тренера спортивной команды, которого нет в ее заявочном листе» [25].

В 2001 спекулятивный Интернет-пузырь новой экономики лопнул, рыночная стоимость компаний резко упала, но это падение было значительно меньшим, чем в предыдущие кризисы. Кризис присущим ему болезненным способом скорректировал ошибку, показав реальную ценность интеллектуального капитала. В то же время, ситуация, когда ее по-прежнему невозможно оценить через финансовую отчетность, сохранилась, что неизбежно приведет к новым ошибкам, обманам инвесторов и кризисам. Поэтому, кризис привел к появлению радикальных изменений в консервативных бухгалтерских стандартах, регулирующих учет нематериальных активов, в первую очередь, принятию в 2001 году в США стандарта финансовой отчетности SFAS 142, изменившего представление о содержании понятия «нематериальные активы» с позиций финансового учета.

Достаточно распространено мнение, что методы управления на основе ценности бизнеса обладают значительным потенциалом для финансовой оценки нематериальных активов. Более того, они непосредственно измеряют интеллектуальный капитал. Подобную концепцию сформулировал «классик жанра» Karl-Eric Sveiby и она лежит в основе Skandia навигатора Эдвинссона, что наглядно проявляется в схеме рыночной стоимости Skandia (Skandia’s Market Value Scheme) (см. Рис. 2.). Обратите внимание, что вторая строчка схемы отражает пассив баланса, а то, что лежит ниже этого уровня –  составляющим интеллектуальных активов, в соответствии с определением, предложенным нами в начале данной монографии.

Рис. 2. Схема рыночной стоимости Skandia

Логика отождествления невидимой стоимости бизнеса  и интеллектуального капитала примерно следующая. Финансовая оценка при управлении на основе ценности бизнеса касается измерения реальной ценности бизнеса в противоположность бухгалтерской, полученной по правилам финансового учета. Подобная разница представляет собой невидимый капитал и его можно, при определенных допущениях, отождествить с интеллектуальным капиталом как стоимость (ценность) активов компании, превышающую стоимость  материальных активов вместе с той малой долей нематериальных активов, учитываемой по существующим стандартам.

Возможности и ограничения  подобного подхода проиллюстрируем  на примере одной из наиболее распространенных моделей оценки на основе ценности – модели рыночной добавленной стоимости (market value added).

Разница между инвестированным  капиталом (стоимостью активов), очищенная  от технических искажений, налагаемых стандартами финансового учета и особенностями учетной политики, может быть представлена как оценка интеллектуального капитала. То же самое справедливо относительно популярной модели экономической добавленной стоимости (EVA), так как MVA может быть представлена как настоящая стоимость ЕVA за ряд лет. В принципиальном плане последняя основана на «старой» категории «экономическая прибыль», сформулированной Маршаллом в позапрошлом веке [4] и ее последующем развитии – остаточном доходе.

Однако почему возникающая  разница, оцениваемая MVA/EVA,  относится именно к интеллектуальному капиталу компании? О рыночной стоимости корпоративного долга вести речь, применительно к оценке интеллектуального капитала, некорректно: его стоимость имеет связь с неосязаемыми  активами компании только в малой части, в которой она связана с  кредитным рейтингом, и зависимость здесь следующая:

Основное же влияние  на стоимость долга оказывает  движение процентных ставок – переменная, неконтролируемая менеджментом, с которой стоимость заемного капитала компании находится в обратно пропорциональной зависимости.

Также сомнительно использование  рыночной стоимости акционерного капитала в качестве базы для финансовой оценки интеллектуальных активов. Главным аргументом в пользу возможности подобного использования является гипотеза эффективных рынков (EMH).

Этот аргумент действительно  имеет основания, так как согласно данной гипотезе рынок капиталов  учитывает всю доступную информацию, в том числе о интеллектуальных активах фирмы. Но при оценке интеллектуального капитала здесь возникают два ограничения. Первое заключается в том, что трудно отделить информацию, которая относится не к интеллектуальному капиталу, а к другим факторам, учитываемым инвесторами. Нельзя, к примеру, серьезно предполагать, что интеллектуальный капитал российских компаний подскочил на десятки процентов в первом полугодии 2005 года. Второе ограничение использования показателей рыночной стоимости для оценки интеллектуального капитала заключается в возможности нарушения рыночной эффективности для отдельных сегментов рынка из-за поведенческих особенностей его участников.  Оценка интеллектуального капитала является еще одной областью, где вероятно проявление фактора ограниченной рациональности инвесторов. В случае паевых инвестиционных фондов этот фактор связан со структурой рынка, преобладанием мелких, непрофессиональных инвесторов, при ограниченных возможностях арбитража. В случае оценки интеллектуального капитала ограничение налагается крайней сложностью самого объекта оценки. Анализировать интеллектуалоемкие активы сложно, а там, где возможности рационального мышления ограничены, на первый план выходят психологические факторы. Следует также учитывать влияние объективных макроэкономических факторов, не относящихся к интеллектуальному капиталу, на рыночную стоимость бизнеса.

Остановимся на данном обстоятельстве подробнее. Pike, Rylander и Roos обобщили составляющие рыночной стоимости (MV) следующим образом [19]:

Как соотносится эта  модель с изложенными выше соображениями? Переменные S2 и S3 выражают нематериальные активы в терминах оценки опционов. Но только ли их? Они включают возможности, относящиеся к нематериальным активам компании, то есть к реальным опционам и тем факторам, которые связаны с функционированием финансового рынка, а также макроэкономическим и политическим факторам. Их нельзя отнести только к рыночным сантиментам (E). Таким образом, интеллектуальный капитал опять оказывается недифференцированным, даже на столь обобщенном уровне.