Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Перезагрузка отношений США и России

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

1 Идеология и прагматизм «перезагрузки» 4

1.1 Система взаимоотношений между Россией и США в 21 веке 4

2.2 Состояние «перезагрузки» между США и Россией на современном этапе 6

2 ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ «ПЕРЕЗАГРУЗКИ» 10

2.1 Основные проблемы программы «перезагрузки» отношений между странами 10

2.2 Перспективы «перезагрузки» отношений между Россией и США 18

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 20

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ 22

ВВЕДЕНИЕ

Три года назад - 6 марта 2009 года - в отеле "Интерконтиненталь" в Женеве главы МИД России и США Сергей Лавров и Хиллари Клинтон нажали привезенную из Вашингтона кнопку "Перезагрузка", что символизировало стремление вывести отношения двух стран на качественно новый уровень. По прошествии трех лет американцы все еще говорят о пользе "перезагрузки", в то время как в Москве предпочитают другие формулировки, заявляя о том, что "перезагрузка" - это не наш тезис". Обеим сторонам очевидно, что процессы идут сложно, а некоторые из них вообще зашли в тупик.

Американский дискурс в отношении России сложен и противоречив. Значительная часть политико-академического сообщества США – в основном либералы и консерваторы-реалисты – старается найти разумное сочетание идеологии и прагматизма и дискутирует относительно формата его реализации, а неоконсервативные авторы и фонды не снижают антироссийского идеологического накала. Тем не менее в дебатах о политике Вашингтона на российском направлении можно выделить несколько важных положений, которые так или иначе присутствуют почти у всех американских экспертов.

Цель курсовой работы состоит в изучении отношений «перезагрузки» между Россией и США.

Задачи курсовой работы:

изучить систему взаимоотношений между Россией и США в 21 веке;
рассмотреть состояние «перезагрузки» между США и Россией на современном этапе;
основные проблемы программы «перезагрузки» отношений между странами;
перспективы «перезагрузки» отношений между Россией и США.

1 Идеология и прагматизм «перезагрузки»

Система взаимоотношений между Россией и США в 21 веке

Предложенная президентом США Бараком Обамой «перезагрузка» российско-американских отношений подлежит всестороннему и углубленному анализу, который способен дать ответ на вопросы: что такое «перезагрузка», насколько она способна улучшить российско-американские отношения и в чем состоит это улучшение, в какой степени это улучшение отвечает стратегии национальной безопасности обеих сторон и согласуется с общим контекстом международных отношений и что надо сделать, чтобы «перезагрузка» не осталась в памяти лишь красивым словом, ассоциируемым с очередным периодом розовых надежд.

Через год после объявления о "перезагрузке" - весной 2010 года - президентами РФ и США Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой в Праге был подписан новый договор по СНВ. Это казалось серьезным прорывом, за которым просматривалось дальнейшее улучшение отношений между Москвой и Вашингтоном. Сразу же после заключения нового договора по СНВ в обеих столицах стали слышны заявления о том, что теперь на повестке дня одним из основных нерешенных вопросов остается вступление России в ВТО, до которого рукой подать. Добавило оптимизма и вступление в силу "Соглашения 123" о сотрудничестве в области мирного атома.

Казалось даже, что спал накал в дискуссиях о развертывании в Европе американской системы противоракетной обороны, так как администрация Обамы первоначально объявила об отказе от планов экс-президента США Джорджа Буша-младшего, который был настроен здесь решительно. Подводя итоги двухлетнего сотрудничества администрации Обамы с российскими партнерами, бывший тогда советником президента США по России Майкл Макфол заявил о том, что "плюсов" в отношениях между двумя странами гораздо больше, чем "минусов". К последним он отнес отсутствие прогресса в поисках взаимопонимания по развитию демократических процессов в России, а также по ситуации вокруг Грузии.

В остальном российско-американские политические горизонты были практически чисты. И даже самые суровые критики Обамы признавали, что одним из самых заметных, если не единственным внешнеполитическим достижением президента за первые два года его пребывания у власти, стало улучшение отношений с Москвой.

Как можно предположить на основе деклараций американской стороны, для США «перезагрузка» означает предложение, во-первых, остановить сползание отношений от плохих к худшим, вплоть до новой холодной войны (возможность которой исключать никак нельзя); во-вторых, попытаться вернуть эти отношения к той «развилке», на которой были предприняты решения и акции, приведшие к ухудшению отношений (и, прежде всего, найти эту «развилку»); в-третьих, определить вектор нового движения, который привел бы стороны к удовлетворительному состоянию отношений.

В принципе, эта программа не может не вызвать одобрения. Но при этом не может не беспокоить и один очень важный вопрос: реалистична ли сама постановка вопроса об «улучшении» отношений? Ведь одно дело – «улучшение» в период Горбачева–Рейгана в середине – конце 1980-х годов, когда речь шла о совместных усилиях по предотвращению ядерной катастрофы и «улучшением» уже считался любой отдаляющий ее шаг. И совсем другое, когда этой опасности более нет (или ее вероятность существует лишь теоретически) и речь идет о строительстве иной модели взаимоотношений. Опыт почти 20 лет, истекших после окончания холодной войны, свидетельствует, что проблема выбора этой модели обеими сторонами, в сущности, не решена: отношения между ними практически не преодолели планку торжественных деклараций о «стратегическом партнерстве» и зависят от конъюнктуры. Возможна ли сейчас постановка серьезной и долгосрочной задачи перестройки российско-американских отношений или это находится за пределами реальных возможностей?

2.2 Состояние «перезагрузки» между США и Россией на современном этапе

Администрация Обамы предложила для политики в отношении России вариант «перезагрузки», которую отдельные эксперты сравнивают с «разрядкой» между СССР и США в годы биполярного порядка. Это сравнение было бы корректно, если бы отношения между Российской Федерацией и Соединенными Штатами носили антагонистический характер. Однако ни в 1990-е, ни в 2000-е годы, при иногда весьма серьезных разногласиях по широкому спектру вопросов мировой политики и двусторонних отношений, такого не наблюдалось. Даже события августа 2008 г. на Кавказе не стали началом непримиримой конфронтации, хотя развернутая в американских (и ряде европейских) СМИ антироссийская кампания сыграла определенную негативную роль.

Россия и США – конкуренты, но не враги и не антагонисты. В их политико-экономических системах нет принципиальной разницы, хотя они и не идентичны. Страны не угрожают друг другу, хотя Соединенные Штаты возглавляют расширяющийся к границам РФ блок НАТО и глобализуют его стратегию. Москва и Вашингтон не придерживаются враждебных друг другу идеологий, хотя и не соглашаются по ряду вопросов, касающихся демократии и демократизации в американской трактовке. Это важно помнить и учитывать.

Однако очень часто критика России со стороны американских политиков и политологов содержательно и по форме напоминает критику СССР, который политически, экономически и идеологически был другой страной. Почему так прочны стереотипы.

Наверное, не в последнюю очередь потому, что стереотипы вообще очень живучи и долго хранятся в нашем сознании, их трудно изгнать, особенно если СМИ и «фабрики мысли», в задачу которых входит распространение идей, формирование общественного мнения, информационно-аналитическое обеспечение политики, продолжают старые стереотипы использовать [2]. Политико-академическое сообщество США – это совокупность взаимосвязанных структур и индивидуумов, многие из которых курсируют между аналитическим центром, правительством, университетом, работая в разное время в качестве профессоров, экспертов «мозговых» центров, служащих (в том числе высокопоставленных) государственных и партийных структур, консалтинговых фирм и других организаций.

В диалоге с Америкой России приходится постоянно сталкиваться с прошлым, что часто осложняет диалог и не позволяет выстроить качественно новую парадигму, свободную от постоянных колебаний (которые не всегда обоснованно называют кризисами). Для России такая ситуация создает дополнительные сложности в отношениях с другими странами, также постоянно обращающимися к историческому прошлому (не всегда позитивному) и в свою очередь подогревающими стереотипное мышление у американских политиков и экспертов.

При этом в США – как среди представителей старшего поколения, так и более молодых – немало аналитиков, которые концентрируются не столько на взаимных претензиях и несогласиях, сколько на состоянии современных международных отношений и важности сотрудничества. Говорят об этом и российские специалисты-международники, отмечающие, что число проблем, требующих усилий всех ведущих держав, заметно выросло, они становятся все более масштабными и трудноразрешимыми.

В сентябре 2011 г. на Глобальном политическом форуме, который ежегодно проводится в Ярославле, один из самых крупных и влиятельных американских политологов Зб. Бжезинский заявил: «В глобальной политике рост популистских устремлений и связанные с этим трудности выработки общего ответа на политические и экономические кризисы создают угрозу возникновения международного беспорядка, на которую ни Германия, ни Россия, ни Турция, ни Китай, ни Америка в одиночку не могут дать эффективного ответа. Возникновение глобального беспорядка, вызванного, в том числе, новыми угрозами существованию всего мира и выживанию человечества, может быть эффективно предотвращено только совместными усилиями стран, приверженных демократическим ценностям».

Мысль о том, что бороться с угрозами и проблемами XXI в. можно только коллективными усилиями, высказывается не в первый раз. Соединенные Штаты по-настоящему серьезно отнеслись к этому лишь в 2008 г., когда признали и полицентричность мира, и важную роль других ведущих мировых держав, и невозможность заниматься глобальным регулированием в одиночку, и необходимость экономить средства. Именно Зб. Бжезинский сделал заявление о «катастрофическом» лидерстве США при трех президентах (Б. Клинтоне, Дж. Буше-ст. и Дж. Буше-мл.) [4]. Ему же принадлежат слова о том, что более широкомасштабное сотрудничество между Россией и США возможно, в том числе и потому, что народы этих стран никогда не были врагами [5].

Зб. Бжезинский – один из ведущих теоретиков и практиков американской международной стратегии в ХХ и ХХI в., в прошлом непримиримый борец с коммунизмом и Советским Союзом. Он был в числе основных авторов концепции новой европейской безопасности, основанной на расширении НАТО, а также новой имперской политики Соединенных Штатов («империи нового типа»), глобального американского лидерства в демократических преобразованиях. Многое из того, что было разработано им и его коллегами-единомышленниками, уже реализовано, поэтому стратег-глобалист очерчивает новые горизонты американской политики, которую будут проводить другие, в том числе его ученики. А чтобы сохранить особое положение США, сократить число препятствий на пути глобальной державы, нужно маневрировать, максимально используя возможности и потенциал разных игроков.

В отличие от Бжезинского, многие американские эксперты и политики не столько думают о глобальных перспективах, сколько поддаются сиюминутным эмоциям, особенно когда речь идет о российско-американских отношениях. Сохраняется мнение, что Россия представляет угрозу американским планам и интересам. Отношения с ней требуют увязывать с развитием демократии, «недемократическую» Россию стремятся не допускать к глобальному управлению, ограждать от ее «экспансионистских интересов» другие страны. И все-таки некоторые эксперты, например, Э. Качинс, А. Стент, Р. Гетемюллер, М. Кац, Г. Глизон, Т. Грэм, К. Лэйн, А. Ливен и др., делают акцент на том, что Россия меняется, движется вперед, трансформируется и по-прежнему остается очень важной для мировой политики, для международной безопасности, решения глобальных проблем.

Ввиду разброса мнений отношения между США и Россией развиваются в рамках идеолого-прагматической парадигмы. В действиях разных администраций преобладают либо влияние идеологической составляющей, либо сдвиг в сторону прагматизма, но в основном идеология и прагматизм уравновешивают друг друга. И по прошествии двадцати лет после окончания холодной войны идеологическая составляющая не исчезла. Даже в сегодняшнем диалоге о демократии и демократических ценностях позиции и планы разных игроков, в том числе РФ и США, не совпадают [6].

2 ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ «ПЕРЕЗАГРУЗКИ»

2.1 Основные проблемы программы «перезагрузки» отношений между странами

В основе политики «перезагрузки» лежит так называемый «подход двух треков» (double track approach) [3]. Согласно ему, американское руководство может сотрудничать с Кремлем по конкретным международным проблемам и одновременно работать с российским обществом, общественными организациями и оппозицией, способствуя тем самым постепенным политическим преобразованиям в России. Акцент делается на том, что не следует жестко увязывать сотрудничество с Россией с ее готовностью взаимодействовать (а не соперничать) с США на постсоветском пространстве и осуществлять демократические преобразования.

Что касается подхода, основанного на жесткой «увязке» тех или иных действий или инициатив США с уступками России по интересующим американскую сторону проблемам, то он не нов. К нему обращалась американская администрация в годы холодной войны, особенно во второй половине 1980-х годов (известно, чем это закончилось для СССР и США). Такая тактика, по мнению ряда экспертов и политиков, может использоваться в отношении России и в ХХI в., хотя страна уже не является врагом Соединенных Штатов, со всеми неприемлемыми для Запада атрибутами и политикой. Подобный подход усложняет взаимодействие для России, у которой остается меньше возможностей для маневрирования. Встает вопрос о целесообразности уступок, о цене тех или иных «увязок», особенно если это касается политики РФ в отношении соседних с ней стран, деятельности важных для России организаций (например, ОДКБ, ШОС, ЕврАзЭс), внутриполитической сферы [6].

Принцип «увязки», однако, просматривается и в «подходе двух треков»: в соответствии с ним, взаимодействие на официальном государственном уровне по международным вопросам, представляющим интерес для обеих держав, без прямой привязки этих вопросов к внутренней ситуации и политике РФ, сопровождается параллельным взаимодействием с российским обществом. России предлагается принять такое сочетание и не препятствовать тому, что будут делать американцы вне сферы взаимодействия на официальном уровне. Вторая колея американской политики всегда существовала, хотя не всегда концептуально увязывалась с первой, официальной, где решались международные вопросы. Соединенные Штаты пытались проводить такую политику с разной интенсивностью и направленностью на протяжении 20 лет (активно и затратно при администрации Клинтона, в урезанном варианте при администрации Буша-мл.). Администрация Обамы решила вернуться к более активному варианту, и окончательно «увязка» по второй колее американской политики будет, скорее всего, оформлена (или не оформлена) после выборов в обеих странах в 2012 г. Не исключено, что это может стать источником разногласий.

Посол США в России (с января 2012 г.) М. Макфол, один из авторов «подхода двух треков» и ближайших советников президента Обамы, долгое время работал в Фонде Карнеги – влиятельном «мозговом» центре. Программу исследований по России и Евразии в нем возглавляет Дж. Коллинз, являвшийся послом США в России в 1997–2001 гг. Многое из того, что писали и советовали в закрытом формате аналитики этого центра в 1990 – 2000-е годы, составляет основу современной политики Вашингтона в отношении России [5].

Политика «перезагрузки» может в разной степени сочетать прагматизм и идеологию. Дж. Коллинз и М. Рожански отмечают, что преобладание в ней прагматизма или чистый прагматизм не оправданны, так как создается впечатление, будто США готовы закрывать глаза на сокращение демократии в России. Это противоречит американским интересам и не совпадает с позициями авторов «перезагрузки». К рычагам одностороннего воздействия предлагается добавить влияние на Россию через международные структуры и организации, используя Европейскую конвенцию по правам человека, которую РФ подписала, Хельсинкские соглашения, Парижскую хартию, накладывающие определенные обязательства в гуманитарной сфере, а также механизмы ОБСЕ. Аналитики советуют обратить внимание России на то, что уважение прав граждан становится условием ее участия в системе существующих международных институтов. При этом, как подчеркивается, допуск представителей ОБСЕ на выборы в России не должен увязываться российским руководством с уступками по другим вопросам, не имеющим отношения к внутренней политике. Главное отличие политики «двух треков» от политики жестких «увязок» в том, что критика недемократичности России не будет носить ультимативного характера и возводиться в ранг официальной политики (как было при Рейгане), но продолжится в форме напоминаний, дискуссий, настоятельных советов и т.п. [2].

Нельзя назвать такой подход новым, так как и при администрации Буша борьба с недемократичностью России также не была возведена в ранг официального курса: доклад «Неверный путь России. Что США могут и должны сделать» (2006 г.) был подготовлен группой аналитиков из разных центров в недрах неправительственной организации Совет по международным отношениям. Главное недовольство тогда вызывала не столько внутренняя, сколько внешняя политика России – ее действия на постсоветском пространстве и критика американских действий (в связи с расширением НАТО, ПРО, «оранжевыми» революциями, совместной с ЕС энергетической политикой). Правда, в 2000 г. отдельные политологи предлагали «увязать» официальные отношения с Россией с оценкой ее демократичности, но этого сделано не было. При этом общая критика в адрес Москвы к 2006 г. достигла апогея [3].

Стратегия национальной безопасности, обнародованная демократами в 2010 г. (СНБ-2010), делала акцент на восстановлении американского глобального лидерства. И важным условием этого объявлялось взаимодействие с другими державами, причем не только союзниками, а также с Китаем, Бразилией, Индией, Россией. В 1990-е годы при администрации Клинтона США провозглашали «жесткий коллективизм», оставляя за сверхдержавой право совершать односторонние действия и определять, кто и на каких условиях может участвовать в коалиции с ней. Президент Буш тоже был не прочь осуществлять операции на Большом Ближнем Востоке коллективно, но его критическая риторика и неуважительное отношение к союзникам на время оттолкнули последних и некоторые политологи даже поспешили заявить о кризисе в трансатлантических отношениях [4].

Отдельные изменения, введенные СНБ-2010, позитивно повлияли на отношения Соединенных Штатов с союзниками по НАТО. В документе отмечалось, что часть ответственности за демократическое преобразование мира может быть возложена на международные организации и что не только США должны заниматься коррекцией политических и экономических систем тех или иных стран [5]. В рекомендациях аналитиков Фонда Карнеги это положение распространено на Российскую Федерацию: отмечается, что корректировкой внутренней российской ситуации будут заниматься не только США, но и международные организации. Иными словами, демократизация России из вопроса двустороннего диалога перерастает в международную проблему, то есть происходит ее интернационализация.

Если значительная часть представителей американского политико-академического сообщества – в основном либералы и консерваторы-реалисты – стараются найти разумное сочетание идеологии и прагматизма и дискутируют относительно того, как реализовывать тот или иной формат политики на российском направлении, то неоконсервативные эксперты и фонды не снижают идеологического накала. Особенно активно действует фонд «Наследие», ориентированный на республиканцев. Сейчас, когда у власти демократы, он критикует практически все, что предлагает администрация Обамы. По мнению представителей этого фонда, новый подход Вашингтона к политике в Евразии способствует закреплению сферы влияния РФ и появлению регионального гегемона.

Так, эксперт по России А. Коэн, неоднократно заявлявший о появлении «голодного русского медведя» то в Африке, то в Арктике, в очередной раз предупреждает, что администрация Обамы, не препятствуя действиям России в Евразии, подрывает интересы США. К агрессивным действиям России он относит создание Таможенного союза с Казахстаном и Белоруссией, сохранение военного присутствия в отдельных постсоветских странах (Молдова, Армения, Таджикистан, Киргизия), стремление создать единую энергетическую систему под контролем России и проложить трубопроводы по маршрутам, альтернативным западным.

В трактовке представителей Фонда (а у них немало сторонников среди конгрессменов), Россия стремится дестабилизировать весь Кавказ и Центральную Азию, поставить под контроль Украину, Молдову, ситуацию вокруг Нагорного Карабаха. Администрация Обамы обвиняется в том, что наносит ущерб безопасности США, подписав с Россией договор СНВ, унаследованный от эпохи холодной войны, и уступая в вопросе ПРО в Восточной Европе [6].

Надо сказать, что практически все публикации фонда «Наследие» носят рекомендательно-пропагандистский характер и мало напоминают аналитику. Факты излагаются в отрыве от общего контекста современных международных отношений, политики США и России, выводы навеяны стереотипами. Такие партийно и идеологически ориентированные публикации хотя и не используются непосредственно при выработке решений, но создают очень неблагоприятный фон для обсуждения проблем, формируют искаженное мнение о России и никак не соотносятся с подлинной ситуацией в Евразии и мире, с политикой разных держав. Как отмечают специалисты в самих США, подобные идеологизированные центры, выполняющие пропагандистскую работу, не могут быть отнесены к разряду «мозговых», так как в их деятельности отсутствует серьезный научно-аналитический компонент [7].

Среди рекомендаций фонда «Наследие» есть, например, такие:

США должны обеспечить безопасность и стабильность стран Южного Кавказа, Центральной Азии, европейских стран СНГ – так же как они это сделали для стран Балтии; увеличить инвестиции в энергетическую сферу Украины (газовую и ядерную), чтобы повысить ее независимость и укрепить суверенитет; дать понять России, что она не может создавать закрытые торговые блоки, если стремится в ВТО (теперь, после того как Россия в 2011 г. стала членом ВТО, этот совет, вероятно, будет подкорректирован);

Соединенные Штаты должны оградить страны Центральной Азии, оказавшие им помощь в доставке грузов в Афганистан, от давления России и Китая. После ухода американских вооруженных сил из Афганистана в 2014 г. они могут оказаться беззащитными, поэтому США должны превратить Северный транспортный путь в постоянно действующую региональную транспортную сеть под своим контролем, сделать его механизмом экономического развития и кооперации стран ЦА;

США должны изменить политику в сфере безопасности, так как Россия стремится ограничить возможности американской системы противоракетной обороны, преследуя ту же цель, что и СССР в годы холодной войны.

Главный вывод состоит в том, что политика «перезагрузки» должна быть пересмотрена. США необходимо противостоять антиамериканской глобальной стратегии России, а не концентрироваться на каком-то мифе о прогрессе в двусторонних отношениях [8].

Сходную точку зрения высказывает эксперт Центра стратегических и международных исследований Я. Бугайски. Он считает, что Россия использует «перезагрузку», чтобы получить еще больше выгод и уступок от США (правда, ни одной уступки он не называет, с точки зрения российской стороны, их почти нет). Соединенные Штаты, по его мнению, должны противостоять попыткам РФ превратить ОДКБ в более эффективную организацию, которая в ситуации нестабильности может быть использована для урегулирования (в качестве примера приводится «арабская весна», когда к урегулированию были привлечены силы НАТО). Как и А. Коэна, Я. Бугайски тревожит создание Таможенного союза, «возрождение имперской России», новая «разрядка», дающая, как он утверждает, больше преимуществ РФ и делающая более вероятными негативные, с американской точки зрения, сценарии ее возможного поведения на постсоветском пространстве [9].

Тем не менее, в дискуссиях о политике в отношении Москвы можно выделить несколько важных положений, которые так или иначе (в разной трактовке) присутствуют почти у всех экспертов.

Во-первых, это постоянное стремление оказывать на Россию влияние, контролировать ее действия и политику. У одних (либералы) это влияние (американское и международное) призвано способствовать трансформации России в демократическое государство, у других (консерваторов) оно должно не позволить России вновь стать империей, региональным гегемоном или просто сильной державой, чтобы противостоять США.

Во-вторых, в обсуждаемых подходах силен элемент идеологии, стереотипного мышления.

В-третьих, на словах роль геополитики отрицается, но на деле карта мира рассматривается в логике формирования новых геополитических подсистем (например, Арктической, Большой Восточной Азии), где сухопутные и водные границы будут четко обозначены, ресурсы поделены, а военное присутствие регламентировано. За использование термина «сфера интересов» (или «сфера влияния») критикуют Россию, отстаивающую свои особые интересы в соседних странах (на постсоветском пространстве), но и США, и другие страны так или иначе расширяют сферы своего влияния: экономической экспансией (КНР, Турция, Индия), военным присутствием (США, Канада, Норвегия), участием в смене режимов и политическом обустройстве нестабильных территорий (США, Франция, Великобритания).

В-четвертых, несмотря на то, что Россия – не Советский Союз, что она (по оценкам большинства американских политологов) слабее других ведущих мировых держав и заинтересована в стабильных отношениях с Западом, в ней все равно видят явную (консерваторы) или потенциальную (либералы) угрозу для США, точнее – для беспрепятственной реализации американских глобальных планов. Даже авторы концепции «перезагрузки» в качестве одного из главных аргументов в пользу улучшения отношений с Россией приводят тот факт, что она все еще остается единственной страной, обладающей почти равным американскому военным потенциалом, прежде всего ядерным.

Весьма много противников улучшения российско-американских отношений остается среди конгрессменов. В 2000-е годы они неоднократно принимали критические резолюции по России, которые, правда, администрация Буша игнорировала (например, требования исключить страну из «восьмерки», бойкотировать саммит Группы восьми в Санкт-Петербурге в 2006 г., принять меры для обуздания «энергетического шантажа» со стороны Москвы и т.д.). В 2011 г. известные своими антироссийскими инициативами сенаторы Дж. Маккейн, Дж. Либерман и Дж. Шэйхин выступили по поводу парламентских выборов в России, заявив, что «русские люди заслуживают правительства, отвечающего их чаяниям» [2]. Беспокойство относительно ситуации с выборами в России выразила и государственный секретарь Х. Клинтон на пленарном заседании ежегодной встречи министров иностранных дел государств-членов ОБСЕ в Вильнюсе [1].

Отдельные конгрессмены резко отрицательно оценили итоги «перезагрузки». Например, сенатор Дж. Кайл заявил, что США пренебрегли интересами своих союзников – стран Восточной Европы, нанесли серьезный ущерб усилиям по созданию противоракетного щита для Европы и размещенных там американских войск. Но главный урон от «перезагрузки» видится сенатору в том, что Соединенным Штатам не удалось добиться от Москвы каких-либо серьезных уступок или поддержки по Ирану и ядерной программе КНДР. По убеждению Дж. Кайла, политика в отношении России должна стать более жесткой [2].

Как пишет эксперт Центра за американский прогресс С. Шарап (работающий на администрацию Обамы), «ослепленные яростью противники «перезагрузки» отказываются признать ее успехи, забывают о том, что альтернативой могут стать антагонистические отношения между Россией и США, а это будет губительным для американских национальных интересов и развития России». Но он же добавляет: «”перезагрузка” позволяет Вашингтону хотя бы как-то влиять на проблемное поведение России и открывает больше возможностей для действий в российской строго регулируемой внутриполитической жизни» [3]. Последние слова наиболее значимы для внутренней американской аудитории, но у российской стороны могут вызвать вопросы. Это не значит, что надо отказаться от «перезагрузки». Напротив, следует ее использовать в российских интересах, расширять повестку дня, в диалоге отстаивать свои позиции, приветствовать разумное влияние и нейтрализовать ненужное.