Подавление индивидуальности обществом в романе «Пролетая над гнездом кукушки»
3
Оглавление
Введение 3
Глава 1. Творчество Кена Кизи и социальные явления в США в 1950 – 1960 годы. Общество потребления.
Глава 2. Подавление индивидуальности обществом в романе «Пролетая над гнездом кукушки»
Заключение
Библиография 48
Введение
Американский писатель Кен Кизи (1935 – 2001) считается одним из главных писателей бит-поколения и поколения хиппи, оказавшим большое влияние на формирование этих движений и их культуру. Хотя он является автором четырех романов – «Пролетая над гнездом кукушки»(1962), «Порою нестерпимо хочется» (1964), «Песнь моряка» (1992) и «Последний заезд» (1994), славу ему принес самый первый литературный опыт. Кен Кизи вошел в историю литературы как автор одного произведения. Его роман «Пролетая над гнездом кукушки» стал культовым для поколения 1960-х годов. Являясь одним из ярких текстов американской словесности, это произведение имело огромный успех у критиков и читателей. Кизи удалось создать произведение, парадоксально сочетающее в себе чётко выстроенный реалистический сюжет и неповторимую, призрачно-фантастическую повествовательную форму. Книга Кизи, как некое концентрирующее зеркало отразила все насущные проблемы Америки, вступившей во вторую половину XX века. Проблемы тоталитаризма, нивелирования личности со стороны конформистского общества, проблемы поиска путей борьбы за самоутверждение являются проблемами не только американского, но любого современного общества, в том числе и российского. Бесспорно, эти проблемы еще более значительные и острые для нас, выходцев из тоталитарной системы бывшего СССР. Видимо, именно острым выпадом против тоталитаризма, глубоким анализом сущности тоталитарной власти роман привел к тому, что в бывшем СССР его оставили без внимания. Проблематика романа близка и современному человеку, что, без сомнения, обуславливает актуальность данного исследования.
Одной из основных тем, затрагиваемых Кизи в данном произведении, является тема насилия над человеком. Сам же роман, написан в довольно необычном стиле: повествование ведется от лица человека с ментальными расстройствами. К такому способу повествования Кен Кизи прибегает не случайно. Как известно, любое насилие – это искажение привычного для человека состояния, именно поэтому автор выбирает в качестве рассказчика больного шизофренией человека, с деформированным сознанием. Роман представляет собой уникальную совокупность художественно-эстетических и стилистических средств, используемых автором для создания атмосферы насилия. Поэтому изучение поэтики насилия представляется приоритетной в данном исследовании. Однако важно отметить, что здесь не стоит понимать слово насилие буквально, в данном контексте, речь идет о непроизвольной нивелировке личности обществом.
Как известно, к русским читателям роман К. Кизи пришел с запозданием на четверть века. Произведение не было переведено в СССР ни в 60-е, ни в 70-е, когда получил славу одноименный фильм Милоша Формана, ни даже в первой половине 80-х. И только в 1987 году впервые журнал «Новый мир» опубликовал русский перевод романа. Именно по этой причине, в отечественном литературоведении этот роман, как и все творчество Кизи, практически не изучался. Пока в России не вышло ни одной монографии, целиком посвященной этому вопросу. Статьи, так или иначе связанные с данным романом дают лишь пищу для дискуссий, так как исследуют отдельные аспекты этой темы и не дают представления о целостном решении вопроса. Среди исключений можно назвать предисловие А. Зверева «Быть собой» из отдельного издания русскоязычного перевода романа «Полет над гнездом кукушки» (1989 год) [11], а также статью «Кен Кизи» этого же автора в книге «Писатели США. Краткие творческие биографии» (1990). [10, c. 315 - 321].
Что же касается современных работ, то в основном это рецензии на одноименный фильм Милоша Формана, в которых также упоминается и проблематика романа. Так, например, в статье Антона Клепова, говорится о различиях фильма и книги, а также упоминается основная тема романа – бунт против общественного устройства. [14]. Среди отечественных работ можно выделить статьи, непосредственно посвященные личности самого автора и важным событиям его жизни, так или иначе повлиявшим на его литературное творчество. Например, в статье Сергея Ткаченко «Веселые проказники» рассказывается о знаменитом психоделическом автобусном туре Кизи по США, который стал культурным шоком для общества той поры. [25].
В зарубежном литературоведении работы Кизи изучались более детально. Его роман «Пролетая над гнездом кукушки» рассматривался с разных точек зрения. Уделялось внимание проблематике текста, его стилю, литературным ссылкам и параллелям с другими книгами, влиянию личности самого автора на произведение.
Сразу несколько авторов зарубежной критики изучали роман Кизи, как постмодернистский текст, который буквально насыщен евангельскими, трансценденталистскими, фрейдистскими мотивами и литературными ассоциациями, которые, за редкими исключениями, нигде не выходят на поверхность, но придают книге многомерность. Питер Хэйс проводит параллели между творчеством Данте и окончанием третьей части книги «Пролетая над гнездом кукушки», где один из главных героев Рэнделл Патрик Мак Мерфи объясняет свою философию свободы. [34]. Майкл Друт, видит сходства романа со сказаниями о Беовульфе. [31]. Джанет Ларсон в своей критической статье, посвященной данному роману, пишет о сходствах между библейским образом Христа и образом бунтаря Мак Мерфи, а также отмечает в ряду литературных ассоциаций следующих авторов – У. Шекспир (тема мнимого безумия, образ Джорджа-рукомойника), Э. По (идея проницаемости границ между нормой и патологией), Г. Мелвилл, Ш. Андерсон. [37].
Среди зарубежных литературоведческих работ, существует немалое количество статей посвященных вопросам насилия над индивидуальностью. Ярким примером, в данном случае, служит работа Теренса Мартина, посвященная вопросам проявления индивидуальности и творческого начала в романе, а также подробно описывающая понятие «комбината», как символа общества и основного источника насилия над человеком. [38]. Роберт Форрей, в своем эссе, пишет о бездуховности американского общества 1960х годов. Общество, по мнению Форрея, своего рода «машина», созданная мужчинами, но в произведении «Пролетая над гнездом кукушки», ей управляет женщина – Старшая Сестра, которая только делает вид, что хочет добра своим пациентам, на самом, же деле она делает все возможное, чтобы подавить в них мужское начало. [32]. Джеймс Кнэп в своем эссе, посвященном творчеству Кизи, рассматривает данное произведение, как критику общественного устройства США, а также рассказывает о способах, предложенных автором романа, для борьбы с системой. Также Кнэп пишет о явных параллелях между жизнью Кизи и его романом «Пролетая над гнездом кукушки». Так действие романа происходит в штате Орегон, где учился Кизи. А самая яркая ссылка на личный опыт автора – это галлюцинации, которыми страдал Кизи после приема ЛСД. Эти наркотики явились своего рода вдохновением к написанию «Пролетая над гнездом кукушки», вдохновением к созданию особенного стиля повествования – сквозь галлюциногенный туман. [36].
Не стоит забывать и о критической статье Брук Ховарт, где говорится о том, что роман строится на контрасте понятий – общественное и индивидуальное, надежда и разочарование, грех и искупление, победа и поражение, жизнь и смерть. [35].
Также немалое количество работ зарубежных литературоведов, посвящено особому стилю повествования и самому рассказчику романа. Майкл Боардмен отмечает, что рассказ ведется сквозь психоделическую призму и поэтому границы между реальностью и безумством стираются. Боардмен называет вождя идеальным рассказчиком, так как он хорошо осведомлен о структуре работы больницы, и ему превосходно удается передать отношения внутри этого коллектива. Сам же рассказчик, по утверждению Боардмена проходит несколько этапов эволюции, чтобы, в конечном счете, стать тем самым человеком, способным противостоять безжалостному комбинату. [28].
Значительный вклад в изучение вопроса об образно-выразительных средствах, используемых Кизи в данном романе, внесли Елена Семино и Кейт Суиндлхерст, которые подробно описали метафору, как способ выражения взглядов Вождя на мир. В их работе отмечается, что описание событий через сознание, совсем не тождественно такому понятию как выражение собственной точки зрения. Это как бы идеологическая точка зрения. Подробно изучены случаи употребления метафоры, как наиболее образного тропа языка, а также произведено разделение метафор на группы, по цели их употребления в тексте. [48].
Однако, не было еще ни одной более или менее полной работы посвященной непосредственно поэтике насилия – затрагивались лишь некоторые аспекты этой проблемы. Все это и обеспечивает новизну данного исследования.
Исходя из всего сказанного, целью данного исследования является анализ темы насилия в романе и тех стилистических и художественных средств, с помощью которых Кизи изображает атмосферу насилия. Для достижения данной цели необходимо решить следующие задачи: изучить экономические и социальные процессы в истории США в период с 1950 – 1970 гг.; определить особенности общества потребления, как нового социального явления; рассмотреть контркультуру, как способ протеста против общества потребления; проанализировать тему насилия и лишения свободы, как основную в данном романе; рассмотреть понятие «комбината», как модели общества, и описать те художественно – стилистические средства, которые помогают автору в создании этого образа; проанализировать образ Старшей Сестры, как неотъемлемой части процесса насилия над человеком; рассмотреть основные способы борьбы с насилием, которые предлагает автор романа.
Глава 1. Творчество Кена Кизи и социальные явления
в США в 1950 – 1960 годы. Общество потребления.
Любое литературное произведение отражает в себе те или иные исторические черты эпохи, в которую оно было написано. Как известно, XX век был наиболее богат яркими экономическими, социальными и культурными событиями. Литература этой эпохи явилась прямой реакцией на происходившие изменения. К основным событиям социальной жизни США этого периода относятся: возникновение общества потребления, явившееся следствием экономического подъема страны; возникновение контркультур, как основного способа протеста против новой общественной формации, а также возросшая популярность наркотических препаратов, как неотъемлемой части новых молодежных движений, и как одного из основных способов борьбы с конформизмом нового американского общества. Литература США стала своего рода зеркалом, отразившим в себе все эти изменения.
В XX веке, а точнее во второй его половине, лидирующие позиции во всех сферах начали занимать Соединенные Штаты Америки. С 1946 по 1960 гг., то есть сразу после Второй Мировой Войны, в США начался небывалый экономический подъем. США получили статус богатейшей державы мира. Соединённые Штаты Америки стали индустриальной страной, где человек достиг высокого уровня, неизвестного другим странам. Такие процессы происходили благодаря тому, что на первое место практически во всех сферах жизни были поставлены эффективность и рентабельность.
Вторая половина XX века в США характеризуется экономическим ростом во всех сферах жизни общества. Выделяют сразу несколько причин экономического подъема США. Одна из них — рост выпуска автомобилей; за период с 1946 по 1955 гг. он увеличился в 4 раза. Была создана национальная сеть автострад. Актом конгресса в 1956 г. на строительство автострад выделялось 26 млрд. долл. — самая большая в американской истории цифра затрат на государственные работы. В планы входила постройка свыше 64 тыс. км федеральных дорог, связывающих все части страны. Вокруг них в дальнейшем и выросли многочисленные автозаправочные и авторемонтные станции. Причём, первые рестораны быстрого питания, которые постепенно стали органичной, частью общества потребления, появлялись именно на автозаправочных станциях. [22, с. 178]
Возросшая важность и популярность автомобиля имела и социальные последствия. Автомобиль сделал простого горожанина отверженным. В то время как городские жители жаловались на отсутствие доброжелательности и уважительного отношения к ним в ресторанах, магазинах и гостиницах, заправочные станции оставались «островками хорошего обслуживания». Места для стоянок автомобилей заняли лучшие участки городских улиц, и пешеходы, таким образом, были вынуждены передвигаться под землёй или по специальным помостам. Всё это усиливалось разговорами автолюбителей о смене впечатлений, о кинестетических ощущениях, испытываемых во время спусков, подъёмов и поворотов на автостраде. По проведённому в 1960-х годах исследованию социологов, всё больше американцев разного социального уровня считали автомобиль скорее необходимостью, чем роскошью. [16].
Бурно росло жилищное строительство — большей частью из-за предоставления льготных кредитов на жилье бывшим военнослужащим. В начале Второй Мировой войны в кредит также покупались радио и фонографы, холодильники, газовые и электрические плиты, миксеры, нагревательные приборы, стиральные машины, гладильные машины и пылесосы. 25 лет спустя список пополнился. В него были включены кондиционеры, сушилки, машины для стрижки газонов, морозильные камеры, радиоприёмники с частотной модуляцией, телевизоры, электрокамины, автоматические кофеварки, фены, сауны, гимнастическое оборудование и электрические ножи. Несложные планы рассрочки расширяли рынок для дорогостоящих атрибутов отдыха и услуг, таких как моторные лодки, трейлеры, поездки в Европу. К середине 1960-х половина американских семей покупали автомобили и технику в кредит, к 1973- году - около двух третьих всех товаров было продано в кредит. Такой образ жизни означал привычку радоваться вещам ещё до того, как они выкуплены, и укоренял психологию массового потребления в сознании американцев. [22, с. 201].
В результате всех этих экономических успехов и достижений в США сформировалось новое общество, отличительной чертой которого стал перенос излишества и изобилия, которые прежде были доступны лишь ограниченным социальным группам, в массовое потребление. Таким образом, к 1950-м гг. практически все слои населения в США стали потребителями: как предметов, так и опыта (например, тех или иных видов отдыха). В стране возникают новые группы, для которых потребление играет центральную роль в стиле жизни. Потребление перестает быть только внешней характеристикой этих групп — среди таких как возраст, пол, национальность, социальный статус, определяемый родом деятельности. Оно становится признаком внутренней динамики этих новых социальных групп. Теперь принадлежность к той или иной группе определялась в зависимости от потребления той или иной одежды, обуви, музыки и т. п. При этом изменился и сам характер покупки вещей, и их использования. Практически все предметы – начиная с одежды и продуктов питания, заканчивая бытовой техникой и недвижимостью - стали не просто средствами существования нового общества, но и его символами. Отныне оценка людей происходила исходя из того, что они потребляли, а, не исходя из того, каких убеждений они придерживались. Если раньше всё, чем владел человек, было уникальным и единственным в своём роде, то теперь уникальность предмета, произведений искусства и ювелирных изделий, стала казаться чем-то странным и подозрительным. Если какие-то предметы, имеющие одинаковый дизайн и одну и ту же торговую марку, широко использовались многими людьми, то это было подтверждением их ценности. Такое общество назвали обществом потребления. США стали родиной и общества массового потребления, и потребительского сознания, как определяющих факторов человеческого бытия. [30, с. 56].
В этом контексте, нужно более глубоко рассмотреть такое понятие, как «общество потребления». Французский философ Ролан Барт писал, что мы движемся к обществу без строго установленных статусных групп, к обществу, в котором тот или иной стиль жизни уже не будет связан с теми или иными фиксированными группами. В потребительском обществе люди работают уже не для того, чтобы поддерживать свою жизнь, как было раньше, а в первую очередь для того, чтобы приобрести возможность потреблять. [1, c. 139]. Теперь идея покупки, а не акт покупки функционирует в качестве мотивации для работающих граждан. Итак, в новом обществе потребление находится на символическом уровне. Быть потребителем – это значит быть включенным в специфический набор культурных символов и ценностей. Потребление это нечто такое, что приобретается, это желание, возникающее у людей в процессе социализации. Французский ученый Жан Бодрийар в своем социально-философском труде «Общество потребления», говорит о том, что люди потребляют, не просто вещи, не просто материальные объекты, но также знаки и символы. Истинный смысл общества потребления состоит в том, что люди потребляют для того, чтобы удовлетворять свои потребности, получать удовольствие, думать, что они стали чуть-чуть ближе к своей мечте и считать себя принадлежащим к какой-то социальной группе. Ведь одной из основных потребностей человека является потребность в престиже. Человек стремится к социальному одобрению своих поступков и себя как личности. Поэтому он нуждается в товарах, которые окружающими оцениваются положительно, вызывают восхищение и даже зависть. [4, с. 45].
Следовательно, сам процесс потребления может рассматриваться не только с точки зрения экономики, но и с точки зрения социальных и философских наук. Так как этот процесс оказывает непосредственное влияние на формирование личности гражданина.
Технический прогресс и подъёмы в экономике сами по себе не могли заставить людей покупать одни и те же товары в огромном количестве. Значит, должна существовать сила, которая бы формировала образы и символы отдельных товаров, а значит и потребности в них. Нужна была сила, способная эффективно воздействовать на подсознание человека. Такой силой стала массовая культура. Общество потребления немыслимо без массовой культуры, эти два понятия идут рука об руку. Массовая культура питает общество потребления присущими ему ценностями, формирует его духовный мир. Выделяются несколько черт массовой культуры, оказавшей значительное влияние на формирование общества потребления: тенденция к манипулированию человеческой психикой, лишение личности способности к разумному самоконтролю, принуждение ее к желаемому типу поведения и образу мышления, формирование вкусов, запросов и т.д. [12, с. 17].
Именно в 1950-е гг. американское общество прониклось духом единообразия. Конформизм был присущ и молодежи, и пожилым людям — все они придерживались групповых норм и не стремились к выражению собственной индивидуальности.
Этому во многом способствовали СМИ, являющиеся неотъемлемой частью массовой культуры, как инструмента нового общественного устройства. В первую очередь, здесь нужно говорить о телевидении, которое прививало разным поколениям апробированные стереотипы социального поведения. Большая часть населения США была просто напросто неспособна противостоять массовому сознанию, вовлекающему их в общество потребления. [12, c. 36].
Стереотипы поведения нашли свое отражение и в литературе. В своем романе «Пролетая над гнездом кукушки» Кизи описывает массовое сознание и как следствие обезличенность современного общества, следующим образом: «К примеру, в пригороде на холмах пять тысяч одинаковых домов, отшлепанных машиной — прямо с фабрики, такие свеженькие, что еще сцеплены, как сосиски…там пять тысяч ребят в зеленых вельветовых брюках, белых рубашках и зеленых пуловерах играют в «хлыст» на гектаре гравия. Цепочка ребят извивалась и гнулась на бегу, как змея стегала хвостом, и при каждом взмахе последний маленький мальчик отлетал к изгороди, словно клубок шерсти. При каждом взмахе. И всегда один и тот же маленький мальчик, снова и снова. Все эти пять тысяч ребят жили в пяти тысячах домов, где хозяевами были мужчины, сошедшие с поезда. Дома были такие одинаковые, что ребята то и дело попадали по ошибке не в свой дом и не в свою семью. Никто ничего не замечал. Они ужинали и ложились спать». [13, c. 125].
Экономический рост оказал огромное влияние на социальную сферу жизни США. Бурное десятилетие 60-х годов было ознаменовано подъемом массового движения американской молодежи. Феномен так называемого «студенческого бунта» во многом определил своеобразие социально-политического и в еще большей степени — культурно-идеологического климата Соединенных Штатов 60-х годов.
Протест против расового неравенства и агрессивной войны в Индокитае вызвал к жизни широкое демократическое движение и привел впервые после 30-х годов к серьезной политической поляризации в стране, в которой студенчество наряду с негритянским населением выступило как наиболее массовая оппозиционная системе государственно-монополистичес
В социальном отношении бунт молодежи 60-х годов представлял собой реакцию на острейшие противоречия между новыми процессами, порожденными научно-технической революцией, и общественной системой капитализма в ее совокупности — от отношений собственности и власти до всей сферы духовной культуры. Отсюда характерная особенность леворадикального молодежного движения 60-х годов — органическое переплетение социально-политических и культурных аспектов. Эта особенность проявилась наиболее отчетливо в главной стране капиталистического мира — Соединенных Штатах. На протяжении всей истории движения 60-х годов молодые американцы связывали свои самые острые политические выступления с протестом против «системы деперсонализации, превращающей молодежь в толпу роботов», и противопоставляли свои этические установки официальной морали. [27, c. 152].
Студенческое движение 60-х годов остро поставило насущные проблемы всего американского общества, такие, как отчуждение личности при капитализме и бездуховность буржуазной «этики потребления», бедность и расовое неравенство, задачи демократизации общественной жизни и выработки моральных критериев внешней политики. Весь этот сложный комплекс духовных, политических и социально-экономических проблем, объединяемых понятием «качество жизни», в 60-х годах становится в США в центре общественного внимания в значительной мере благодаря движению молодежного протеста. [27, c. 154].
Взрыв леворадикального политического протеста молодых (антирасистские и антивоенные демонстрации, политические марши, «сидячие», забастовки в университетских зданиях, создание леворадикальных политических организаций и группировок) оказался неожиданным для большинства американских исследователей и наблюдателей. Казалось, ничто в поведении «молчаливого поколения» 50-х годов не предвещало его бурной политической активности, свидетелями которой стали 60-е годы. Суть этих изменений состояла в духовном кризисе американского общества и вместе с тем в более или менее четком осознании передовой молодежью связи этого кризиса со всей общественной системой капитализма. В целом американское молодежное движение 60-х годов характеризовалось традиционными для США формами непролетарского радикализма с присущими ему надклассовыми иллюзиями, тактикой ненасильственных действий и морализаторскими тенденциями.
Именно в это время появляется термин контркультура, который впервые был предложен американским социологом Теодором фон Роззаком для обозначения новой молодежной субкультуры, формировавшейся на волне массовых молодежно-студенческих движений, развернувшихся изначально в США и ведущих странах Западной Европы в 50-х гг. XX века. Будучи порождением социокультурной динамики развитого индустриального общества Запада, контркультура ознаменовала собой поиск адекватных путей изменения общественного устройства. В основе протеста против общества потребления лежало несоответствие внешней оболочки общественной жизни, ее внутреннему содержанию. Благополучная и обеспеченная жизнь была лишь иллюзией, так как за нее пришлось заплатить дорогую цену - люди вынуждены были отказаться от собственной индивидуальности. Американская молодежь эпохи 50 – 60х годов активно противостояла устоявшемуся конформизму американского общества.
Можно обозначить несколько причин возникновения и массового развертывания молодежной контркультуры. Во-первых, это – обеспеченный в результате модернизации западного общества на основе научно-технического прогресса переход от «экономики скудости» к «экономике изобилия». По мнению американского философа Ф. Слейтера, на Западе (особенно в США) после второй мировой войны, в условиях революционного влияния научно-технического прогресса на систему общественного производства, обозначилось противопоставление ценностных ориентиров довоенного поколения «отцов» и послевоенного поколения «детей», поскольку «старшее поколение исходит из экономики скудости, а младшее - из экономики изобилия, избытка» [19, с. 14].
Производственно-
Второй же причиной возникновения движения контркультуры стало широкое распространение системы высшего образования. Высшие учебные заведения как источники знаний и научно-технических инноваций в эпоху модернизации начали играть важнейшую роль во всей социальной жизни. Поскольку университеты приобретают ведущую роль в развитии «высшей» культуры в США и Европе, постольку тенденции, бытующие внутри университетов, становятся тенденциями всей интеллектуальной жизни» [17, с. 89]. Протагонистами контркультуры выступили студенты из семей американского и западноевропейского «верхнесреднего класса». [8, с. 104].
Третья причина возникновения движений контркультуры – это бурное развитие технических средств массовой коммуникации или масс-медиа, которое привело к росту динамики социокультурной жизни на Западе. Рост социокультурной динамики общественной жизни под влиянием масс-медиа происходил во «временных рамках» одного поколения (50-е - 60-е гг. XX века). Новые информационные технологии как средства массовой коммуникации стали (впервые в истории) оказывать определяющее влияние на социализацию молодого поколения. Поэтому контркультуру можно представить в качестве закономерного социокультурного феномена, выражающего энергию молодежной социализации, вызванную стремлением молодежи занять место «старшего поколения», приняв на себя его социальные функции и наполнив их новым содержанием и смыслом.
«Классическое» молодежное движение Запада охватывало три десятилетия: с конца 40-х гг. и до конца 70-х гг. XX в. и включало три этапа своего исторического генезиса: битники (англ. «разбитое поколение»; конец 40-х - 50-е гг.), хиппи («независимое поколение»; 60-е - первая половина 70-х гг.) и «новые левые» («радикальное поколение»; конец 60-х - 70-е гг.). В нашем исследовании наибольший интерес вызывает движение битников и хиппи.
Движение битников прошло несколько этапов: первичного зарождения (40-е годы), развития (конец 40-х - начало 50-х), становления (конец 50-х), расцвета (на рубеже 50-х – 60-х), а также так называемого «пост-существования» (60-е годы).
Битники поначалу были литературной группой - это была компания молодых писателей и поэтов, не приемлющих эстетических установок «официального» искусства. Первые писатели «Beat Generation» встретились в Нью-Йорке: Джек Керуак, Аллен Гинсберг, Уильям С. Берроуз, (в 1948) и позже (в 1950) Грегори Корсо. Центральные фигуры (за исключением Берроуза) собрались вместе в Сан-Франциско в середине 1950-х, где они встретились и стали друзьями с писателями, связанными с Ренессансом Сан-Франциско, такими как: Кеннет Рекскорт, Гэри Снайдер, Лоренс Ферлингетти, Майкл Маккльюр, Филип Валлен, Гарольд Норс, Лью Велч, и Кирби Дойл. Там они встретили много других поэтов, которые мигрировали в Сан-Франциско, потому что город имел репутацию нового центра креативности. [3].
В 1953 году начинающий поэт Лоуренс Ферлингетти начал издавать небольшой журнал под названием “City Lights”( “Огни большого города”), а спустя два года на Коламбус, центральной улице Сан-Франциско при издательстве был открыт одноименный книжный магазин, где и стали продаваться первые книги битников, самые знаменитые из которых - сборник прозаических фрагментов, эссе, новелл и медитаций Джека Керуака “На дороге”(1957) и поэма Аллена Гинзберга “Вопль” (1955), своеобразный манифест движения, который вскоре был запрещен к продаже. [3].
