Поэзия В. Брюсова в контексте русского символизма

Министерство  образования РФ 
Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования 
«Вятский государственный гуманитарный университет» 
Факультет философии и культурологии 
Кафедра культурологии и рекламы

КУРСОВАЯ РАБОТА 
по дисциплине «История культуры России»

Поэзия  В. Брюсова в контексте русского символизма

Выполнила: 
студентка 3 курса 
факультета философии и культурологии, 
группа Кл-31 
Носова Анастасия Юревна 
________________/подпись/ 
 
Научный руководитель: 
декан факультета философии и культурологии,  
кандидат искусствоведения, доцент 
Поспелова Н. И 
_______________/подпись/

Киров 
2011

Оглавление

Введение………………………………………………………………………...……2

Глава 1. Русский символизм как художественное направление и как эстетика………………………………………………………………….…………4

1.1.  Основоположники  русского символизма в России……………..……………...…4

1.2.  В. Брюсов и его  символистское окружение……………………………….….….10

1.3.  Основные эстетические  принципы русского символизма…………………...….19

Глава 2. Отражение символистских идей………………………………………….……..……26

2.1.  Интерпретация  категории символа…………………………………….……..…..26

2.2. Образный  мир символистов. Поэтический  сборник "Русские   символисты"…………………………………………………………..…….….…28

Заключение…………………………………………………………………………….……..…...34

Список литературы………………………………………………………………….…………...35

Введение

Данная курсовая работа посвящена изучению темы, связанной  с поэзией В. Брюсова в контексте  русского символизма.

Актуальность проблемы заключается в том, что      Конец XIX  — начало  XX   веков.  В России  —  это   время   перемен, неизвестности и мрачных предзнаменований, это     время     разочарования  и ощущения  приближения   гибели    существующего    общественно-политического строя. Все это не могло не  коснуться   и  русской  поэзии.  Именно с этим связано возникновение символизма. Символизм в России  развивался  по  двум  линиям,  которые   часто пересекались и переплетались между собой у многих  крупнейших  символистов:

1. символизм  как  художественное   направление;
2. символизм   как миропонимание,  мировоззрение,  своеобразная  философия   жизни;

      С символизмом, прежде всего,  связано понятие Серебряный век   русской поэзии. Россия  пережила  расцвет  поэзии  и  философии,  ощутила  напряженные  религиозные   искания,   мистические   и   оккультные настроения.

Предметом исследования данной работы является изучение поэзии русского символизма на примере творчества В. Брюсова.

Объектом - поэзия В. Брюсова в контексте русского символизма.

Цель данной работы заключается в том, чтобы узнать, кто такой В.Брюсов, ознакомиться с его поэзией в контексте русского символизма.

Задачи  исследования:

1. узнать, кто являлся основоположниками русского символизма в России;
2. ознакомится с творчеством В.Брюсова и его символистским окружением;
3. найти основные  эстетические принципы русского символизма;
4. раскрыть интерпритацию категории символа.

Курсовая работа написана при использовании литературы по Серебряному веку, символизму  специализированным исследованиям, раскрывающим тему работы. Использовались следующие книги: Сивоволов Б. М. «Брюсов и передовая русская литература его времени», Асанова Л.Н. «Поэтическая Россия, Валерий Брюсов», Козловский А.А. «В.Я. Брюсов, сочинения, том первый», Ермилова Е.В. «Теория и образный мир русского символизма», Лавров А. В. «Русские символисты». Полный библиографический список представлен в конце курсовой работы.

В курсовой работе были использованы методы: историко-культурного анализа, сравнительный, герменевтический и описательный.

Структура курсовой работы обусловлена поставленными в исследовании задачами. Глава первая посвящена  русскому символизму, как художественному направлению. В ней говорится об основоположниках символизма в России, про В. Брюсова и его символистского окружения и основных эстетических принципах русского символизма.

Во второй главе работы, ведётся речь об отражении символистских идей в поэзии В. Брюсова. А именно: интерпретация категории символа, образный мир поэта.

Глава 1. Русский символизм как художественное направление и его    эстетика

1. Основоположники, предтечи символизма в России

Конец XIX - начало XX века ознаменовался глубоким кризисом, охватившем всю европейскую культуру, явившемся следствием разочарования  в прежних идеалах и ощущением  приближения гибели существующего  общественно-политического строя.

Но этот же кризис породил великую эпоху - эпоху  русского культурного ренессанса начала века - одну «из самых утонченных эпох в истории русской культуры»¹. Это была эпоха творческого подъема поэзии и философии после периода упадка. Это была вместе с тем эпоха появления новых душ, новой чувствительности. Души раскрывались для всякого рода мистических веяний, и положительных и отрицательных. Никогда еще не были так сильны у нас всякого рода прельщения и смешения. Вместе с тем русскими душами овладели предчувствия надвигающихся катастроф. Поэты видели не только грядущие зори, но что-то страшное, надвигающееся на Россию и мир. Религиозные философы проникались апокалиптическими настроениями. Пророчества о предстоящем конце мира, может быть, реально означали не приближение конца мира, а приближение конца старой, императорской России. Наш культурный ренессанс произошел в предреволюционную эпоху, в атмосфере надвигающейся огромной войны и огромной революции. Ничего устойчивого более не было. Исторические тела расплавились. Не только Россия, но и весь мир переходил в жидкое состояние... В эти годы России было послано много даров. Это была эпоха пробуждения в России самостоятельной философской мысли, расцвета поэзии и обострения эстетической чувствительности, религиозного беспокойства и искания, интереса к мистике и оккультизму. Появились новые души, были открыты новые источники творческой жизни, видели новые зори, соединяли чувства заката и гибели с чувством восхода и с надеждой на преображение жизни».

В эпоху культурного ренессанса произошел как бы «взрыв» во всех областях культуры: не только в поэзии, но и в музыке; не только в изобразительном искусстве, но и в театре... Россия того времени дала миру огромное количество новых имен, идей, шедевров. Выходили журналы, создавались различные кружки и Общества, устраивались диспуты и обсуждения, возникали новые направления во всех областях культуры.

Началом  символистского  движения  в  России  был  трактат  Дмитрия Мережковского “О причинах упадка  и  о  новых  течениях  современной русской литературы” (1892), его сборник  стихотворений  “Символы”²(1892),  а также книги Минского “При свете совести” и А. Волынского “Русские критики”. В тот же отрезок времени – в 1894–1895  годах – выходят  три сборника  “Русские символисты”, в которых печатались преимущественно стихотворения их  издателя - молодого поэта Валерия Брюсова. Сюда же примыкали начальные  книги  стихов Константина Бальмонта –  “Под  северным  небом”,  “В  безбрежности”.

На  первых  порах,  в  девяностые годы,  стихи  символистов,   с  их непривычными для публики словосочетаниями  и  образами,  часто  подвергались насмешкам  и  даже  глумлению.  К  поэтам-символистам   прилагали   название декадентов,  подразумевая  под   этим   термином   упаднические   настроения безнадежности, чувство  неприятия  жизни,  резко  выраженный  индивидуализм.

Черты того и  другого можно легко обнаружить у молодого  Бальмонта  –  мотивы тоски  и  подавленности  свойственны  его  ранним   книгам,   так   же   как демонстративный индивидуализм присущ начальным  стихам  Брюсова. Символисты вырастали в определенной атмосфере и во многом несли ее  печать.  Но  уже  к первым годам двадцатого столетия символизм  как  литературное  течение,  как школа выделился со всей определенностью,  во  всех  своих гранях. Его уже трудно было спутать с другими явлениями в искусстве, у  символизма  уже был свой поэтический строй,  свои эстетика и поэтика, свое  учение.  1900  год можно считать рубежом, когда символизм утвердил в поэзии свое особенное лицо - в этом  году  вышли  зрелые,  ярко  окрашенные   авторской   индивидуальностью символистские книги: “Tertia Vigilia” (“Третья стража”) Брюсова  и  “Горящие здания” Бальмонта.³

В 1905 году проходит революция, в ходе которой символисты  заняли  отнюдь не одинаковые идейные позиции, усугубила их противоречия. Трещина  прошла,  прежде   всего,   между   поколениями символистов – старшими, куда входили,  кроме  Брюсова,  Бальмонт,  Минский, Мережковский, Гиппиус, Сологуб, и младшими - Белый, С. Соловьёв,  Блок.⁴ Окончательное падение символистской школы   историки   литературы датируют по-разному: одни  обозначают  его 1910  годом,  другие  – началом двадцатых. Точнее  будет сказать,  что символизм как течение в русской литературе исчез с приходом революционного 1917 года. Символизм изжил себя  самого,  и изживание это   пошло   по   двум направлениям.  С одной   стороны,   требование    обязательной   “мистики”, “раскрытия тайны”, “постижения” бесконечного,  в конечном  привело к утрате подлинности поэзии; религиозный и мистический  пафос  символизма оказался подмененным своего рода мистическим трафаретом, шаблоном. С  другой —  увлечением  “музыкальной  основой”  стиха  привело  к  созданию   поэзии, лишенной всякого логического смысла.

  Несмотря  на  противоречивые взгляды   со  стороны  множества  критиков, течение дало немало превосходных  стихотворений, которые  навсегда  останутся в сокровищнице русской  поэзии и найдут своих почитателей   среди  последующих поколений. 

Огромный вклад в развитие русского символизма внёс Владимир Сергеевич Соловьёв (1853-1900).  Как поэт выступил в печати в конце 1870-х годов. В общественно-философской и литературной жизни России конца XIX века большую роль сыграла разработанная Владимиром Соловьевым доктрина религиозного преображения действительности.  В основе ее лежит взятое из «Евангелия» учение о кризисе жизни и близящемся апокалипсическом конце мира.⁵ Не принимая крайних жестокостей самодержавия, философ вместе с тем отвергает и революционный путь изменения существующего правопорядка. Надежды на возможное переустройство мира он связывает с духовным его обновлением, с Новым Пришествием.

В поэзии имя  Владимира Соловьева обычно связывают со школой русского символизма. Хотя сам философ символистом не был и во многом не принимал эстетики символистов, его идеалистическая доктрина была популярна у «младших» символистов — А. Блока, А. Белого, которые считали его своим «духовным отцом».⁶

Поэт оказал огромное влияние на русских символистов. В его учении было  заложено  идущее  от  древнегреческого  Платона представление  о  существовании  двух   миров   –   здешнего,   земного,   и потустороннего, высшего, совершенного, вечного.  Земная  действительность  – только  отблеск,  искаженное  подобие  верховного,  запредельного мира,   и человек – “связующее звено между божественным и природным миром”.⁷  В своей мистической религиозно-философской прозе и в стихах  Владимир  Соловьев  звал вырваться из-под власти вещественного и временного бытия к потустороннему  – вечному и прекрасному миру. Эта идея о  двух  мирах  –  “двоемирие”  –  была глубоко усвоена символистами.  Ее  особенно  развивало  и  второе  поколение символистов   –   младосимволисты   (их   даже   называли  “соловьёвцами”), выступившие на литературной арене в самом начале нового  века,  в 1903–1904 годах. Среди них утвердилось и  представление  о  поэте  как  теурге,  маге, “тайновидце и тайнотворце жизни”⁸, которому  дана  способность приобщения  к потустороннему,  запредельному,  сила  прозреть  его  и  выразить  в   своем искусстве.

Также следует отметить, что основоположником символистского метода в русской поэзии Вячеслав Иванов называл Фёдора Ивановича Тютчева (1803–1873). «В поэзии Тютчева русский символизм впервые творится, как последовательно применяемый метод, и внутренне определяется, как двойное зрение и потому — потребность другого поэтического языка. В сознании и творчестве одинаково поэт переживает некий дуализм — раздвоение, или, скорее, удвоение своего духовного лица».⁹ В Тютчеве Брюсов подчеркивает не его религиозную устремленность, как это делали другие символисты: «Тютчев—поэт,— пишет Брюсов,— как бы теряет свою веру в... божество». По общему мировоззрению Брюсов относит Тютчева к пантеистам в духе восточной философии: «Хаос представляется ему исконным началом всякого бытия». Предтечей же русских символистов, «учителем поэзии для поэтов» Тютчев, по Брюсову, является как «один из величайших мастеров русского стиха», создавший «поэзию намеков». Фёдор Иванович ввел для этого в поэзию «особый эпитет, определяющий предмет по впечатлению, какое он производит в данный миг», т. е. «импрессионизм». Тютчев, «сопоставляет предметы, по-видимому, совершенно разнородные», стремясь найти между ними «сокровенную связь», «сливает внешнее и внутреннее («благовест солнечных лучей»)¹⁰; проводит полную параллель между явлениями природы и состояниями души. Иначе говоря, и в Тютчеве как предшественнике символистов раскрывается не национально-религиозные «откровения», а разработка той поэтики, которая развивалась западными мастерами.

«Тютчев был одним  из самых замечательных русских  людей. Но, как и многие русские  люди, он не сознавал своего истинного  призвания и места. Гнался за тем, для чего не был рожден, а истинный дар свой не то что не ценил вовсе, но ценил не так и не за то, что в нем было наиболее удивительно» - писал о нём Владислав Ходасевич в своей книге «Некрополь».

Другой предшественник символистов – Афанасий Афанасьевич Фет ( 1820-  1892), умерший в год становления русского символизма.  Как и Ф.Тютчев, А.Фет говорил о невыразимости, «несказанности» человеческих мыслей и чувств, мечтой Фета была поэзия без слов. Поэзия Фета безотчетна, она строится на ассоциативной основе. Неудивительно, что Фет – один из любимых поэтов русских модернистов. Фет отвергал идею утилитарности искусства, ограничив свою поэзию только сферой прекрасного, чем заслужил репутацию «реакционного поэта»¹¹. Эта «бессодержательность» легла в основу символистской культа «чистого творчества». Символисты усвоили музыкальность, ассоциативность лирики Фета, ее суггестивный характер: поэт должен не изобразить, а навеять настроение, не «донести» образ, а «открыть просвет в вечность».¹²

Таким образом, мы можем  сделать вывод, что  такие значимые личности, как В. Соловьёв, ф. Тютчев и А. Фет внесли огромный вклад для развития символизма в России. Дали толчок к дальнейшему его развитию, как в поэзии, так и в других областях искусства.

1.2.  В. Брюсов  и его символистское окружение

Валерий Яковлевич  Брюсов (1873-1924) – поэт, драматург, прозаик, критик.  Родился 13 декабря 1873 года в Москве. И вырос в ней. Его семья была вполне благополучной, как в материальном, так и в нематериальном смыслах. Это была зажиточная купеческая семья.

 Свою литературную деятельность будущий великий поэт начал еще в школьные, а точнее, гимназические годы - он учился в частных гимназиях Ф.И Креймана , а впоследствии у Л.И. Поливанова. Здесь он поражал сверстников не только своей начитанностью, но и феноменальной памятью, с легкостью пересказывая не только любимого Жуль Верна, но и большие философские трактаты Канта и прочих мыслителей. Брюсов был инициатором создания рукописного журнала «Начало», для гимназистов.¹³ Правда, даже не смотря на его активность, данная идея достаточно быстро пришла в упадок, и вскоре Брюсов остался единственным автором «Начала». Это лишний раз доказывает, что у этого человека желание творить было превыше всего; творчество - как воздух, а только потом признание и все остальное… Брюсов всю жизнь был увлеченным человеком. Не было такой сферы жизни, которая бы его не интересовала вообще. Причем, интересовало его все не на поверхностно-дилетантском уровне, нет, он старался вникнуть во все, пропустить через себя, понять. В 1921 году В.Я.Брюсов учреждает Высший Литературно-художественный Институт, в котором преподает историю русской, римской и греческой литературы, сравнительную грамматику индоевропейских языков, теорию стиха, латынь и даже теорию математики. Это не мешает ему заниматься стихотворной деятельностью. Для Брюсова - Искусство-это Бог, а сам процесс творчества подобен некому священному таинству. Он черпает свое вдохновение не столько из реальности (скучной и унылой), сколько из глубин своего богатого внутреннего мира. 
      Брюсов устремлен в будущее всей душой, но при этом не забывает об истоках. Любовь к русской классике живет в его сердце, и красота русской литературной речи неизменно присутствует в любом из его произведений - как поэтическом, так и прозаическом. Его стихотворения наполнены красоты, страсти, и в тоже время невинности В конце 1880-х годов Валерий Яковлевич всерьез увлекся современной поэзией, и такими авторами, как Мережковский, Фофанов и другие.  
      В кругу близких друзей, увлеченных подобно ему, постоянно обсуждалось их творчество. Тогда-то Брюсов и сблизился с А. Панге, странным, будто не от мира сего, юношей, и эта дружба наложила свой отпечаток на раннее творчество поэта. Под влиянием Панге, а также французских символистов (Верлена, Бодлера, и пр.) в 1824 году в свет выходит сборник «Русские символисты», полный мистики и экзотических фантазий, большинство произведений, в котором написано самим Брюсовым. 
      Впрочем, французские поэты вообще сыграли решающую роль в становлении       Брюсова не только как поэта, но и как человека. Он очень чутко воспринял их яркий индивидуализм, надлом мятущейся в поисках личности, и стремление к свободе и красоте.  
      В лирике Брюсов видел Высший Смысл. «Лирика- это единственное, что способно воплотить единение противоположных качеств» - говорил он.¹⁴ А противоречий что в нем, что в его поэзии хватало настолько, что впору было задуматься именно об их единении, в противном бы случае, ни о какой гармонии, к которой поэт так стремился, не могло бы быть и речи. 
      Поэт жил и творил в сложное, переломное время и как никто другой из его современников смог понять свое поколение, его боль и мечты. Считается, что он был своеобразным философом своего времени, умевшим в каждом прожитом миге узреть лик вечности. Его лирика – это как реальность, смешанная с мечтами поэта, которые он так хотел воплотить… впрочем, преклонение пред мечтами не было вечным мотивом стихотворений Брюсова. Спустя время, он убедился в несбыточности многих из них, и даже напрасности мечты, любовь все это становилось через краткий отрезок времени лишь следами на сердце, буквами на бумаге, и разочарованием в душе. И тогда появились новые произведения- полные горечи, сожаления о недолговечности жаждуемого прекрасного, о недолговечности любви. Но вечная вера Брюсова в лучшее не изменяла ему, даже когда казалось, что всё рушится и держаться не за что. Отчаявшись в одном, он увлекался другим и, разрушенный было мир вновь приобретал краски жизни. Нет, он не воспевал упадок. Он за каждым падением видел подъем. Он жаждал перемен. Он видел, как изжил себя старый строй, и понимал, что должно произойти нечто Величественное, что изменило бы жизнь людей, и его жизнь. Только недолго поэт воспевал Революцию, очень скоро он понял - это не то, что он ждал, не то, на что надеялся.

Разочарование в Революции не привело  к разочарованию в людях. Но привело к отречению от «декадентства» и «ницшеанства».¹⁵ Идеалы прошлого изжили себя. Настала пора нового поиска. Жажда будущего не на миг не покидала этого удивительного человека, и свой новый идеал он нашел в Городе. Город - удивительное историческое явление, город- место, где особенно остро проявляются все противоречия человечества, где так много людей, и где порой так одиноко среди себе подобных. Брюсов не раз повторял о своем неоднозначном отношении к городу. Он восхищался им, но не как Прекрасным, к которому была всегда устремлена душа поэта, а как ядом, наркотиком., вдыхая который, знаешь - он скоро убьет тебя, непременно, просто не ведаешь, когда. Он одновременно манит и отталкивает. Гармония противоречий. Такая яркая и невозможная. Брюсов смог ее понять, и показать другим, что это возможно. Городской теме был посвящен цикл стихов «Urbi Et Orbi», ¹⁶переизданный в 1914 году. Вообще, к своему творчеству поэт относился крайне критично, и из всех своих многочисленных сборников смог похвалить лишь «Tertia Veqila» 1900 года, заметив, что , возможно, лучше ему не написать уже никогда. 
      Для Брюсова огромное значение имели исторические процессы, они и реакция на них всегда находили свое отражение в творчестве. И не только в стихотворном. Два романа Брюсова- «Огненный ангел» и «Алтарь победы» так же носят исторический характер. Если прочесть эти романы, переносящие нас в эпоху Древнего Рима и средневековую Германию, то становится понятным , насколько безудержной была страсть писателя к исследованиям и насколько богата была его фантазии, благодаря которой мы можем прочувствовать и атмосферу давно ушедших времен, ведь Брюсов был замечательным историком.

Необходимо отметить, что в 1904 году Брюсов выпускает  научно-литературный и критико-библиографический ежемесячный журнал «Весы», выходивший в Москве в книгоиздательстве «Скорпион». Редактором-издателем его бессменно был меценат С. А. Поляков, но фактическим руководителем журнала был всё же  Валерий Брюсов, особенно в первые годы его издания. Главными сотрудниками с самого начала являлись: Андрей Белый, К. Бальмонт,  В. Розанов, , Д. Мережковский, Н. Минский, Фёдор Сологуб, Александр Блок  и другие. Кроме того сотрудничали: Н. Гумилёв,  С. Городецкий, Борис Садовской, Евгений Тарасов, Вс. Мейерхольд, Сергей Соловьёв и многие другие, не считая иностранных сотрудников (например, француз Рене Гиль). «Весы» выступали с попытками критики марксизма.¹⁷  Как орган художественных и религиозных исканий «Весы» имели своих предшественников («Северный вестник», «Мир искусства», «Новый путь») и преемников («Золотое руно», «Аполлон») и являются богатейшим источником для изучения этих исканий, благодаря целому ряду основных и боевых статей виднейших представителей различных течений символизма в пору высшего его расцвета и обширной библиографии по всем литературам.¹⁸

Как было выше сказано, Брюсову помогали работать над журналом: Белый, В. Иванов, Бальмонт и Блок. Они были его  единомышленниками, друзьями и товарищами по «цеху».

 Первое имя, которое я хочу назвать – это Иванов Вячеслав Иванович (1866-1949) -   поэт, мыслитель, теоретик русского символизма.  Он становится одним из лидеров русского символизма и активно влияет на его развитие. В символизме Иванов различал идеалистическую и реалистическую тенденции, отстаивая последнюю; в теории творчества, используя собственную концепцию соотношения аполлонического и дионисийского, обосновывал оппозицию мистического восхождения и нисхождения, лежащую в основе творческого процесса. Считал необходимым реформировать современный театр, возродив его изначальную мистериальность. Будучи поэтом-философом интеллектуально-мистического склада, Иванов стремился «систематически» выразить органичную связь эпох посредством «переклички» универсальных символов; даже в лирике преимущественно пользовался сложными формами (циклы, «венки сонетов», триптихи и др.). Поэзия Иванова, изобилующая сложно организованной символикой разных эпох, трудна для восприятия.

Второе не менее значимое имя - Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942) . Бальмонт — поэт старшей плеяды русских символистов, выразитель импрессионистических тенденций в символизме. Лирический герой его поэзии движим стремлением окунуться в «безбрежность» мира, в бесконечное его разнообразие, поклониться всем богам и стихиям, изведать высшую полноту и интенсивность переживания каждого мгновения, каждой «мимолетности» жизни. «Стихийничество» Бальмонта было связано с культом красоты, безразличием к этическим ценностям, равнодушием к социальным проблемам и попыткой возвысить безусловную свободу демонической, все преступающей личности. Поэтике Бальмонта присущи импрессионистическая красочность образов, музыкальность.

Следующее имя, на которое следует обратить внимание - Бугаев Борис Николаевич (псевдоним: А.Белый ). Русский писатель, поэт, критик, филолог, философ, теоретик символизма. Значительное место в творчестве А.Белого занимала проза. Его перу принадлежат романы «Серебряный голубь» (1909), «Петербург» (1913-1914), «Котик Летаев» (1922), трилогия «Москва» (1926-1932), для которых характерны временные смещения, разорванность и клочковатость сюжета, свободная композиция, нарочитое использование разных ритмов повествования.

Символизм Белого - особый символизм, имеющий мало общего со словесной догматикой Брюсова, или многословием «Стихов о Прекрасной Даме» Блока, или импрессионизмом Анненского. Он весь нацелен в будущее. Его стихи лишены шифра, шифр здесь заменила ассоциация, которая стала главным поэтическим средством не только Белого-поэта, но и Белого-прозаика, и даже Белого-критика и публициста. Математически точно рассчитанное употребление слова и словесного образа постоянно взаимодействует у Белого со стихией его лирического «я», в которой господствует уже не только зрительное, но и музыкальное начало. Всю жизнь, с ранней юности, А.Белым владело одно грандиозное чувство - чувство мирового неблагополучия, едва ли не надвигающегося «конца света».¹⁹ Это чувство Белый пронес через всю свою жизнь, им питал свои произведения, им же напитал и главную, искомую идею всей своей жизни и своего творчества - идею братства всех людей на свете, идею духовного родства, которое перекрыло бы все барьеры, прошло бы поверх социальных различий и социального антагонизма, давши в итоге возможность людям - каждому человеку в отдельности и всему человечеству в целом - сохранить себя, индивидуальные особенности своей натуры в эти грозные и чреватые годы.

Своей вечной неудовлетворенностью и напряженностью исканий, глубоким гуманизмом, нравственной чистотой и  непосредственностью, этическим максимализмом, художественными и поэтическими открытиями, глубиной идей и пророчеств, стремлением отыскать выход из того кризисного состояния, в котором оказалось человечество, наконец самим характером своей личности - нервной, ищущей, срывающейся в бездны отчаяния, но и воспаряющей на высоты великих прозрений, - всем этим Белый прочно вписал свое имя в историю ХХ века.

И наконец, четвёртый из единомышленников Брюсова - Александр Блок(1880-1921) - крупнейший русский поэт, формирование которого, как поэтической личности проходило на рубеже XIX-XX веков. Имя Александра Блока тесно связано в сознании читателя с таким течением, как символизм. Все поэты, принадлежавшие к этой школе, смотрели на все события, происходящие в этом мире совсем не так, как, например, это делали реалисты или приверженцы романтизма. В стихах, и прозе символистов всегда присутствуют какие-то таинственные символы, над разгадкой которых иногда приходится долго размышлять. Но Блок часто выходил за рамки символизма.

Первые стихи  Блока были довольно равнодушно приняты  публикой, но в узком кружке символистов, куда входили Мережковский, Гиппиус, Брюсов и Белый, талант Блока был сразу оценен и его приняли в поэтических салонах. Но талант Блока быстро перерос рамки символической школы, и он постепенно разошелся с прежними друзьями. В январе 1906 года он написал пьесу “Балаганчик”, в которой высмеял образы поэзии символистов. Мистические мотивы были представлены здесь в виде пародии и каламбура. Действие открывается заседанием кружка “мистиков обоего пола в сюртуках и модных платьях”, нетерпеливо ожидающих прихода таинственной “Девы из дальней страны”. Но по ходу действия мистический туман рассеивается: “Дева” оказывается кукольной Коломбиной, “Коса смерти” - женской косой, кровь - клюквенным соком, возвышенные страсти - шутовством, мистерия оборачивается маскарадом, “балаганчиком”.²⁰ Ирония Блока низвела модный тогда мистицизм до уровня ярмарочного представления. Но пьеса имела и второй план - где разыгрывалась нешуточная трагедия ее героев. И эта двойственность - пребывание действия на грани трагического и комического, реального и потустороннего придавали пьесе особое очарование. “Балаганчик” сделался заметным событием тогдашней культурной жизни. Пьеса была поставлена Мейерхольдом в театре Комиссаржевской в декабре 1906 года.

Поэзия Блока  стала настоящей летописью той  духовной драмы, которую пережило русское  общество в первые десятилетия XX века.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что В. Брюсов и его сподвижники сформулировали основные принципы символизма, стали продолжателями традиций великих русских поэтов середины 19 века. Их творчество стало ярким примером символизма в России. В их литературных произведениях сформулированы те эстетические принципы, которые легли в основу русского символизма.

1.3. Основные  эстетические принципы русского  символизма 

Как литературное течение  русский символизм оформляется  в 1892 году, когда Д.Мережковский выпускает сборник «Символы» и пишет лекцию «О причинах упадка и новых течениях в современной литературе». В 1893 году В.Брюсов и А.Митропольский  готовят сборник «Русские символисты», в котором В.Брюсов выступает от лица еще не существующего в России направления – символизма. Подобная мистификация отвечала творческим амбициям Брюсова стать не просто выдающимся поэтом, а основателем целой литературной школой. Свою задачу как «вождя» Брюсов видел в том, чтобы «создать поэзию, чуждую жизни, воплотить построения, которые жизнь дать не может». Жизнь – лишь «материал», медленный и вялый процесс существования, который поэт-символист должен претворить в «трепет без конца». ²¹Все в жизни – лишь средство для ярко-певучих стихов, – формулировал Брюсов принцип самоуглубленной, возвышающейся над простым земным существованием поэзии. Брюсов стал мэтром, учителем, возглавившим новое движение. На роль идеолога «старших символистов» выдвинулся Д.Мережковский.

Свою теорию Д.Мережковский изложил в докладе, а потом и в книге «О причинах упадка и новых течениях современной русской литературы». «Куда бы мы ни уходили, как бы мы не прятались за плотину научной критики, всем существом мы чувствуем близость тайны, близость Океана», – писал Мережковский.²² Общие для теоретиков символизма размышления о крушении рационализма и веры – двух столпов европейской цивилизации, Мережковский дополнял суждениями об упадке современной литературы, отказавшейся от «древнего, вечного, никогда не умиравшего идеализма» и отдавшей предпочтение натурализму Золя. Возродить литературу может лишь порыв к неведомому, запредельному, к «святыням, которых нет». Давая объективную оценку состоянию литературных дел в России и Европе, Мережковский называл предпосылки победы новых литературных течений: тематическую «изношенность» реалистической литературы, ее отклонение от «идеального», несоответствие порубежному мироощущению. Символ, в трактовке Мережковского, выливается из глубин духа художника. Здесь же Мережковский определял три главных элемента нового искусства: мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности.

Различие между реалистическим и символическим искусством было подчеркнуто в статье К.Бальмонта «Элементарные слова о символической поэзии». Реализм изживает себя, сознание реалистов не идет дальше рамок земной жизни, «реалисты схвачены, как прибоем, конкретной жизнью», в то время, как в искусстве все ощутимей становится потребность в более утонченных способах выражения чувств и мыслей. Этой потребности отвечает поэзия символистов. В статье Бальмонта обозначались основные черты символической поэзии: особый язык, богатый интонациями, способность возбуждать в душе сложное настроение. «Символизм – могучая сила, стремящаяся угадать новые сочетания мыслей, красок и звуков и нередко угадывающая их с особой убедительностью», – настаивал Бальмонт.²³ В отличие от Мережковского, Бальмонт видел в символической поэзии не приобщение к «глубинам духа», а «оглашение стихий». Установка на причастность Вечному Хаосу, «стихийность» дала в русской поэзии «дионисийский тип» лирики, воспевающей «безбрежную» личность, самозаконную индивидуальность, необходимость жить в «театре жгучих импровизаций». Подобная позиция была зафиксирована в названиях сборников Бальмонта «В безбрежности, Будем как солнце».²⁴ «Дионисийству» отдал должное и А.Блок, певший вихрь «свободных стихий», кружение страстей (Снежная маска, Двенадцать).