Поход западноевропейских рыцарей. Деяния крестоносцев на востоке

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Актуальность изучения эпохи крестовых походов для современного исследователя заключается в том что, для более широкого понимания сути процессов международной интеграции следует углубиться в их историю. Результатом первого крестового похода является первичный диалог мусульманской и христианской культур. Крестоносцы основывали свои государства,  захватывали города и обращали их в христианскую веру, а на территории засушливой пустыни, коей является Палестина, города являлись центром торговли и экономики в целом, что приводило к смешению культур, появлению терпимости по отношению к представителям другой религии.

«По своим мотивам, а равно по ближайшим последствиям, в особенности  же по разнообразным и глубоким влияниям на взаимные отношения Востока к  Западу, крестовые походы не лишены специального значения для истории восточноевропейских народов. Составляя весьма важный отдел в западноевропейской истории, крестовые походы обильны внешними фактами и богаты результатами, которые хотя и куплены были весьма дорогой ценой, но могущественно повлияли на духовное развитие европейских народов. <…> На Востоке перед европейцами открылся новый мир с совершенно новыми и чуждыми ему понятиями, образом жизни и политическим устройством»¹.

Также не следует забывать и о  столь актуальной в наши дни проблеме священной войны. Сегодня она больше проявляется в терроризме, нежели в открытых боевых действиях, но она имеет общие корни с войной конца XI века.

В работе использованы выдержки из следующих  источников:

Роберт Реймский - «Иерусалимская история».  Эта хроника была написана в 1118г., спустя 23 года после интересующих нас описываемых событий. Монах Роберт не являлся непосредственным участником крестовых походов, зато он оказался редким очевидцем Клермонского собора, события, давшего толчок всему крестоносному движению в целом. В своём повествовании хронист довольно точно приводит речь, произнесённую Папой в Клермоне, что представляет большую ценность для исследования.

Одной из важнейших работ для  нашего исследования является произведение Вильгельма Тирского под названием «Historia belli sacri a principibus christianis in Palaestina et in Oriente gesti», написанная между 1170 и 1184 годами. Она представляет собой подробный отчет о виденном и слышанном из первых рук. Здесь хронистом описано множество событий, от сборов к крестовому походу и походе бедноты, до основания королевства Иерусалимского и дальнейших событий. Также он подробно рассказывает о боевых действиях, имевших место во время похода. К сожалению, о самом авторе известно чрезвычайно мало, но по предоставленным им самим сведениям можно судить, что родился он на территории Палестины, обучался в Парижском университете, а по возвращении на родину стал одним из приближённых иерусалимского короля Амальрика. Он являлся представителем христианского духовенства и занимал высшие государственные должности в королевстве Иерусалимском, однако это не мешало ему писать о событиях конца ХI века непредвзято и объективно. Он жил в эпоху, когда стихли фанатизм и поэтическое настроение, а потому Вильгельм является свободным от предрассудков, отдает справедливость мусульманам, не щадит единоверцев и вообще говорит так, как необходимо было говорить тому, кто жил и писал не в эпоху геройского воодушевления, а почти накануне взятия Иерусалима Саладином.

Ещё одним важнейшим для нашего исследования источником является «Алексиада», написанная дочерью византийского императора, Анной Комниной. «Алексиада» написана около 1140г. Она охватывает значительный промежуток времени с 1056 по 1118 годы. В ней подробно описаны и события Первого крестового похода. Следует начать с того, что это произведение в первую очередь представляет собой не исторический, а литературный памятник: оно полно ярких образов и портретов людей той эпохи, но именно это позволяет нам составить объективное представление о некоторых из вождей крестоносцев. В своём произведении Анна Комнина постаралась преувеличить значение времени Алексея и по той же причине в истории Первого крестового похода изобразила и его, и двор самыми блестящими красками, в противоположность латинским варварам, о которых она постоянно отзывается с презрением. Особую ценность для нашей работы здесь представляет переписка Боэмунда Тарентского и императора Алексея Комнина после захвата крестоносцами Антиохии.

«Иерусалимская история», написанная Фулькерием Шартрским является ещё одним значительным источником для проводимого исследования. Она написана в 1127г. Сам автор был непосредственным участником описываемых событий. Он отправился в поход вместе с войсками Стефана Блоа и Роберта Нормандского, однако позже был назначен капелланом Балдуина Булонского и отделился от основного потока крестоносцев, отправившись вслед за своим господином, который вскоре основал княжество Эдесское. Также известно, что многие современники автора, например, Вильгельм Тирский, использовали его хронику для написания своих трудов. «Этот историк писал не простую хронику; он умел вставлять в свои рассказы подробности и разные наблюдения над природой; изложение у него просто: повсюду видна наивность, составляющая всю прелесть его рассказов. Фулькерий не рассказывает ни одного события, которого он был очевидцем, без того, чтобы в то же время не сообщить тех впечатлений, которые оно производило на его дух; и радость, и боязнь, и печаль, даже мечты – все это он высказывает с откровенностью, которая заставляет иногда улыбнуться, но зато служит ручательством истинности рассказа»².

Альберт Ахенский, написавший около 1120г. «Иерусалимскую хронику о священной войне», как и Вильгельм Тирский, является одним из позднейших историков Первого крестового похода. Он родился и вырос в Ахене, где был назначен на пост каноника при кафедральной церкви. Он не был участником или очевидцем событий, но собирал все данные из первых рук. Он ведёт своё повествование на основании рассказов пилигримов, возвращавшихся из Иерусалима. Его хроника полна эмоций и сопереживания, в ней нет исследовательского подхода, в отличие от труда Вильгельма Тирского, но эта черта лишь помогает нам лучше понять образ мышления человека той эпохи.

Последним источником, использованным в работе, является «История франков, которые взяли Иерусалим», написанная Раймундом Агильским в 1099г. Автор вёл эту хронику  боевом лагере крестоносцев, т.е. являлся непосредственным участником событий. Он был капелланом (походным священником) Раймунда Тулузского. В своей хронике он предельно точно и подробно излагает всё, что происходило в лагере крестоносцев: лишения долгого пути, настроение простого народа, отношения между лидерами. Передаёт он и свои личные ощущения и эмоции, испытанные в походе. Для данного исследования немаловажным является описание событий, произошедших после взятия Антиохии, когда Готфрид Бульонский и Раймунд Тулузский поссорились из-за права на владение башней Давида, и оскорблённый Раймунд вскоре удалился к Иерихону.

Данная  работа опирается в основном на труды таких именитых историков, как Ф.И.Успенский и Ж.Ф.Мишо.

«История  крестовых походов», написанная Ф.И.Успенским  в самом начале XX в., отличается объективностью изложения. Автор рассматривает те или иные события под разным углом, анализирует действия их участников и пытается дать им объективную оценку человека, живущего много веков после описываемых событий. Этот труд является квинтэссенцией не только его таланта как историка, но и как литератора. Книга написана в довольно нестандартном для подобной литературы стиле: она полна ярких описаний и личных оценок автора, что, впрочем, не мешает читателю составлять собственное мнение относительно событий, происходивших в XI в.

Ж.Ф.Мишо написал свою «Историю крестовых походов» после длительного сбора материалов в Сирии и Египте в начале XIX в. (первый том был опубликован в 1808г.)  Этот труд отличается более сухим языком, но именно здесь автор даёт событиям свою субъективную оценку. В целом, он относится к явлению крестовых походов скорее положительно, хотя и не сдерживает себя в даче отрицательных оценок отдельным событиям и персонажам.

К задачам, поставленным для данной работы, мы относим:

• Выделение причин и предпосылок начала Первого крестового похода, описание подготовки к походу, а также начальных его этапов, не затронувших самых влиятельных слоёв европейского общества.
• Описание основного этапа Первого крестового похода, анализ его результатов, а также установление причинно-следственных исторических связей между его событиями.

Для реализации поставленных задач  в курсовой работе применен общенаучный  системный подход.

Глава первая. Подготовка к Первому  крестовому походу. Начало похода западноевропейских рыцарей.

Сильное развитие папской власти, мечтавшей в конце XI в. обратить греков к послушанию римской церкви, глубокое влияние духовенства, подвинувшего западные народы к исполнению воли римского первосвященника, тяжкое экономическое и социальное положение народных масс, привычка к войне и жажда приключений - вот причины, которыми объясняют начало крестовых походов. Решительным и последним побуждением было обращение царя Алексея I Комнина к папе Урбану II в 1094 году с просьбой о помощи против турок-сельджуков. К XI в. они завоевали почти всю Малую Азию, образовав могущественный султанат со столицей в Иконии, и угрожали самому Константинополю.

«Говоря о состоянии мусульманского мира накануне крестовых походов, нельзя оставлять без внимания европейских сородичей сельджуков, хорошо известных из русской летописи половцев и печенегов, которые в конце XI в. распространились по Южной Руси и, переходя через Дунай, не раз тревожили Византийскую империю. Не далее, как летом 1088 г., печенеги нанесли Алексею Комнину страшное поражение при Дерстре (Силистрия), захватили в плен многих знатных византийцев, а самого императора заставили искать спасения в постыдном бегстве. Богатая добыча, доставшаяся печенегам, пробудила алчную зависть в их союзниках - половцах, которые пришли к ним на помощь. Откупившись золотом от хищных соседей и подданных (печенеги были уже приняты на византийскую землю), Алексей однако не мог быть спокоен и за ближайшее будущее, пока печенеги без страха переходили Балканы и нападали на византийские города Адрианополь и Филиппополь, доходя даже до стен столицы»³.

В то время как печенеги располагаются в адрианопольской области зимой 1089/1090г, готовясь к весенним набегам в сердце империи, турецкий пират Чаха, воспитанный в Константинополе и хорошо знакомый с положением дел, снарядил собственный флот и составил план действий против Империи с моря, пока печенеги будут отвлекать ее силы с суши. Как и ожидалось, все лето император провел в походе против печенегов. Военные действия сосредотачиваются в районе Чурля, что находился всего в одном дне пути до столицы. «Зима 1090/91 г. прошла в постоянных схватках, которые, впрочем, не имели решительного значения ни для той, ни для другой стороны. Столица была заперта, из нее не выпускали жителей, потому что за стенами города рыскали печенежские наездники. В трудных обстоятельствах, какие могла помнить Византия из предшествовавшей истории, ее спасала возможность морских отношений. Но теперь Чаха замышлял отрезать для Константинополя и море. Таким образом, положение империи становится близко к критическому. Едва ли ранее угрожала ей такая неминуемая и близкая гибель. Император, говорит Анна Комнина, видя, что и с моря, и с суши наше положение весьма бедственно... посланиями, отправленными в разные стороны, спешил собрать наемное ополчение. Некоторые из этих грамот назначены были в половецкие вежи, другие - к русским князьям; без сомнения, были послания и на Запад, в особенности к друзьям, которые уже доказали раз свое расположение к императору, каков был Роберт, граф Фландрский, приславший Алексею вспомогательный отряд»⁴.

На Западе послания Алексея Комнина, как и предполагалось, возбудили сильное движение среди рыцарского слоя. Алексей обещал спасителям и империю, и Константинополь, и все богатства, лишь бы они не достались туркам. Гроб же Господень и Иерусалим, оскверняемый неверными, был достаточным знаменем для верующих в простоте сердца, среди которых действовали другие проповедники, между которыми особенной известностью пользовался Петр Пустынник.

Алексей также заводит речь об объединении  двух церквей, на что папа реагирует  благосклонно. О том, что он считал возможным дружелюбное разрешение этих вопросов, свидетельствует уже освобождение императора Алексея от церковного отлучения, которое лежало на нем, как на схизматике.

Однако «пока на Западе происходили переговоры и составлялись соображения, император Алексей Комнин не только успел пережить мучительные минуты отчаяния, внушившие ему малодушное послание, но и устранить опасность, которая угрожала его империи. На весну 1091 г. Чаха приготовлял высадку в Галлиполи, сюда же потянулась печенежская орда, но его отвлекли от своевременного прибытия к месту сбора греческие морские силы, а потом он был убит никейским султаном. 40 тысяч половцев под предводительством Тугоркана и Боняка и отряд русского князя Василька Ростиславича содействовали тому, что печенеги были уничтожены 29 апреля 1091 г. Половецкие   предводители Тугоркан и Боняк оказали громадную услугу Византии. Печенежская орда была ими уничтожена, остатки ее не могли уже возбуждать опасений, напротив, в качестве легких разведочных отрядов они с пользой служили в византийском войске»⁵.

Движение в пользу крестовых  походов было уже довольно заметно  в рыцарских замках и в деревнях, когда в нем принял непосредственное участие папа Урбан II. Можно даже думать, что первый крестовый поход осуществился бы и без знаменитой Клермонской речи, как это показывает ход событий. Летом 1095 года папа был в южной Франции, 18 ноября состоялся собор в Клермоне. Действия этого собора далеко не отличаются характером военных решений, а напротив ограничиваются церковной сферой. 26 ноября, когда собор уже завершил работу, Урбан обратился к огромной аудитории, насчитывавшей, вероятно, несколько тысяч представителей высшей знати и клириков, и призвал начать войну против неверных мусульман, с тем, чтобы освободить Святую Землю. В своей речи папа подчеркивал святость Иерусалима и христианских реликвий Палестины, говорил о разграблении и поругании, которым они подвергаются со стороны турок, и обрисовал картину многочисленных нападений на паломников, а также упомянул об опасности, грозящей братьям-христианам в Византии. Затем Урбан II призвал слушателей взяться за святое дело, пообещав всем, кто отправится в поход, отпущение грехов, а всякому, сложившему в нем голову – место в раю. Папа призвал баронов прекратить губительные междоусобицы и обратить свой пыл на богоугодное дело. Он дал понять, что крестовый поход предоставит рыцарям широкие возможности для обретения земель, богатств, могущества и славы – все за счет арабов и турок, с которыми христианское воинство легко разделается. Когда Папа Урбан в своей искусной речи говорил все это и многое другое в этом роде, все присутствовавшие были до того проникнуты одной мыслью, что в один голос воскликнули: «Так хочет Бог, так хочет Бог!» Слова эти стали боевым кличем крестоносцев. Тысячи людей тут же дали обет, что отправятся на войну. Необходимо отметить, что речь Урбана II отнюдь не являлась божественным вдохновением. Это было заранее и тщательно подготовленное выступление, рассчитанное на рыцарей и крупных сеньоров. Также он говорил: «…Мы не убеждаем и не уговариваем старцев, больных и неспособных к оружию предпринять этот путь; и женщины не должны отправляться без мужей, братьев или каких-нибудь законных свидетелей. Они составят больше препятствия, чем помощи, и будут тяжестью, а не пользой»⁶.

Одним из важнейших событий, предшествующих первому крестовому походу, является крестьянский крестовый поход или крестовый поход бедноты. Уникальность его состоит в том, что он не был военным походом в полном смысле этого слова. Здесь прежде всего выступает на первый план народное движение, оно шло впереди и, по всей вероятности, именно оно вызвало движение высших классов. Во главе проповедников, действовавших на простой народ, предание ставит Петра Пустынника, или Амьенского.

«Он был весьма небольшого роста и имел жалкую наружность, но в малом теле царила великая доблесть. Он был ума быстрого, проницательного взгляда и говорил приятно и свободно <…> …это был человек осторожный, весьма опытный и сильный не только словом, но и делом»⁷.

Он был родом из Пикардии, долгое время являлся монахом одного из самых суровых монастырей. Он покинул его лишь для того, чтобы  увидеть Святые Места. Увидев страдания  палестинского народа, он воспылал желанием  помочь. «Петр Пустынник  вместе с патриархом Симоном плакали над бедствиями Сиона, над порабощением последователей Иисуса Христа. Патриарх вручил отшельнику письма, в которых он умолял о помощи Папу и государей, Петр обещал ему не забыть Икрусалима. И вот из Палестины он отправляется в Италию, припадает к ногам Папы Урбана II, испрашивает и достигает его представительства в пользу освобождения Иерусалима. И после того Петр Пустынник, воссев на мула, с босыми ногами, с обнажённой головой, в простой грубой одежде, с Распятием в руках отправляется из города в город, из провинции в провинцию, проповедуя на площадях и по дороге»⁸.

«Его проповедь имела такой успех, какого никто не мог ожидать. Франки были потрясены его голосом; все горели одним желанием и отовсюду стекались с оружием, лошадьми и другими военными припасами. <…> Сверх полков и отрядов франкских, шла безоружная чернь, превышая своим числом песок и звезды, с женами и детьми. Они носили на плечах красные кресты; это было знамение и вместе военное отличие. Войска сходились и сливались вместе, как воды рек стекаются в один бассейн»⁹.

Таким образом, в результате своей проповеднической деятельности, Петру удалось собрать вокруг себя множество народа с полным доверием к нему, как пророку Божию. В то же время некто Вальтер (Готье) Неимущий из рыцарского сословия, а также священник Готшальк, собирали массы народа в других местах. Вальтер к концу зимы он уже имел до 15 тысяч. Готшальк же сначала действовал вместе с Петром, потом отделился от него и сам собрал огромную толпу из франков, швабов и лотарингцев. «Проходя через Германию, эти толпы нападали на сельских жителей, производили грабеж и вообще не хотели соблюдать приказаний своих малоуважаемых вождей. В прирейнских городах Трире, Майнце, Шпейере и Вормсе толпы крестоносцев напали на евреев, многих перебили и разграбили их имущество. Означенные вожди и их сподвижники, выступившие в поход весной 1096 г., стояли во главе хотя и многочисленного, но самого жалкого сброда, к которому принадлежали преступники, беглые крестьяне и не ужившиеся в монастырях монахи. Эти первые крестоносные толпы не имели с собой ни запасов, ни обоза, не признавали никакой дисциплины и позволяли себе невообразимые насилия на пути, оставляя по себе самую дурную память. С подобными нестройными массами в первый раз знакомятся греки и турки-сельджуки и по ним составляют понятие о целях, средствах и силах крестоносцев»¹⁰.

Когда крестоносное ополчение приблизилось к границам Венгрии, там уже знали, с кем приходится иметь дело, и  приняли меры предосторожности. Король Каломан стоял с войском на границе и поджидал крестоносцев. Он соглашался не только пропустить их, но и снабдить съестными припасами, если они не будут позволять себе насилий и беспорядков. Первая толпа, пришедшая в Венгрию, имела во главе Готшалька. Здесь она услыхала, что другой отряд, предводимый графом Эмиконом Лейнинген, был почти весь уничтожен в Чехии князем Брячиславом. Тогда ополчение Готшалька, считая своим долгом отомстить за своих собратьев, начало опустошать страну, по которой оно проходило. Каломан напал на крестоносцев и одним ударом решил участь всего отряда. Позже этой же дорогой прошли толпы, предводимые Петром и Вальтером. Наученные опытом, они прошли через Венгрию в должном порядке и без особенных приключений. Но на границе Болгарии их ждал враждебный прием. Петр проходил через Болгарию как через неприятельскую землю и, весьма ослабленный, добрался до границ Византийской империи. Численность крестоносцев, после всех потерь, доходила до 180 тысяч.

Когда ополчение Петра достигло границы Византийской империи, царь Алексей Комнин послал навстречу ему послов и обещал снабжать Петра всеми продовольственными средствами, если он без замедления поспешит к Константинополю. На местах остановок крестоносцы действительно находили припасы, и греческое население относилось к ним с доверчивостью и не разбегалось при их появлении. Только на два дня Петр остановился в Адрианополе и 1 августа 1096 г. прибыл к столице. Здесь к нему присоединились остатки отряда Вальтера, императорские чиновники указали им место остановки и расположения. «Петр Пустынник оказался предметом большого любопытства при императорском дворе, алексей осыпал его подарками, Приказал снабдить его армию деньгами и провиантом и посоветовал ему подождать прибытия владетельных князей, чтобы начать войну»¹¹. Крестоносцы бродили по городу, удивлялись роскоши и богатствам; беднякам нельзя было брать за деньги все, что им нравилось, и они начали брать силой. Последовали неизбежные столкновения с полицией, пожары и опустошения. Таким образом, все эти ново пришедшие «ополчения становились опасными гостями для Алексея: уже несколько домов, дворцов и даже византийских церквей были сожжены и разграблены этими необузданными пилигримами. Император заставил их перейти на другую сторону Босфора, и крестоносцы расположились лагерем в окрестностях Никомидии»¹². На неприятельской земле, в виду турок-сельджуков, владения которых простирались тогда почти до самого берега моря, крестоносцам нужно было держаться со всей осторожностью и в полном подчинении одному вождю. Но Петр не сумел сохранить своего влияния: толпы расползлись по окрестностям, грабили селения и опустошали страну, одной удалось даже близ Никеи одержать верх над турецким отрядом. Все это делалось помимо Петра Пустынника, против его советов и предостережений. С огорчением он оставил лагерь крестоносцев и возвратился в Константинополь поджидать рыцарских ополчений. Затем все крестоносное войско постигла самая жалкая участь. Толпа, состоящая из итальянцев и германцев, отняла у мусульман крепость Эксерогорго, но вскоре была заперта в ней и почти полностью уничтожена турками. «Узнав о печальной участи итальянцев и германцев, французы потребовали от своего предводителя Готье, чтобы он повел их навстречу неприятелю — для того чтобы отомстить за своих братьев-христиан. <…> Немедленное поражение было наказанием за это возмущение. Готье, который был бы достоин предводительствовать лучшими воинами, пал, сраженный семью стрелами»¹³. Это было в первых числах октября 1096 г.

События 1096 г. должны были ускорить движение основных войск под предводительством глав государств. Проповедь крестового похода вызвала отклик и среди высших слоев общества, но она не коснулась тех, кто мог направить движение по одному плану и к одной цели. Ни французский, ни английский, ни немецкий короли не приняли участия в этом движении. «Это объясняется тем, что все они состояли в неблагоприятных отношениях с римским престолом. Филипп I, король французский, навлек на себя гнев святого престола своим бракоразводным процессом. Германский король Генрих IV находился в самом критическом положении; он был вовлечен в трудную и опасную борьбу за инвеституру и готовился в это время смыть с себя позор каносского свидания. Но, не принимая личного участия, никто из них не мог и остановить начавшегося движения. Среднее и высшее сословия - рыцари, бароны, графы, герцоги - были увлечены сильным движением низших классов, к которым пристали также и города, и не могли не поддаться общему течению. Видя массы народа, которые без оружия, без провизии стремились в неизвестные земли на неизвестное рискованное предприятие, военные люди считали бесчестным оставаться спокойными на своих местах»¹⁴.

Летом 1096 г. началось движение графов, герцогов и князей. Сеньоры запаслись деньгами на время длинного пути через Европу, взяли с собой воинское и прочее снаряжение. Кроме того, организация рыцарского ополчения была более правильной и эффективной, чем крестьянского. Однако и здесь были свои недостатки: отдельные отряды не были связаны между собой, не было ни точного маршрута, ни единого плана кампании, ни главнокомандующего.

В середине августа снарядился в  поход Готфрид Бульонский, герцог Нижнелотарингский. «Под знамёнами Готфрида собралось восемьдесят тысяч пехоты и десять тысяч человек конного войска»¹⁵. Чтобы иметь средства для выступления в поход, герцог продал некоторые свои владения епископам Льежа и Вердена за 3000 серебряных марок, а также заставил евреев Кельна и Майнца уплатить ему 1000 серебряных марок. Готфрида сопровождали его братья Евстафий и Балдуин, двоюродный брат Балдуин Ле Бург, а также множество вассалов.

Переход через Болгарию, Венгрию  и византийские земли произошел  достаточно мирно, и к Рождеству 1096 г. немецкие крестоносцы прибыли  в Константинополь.

Ополчение Южной Франции возглавляли граф Раймунд IV Тулузский, прославившийся как полководец в войнах с арабами за Пиренейский полуостров, и папский легат Адемар де Пюи. Перейдя Альпы, Ломбардию, Фриуль, Далмацию, отряды Раймунда Сен-Жилльского Главный замок Раймунда Тулузского назывался Сен-Жилль. вступили на территорию Византии и вскоре достигли Константинополя.

В августе 1096 г. выступил в поход  граф Гуго Вермандуа, брат французского короля Филиппа I. С небольшим отрядом  он направился в Италию, по пути побывав  в Риме, где получил от папы хоругвь  св. Петра. Из Бари он отплыл в Константинополь, однако у восточных берегов Адриатики корабль Гуго Вермандуа попал в бурю и разбился, а сам граф был выброшен на византийский берег близ Драча. Тамошний наместник Иоанн Комнин, племянник Алексея Комнина, передал Гуго императору, который держал его у себя на положении почетного пленника.

Силы Северной Франции возглавили три крупных феодала. Крестоносцев Нормандии, а также отряды из Англии вел сын Вильгельма Завоевателя  герцог Роберт Нормандский. Из-за недостатка средств герцогу пришлось заложить Нормандию своему брату Вильгельму II Рыжему, английскому королю, за 10000 марок серебром.

В октябре 1096 г. отплыло из Барии войско князя  Боэмунда Тарентского. С ним на Восток отправились двоюродные братья Ричард, князь Салернский, и Ранульф, а также племянник Боэмунда Танкред, которого европейские хронисты в один голос называют храбрейшим рыцарем. Отряд Боэмунда прибыл в Константинополь 9 апреля 1097 г.

Необходимо отметить, что еще  в начале 80-х гг. XI в. Боэмунд Тарентский участвовал в кампании своего отца Роберта Гискара против греков и потерпел в 1083 г. поражение под Лариссой. Поэтому отношение Алексея Комнина к князю Тарентскому было особенным. Опасаясь интриг со стороны Боэмунда, император торопился встретиться с ним раньше, чем прибудут остальные графы, хотел выслушать его и убедить переправиться через пролив до их прихода, ибо опасался, что Боэмунд может обратить их мысли в дурную сторону. В свою очередь Боэмунд осознавал все особенности своего положения при дворе византийского императора и поэтому согласился на все условия Алексея Комнина и принес ему клятву верности. В награду он получил обещание, что в его собственность будет предоставлена территория близ Антиохии. Первоначально Боэмунд хотел добиться титула «великого доместика Востока», т.е. главнокомандующего войсками на Востоке, однако получил вежливый отказ.

Алексея Комнина не могли не беспокоить численность и сила крестоносного  войска. Наличие иностранных войск (к тому же наличие среди них итало-норманнских отрядов) заставляла Алексея опасаться не только за безопасность столицы, но и всего государства. Поэтому императору приходилось проводить свою политику здесь в двух направлениях. С одной стороны, постоянно сдерживать грабежи и буйства крестоносцев, показать, что империя обладает достаточными силами для отпора в случае нападения на нее. С другой стороны, заручиться поддержкой лидеров, чтобы использовать поход в своих целях.

Также необходимо было привести к присяге на верность империи Готфрида. Однако тот, хоть и вел себя довольно мирно, от вассальной клятвы наотрез отказался. К этому времени Готфрид IV Бульонский уже был вассалом германского императора, от которого получил в лен Нижнюю Лотарингию. «Император <…> запретил всякую торговлю с войсками, сопровождавшими герцога»¹⁶. Позже Алексей вынужден был применить против герцога и военную силу, задействовав при этом печенежских всадников и личную гвардию. Готфрид вынужден был уступить. «Император же объявил всенародно, что под страхом смертной казни должно быть доставляемо все необходимое войску герцога по дешевой цене и верному весу. И герцог, со своей стороны, запретил через глашатая под страхом смертной казни чинить насилие или неправду кому-либо из людей императора. Таким образом, уживаясь довольно хорошо друг с другом, они продолжали в тишине свои отношения»¹⁷. После принесения клятвы Готфрид «получил много денег и стал гостем и сотрапезником императора. После пышных пиров он переправился через пролив и разбил свой лагерь под Пелеканом»¹⁸.

Присягнул на верность императору и Роберт Нормандский, чьи войска пришли следом за силами Готфрида Бульонского и Боэмунда Тарентского. «Нашим вождям было необходимо вступать с императором в дружеские отношения, чтобы получать, и теперь, и на будущее время, советы и помощь как для себя, так и для тех, которые последуют за нами тем же путем. По заключении этого договора император наделил их вволю монетой со своим изображением и дал им лошадей, материи и серебра из своей сокровищницы, в чем они и нуждались для совершения столь дальнего пути. Окончив все эти дела, мы переплыли море, которое называется рукавом Св. Георгия, и поспешно отправились к городу Никее»¹⁹.

Принесение клятвы означало передачу всех городов и крепостей, которыми овладеют крестоносцы, под власть назначенных  императором людей. Подобные клятвы принесли почти все предводители крестоносного войска. Этьена Блуасского, например, император склонил к этому своей щедростью и обходительностью. С Раймундом Тулузским, который, между прочим, упорно отказывался принести клятву (все, чего удалось добиться Алексею Комнину от графа, - это обещание не наносить вреда жизни и владениям императора), византийский самодержец сблизился на почве вражды с Боэмундом. Один только Танкред, с группой рыцарей переправившийся однажды ночью через пролив, сумел избежать вассальной клятвы.

Таким образом, в апреле-мае 1097 г. рыцарские ополчения  были переброшены в Малую Азию, на территорию, подконтрольную сельджукам. Принесение клятвы императору имело  для них как положительные, так  и отрицательные моменты. Являясь  вассалами Алексея, крестоносцы могли ожидать от него военной и экономической помощи в походе. Однако теперь Византия получила официальный повод претендовать на отвоеванные западноевропейскими рыцарями у сельджуков земли.