Поиск лица совершившего преступление
Введение.
Темой данной работы является избрание меры пресечения в виде заключения под стражу. Данный процессуальный институт имеет большое значение в уголовном процессе. При применении данной меры пресечения существенным ограничениям подвергаются права и законные интересы лица, в отношении которого она избрана. Не даром законодатель предусматривает зачет времени, проведенного осужденным под стражей, в общий срок лишения свободы (ч.3 ст.72 УК РФ), так как по своему характеру заключение под стражу очень близко к данному виду уголовного наказания.
Поэтому следователю (иному лицу, проводящему предварительное расследование) необходимо иметь ясные представления о тех обстоятельствах, которые необходимо учитывать при выборе меры пресечения, об основаниях избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, о порядке обжалования решения суда о ее избрании, порядок и основания изменения и отмены заключения под стражу. Кроме того, для применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении некоторых категорий граждан существуют некоторые процессуальные особенности, дополнительные процессуальные гарантии их статуса.
Необходимо помнить, что меры пресечения представляют собой довольно сильный правовой механизм в руках органов, осуществляющих предварительное расследование, основной целью которого является установление истины по уголовному делу. Применение данных мер не должно быть самоцелью, иначе извращается смысл их содержания, и меры пресечения становятся, по сути, видами наказания, которые применяются к субъекту до окончательного рассмотрения дела судом.
Цель данной курсовой состоит в комплексном раскрытии содержания понятия заключения под стражу, в определении и характеристике оснований заключения под стражу, в изучении сроков заключения под стражу, а так же порядок продления данных сроков.
Исходя из цели работы, вытекают следующие задачи, которые необходимо решить в процессе курсового исследования
Изучить понятие заключения под стражу.
Рассмотреть влияние данной меры пресечения на подозреваемого или обвиняемого.
Исследовать основания и порядок избрания заключения под стражу как меры пресечения в уголовном судопроизводстве.
Рассмотреть основные сроки заключения под стражу.
Выявить особенности продления сроков заключения под стражу.
1. Заключение под стражу как исключительная мера пресечения, понятие и значение.
Начиная говорить о такой мере пресечения как заключение под стражу надо сначала сказать, что такое меры пресечения вообще. Мерами пресечения в уголовном процессе называются предусмотренные законом средства воздействия на обвиняемого или подозреваемого, которые заключаются в лишении или ограничении его свободы, угрозе имущественных потерь или установлении за этими лицами присмотра.
Глава 13 УПК РФ достаточно подробно регламентирует порядок избрания мер пресечения, условия их применения и обстоятельства, которые должны учитываться при определении меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Тем не менее, на практике трактовка данных положений далеко не однозначна.
Любая мера пресечения может быть применена на любой стадии уголовного процесса, за исключением стадии возбуждения уголовного дела, где вообще исключено применение уголовно-процессуального принуждения, а так же на стадии исполнения приговора, где вопрос о мере пресечения не имеет смысла, поскольку осужденный уже отбывает назначенное наказание.
Мерами пресечения являются: 1) подписка о невыезде; 2) личное поручительство; 3) наблюдение командования воинской части; 4) присмотр за несовершеннолетним, подозреваемым или обвиняемым; 5) залог; 6)домашний арест; 7) заключение под стражу. По сравнению с УПК РСФСР 1960г. Этот перечень претерпел незначительные изменения : в качестве меры пресечения больше не применяется общественное поручительство, зато введена новая мера – домашний арест.
По общему правилу мера пресечения применяется в отношение обвиняемого, то есть лица, в отношении которого на основании собранных по делу доказательств вынесено постановление о привлечении его в качестве такового к уголовному судопроизводству. Мера пресечения может быть применена и в отношении подозреваемого. При этом статья 100 УПК акцентирует внимание правоприменителей на том, что применение любой меры пресечения в отношении лица, которому еще не предъявлено обвинение,- явление исключительное, строго ограниченное по срокам.
Самой строгой превентивной мерой, которая может быть применена к обвиняемому (подозреваемому) в качестве меры уголовно-процессуального пресечения, является заключение под стражу. Широко применяемое на практике (согласно статистическим данным, ежегодно в следственные изоляторы России поступает почти 500 тысяч арестованных), оно представляет собой непосредственное вторжение государства в сферу прав граждан.
Прежде чем перейти к рассмотрению сущности данной меры, необходимо определиться со значением терминов, употребляемых по отношению к данной уголовно-процессуальной категории. Исторически так сложилось, что досудебное превентивное лишение свободы в связи с совершением преступления имело и имеет различные наименования. В частности, использовались следующие названия: "взятие под стражу" (Устав уголовного судопроизводства 1864г. ст. 416, 416I, 430, 431), "заключение под стражу" (УПК РСФСР 1923 г. п.5 ст.144, ст.158-160, остальные УПК союзных республик бывшего СССР, кроме УПК УССР, Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958г. и вновь принятые в соответствии с ними УПК всех союзных республик), "содержание под стражей" (Устав уголовного судопроизводства 1864г. ст. 419; УПК УССР п.6 ст.142, ст.156-158), "арест" (Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1924г. ст.9-11, Конституция СССР 1977г., УПК РСФСР 1960г. п.13 ст.34 в ред. 1992г.), "предварительное заключение под стражу" (Положение о предварительном заключении под стражу 1969г.).
Конституция РФ своеобразным способом разграничила рассматриваемые понятия - в ч.2 ст.22 она закрепляет: арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. Отсюда можно заключить, что заключение под стражу вообще к арестам не относится, что, как мы видели ранее, не совсем верно. Новый УПК РФ (изменив стереотип, существовавший в п.16 ст.34 УПК РСФСР), на мой взгляд, справедливо отказался от употребления термина "арест", используя более конкретизированный, указывающий на определенный вид ареста - "заключение под стражу".
От формы (названия) перейду к содержанию данной меры пресечения. УПК РФ определяет данную меру пресечения как содержание лица под стражей в местах и условиях, определенных законом. Лицо, взятое под стражу, физически изолируется от общества и содержится под охраной. В.А. Михайлов так определяет сущность рассматриваемой меры пресечения: "При заключении под стражу гражданин лишается свободы до окончательного решения вопроса судом о его виновности при условии, что эта мера не будет изменена или отменена". Таким образом, можно сказать, что рассматриваемое превентивное средство уголовно-процессуального принуждения заключается в физическом изолировании обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления лица и содержании его под охраной местах и условиях, определенных законом до окончательного решения вопроса судом о его виновности при условии, что эта мера не будет изменена или отменена.
При заключении под стражу обвиняемый (подозреваемый) терпит многочисленные ограничения личного и имущественного характера. Утрачивается возможность распоряжаться своим личным временем, действовать по своему усмотрению, ограничивается свобода передвижения, общения, переписки; заключенный ограничивается вправе заниматься трудовой деятельностью, а зачастую и вовсе лишается работы. Ограничивается возможность основательно подготовиться к защите, регулярно встречаться с родственниками. Заключенный, состоящий в общественной организации или религиозном объединении, не может осуществлять ряд своих членских прав. Такие права, как свободный выбор лечащего врача и получение информации, также не могут быть реализованы в полном объеме. Нахождение под стражей оказывает определенное влияние и на избирательные, гражданские и социальные права. Имущественные лишения проявляются в ограничении права пользоваться и распоряжаться имуществом, потере прибыли из-за невозможности заниматься трудовой, предпринимательской деятельностью и т.д.
Лицо, лишенное свободы, терпит физическую и психологическую зависимость от администрации следственного изолятора. Б.А. Филимонов, исследуя уголовный процесс в Германии, отмечает: "После заключения под стражу начинают действовать факторы физического и психического воздействия, порожденные лишением свободы: изоляция от общества, внезапный разрыв связей с обычной средой, прекращение трудовой деятельности, моральные страдания, связанные с арестом, гнетущая неизвестность исхода дела… обвиняемый в любое время может быть вызван на допрос и допрашиваться сколько угодно, а само нахождение в тюрьме делает его словоохотливым".
Строгость данной меры пресечения характеризуется не только обширным объемом ограничиваемых прав и длительными сроками своего действия. Человек, заключенный под стражу на время проведения следствия и суда, практически выпадает из общества, кардинально меняется его статус, условия быта, сфера деятельности, круг общения, он лишается целого ряда социальных благ. Негативные последствия заключения не исчезают полностью и после его возвращения на свободу.
Кроме того, не всегда лишение свободы, даже только на срок следствия и суда, действует "отрезвляюще" на лиц, совершивших преступление, вызывая у них решимость, встать на путь исправления. Известны случаи, когда пребывание в СИЗО и общение с соответствующим контингентом, наоборот, формируют у них решимость мешать ходу расследования и продолжать преступную деятельность. Особенно пагубно сказываются аресты на несовершеннолетних. Л.В. Лившиц отмечает, что, попав в следственный изолятор и стремясь адаптироваться в экстремальной ситуации, несовершеннолетние очень быстро обучаются тюремным традициям и нравам, усваивают жаргон, стараются походить на "бывалых" преступников и линию поведения выбирают нередко под воздействием сокамерников. При этом, перенимая опыт преступного мира, они обучаются различным приемам противодействия не только администрации, но и расследованию. "Так что из тюрем и СИЗО общество чаще всего получает озлобленных и готовых к новым преступлениям людей, у которых отнято самое главное - здоровье и вера в справедливость"
Помимо этого, закон указывает на три конкретизированных вида исключительности применения заключения под стражу:
1) в отношении подозреваемого (ст.100 УПК РФ180, ст.142 УПК РК). Согласно п.6.2. ст.6 Стандартных минимальных правил ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением, на ранних стадиях уголовного судопроизводства по возможности должны использоваться альтернативы предварительному заключению под стражу. Подозреваемый же присутствует именно в такой стадии. Полное запрещение применения заключения под стражу в отношении подозреваемого, содержится в УПК РУ (ст.239), 2) в отношении лиц, обвиняемых в преступлениях, за которые максимальное наказание, установленное законом, не превышает 2 лет лишения свободы (ч.1 ст.108 УПК РФ).
3) к сожалению, УПК РФ ослабил такую гарантию, как общую исключительность применения заключения под стражу к несовершеннолетнему (ст. 393 УПК РСФСР), оставив ее лишь в случае обвинения либо подозрения его (несовершеннолетнего) в совершении преступления средней тяжести, тогда как содержание под стражей подростка, обвиняемого (подозреваемого) в совершении тяжкого и особо тяжкого преступления, видимо, нужно считать нормой (ч. 2 ст. 108 УПК РФ). Согласно же Правилам ООН, касающимся защиты несовершеннолетних, лишенных свободы, следует всячески стремиться к применению альтернативных мер. В тех же случаях, когда такая мера, как превентивное содержание под стражей, все же применяется, суды по делам несовершеннолетних и следственные органы должны уделять первоочередное внимание максимально быстрому рассмотрению дел, с тем, чтобы период содержания под арестом был как можно менее продолжительным.
Все вышесказанное свидетельствует о возможности применения заключения под стражу лишь в исключительных случаях. В общее понятие исключительности вкладывается смысл, согласно которому заключение под стражу используется в судопроизводстве как крайняя мера при условии должного учета интересов расследования предполагаемого преступления и защиты общества и жертвы.
2. Основания заключения под стражу.
Никакая правовая категория, так или иначе связанная с ограничением или ущемлением прав, свобод или интересов личности, не может быть осуществлена фактически без наличия установленных законом оснований. Основания для применения мер пресечения - это факты, свидетельствующие об угрозе должному порядку уголовного процесса со стороны лица, в отношении которого ведется производство по данному делу.
Общие основания избрания той или иной меры пресечения изложены в статье 97 УПК РФ. Однако наличие оснований для применения любой из мер пресечения должно быть доказано стороной обвинения. К сожалению, статья 73 УПК РФ не относит необходимость избрания меры пресечения к обстоятельствам, подлежащим доказыванию. Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» этот недостаток УПК был компенсирован. «К ходатайству об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (часть 3 статьи 108 УПК РФ), – указал Пленум, – следует прилагать копии постановлений о возбуждении уголовного дела и привлечении лица в качестве обвиняемого, копии протоколов задержания, допросов подозреваемого, обвиняемого, а также имеющиеся в деле доказательства, подтверждающие наличие обстоятельств, свидетельствующих о необходимости избрания лицу меры пресечения в виде заключения под стражу (сведения о личности подозреваемого, обвиняемого, справки о судимости, данные о возможности лица скрыться от следствия, об угрозах в адрес потерпевших, свидетелей и т.п.).»
Подтверждены доказательствами должны быть не только основания для избрания меры пресечения, перечисленные в статье 97 УПК РФ, но и необходимость заключения под стражу конкретного лица, и невозможность избрания более мягкой меры пресечения[1]. Кроме того, должны быть приведены обоснования («мягкие доказательства») разумного подозрения в виновности. «Наличие фактов или информации, убеждающих объективного наблюдателя в том, что подозреваемый мог совершить преступление, является неотъемлемой частью гарантий от произвольного ареста или заключения под стражу». Так, со ссылкой на решения Европейского Суда, определил Конституционный Суд РФ.[2]
Из вышеназванных решений и части первой статьи 108 УПК РФ следует, что если обвинение ссылается, например, на то, что подозреваемый или обвиняемый может угрожать свидетелю или потерпевшему, это должно не предполагаться, а доказываться фактами оказания обвиняемым давления на указанных лиц.
Указание обвинения, что обвиняемый «может скрыться» также не должно основываться на предположениях. По делу «Худоеров против России» Европейский Суд признал подобные «обоснования» нарушающими Конвенцию: «В настоящем деле решения национальных властей не указывали никаких причин того, почему, несмотря на доводы, выдвигаемые заявителем в пользу своих ходатайств об освобождении, они считают возможность скрыться не вызывающей сомнения. Национальные решения только давали понять, что имеются «достаточные основания полагать, что обвиняемые могут скрыться», не указывая, какие это основания в действительности. Суд признает, что наличие такой возможности установлено не было.»[3].
По мнению Комитета ООН по правам человека, даже «факт, что обвиняемый является иностранцем, не означает возможности держать его под стражей до суда лишь на этом основании»[4].
23 марта 2005 года, в судебном заседании по делу Шутова и других, подсудимый Голубев при рассмотрении очередного ходатайства о продлении говорил: «У меня 158 статья. 6 лет отсидел. Такого при коммунистах не было. Сейчас мне какой смысл скрываться?»[5] Однако суд продлил-таки ему меру пресечения. Впоследствии Голубев действительно был осужден только по 158 статье УК к 7 годам лишения свободы.
Правоприменение демонстрирует: в подавляющем большинстве необходимость заключения под стражу следователем или прокурором не доказывается, а суд выносит трафаретные, бездоказательные постановления.
Частично это связано с тем, что требование статьи 108 УПК РФ об указании конкретных, фактических обстоятельств, на основании которых судья принял решение об избрании заключения под стражу, не продублировано в форме процессуального документа – соответствующего постановления судьи (приложение 1 к статье 477 УПК РФ). Форма постановления предписывает обосновывать невозможность избрания иной, более мягкой, меры пресечения и принимаемое решение, но не содержит напоминания о необходимости привести конкретные фактические обстоятельства.
В жалобе в Европейский Суд по правам человека одного из обвиняемых по делу Шутова – Сергея Денисова говорится: «Внесенными Федеральным законом № 161-ФЗ от 08.12.2003 г. в УПК изменениями особо подчёркнуто, что при вынесении решения об изменении (продлении) ареста как меры пресечения судом должны быть непременно указаны конкретные, фактические обстоятельства, обусловившие решение о содержании под стражей. Не указание таких конкретных, фактических обстоятельств в решениях суда о продлении моего ареста после 08.12.2003 г. (определения Санкт-Петербургского городского суда под председательством судьи Иванова А.И. 16.12.2003 г., 18.03.2004 г., 16.06.2004 г., 27.09.2004 г.), – ввиду отсутствия таковых, очевидно, – является, таким образом, уже не только сущностным, но и формальным, буквальным нарушением судом требований Закона об избрании, сохранении в качестве меры пресечения ареста, причем в течении столь длительного срока.»[6]
В особом мнении, заявленном при вынесении Страсбургским судом решения по делу «Мацнеттер против Австрии»[7], судья Зекиа обозначил следующую правовую позицию: «Я не думаю, что названная статья предусматривает превентивное задержание лиц, которые только благодаря своим преступным наклонностям могут повторить или совершить такое же преступление. Я не думаю, что простая возможность повторения преступления составляет преступление сама по себе. Иначе мы должны заключить под стражу неопределенное количество людей с преступными привычками, а это, безусловно, противоречит цели и намерениям статьи 5» Конвенции.[8]
Понимание сформулированного в статье 97 УПК РФ основания заключения под стражу «может заниматься преступной деятельностью» как «может совершить преступление» представляется единственно приемлемым. Арест допустим не исходя из теоретической и общей опасности (не берут же людей под стражу только за то, что они «могут» что-то совершить), а при наличии «определенного риска конкретного преступления».[9]
Четверо обвиняемых по статье 2822 УК РФ (дело членов организации Хизб ут-Тахрир) около четырех месяцев содержались под стражей (один месяц – до направления дела в суд, около трех месяцев – за судом). Избирая меру пресечения, суд мотивировал это решение тем, что обвиняемые могут скрыться от предварительного следствия и суда и продолжать заниматься преступной деятельностью. Приговором Альметьевского городского суда от 6 апреля 2005 года осужденным было назначено условное наказание (трем – по два года лишения свободы условно, двум – по одному году лишения свободы условно)[10]. Суд, таким образом, признал избыточной их изоляцию общества, хотя на протяжении четырех месяцев содержание их под стражей мотивировалось именно этим.
23 марта 2005 года, в судебном заседании по делу Шутова и других, подсудимый Голубев при рассмотрении очередного ходатайства о продлении говорил: «Я еле живой – какая преступная деятельность? Я против.»[11]
Одно из самых распространенных на досудебной стадии злоупотреблений – избрание меры пресечения исключительно на основании тяжести преступления, за которое человек привлечен к ответственности, без учета иных обстоятельств.
По делу «Калашников против России Европейский Суд установил недопустимость содержания под стражей по признаку одной лишь тяжести вмененного.[12]
Из жалобы Сергея Денисова, обвиняемого по делу Шутова: «С тех пор судом десять раз рассматривался вопрос о мере пресечения в отношении меня, в частности: определения Санкт-Петербургского городского суда под председательством судьи Иванова А.И., народные заседатели Морозова М.Г., Ильнская Г.А., дело № 2-7/2004 – от 01.07.2002 г., от 30.09.2002 г., от 25.12.2002 г., от 28.03.2003 г., от 17.06.2003 г., от 18.09.2003 г., от 16.12.2003 г., от 18.03.2004 г., от 16.06.2004 г., от 27.09.2004 г. – и каждый раз принималось решение о продлении срока моего ареста. При этом, как и прежде, единственным основанием продления ареста был факт предъявления мне тяжких и особо тяжких составов преступления – и только на этой основе делалось умозрительное, ничем никак и ничем не подтверждённое заключение о возможности ожидать от меня противоправных действий, если мера пресечения будет изменена! Никаких, не только фактов, на основе которых могло бы быть сделано такое предположение, - но даже каких-либо логических разъяснений судом при вынесении соответствующих определений не приводится.»[13]
Как следует из статьи 99 УПК РФ, при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определении ее вида должно учитываться состояние здоровья подозреваемого или обвиняемого: не может, а должно. Сколь бы ни было тяжко обвинение, и как бы обоснованны ни были опасения, что фигурант скроется или совершит новое преступление, тяжелая болезнь его является неопровержимым доводом в пользу домашнего ареста – во всяком случае, если это не бездомный. Однако в РФ такого не происходит.
15 декабря 2004 года при очередном рассмотрении ходатайства обвинения о продлении срока содержания Шутова и других под стражей прокурор заявил: «Состояние здоровья всех подсудимых не может быть основанием для изменения меры пресечения, так как медицинская помощь им оказывается в полном объеме в условиях содержания подсудимых под стражей.[14]
Обвиняемый Шутов семь лет находился под стражей с букетом болезней: тяжелейшей травмой черепа с размозжением головного мозга, трехкратным переломом позвоночника, восемью грыжами, гипертонией III степени. Из камеры Шутова доставляли в суд в бессознательном состоянии, привязанного к креслу.
Из стенограммы судебного заседания 23 ноября 2004 года:
«Подсудимый Голубев: У Шутова рвота началась.
Адвокат Швед: Прекратите это безобразие!
Судья: Здесь есть медработники. Мнение Захарова по ходатайству Лагуткина?
Адвокат Захаров: Я выскажу мнение после того, как что-то скажут по поводу моего клиента.
Судья: Вы хотите высказаться?
Адвокат Михайлова: На это уже невозможно смотреть!
Судья: А Вы не смотрите.
Адвокат Захаров: Может, объявить перерыв?
Судья: Оснований для перерыва нет.»
1 августа 2005 года защитой в очередной раз было заявлено ходатайство об изменении Шутову меры пресечения на подписку о невыезде. Согласно стенограмме, в 10.45 санитары-осужденные ввезли его в зал на кресле-каталке. Шутов привязан к креслу, неконтактен (голова опущена, движений не наблюдается).
Мнение прокурора: «С учетом, что Шутов обвиняется в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, его роль – роль организатора, Шутов может представлять повышенную общественную опасность, ходатайство подлежит отклонению.»
Суд отклоняет ходатайство, так как Шутов обвиняется в тяжких и особо тяжких преступлениях.
9 августа 2005 года, хотя и находясь в кресле-каталке, но будучи в сознании Шутов заявил суду: «Мне врачи говорили, что им приказано писать: “относительно удовлетворительное”. Иначе будут увольнять. Уже уволены врачи Кузьмин и Полетный. Именно за это.»
Из стенограммы судебного заседания 4 ноября 2004 года:
«Судья: Мнение подсудимых?
Подсудимый Голубев: Я встать уже не могу.
Реплика от подсудимых: Он (Голубев) не ел четыре дня.
Подсудимый Голубев: Администрация тюрьмы говорит, что я здоров.»
Из стенограммы судебного заседания 23 марта 2005 года:
Подсудимый Голубев: У меня состояние здоровья… Не знаю, доживу ли до приговора… Знаю, что все это бессмысленно говорить, но прошу занести в протокол.
Из стенограммы судебного заседания 20 июня 2005 года:
«Подсудимый Николаев: Я себя плохо чувствую, у меня гной идет из головы.
Судья: Николаев, Ваше мнение о ходатайстве?
Подсудимый Николаев: Я вообще не понял, что говорил прокурор.
Судья: Ходатайство прокуратурой о продлении оглашалось.
Подсудимый Николаев: Возражаю.
Подсудимый Голубев: Я не знаю…Очень плохо себя чувствую. За что я сижу? Седьмой год! У меня сейчас просьба: я за продление, за все – только отпустите меня в камеру.
Судья: Если надо, пригласим врача. Ваше мнение по ходатайству прокуратуры?
Подсудимый Голубев: За что я сижу? По 158 статье!»
Из стенограммы судебного заседания 21 июня 2005 года:
«Адвокат Егоров: У меня вопрос к подзащитному. Вас врач сегодня осматривал?
Подсудимый Николаев: Меня сегодня привели к терапевту. Я как ее увижу – теряю сознание.
Судья: Николаев, по сути. То есть был осмотр?
Подсудимый Николаев: Терапевта видел.
Судья: То есть осмотр был.»
Не выдержав семилетнего заключения 6 января 2006 года в СИЗО «Кресты» скончался. не дождавшись приговора, один из обвиняемых по делу Шутова Виталий Соловцов, 1974 г.р., имеющий жену и 12-летнюю дочь.[15]
[1] См.: А.Т.Гольцов. Заключение под стражу. – М, Р.Валент, 2004. Стр. 19.
[2] Определение Конституционного Суда РФ от 12 июля 2005 года № 330-О.
[3] Постановление по делу «Худоеров против России» от 3 ноября 2005 года, п. 181.
[4] Соображения по делу «Майкл и Брайен Хилл против Испании», принятые 2 апреля 1997 года. В кн. Прецедентные дела Комитета по правам человека . – Институт прав человека, Университет Або Академи (Турку). Стр. 201.
[5] Из стенограммы судебного заседания.
[6] Жалоба С.Денисова в Европейский суд по правам человека (рег. № 1985/05).
[7] Постановление от 10 ноября 1969 года.
[8] Цит. по А.П.Бущенко. Практика Европейского суда по правам человека. Вып. 1. – М, Спарк, 2001. Стр. 114-115.
[9] Особое мнение судьи Пальери по делу «Мацнеттер против Австрии». См. сноску 15.
[10] Справка по делу “Хизб ут-Тахрир”, г. Альметьевск (Республика Татарстан).
[11] Из стенограммы судебного заседания.
[12] Постановление от 24 июня 2002 года.
[13] Жалоба С.Денисова в Европейский суд по правам человека (рег. № 1985/05).
[14] Из стенограммы судебного заседания.
[15] http://www.svobodanews.ru/
