Поиск оптимальной модели юридической конструкции состава угрозы убийством
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
1. КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ УСТАНОВЛЕНИЯ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА УГРОЗУ УБИЙСТВОМ ИЛИ ПРИЧИНЕНИЕМ ТЯЖКОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ
1.1. История развития отечественного уголовного законодательства об ответственности за угрозу убийством за период с X в. по XX в.
1.2. Общая характеристика криминологических показателей угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в современной России
1.3. Основные параметры социальной обоснованности криминализации угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в России начала ХХI в.
2. УГРОЗА КАК ФОРМЫ ПСИХИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ
2.1. Понятие угрозы в отечественной уголовно-правовой доктрине и правоприменительной практике
2.2. Соотношение угрозы и психического насилия
3. СОДЕРЖАНИЕ И СУЩНОСТЬ ЭЛЕМЕНТОВ СОСТАВА УГРОЗЫ УБИЙСТВОМ ИЛИ ПРИЧИНЕНИЕМ ТЯЖКОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ
3.1. Объективные признаки данного состава преступления и проблемы их установления на практике
3.2. Исследование субъективной стороны и субъекта преступления, предусмотренного ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации
4. ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ КРИМИНАЛИЗАЦИИ УГРОЗЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ В УК РФ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ЛИТЕРАТУРА
ВВЕДЕНИЕ
В Российской Федерации наивысшей ценностью признается человек, его права и свободы. Это положение закреплено в Конституции нашей страны (ст. 2) и реализуется в отраслевом законодательстве, в том числе и в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г. Уголовная политика на современном этапе ориентирована на защиту личности, ее благ, интересов, конституционных прав и обеспечение свободного развития человека. Следует особо отметить, что и правовая концепция ХХI в. однозначно признает объектом уголовно-правовой охраны не только физическую и психическую неприкосновенность личности, но и ее индивидуальную безопасность в целом. Вот почему чрезвычайно важную роль играют нормы, призванные обеспечивать защиту именно этих благ, принадлежащих любому гражданину нашего государства. Одной из наиболее значимых из них является норма, закрепленная в ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью».
В структуре насильственной
преступности угроза убийством или
причинением тяжкого вреда
За десять лет действия Уголовного кодекса Российской Федерации в его нормы было внесено существенное количество изменений и дополнений. Однако законодатель не уделил при этом должного внимания составу преступления, предусмотренного в ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации. Вместе с тем пределы совершенствования юридической конструкции данного состава еще далеко не исчерпаны. Об этом свидетельствуют ошибки при его квалификации со стороны представителей судебно-следственной практики и отсутствие единства мнений при его анализе со стороны представителей уголовно-правовой науки.
Кроме того, рост криминальной агрессии в России ХХI тысячелетия порождает насущную необходимость отыскания эффективных путей противостояния этому негативному социальному явлению. К сожалению, норма об ответственности за угрозу, имея двойной превентивный потенциал, пока используется не в полную силу, что в определенной мере приводит к неудачам в деле профилактики насилия в современной России. Все изложенное обуславливает необходимость дополнительного теоретико-прикладного осмысления уголовно-правового и криминологического аспектов угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.
Цель настоящего исследования – поиск оптимальной модели юридической конструкции состава угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью на базе его комплексного (уголовно-правового и криминологического) анализа.
Указанная цель предопределила постановку и решение целого ряда вспомогательных задач:
– проследить процесс становления и развития российского уголовного законодательства об ответственности за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью;
– дать общую характеристику криминологических показателей и основных параметров социальной обоснованности криминализации этого деяния в современной России;
– исследовать общетеоретические проблемы угрозы как формы психического насилия;
– определить содержание
и сущность объективных и субъективных
признаков угрозы убийством или
причинением тяжкого вреда
– проанализировать уголовное законодательство ряда зарубежных государств и наметить возможные ориентиры для рецепции их позитивного опыта в Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г.;
– обобщить опубликованную и местную судебную практику применения ст. 119 УК РФ и выявить типичные ошибки, возникающие при квалификации этого преступления.
В качестве объекта исследования
выступает угроза убийством или
причинением тяжкого вреда
Предметом исследования являются:
– совокупность нормативных правовых актов, связанных с криминализацией угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью;
– разъяснения высших судебных инстанций РФ, РСФСР и СССР, а также практика судов Краснодарского края по вопросам квалификации угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью;
– тенденции развития и особенности легального описания угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в российском и зарубежном уголовном законодательстве;
– проблемы квалификации угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью и пути их разрешения;
– юридико-технические
условия эффективности
Методологическую базу исследования составляют основные законы философии (исторической изменчивости, отрицание отрицания, переход количественных изменений в качественные и др.), общенаучные методы познания (индукция и дедукция, синтез и анализ и т.д.). В качестве частно-научных использовались такие методы, как сравнительно-исторический, сравнительно-правовой, логико-юридический, конкретно-социологический (анкетирование, исследование документов), а также методы уголовно-правовой статистики (наблюдение, сводка и группировка и т.д.).
Общетеоретическую базу исследования составили труды ведущих специалистов в области уголовного права и криминологии, социологии и психологии. В частности, уголовно-правовая и криминологическая доктрины представлены в диссертации работами Р.К. Абазалиева, Г. А. Аванесова, Ю. М. Антоняна, Л. А. Андреевой, С. В. Бородина, Л.Д. Гаухмана, А. А. Герцензона, Н. П. Грабовской, А. В. Грошева, А.С. Джандиери, Н. Д. Дурманова, А. И. Долговой, В. П. Емельянова, Г.А. Заидова, В.В. Ивановой, И.И. Карпеца, С.Г. Келиной, В.Н.Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, В.В.Лунеева, И. А. Петина, А.А.Пионтковского, С. Ф. Милюкова, О.В.Старкова, Н. В. Стерехова, Н. С. Таганцева, П. С. Тоболкина, В.Е.Эминова, И. Я. Фойницкого, М.Д. Шаргородского, Д. А. Шестакова.
Особое внимание обращалось также на работы тех исследователей, которые выполнялись по сходной проблематике после принятия УК РФ 1996 г.: Х.Х. Абсатарова, Е. Г. Веселова, Р. Джанджолия, Н.В.Иванцовой, А.Н. Ильяшенко, В.В. Калугина, О. И. Коростелева, Г.К. Кострова, А.А.Крашенинникова, С.Х.Мазукова, И. В. Лукьяновой, Л. В. Сердюка и Р.Д. Шарапова.
- КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ УСТАНОВЛЕНИЯ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА УГРОЗУ УБИЙСТВОМ ИЛИ ПРИЧИНЕНИЕМ ТЯЖК
ОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ
1.1. История развития отечественного уголовного законодательства об ответственности за угрозу убийством за период с X в. по XX в.
Идея дифференциации насилия на физическое и психическое впервые нашла отражение в Русской Правде, которая различала помимо убийства и причинения вреда здоровью угрозу насилием и покушение на него. В ст. 9 Краткой редакции Русской Правды устанавливалась уголовная ответственность за угрозу убийством, выраженную посредством обнаженного меча: «Оже ли кто вынезь мечь, а не тнеть…». В дальнейшем отечественное законодательство развивалось в направлении отождествления угрозы и обнаружения умысла. При этом постепенно стала выделяться угроза как деяние и угроза как способ совершения преступления (ст. 1 Псковской судной грамоты 1397 г.). К XVII в. угроза окончательно получила статус самостоятельного состава преступления (ст. 133 и 135 Соборного уложения 1649 г.). Однако признаки угрозы закреплялись законодателем нечетко, отсутствовало деление угроз на виды.
В конце XIX в. нормы об уголовной ответственности за угрозу получили большую конкретику и систематизацию. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. трактовало обнаружение умысла как словесное или письменное изъявление о том мыслей и предложений (ст. 242), а угроза рассматривалась как форма обнаружения умысла. В этом Уложении, а также в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г., предусматривались различные виды (система) норм об угрозах жизни и здоровью личности. В основном это были нормы с преобладанием описательных диспозиций, т. е. лишенные конкретизации предполагаемого вреда.
В Уголовном уложении 1903 г. указание о деянии, совершенном «посредством насилия над личностью или наказуемой угрозы», было выделено законодателем во многие составы преступлений (п.1 ч.1 ст. 80, ч.2 ст.82, ч.2 ст.83, ч.2 ст. 84, ст. 87 и др.). В результате норма о криминальной угрозе приобретает более системный и упорядоченный характер.
Первое упоминание о наказуемости угрозы в нормах советского законодательства встречается в УК РСФСР 1922 г. Последний не предусматривал самостоятельной статьи об ответственности за данное деяние, а делал лишь акцент на угрозе как способе совершения преступления (ст. 169, 170, 184, 214). УК РСФСР 1926 г. устанавливал уголовную ответственность за угрозу убийством, насилием и истреблением имущества, но в отношении не всех граждан, а только должностных лиц или общественных работников (ст. 73-1). Иное видение угрозы содержалось в УК РСФСР 1960 г., в котором были выделены как общий (ст. 207), так и специальные составы угрозы (ч. 1 ст. 1762, ч. 1 ст.193, ст. 241). В целом угроза во всех ее вариантах (как деяние и как способ совершения преступления) нашла отражение в 41 статье этого кодекса. Рамками общего состава охватывались три вида угрозы: 1) убийством; 2) нанесением тяжких телесных повреждений; 3) уничтожением имущества путем поджога.
Обобщая историю развития отечественного законодательства об ответственности за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, можно выделить 4 основных ее этапа: 1) этап формирования начальных принципов уголовной ответственности за это деяние (Х–XV вв.); 2) этап возникновения уголовной ответственности за его совершение (XV–XVIII вв.); 3) этап закрепления и систематизации уголовной ответственности за это преступление (XIX–середина XX в.); 4) этап совершенствования уголовной ответственности за данное преступление (середина XX–начало XXI в.).
1.2. Общая характеристика криминологических показателей угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в современной России
Максимальный уровень таких угроз в РФ был достигнут в 2007 г. и 2008 г. (соответственно 2676 и 2804), минимальный — в 2009 г. В Краснодарском крае за пять последних лет показатели угрозы убийством снизились на 604 единицы в абсолютном выражении, что в процентном соотношении составило (–22,57%). Наибольшие темпы снижения зарегистрированы в период 2008–2009 г. г. (–28,57%). В масштабе РФ динамика данного преступлении выглядит следующим образом. В целом за пять лет его показатели снизились на 11539 единиц в абсолютном выражении, что составило (–0,13%). Наибольшие темпы снижения зарегистрированы в период 2007–2008 гг. (–15,1%). Криволинейность графика динамики зарегистрированных угроз может свидетельствовать о недостаточно налаженной практике выявления и пресечения угроз убийством и об отсутствии планомерной деятельности по профилактике рассматриваемого преступления.
В настоящее время в Российской Федерации угроза убийством с удельным весом в 32% занимает первое место в структуре насильственных преступлений против личности. Коэффициент угроз убийством или причинением тяжкого вреда здоровью составляет в среднем по РФ за период с 2000 г. по 2009 г. – 55,1 на 100000 чел. В Ставропольском крае за этот же период – 45, 9 на 100 000 чел.
Преступление, предусмотренное ст.119 Уголовного кодекса Российской Федерации, характеризуется высоким уровнем латентности. В ходе проведенного автором анкетирования были получены данные, в соответствии с которыми 87% опрошенных хотя бы раз в жизни становились потерпевшими от угроз, но не обращались в правоохранительные органы. Из указанного количества респондентов 45% поступили так из-за отсутствия к этим органам доверия, 12% – из-за оценки угрозы как непреступной, 6% – из-за боязни расправы со стороны угрожающего, 2% – из-за нехватки времени для подачи заявления, 5,4% — из-за того, что и сами не раз угрожали другим лицам.
Около половины криминальных угроз были адресованы родным, близким, знакомым или соседям виновного. Ситуация угрозы зачастую носила ярко выраженный конфликтно-агрессивный характер. Более чем в половине всех изученных случаев потерпевшие не только не стремились избежать конфликта, а, напротив, своими действиями катализировали его, принимая активное участие в скандале. Примерно 42,1% из них сами находились в этот момент в состоянии алкогольного опьянения.
В свете изложенного
чрезвычайную актуальность приобретает
вопрос о создании в России системы
виктимологической
1.3. Основные параметры социальной обоснованности криминализации угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в России начала ХХI в.
В условиях современной криминогенной ситуации норма об уголовной ответственности за угрозу убийством либо причинением тяжкого вреда здоровью играет большую роль в профилактике насильственных преступлений, обладая по отношению к ним двойной превенцией. Именно она позволяет выявлять и пресекать на ранних стадиях формирования личности насильственного преступника его криминальное поведение, не позволяя ему перерастать в более общественно опасные формы насилия: убийство, причинение тяжкого вреда здоровью.
Основным фактором криминализации угрозы убийством либо причинением тяжкого вреда здоровью является ее общественная опасность. Степень общественной опасности рассматриваемого деяния такова, что существенным образом нарушает общий правопорядок в государстве и состояние личной безопасности отдельного гражданина. Угроза убийством причиняет реальный вред психическому здоровью потерпевшего, порождая стресс, страх, беспокойство за свою личную безопасность. Наряду с этим угроза может вызвать у потерпевшего такую отрицательную базовую эмоцию, как гнев. В результате уже сам потерпевший может совершить незаконные действия, т.е. возникает ситуация, когда виктимологические параметры жертвы начинают постепенно перерастать в криминогенные и реализовываться в преступном поведении.
2. УГРОЗА КАК ФОРМЫ ПСИХИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ
2.1. Понятие угрозы в отечественной уголовно-правовой доктрине и правоприменительной практике
В действующем Уголовном кодексе Российской Федерации угроза проявляется по-разному. Как признак состава преступления она выражается в общественно опасном деянии (ст. 119, 205, 296, 318, 321) либо в способе совершения этого деяния (ст.ст. 110, 150, 161, 162, 163, 302 и др., всего более 30 статей).
В Уголовном кодексе Российской Федерации отсутствует легальное определение угрозы, что говорит о ее ярко выраженном оценочном характере. До сих пор не выработала единой дефиниции угрозы и уголовно-правовая доктрина. Одни ученые трактуют ее как принуждение (А.Я. Гришко, Е.А. Гришко, Н.В. Стерехов, И.В. Упоров), другие подразумевают под «угрозой» запугивание (Л.Д. Гаухман, Г.К. Костров). Еще одну группу составляют те авторы, которые понимают «угрозу» как возбуждение у человека чувства тревоги (О. И. Коростылев). Некоторые ученые считают, что угроза – это психическое воздействие (Л.В. Сердюк и др.). Около 90% опрошенных автором респондентов делают акцент лишь на реальности угрозы, недооценивая другие ее признаки.
Содержание угрозы заключается в передаче информации о готовности причинить тот или иной вред определенному благу. Применительно к ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации в качестве угрозы, по мнению диссертантки, следует признавать любую форму психического воздействия – информационную и внеинформационную, так как каждая из них реально создает опасность для психики индивида, т. е. посягает на объект уголовно-правовой охраны. В свете изложенного имеет смысл различать два способа доведения информации до сознания индивида:
1) опосредованное;
2) прямое психическое насилие.
В первом случае используются традиционные информационные носители (устная речь, письменное сообщение, видео – и звукоматериалы), во втором – нетрадиционные (гипноз, телекинез, не улавливаемые слухом и зрением человека киберпотоки и т.д.).
Расшифровка понятия угрозы должна содержаться в отдельной статье Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации, определяющей основные термины уголовного закона, в том числе насилие и его виды (физическое и психическое). На наш взгляд, под угрозой следует понимать психическое насилие (прямое и опосредованное), реализуемое через информацию о намерении совершить в отношении потерпевшего или близких ему лиц немедленно либо в будущем общественно опасные действия. Самостоятельным квалифицированным видом угрозы следует считать информационную агрессию, которая охватывает психическое насилие, осуществляемое посредством прямого воздействия на бессознательную часть психики индивида, в целях передачи информации о намерении совершить немедленно либо в будущем в отношении него или близких ему лиц общественно опасные действия.
В условиях современного постиндустриального общества остро стоит вопрос об информационной безопасности личности. Государство обязано обеспечить ее путем установления уголовной ответственности за размещение, пересылку, публикацию, демонстрацию и распространение информации, представляющей реальную угрозу для психического здоровья человека, а также иных действий, объективно представляющих опасность для психики человека и позволяющих воздействовать на человека помимо его воли (в частности, гипноз, электростимуляция головного мозга в преступных целях).
Криминализация указанных
2.2. Соотношение угрозы и психического насилия
Специфика угрозы проявляется в том, что она представляет собой вид психического насилия. По данным проведенного опроса, примерно 63% респондентов отмечают невозможность защититься от психического воздействия. Психическое принуждение определяется насильственным воздействием на психику человека. Термин «психическое насилие» в Уголовном кодексе Российской Федерации не употребляется. В уголовно-правовой науке и правоприменительной практике вопрос о его содержании продолжает оставаться дискуссионным. В результате этого на уровне правосознания практических работников (и тем более рядовых граждан) формируются весьма искаженные представления о характере и степени опасности психического насилия. 100% работников суда и прокуратуры считают, что уголовно-наказуемые угрозы должны иметь внешние выражения их реальности; 85% полагают, что доказуемыми являются лишь те угрозы, которые были осуществлены публично; 100% отнесли любые угрозы к форме психического насилия; 98% рассматривают гипноз как форму психического насилия.
В целом под психическим насилием следует понимать противоправное воздействие на психику другого лица с целью подавления и подчинения его воле виновного. Угроза соотносится с психическим насилием как часть и целое, являясь его разновидностью. В ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрена ответственность за наиболее общественно опасный вид психического насилия – угрозу физическим насилием.
В ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации законодателем указываются два обязательных (конструктивных) признака угрозы-деяния: 1) реальность и 2) степень опасности возможного вреда (убийство или причинение тяжкого вреда здоровью). Более предпочтительна точка зрения, в соответствии с которой реальность угрозы определяется на основе диады субъективного и объективного критериев. Приоритет должен принадлежать объективным характеристикам угрозы, так как ее реальная опасность – необходимое условие привлечения к уголовной ответственности этого лица.
Ошибочной в научно-практическом отношении является также тенденция отождествления таких признаков угрозы, как реальность и осуществимость. Критериями осуществимости угроз должны выступать объективные параметры места, времени, обстановки, состояния угрожающего, поло-возрастные и иные характеристики личности виновного и потерпевшего. Все перечисленные параметры должны не только создавать для преступника благоприятную почву для реализации своего преступного намерения, но и вызывать у потерпевшего опасение в возможности осуществления угрозы. Угрозой виновный старается вызвать у лица чувство страха, заставить уверовать в неизбежность ее осуществления, сузить до минимума допустимые варианты поведения.
Помимо названных в качестве конструктивных признаков угрозы следует рассматривать также её действительность и игнорирование ею воли потерпевшего. Поэтому наличие согласия потерпевшего на осуществление в отношении него психического насилия в форме угроз его жизни и здоровью должно исключать наступление уголовной ответственности по ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации.
3. СОДЕРЖАНИЕ И СУЩНОСТЬ ЭЛЕМЕНТОВ СОСТАВА УГРОЗЫ УБИЙСТВОМ ИЛИ ПРИЧИНЕНИЕМ ТЯЖКОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ
3.1. Объективные признаки данного состава преступления и проблемы их установления на практике
По мнению автора, родовой объект преступления, предусмотренного ст.119 Уголовного кодекса Российской Федерации, — это интересы личности, видовой – неприкосновенность жизни либо неприкосновенность здоровья человека; основной непосредственный – психологическая неприкосновенность жизни либо здоровья человека. Этот вывод вытекает из местоположения ст. 119 в структуре Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, а также из содержания и направленности деяния, образующего криминальную угрозу. Содержание основного объекта обусловлено тем, что угроза проявляется прежде всего в создании для потерпевшего неблагоприятного эмоционального фона. В качестве последнего может выступать фрустрация – психическое состояние переживания неудачи, возникающее при наличии реальных или мнимых непреодолимых препятствий на пути к какой-либо цели.
Дополнительный объект этого преступления – общественная безопасность, поскольку угрозы в отношении наиболее ценных благ (жизни и здоровья) неизбежно создают обстановку неуверенности, страха не только на уровне индивидуальной психологии потерпевшего, но и всей среды его обитания. Это дестабилизирует привычный нормальный ход жизни, порождает микросредовые стрессовые ситуации, усугубляет социальные противоречия. В рамках рассматриваемого состава преступления можно выделить и факультативный непосредственный объект – психическую неприкосновенность личности при условии, что угроза в силу восприятия и субъективных качеств потерпевшего была сопряжена с нарушением его общего психического состояния (возникновение фрустрации, чувства тревоги, бессонницы).
Анализируя объективную сторону угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, автор приходит к выводу, что данный состав сконструирован законодателем по типу состава опасности. Он характеризуется следующими признаками: действием, причинной связью и опасностью наступления вредных последствий.
Сущность действия при угрозе заключается в передаче угрожающей информации о намерении виновного лишить потерпевшего жизни либо причинить здоровью последнего тяжкий вред. По способу выражения угрозы могут быть устными, письменными или конклюдентными. Но не любая информация образует объективную сторону угрозы, а лишь та, которая обладает угрожающим потенциалом, т. е. свидетельствует о реальных предпосылках осуществления угрозы. Следовательно, данное преступление признается оконченным с момента возникновения объективной опасности реализации угрозы. Угроза должна не только восприниматься как исполнимая, но и являться в действительности физически исполнимой. В действии при угрозе проявляется внешняя форма внутреннего стремления реализовать в конкретном преступлении противоправные помыслы угрожающего. Данный аспект характеризует общественную опасность угрозы и позволяет отграничить ее, с одной стороны, от обнаружения умысла, с другой – от начальных стадий убийства или причинения тяжкого вреда здоровью.
По нашему мнению, при обнаружении умысла виновный и субъективно, и объективно стремится к совершению убийства, причинения тяжкого вреда здоровью, хотя и не реализует его в преступном деянии. При угрозе, напротив, виновный, объективируя ее, стремится вызвать страх, боязнь, при этом все его действия не направлены непосредственно на реализацию угрозы в убийство либо причинение тяжкого вреда здоровью.
В рамках ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации речь идет об угрозе без принуждения. Но это не означает, что угроза не влечет за собой вообще никаких последствий. Последние, не влияя на квалификацию содеянного, имеют важное значение для индивидуализации наказания. Поэтому нужно учитывать, что в результате угроз криминального характера нарушается психологическая безопасность, причиняется психический вред личности, который нельзя отождествлять с закрепленной в нормах гражданского законодательства категорией морального вреда. Понятие психического вреда в уголовном праве должно формироваться на основе его объективного содержания, проявляющегося через негативные последствия в сфере нормального функционирования психики человека. Таким образом, психический вред, находясь в рамках физиологической нормы функционирования организма потерпевшего лица, акцентируется в интеллектуально-волевой сфере его жизнедеятельности.
Общественно опасные последствия преступления, предусмотренного ст. 119 Уголовного кодекса Российской Федерации, проявляются только в виде опасения исполнения угрозы, т.е. вреда на уровне нарушений нормального протекания психологических и психических процессов данного лица (чувство беспокойства, страх, тревога, стресс, депрессия и т.д.). Если же наступили последствия в виде психического заболевания или расстройства психики, то они должны оцениваться уже как физический, а не психический вред. В данном случае происходит посягательство на два автономных непосредственных объекта (психологическую безопасность личности и ее физическую неприкосновенность), которые не соотносятся между собой как часть и целое.
