ОГЛАВЛЕНИЕ:

ВВЕДЕНИЕ

    В настоящее время, когда в общественных науках, в том числе и в юридической, получила признание идея приоритета общечеловеческих ценностей, исследование уголовно-правовых отношений приобретает особое значение. В данный момент можно с уверенностью сказать, что взаимоотношения между преступником и государством строятся на основе закона.

    Реализация  задачи охраны интересов личности, общества или государства от преступных посягательств предполагает применение судом к лицам, виновным в их совершении, предусмотренных законом наказаний. Однако могут сложиться такие условия, при которых не требуется, чтобы виновное лицо претерпело возложение мер уголовной ответственности (в том числе и наказания). Кроме того, дает о себе знать потребность проявить в определенных случаях известную снисходительность к лицам, нарушившим уголовно – правовой запрет и, руководствуясь принципом гуманизма, предусмотреть в Уголовном кодексе возможность освобождения виновных не только от наказания, но и в целом от уголовной ответственности.

    Еще в советские времена при действующем  тогда Уголовном кодексе РСФСР 1960 года об институте освобождения от уголовной ответственности имелось много высказываний ученых, таких как Келина С.Г., Бойцов А.И., Ретюнских И.С. и многих других, но в настоящее время в условиях перехода к рыночным отношениям, к демократии и гласности, уголовное законодательство требовало изменения. С 1 января 1997 года вступил в силу ныне действующий Уголовный кодекс РФ. Законодатель внес крупные изменения в регулирование освобождения от уголовной ответственности и от наказания. Прежде всего, учитывая различную юридическую природу этих институтов, он выделил регулирование их в различные главы Уголовного кодекса. Освобождение от уголовной ответственности регулируется главой 11 УК, а освобождение от наказания главой 12 УК.

    Основной  смысл существования этих институтов законодатель связывает с фактическим неприменением мер уголовной ответственности и наказания в тех случаях, когда их применение явно нецелесообразно, исходя из характера совершенного преступления и личных качеств лица, совершившего преступление, в том числе его поведения после совершения преступления.

    При пересмотре видов того и другого  освобождения законодатель сохранил только те из них, которые доказали свою эффективность  на практике.

    В данной работе, будет рассмотрен чрезвычайно  актуальный для современного общества и всех ее членов вопрос, о реализации уголовно – правовых отношений с освобождением лица от уголовной ответственности.

    В первую очередь необходимо дать четкую формулировку определения понятия  освобождения от уголовной ответственности, его правовой основы, и описать этапы исторического развития данного института в юридической науке.

    Реализация  уголовно – правовых отношений связанных  с освобождением лица от уголовной  ответственности допускается только при наличии оснований, предусмотренных  действующим уголовным законодательством. В предлагаемой работе будут рассмотрены и проанализированы основания освобождения от уголовной ответственности, юридическая природа этих оснований, процессуальный порядок и рекомендации для реализации этих оснований, их практическое применение, а также будут выявлены тенденции уголовной политики РФ.

    После этого будут рассмотрены нормы, содержащиеся в действующем уголовном  законодательстве, допускающие прекращение  уголовно – правовых отношений с  освобождением лица от уголовной  ответственности.

    Рассмотрение  поставленных вопросов является важным для определения значения этого  института как для лица виновного  в совершении преступления, так и  для законодателя.

ГЛАВА 1. Понятие и виды стадий совершения                         преступления. Умысел в уголовно-правовом      аспекте.

Общее описание стадий.

     Статья 8 ныне действующего Уголовного кодекса  РФ говорит, что основанием уголовной  ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного в Кодексе.

     Пункт 1 статьи 14 кодекса преступлением  признает виновно совершенное общественно  опасное деяние, запрещенное кодексом под угрозой наказания.

     Преступление  как разновидность поведения  человека содержит все признаки такого поведения. Оно протяженно во времени и пространстве, обладает всеми психофизиологическими и психическими признаками поведения личности. Физическому действию либо воздержанию от него (бездействию) предшествует психологический процесс, связанный с мотивацией, установлением цели и принятием решения. Он побуждает лицо к физическому действию (бездействию), выступает причиной деяния. Принятие решения – совершать или не совершать определенное деяние – является конечным итогом механизма мотивации и установления цели.

     Антиобщественные  потребности, интересы и направленность личности определяют низменную, в том числе криминогенную, то есть побуждающую субъекта к преступлению, мотивацию. Преступное поведение следует отличать от непреступного не по структуре его установления, а по его содержанию. Мотивы, цели, принятие решения направлены на совершение общественно-опасного деяния. Они формируют вину – умысел либо неосторожность.

     В умышленных преступлениях формирование намерения совершить преступление именуется формированием умысла. В преступлениях, совершенных по неосторожности, намерение совершить преступление отсутствует.  

     Если  обратиться к истории, то признание  замышления преступления преступлением  применялось на практике очень часто  и в древности, и в средние  века. Так в Уложении о наказаниях 1845 года ст. 241 устанавливала уголовную ответственность за замышление преступления.

     Современная наука уголовного права отвергла такой принцип и установила, что  сформирование умысла, как не объективированный  вовне психологический процесс, не может быть предметом уголовно-правовых отношений.

     Общепризнанный  принцип уголовного права гласит: «cogitationis poenam nemo patitur» («мысли ненаказуемы»). Безнаказанность формирование умысла проистекает из конституционного установления свободы мыслей и убеждений.

     Равно как и обнаружение умысла вовне не имеет практического значения (в словах, письменно, конклюдентными действиями). Обнаружение умысла не общественно опасно потому, что от него до практического действия – слишком большая дистанция. Если лицо высказало кому-то намерение совершить преступление, то это не значит, что оно его совершит. Часто обнаружение умысла мешает исполнению преступления, так как намерение становится достоянием третьих лиц.

     Главное состоит в том, что умысел это  не есть еще действие, выраженное вовне, а ведь только с внешне объективированными поступками борется уголовное право. Поэтому отечественная правовая уголовная школа пошла дальше в своем развитии, отказавшись от утверждения о том, что обнаружение умысла является первой стадией совершения преступления, бытовавшим в 50-х годах. Поэтому неприемлемо уголовно-правовое преследование обнаружения умысла.

     Угроза  же представляет общественную опасность  и преследуется по закону. Угроза опасна психическим травмированием потерпевшего и поэтому в ряде случаев  уголовно наказуема (угроза убийством, телесным повреждением, уничтожением имущества и др.). Для состава угрозы совсем не требуется действительного умысла убить или учинить другое насилие против потерпевшего. Его цель – добиться нужного для угрожающего лица поведения потерпевшего под влиянием психического насилия. В данном случае принимается во внимание не то, какие намерения имел угрожавший, а в какие объективированные условия был поставлен потерпевший.

     Обнаружение умысла в равной мере нельзя отождествлять со «словесными» преступлениями типа «призывов», «пропаганды», клеветы, оскорбления и т.п. Каждое из преступлений посягает на свой объект – мир и безопасность человечества (ст. 354 УК), конституционный строй (ст. 280 УК), честь и достоинство личности (ст. 129, 130 УК) и т.д. Если  обнаружение умысла никакого ущерба не причиняет правоохраняемым интересам, то приведенные преступления такой ущерб причиняют.

     Криминализация  «словесных» преступлений и преследование  за них являются очень значимыми  факторами, так как несут в себе потенциальную возможность ущемления конституционных прав и свобод, а с частности свободу слова.  Выражение вовне своих мыслей и убеждений носит объективный характер, а поэтому имеет смысл включать его в уголовно-правовые рамки. Печально известная норма о контрреволюционной, а позже антисоветской агитации и пропаганде весьма часто использовалась в период сталинских репрессий, в 70-е и даже 80-е годы.

     «Никто  не может быть принужден к выражению  своих мнений и убеждений или  отказу от них» – гласит ч.3 ст.29 Конституции РФ. Высказывание собственного убеждения, например, о необходимости изменения Основного закона, режима власти или политики Президента не является ни обнаружением умысла, ни стадией совершения каких-либо преступлений.

     Изложенное выше позволяет сделать некоторый промежуточный итог.

       Сформирование умысла на совершение  преступления находится вне пределов  уголовно-правовых отношений; 

       обнаружение умысла не есть  стадия совершения преступления, ибо не создает каких-либо благоприятных условий для достижения преступного результата;

       обнаружение умысла нельзя смешивать  с угрозой совершения преступлений, призывами и иными «словесными»  преступлениями, предусмотренными  в уголовном законе.

     При анализе проблемы стадий совершения преступления необходимо обратить внимание на то, что Уголовный кодекс РФ объявляет преступным и наказуемым не только уже совершенное преступление, но и общественно опасные действия, не доведенные до конца по причинам, не зависящим от воли виновного.

     Глава шестая Уголовного кодекса РФ «Неоконченное преступление» дает основание выделять три стадии совершения преступления:

•   приготовление к преступлению,
•   покушение на преступление,
•   оконченное преступление.

       Под стадиями преступления следует  понимать этапы, которые проходит преступление в своем развитии от начала (подготовительных действий) до конца (наступление общественно опасных последствий). Они отличаются друг от друга по характеру и содержанию виновных действий, а также по степени завершенности криминального деяния. Можно сказать иначе, стадии эти различаются между собой по объективному признаку — моменту прекращения преступной деятельности.

     Науке уголовного права известны и другие позиции относительно наименования и количества стадий преступления. Так, высказывались мнения относительно УК 1960 г. Отдельные правоведы признавали стадиями преступления исполнение состава преступления и наступление преступных последствий. Но такая точка зрения подверглась жесткой критике. По существу, «исполнение преступления» есть ничто иное как покушение, частичное выполнение объективной стороны. Наступление последствий не составляют признака состава преступления, а потому оно не может признаваться стадией.

     Уголовно-правовое значение имеют лишь стадии умышленного  преступления. Конечно, неосторожные преступления также имеют протяженность во времени. Однако ввиду того, что неосторожные поступки до наступления последствий в уголовно-правовом отношении нейтральны, о стадиях их совершения говорить не приходится.

     Первой  стадией совершения преступления являются приготовительные действия, которые создают условия совершения преступления. Это приобретение орудий и средств преступления, создание группы, разработка плана, изучение обстановки последующего совершения преступления, слежка за потерпевшим и другие действия. Чем тяжелее и сложнее преступления, тем основательнее, как правило, приготовительные к нему действия.

     Создав  необходимые условия, субъект переходит  ко второй стадии совершения преступления — к исполнению состава преступления. Он приступает к тем действиям (бездействиям), которые входят в объективную сторону соответствующих составов преступлений. Они указаны в диспозициях соответствующих норм Уголовного кодекса. Так, субъект скупает и перепродает товары при спекуляции, изымает имущество при хищении, наносит телесные повреждения при убийстве. Именно эти действия составляют причину преступных последствий, они порождают их с неизбежностью в силу их социально правовой сущности. Эта стадия исполнения состава преступления является решающей для достижения преступного результата, достижения цели мотивированной и умышленной преступной деятельности.

1.1. Неоконченное преступление.

     Первые  две стадии (приготовление и покушение) составляют так называемое неоконченное преступление; их называют еще предварительной преступной деятельностью. Приготовление и покушение совершаются до окончания преступления и для его осуществления. Выделять данные стадии необходимо для правильной правовой оценки совершенного преступления, его квалификации, а также для индивидуализации уголовной ответственности.

     Существуют  два вида неоконченных преступлений — прерванное по независящих от лица обстоятельствам и  добровольно не оконченное (оставленное). Приготовление к преступлению и покушение на преступление суть разновидности прерванных по не зависящим от лица обстоятельствам преступлений. От них отличается добровольно не оконченное преступление, в котором общественно опасные последствия не наступили по зависящим от лица обстоятельствам, а именно в силу его добровольного отказа от завершения преступления. При этом мотивы незавершенного преступления могут быть самыми различными, лишь бы отказ был действительно добровольным.  

     Необязательно, чтобы любое умышленное преступление проходило все указанные этапы. Нередко умысел лица реализуется непосредственно совершением конкретного оконченного преступления, минуя предварительную преступную деятельность.

     О приготовлении и покушении можно  вести речь лишь применительно к  целенаправленной преступной деятельности. Эти стадии возможны только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом. Что же касается криминальных деяний, совершаемых с косвенным умыслом, то в них стадии приготовления и покушения невозможны. Не желая наступления общественно опасных последствий, виновный, естественно не может ни готовиться  к преступлению, ни покушаться на него. В данном случае общественно опасные последствия  преступления не составляют цели его криминальной деятельности.

     Новый Уголовный кодекс РФ в ч.1 ст. 29 впервые  определяет понятие оконченного  преступления. Преступление признается оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного конкретной нормой Особенной части Уголовного кодекса.

     Важно отметить, что при этом момент юридической  законченности криминального деяния может не совпадать с представлением самого субъекта о завершении преступления.

     Наиболее  существенным признаком, отличающим оконченное преступление от иных стадий, является полная реализация объективной и  субъективной стороны, предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния. Объект же и субъект деяния одинаковы как для оконченного, так и неоконченного преступления.

     Момент  окончания преступления зависит  от того, как в конкретной норме  особенной части УК сконструирован данный состав преступления.

     В т.н. материальных составах, при которых  необходимо наступление конкретного  преступного последствия, оно должно наступить фактически, чтобы преступление было признанным оконченным.

     В т.н. формальных составах, при которых  достаточно совершить деяния, указанные в диспозиции закона и необязательно наличие последствия как необходимого признака, преступление считается оконченным с момента совершения предусмотренного в данной норме действия или с момента бездействия.

     Некоторые составы сконструированы таким образом, что преступление считается оконченным с момента, когда объект уголовно-правовой охраны поставлен под угрозу причинения вреда (ч.1 ст. 215 и др.).

     В некоторых составах момент окончания  преступления переносится на более  ранние относительно наступления преступных последствий стадии ( т.н. усеченные составы). Например, с момента посягательства на жизнь потерпевшего считаются оконченными преступления, предусмотренные ст. 277, 295, 317 УК. В данном случае закон применительно к этим составам поступает альтернативно, считая преступление оконченным как в случае покушения на убийство, так и в случае самого убийства особо охраняемых законом лиц.

     Отдельные составы преступлений формируются  исходя из особенностей их совершения и повышенной степени общественной опасности таким образом, что криминальное деяние считается оконченным с момента осуществления организационной деятельности, направленной к совершению тяжких и особо тяжких преступлений. (составы, предусмотренные ст. 208, 209, 210, 239 УК).

     Различная конструкция составов преступлений  в УК предопределяет и различия в  моменте окончания того или иного  криминального деяния. В случаях, когда для оконченного состава  требуется фактическое наступление  последствия, его отсутствие означает, что речь может идти только о неоконченном преступлении.

     Стадии  возможны практически во всех умышленных преступлениях с материальным составом.

     Приготовление и покушение невозможны, когда  закон связывает уголовную ответственность  только с наступлением определенных последствий, указанных в диспозиции Особенной части УК. Например, составы, предусмотренные ст. 285, 286, 288, 330  УК.

     Предварительные стадии невозможны в преступлениях, объективная сторона которых  состоит в создании опасности  причинения вреда (ч.1 ст.215 и др.). Приготовление (и, соответственно, покушение) невозможно и в составах, где уже сама подготовительная деятельность рассматривается законодателем как оконченное преступление (ст. 208, 209, 210, 239 и др.).

     Стадии  покушения не может быть в преступлениях с т.н. усеченным составом (ст.277, 295, 317), в то время как стадия приготовления здесь вполне возможна.

     Следует отметить, что как правило, приготовление  и покушение исключены в совершаемых  путем бездействия преступлениях  с формальным составом, а покушение — также в формальных составах, выполняемых путем действия, в которых уже первый акт деятельности представляет собой оконченное преступление (например, разбой  -ст.162).

1.2. Приготовление к  преступлению.

     Часть 1 ст. 30 УК РФ определяет приготовление к преступлению как «приискание, приготовление или приспособление лицом средств или орудий, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от лица обстоятельствам.» С точки зрения анализа юридической нормы это определение специфично — оно начинается с конкретизации приготовительных действий в виде приискания, изготовления или приспособления средств или орудий совершения преступления. Следовательно, любые приготовительные действия — это всегда умышленное создание условий для совершения преступления.

     В уголовно-правовой доктрине относительно содержания приготовления к преступлению существовало множество точек зрения. Оно то признавалось «отдаленным покушением», то включалось в обнаружение умысла. В частности, в дореволюционном уголовном праве ( ст.7 Уложения 1845 г.) приготовлением признавалось лишь приискание и приспособление средств для совершения преступления. Остальные виды приготовительных действий, не связанные с орудиями и средствами совершения преступления, относились к обнаружению умысла. В этом есть рациональное зерно. Ведь покушение, независимо от степени его отдаленности от преступления, отличается от самого близкого к совершению преступления подготовительного действия тем, что все приготовительные действия совершаются до начала исполнения состава преступления, его объективной стороны. Они лишь предваряют, создают условия для совершения преступления. Что касается обнаружения умысла, то, как уже отмечалось, оно стадией преступления не является.

     Практический  аспект приготовления к преступлению сводится к следующему:

       объем криминализации приготовления  к преступлению;

       пределы наказуемости приготовления;

       отличие его от покушения.

     В российском уголовном праве эволюция этих категорий была противоречивой. Уложение о наказаниях уголовных  и исправительных 1845 года ограничивало приготовительные действия приисканием  и приспособлением средств для  совершения преступления. Наказывалось оно  лишь в двух случаях: когда было противозаконным само приобретение некоторых средств (например, взрывчатых веществ, оружия) и когда приготовление относилось к особо тяжким преступлениям.

     УК  РСФСР 1922 г. Расширил понятие приготовления, но отказался в принципе от его криминализации. Ст. 12 гласила: «Приготовлением к преступлению считается приискание, приобретение или приспособление орудий, средств и создание условий для совершения преступлений.

     Приготовление к преступлению карается, если оно само по себе является наказуемым действием».

     Основные  начала уголовного законодательства СССР и союзных республик вообще отказались от терминов «приготовление к преступлению»  и «покушение на преступление»; в  них говорилось о «начатом преступлении». Такое обобщение привело к тому, что на практике законодатели союзных республик толковали это понятие по-разному: одни как покушение, а другие как приготовление и покушение. В последствии Пленум Верховного Суда СССР 7 мая 1928 года разъяснил, что под «начатым преступлением» имеются в виду и приготовление, и покушение. В результате все республики вынуждены были криминализовать приготовление к любому преступлению, что было теоретически ошибочным.

     В большинстве зарубежных уголовных  кодексов приготовление к преступлению не криминализируется. Но следует учитывать объем криминализации приготовлений как оконченных преступлений. Если заговор, сговор, приобретение яда, подстрекательство к любому преступлению объявляются оконченными преступлениями, тогда ненаказуемость приготовления оказывается декларативной. Более того, она означает усиление репрессии за неоконченное деяние, ибо не позволяет от него добровольно отказаться.

     Наказание приготовления к преступлению в  мировой законодательной практике осуществляется по двум вариантам: в пределах санкции за оконченное преступление, приготовление к которому осуществлялось, или по правилам обязательного снижения наказания. Российские законодатели избрали второй путь. 

     Современная наука российского уголовного права устанавливает, что приготовление к преступлению совершается исключительно с прямым умыслом. С такой формой вины кореллирует обязательный объективный признак приготовления — прерванность до начала исполнения состава по независящим от лица обстоятельствам. Именно желая наступления общественно  опасных последствий, субъект создает все необходимые условия, и только непредвиденные обстоятельства срывают его планы.

     В отличие от обнаружения умысла на совершение преступления, когда лицо еще не выполняет каких-либо общественно опасных действий, приготовление характеризуется определенными конкретными действиями, создающими условия для совершения преступления (например, когда лицо изготовляет станок для производства фальшивых денежных купюр).

     Приготовительные  действия весьма разнообразны. С объективной стороны они возможны в следующих формах:

       приискание средств или орудий  совершения преступления;

       изготовление средств или орудий  совершения преступления;

       приспособление средств или орудий  совершения преступления;

       приискание соучастников преступления;

       сговор на совершение преступления;

       иное умышленное создание условий  для совершения преступления.

     Каждый  из этих объективных признаков имеет  самостоятельное значение. В деянии иногда можно выделить два или  более этих признаков.

     Под приисканием законодателем понимается любой способ добычи средств или орудий преступления: поиск, покупка, заказ изготовления, обмен, получение на время, похищение и другие способы. Например,  покупка топора для совершения убийства, поиск транспортных средств для перевозки намеченного к похищению имущества, похищение взрывчатых веществ для совершения террористического акта и прочее. Любопытно заметить, что способ приискания может быть любой, законный или незаконный, главное чтобы цель была преступной. К приисканию относится также находка и присвоение какого-либо предмета в преступных целях. Приисканием также является и подготовка к такому использованию вещей, находящихся в собственности преступника.

     Необходимо  отметить, что ни один из вышеуказанных способов не должен признаваться приготовлением, если не доказано, что замысел на их использование в конкретно-определенных преступных целях возник до указанных действий (например, если субъект приобрел охотничий нож, послуживший впоследствии орудием совершения преступления,  то, чтобы квалифицировать приобретение ножа субъектом как приискание средств для совершения преступления, следствию предстоит доказать, что замысел на совершение преступление при помощи охотничьего ножа у данного субъекта появился до приобретения этого ножа).