Покушение на преступление как разновидность неоконченного преступления
Введение
Актуальность темы исследования. Покушение на преступление по праву является одним из наиболее сложных с точки зрения правоприменения оснований привлечения виновных лиц к уголовной ответственности и назначения уголовного наказания, вопросов Общей части Уголовного права.
Несмотря на то, что теоретическая разработка проблемы неоконченной преступной деятельности началась еще в XIX веке, в современной юридической науке не сложилось единого понимания этой уголовно-правовой категории, и прежде всего, с точки зрения точной и однозначной ее трактовки.
Видимо, это обстоятельство, в известной степени, объясняет факт отсутствия в действующем уголовном законодательстве и самого понятия «неоконченное преступление», хотя действующий с 1997 года Уголовный кодекс России впервые в истории отечественного уголовного права приготовление к преступлению и покушение на преступление определил как самостоятельные виды неоконченного преступления, выделив их регламентацию в отдельной 6 главе УК РФ «Неоконченное преступление».
Объектом исследования являются общественные отношения, связанные с установлением и реализацией уголовной ответственности за покушение на преступление по российскому уголовному законодательству.
Предметом исследования выступают нормы российского уголовного законодательства, закрепляющие институт покушения на преступление, виды, признаки, а также институт назначения уголовного наказания за покушение на преступление, данные судебной практики и об ответственности за покушение на преступление.
Основная трудность исследования состоит в противоречивом характере как объекта, так и предмета. Согласно ст. 8 УК РФ «Основание уголовной ответственности» единственным основанием уголовной ответственности является «…совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления…», предусмотренного уголовным законом. В то же время, как следует из ч. 3 ст. 29 УК РФ «Оконченное и неоконченное преступления», уголовная ответственность наступает и за неоконченное преступление (по статье УК РФ, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на ст. 30 УК РФ «Приготовление к преступлению и покушение на преступление»), которое, в отличие от оконченного преступления, не содержит всех признаков состава преступления.
Цель исследования – изучение юридической природы покушения на преступление как разновидности неоконченного преступления.
Достижение указанных целей возможно путем решения следующих исследовательских задач:
1. раскрытие уголовно-правового содержания понятия покушения на преступление как стадии неоконченного преступления;
2. отграничение покушения на преступление от приготовления к преступлению;
3. определение видов и выявления характеристик покушений на преступление;
4. установление механизма возникновения причинной связи между покушением на преступление и наступившими последствиями;
5. выявление особенностей оснований уголовной ответственности за покушение на преступление.
правовое отграничение покушение ответственность преступление
1 Покушение на преступление как разновидность неоконченного преступления
1.1 Понятие неоконченного преступления
В настоящее время отмечается возрастающее внимание к исследованию института неоконченного преступления. Однако многие теоретические и практические вопросы в этой области далеки от своего оптимального решения. В уголовно-правовой доктрине до сих пор не выработано единой дефиниции неоконченного преступления. Отчасти это обусловлено традиционным пониманием приготовления и покушения как стадий преступления.
Еще теоретиками русского уголовного права конца XIX — начала XX в. неоконченная преступная деятельность связывалась со ступенями ее развития. Вместе с тем высказывались положения, свидетельствующие о различении понятий стадий совершения преступления и покушения на его совершение. В советском уголовном праве неоконченное преступление рассматривалось в рамках учения о стадиях совершения преступления. Единства взглядов относительно понятия, содержания и количества этих стадий также не было. Термин «стадии совершения преступления» нередко употреблялся в двояком значении: для определения тех этапов, которые проходят оконченные преступления, и для определения особенностей ответственности за преступное деяние в зависимости от этапа, на котором было прекращено совершение преступления .
Вообще стадией преступления является действие, направленное на причинение преступного результата, составляющее необходимую ступень в развитии преступления. Для ответственности же за приготовление и покушение, помимо установления того, что лицо, начав преступление, достигло определенной стадии его развития, суду нужно констатировать, что преступный результат не наступил по независящим от лица обстоятельствам.
Действительно, отграничение неоконченного преступления от оконченного по одной лишь объективной или субъективной стороне будет неполным. Нельзя однозначно говорить о полном совпадении субъективной стороны покушения и оконченного преступления. В таких случаях наступившие последствия не совпадают с теми, к которым стремился виновный. Поэтому только детальное выяснение признаков объективной и субъективной стороны позволит отграничить покушение от оконченного преступления.
Что касается выделения стадий в оконченном преступлении, то оно продуктивно для назначения справедливого наказания, поскольку тщательная предварительная подготовка содеянного указывает на повышенную общественную опасность личности его субъекта. Об этом же свидетельствует упорство преступника при повторении неудавшихся покушений вплоть до достижения нужного ему результата.1
Можно определить неоконченное преступление как умышленное деяние, не доведенное до конца по независящим от лица обстоятельствам.
С учетом сказанного можно утверждать:
1. На сегодняшний день вопрос о понятии неоконченного преступления является не столько сущностной, сколько в значительной степени терминологической проблемой.
2. Отсутствие в УК определения понятия «неоконченное преступление» обусловило его неоднозначное толкование в уголовно-правовой теории. Принимая во внимание изложенное, можно определить неоконченное преступление как умышленное общественно опасное и уголовно-противоправное деяние, не доведенное до конца по независящим от воли лица обстоятельствам.
3. Необходимость введения определения стадий совершения преступления в текст УК отсутствует, поскольку это неизбежно повлечет увеличение и без того большого количества теоретических и практических проблем закрепления и применения института неоконченного преступления. Вместе с тем неоснователен полный отход от учения о стадиях преступления, так как имеющиеся теоретические разработки в этом вопросе играют важную роль при квалификации неоконченных преступлений и применении норм о добровольном отказе.
1.2 Признаки и виды покушения на преступление
В соответствии с законодательным определением (ч.3 ст.30 УК) «покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам».
Все древнерусские памятники права (Русская Правда (ст. 10 Краткой редакции), Судебники 1497 г. и 1550 г., Соборное Уложение 1649 г., Артикул воинский 1715 г., Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и др.) трактовали покушение на преступление (проявление «голого умысла», приготовительные действия и т.д.) в основном как самостоятельный состав оконченного преступления, но понимание покушения на преступление, конечно, качественно отличалось по своему содержанию от современной его регламентации. Наказание за покушение на преступление устанавливалось сообразно объективной стороне деяния, а иногда – и равнозначно, т.е. как за оконченное преступление. Лишь в нормативных установлениях петровского периода проявилось внимание законодателя к субъективной стороне преступления и закрепилась идея уменьшения размера наказания за покушение на преступление.
Со временем наказуемость покушения стала устанавливаться в зависимости от тяжести совершенного преступления, в теории уголовного права начали формироваться понятия «приготовление» и «покушение», а также доктринальное суждение о наказуемости этих действий. Развитие науки уголовного права к XIX веку привело к выделению преступных намерений в различные этапы совершения преступления, что послужило основой для формирования концепции стадий совершения преступления в уголовно-правовой науке последующего (советского) периода.
Впервые понятие покушения на преступление как особой стадии преступной деятельности получило законодательное закрепление в ст. 18 Руководящих началах по уголовному праву (1919 г.), но при назначении наказания судами покушению на преступление не придавалось самостоятельного значения.
Ответственность за покушение на преступление как за самостоятельный вид неоконченной преступной деятельности установил УК РСФСР (1922 г.), ст. 13 которого, выделяя оконченное и неоконченное покушение на преступление, не содержала единого критерия их разграничения, что весьма усложняло работу судов и привело к «неединообразному» применению закона.
Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (1924 г.) не разграничивали приготовление к преступлению и покушение на преступление, а вводили понятия «начатого и неоконченного преступления», что послужило причиной соответствующих принципиальных различий в уголовном законодательстве союзных республик.
Принятый в 1926 г. УК РСФСР вновь приготовление к преступлению и покушение на преступление рассматривает как оконченные преступления (ст. 19), но не определяет само понятие покушения на преступление, как и не содержит ссылку на обязательное смягчение наказания за неоконченное преступление. Только УК РСФСР 1960 г. закрепил понятие покушения на преступление, определив его как умышленное действие, непосредственно направленное на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по причинам, не зависящим от воли виновного (ч. 2 ст. 15). 1
Как видно, эволюционное развитие норм о покушении на преступление характеризовалось тенденцией законодательного его закрепления, а наказание назначалось в меньших размерах, чем за оконченное преступление.
В то же время институт покушения в советском уголовном праве не получил единообразного доктринального и практического толкования, поскольку, как свидетельствует анализ судебной практики, суд, исходя из общественной опасности преступника, мог определить равное наказание как за оконченное преступление, так и за покушение на него, полагая, что общественная опасность преступника не меняется, удалось ли ему или нет достигнуть преступного результата.
В юридической литературе покушением признается выполнение состава преступления», «выполнение объективной стороны посягательства», «осуществление действий (бездействия), входящих в объективную сторону преступления» либо «выполнение действий, непосредственно направленных на совершение преступления» .
Основным признаком объективной стороны покушения является совершение лишь части, но не всего преступления, полное совершение которого стало невозможным по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного лица.
Именно этот конструктивный признак состава задуманного преступления позволяет отграничить его от преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ, т.е. от того преступного посягательства, которое стремится совершить виновное лицо.
Также к объективным признакам относятся направленность деяния на совершение оконченного преступления и незавершенность преступления ввиду независимых от воли лица обстоятельств.
Обстоятельства, в силу которых виновный не смог полностью реализовать задуманное преступное посягательство, имеют как внешнее (вмешательство третьих лиц), так и внутреннее (психофизиологическое состояние) выражение.
Субъективная сторона покушения выражена только в прямом умысле: совершая покушение, виновный осознает все элементы состава преступления, понимая, что полная реализация задуманного не достигнута.
Обязательным признаком субъективной стороны покушения является наличие у лица цели совершить преступление, объективная сторона которого предусмотрена диспозицией статьи Особенной части УК РФ.
Отечественное уголовное законодательство не выделяет виды покушения, но с точки зрения теории уголовного права критерии деления покушения на виды имеют субъективный, объективный или комплексный характер.
По субъективному критерию можно выделить покушения в зависимости от оценки степени завершенности преступных действий самим виновным (покушающийся подсыпает яд в пищу жертве, желая причинить смерть, которая не наступает ввиду неприема отравленной пищи жертвой); по объективному – в зависимости от фактической завершенности действий, исходя из их описания в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК РФ (промах при выстреле с целью убийства); комплексному – в зависимости от сочетания степени фактической завершенности преступных действий и самооценки этой степени (преступник нанес удар ножом жертве, посчитал, что этого достаточно для причинения смерти, и ушел, но смерть не наступила благодаря своевременной помощи врачей).1
Научное обоснование понятия покушения на преступление и выделение критериев классификации покушений на определенные виды помимо сугубо теоретического имеет важное прикладное значение, так как образует методологическую основу для правильной юридической квалификации преступных посягательств соответствующими правоприменителями.
Американский ученый Дж. Флетчер полагает, что покушение вытекает из понятия оконченного преступления и считает его производным от оконченного преступления. Эту точку зрения поддерживает А.В. Наумов и называет покушение на соответствующее преступление «неоконченной разновидностью». По Дж. Флетчеру, покушение - это акт в продвижении преступного умысла, который не реализуется.1
Сердцевиной состава покушения он называет умысел.
В современной отечественной литературе высказываются аналогичные взгляды на признаки покушения.
К признакам покушения относят:
1) действие (бездействие), непосредственно направленное на совершение преступления;
2) прерванность совершенного
3) обусловленность прерванности
преступного деяния
Отдельные авторы указывают субъективный признак покушения - прямой умысел.
Хотя УК РФ 1996 г. не предусматривает деление покушения на виды, в теории уголовного права на протяжении более столетия речь идет об оконченном и неоконченном покушении, а также покушении на негодный объект и с негодными средствами.
Различают три вида покушения:
1) покушение, не достигшее преступного результата;
2) покушение с иным преступным результатом;
3) негодное покушение.
Безрезультатному покушению соответствует неоконченное покушение, а покушению с иным результатом соответствует так называемое оконченное покушение. Большинство ученых под оконченным покушением понимают совершение всех действий, необходимых для реализации преступного умысла.
В теории и на практике кроме оконченного (завершенного) и неоконченного (незавершенного) покушения выделяют два вида негодных покушений: покушение на негодный объект и покушение с негодными средствами.
При покушении на негодный объект лицо, совершившее посягательство, ошибочно оценивает свойства «потерпевшего» либо предмета преступления, например, стреляет в труп, ошибочно принятый за спящего человека, либо похищает вместо наркотических средств иные лекарственные препараты. При покушении с негодными средствами субъект преступления ошибочно использует орудия и средства, неспособные вызвать желаемый результат, например с целью лишения жизни стреляет в потерпевшего из неисправного оружия.
Негодность покушения на преступление означает, что виновный был уверен в пригодности предмета либо орудия посягательства. По существу, при наличии негодного покушения речь идет о фактической ошибке виновного относительно истинных качеств и свойств орудий, средств либо предмета преступления .
Действия, являющиеся негодным покушением, должны квалифицироваться со ссылкой на ст.30 УК РФ по статье его Особенной части, предусматривающей уголовную ответственность за преступление, которое виновный намеревался совершить, т.е. в соответствии с направленностью его умысла. Так, использование при разбойном нападении оружия, непригодность которого не была известна виновному, влечет квалификацию как покушение на вооруженный разбой (ч.3 ст.30 и п. «г» ч.2 ст.162 УК РФ).1
Судебная практика исходит из того, что когда негодное покушение не представляет собой общественной опасности по явному невежеству субъекта, оно не может влечь уголовной ответственности - например, использование «колдовских заклинаний» с целью причинения смерти. Правда, юридической практике известны случаи, когда подобное «иррациональное» было прикрытием подлинного преступления. Прецедент получил отражение и в детективной литературе (например, рассказ Честертона «Злой рок семьи Дарнуэй», где «проклятый портрет» был в действительности сфабрикован преступником, намеревавшимся выдать намеченное – и осуществлённое - убийство за следствие «родового проклятия», хотя само рисование этого портрета формально ни как покушение, ни как приготовление к преступлению квалифицировать нельзя).
Распространенная точка зрения о возможности покушения на негодный объект представляется вряд ли обоснованной, так как негодный объект не может быть охраняем Уголовным законом, и любое посягательство на такие негодные общественные отношения и интересы вообще не подлежит уголовно-правовой оценке.
Особенностью установления причинной связи при покушении на преступление является наличие вредных последствий, но однако, не тех, наступление которых ожидало виновное лицо, совершая противоправное деяние. В действиях (бездействии) покушающегося уже содержатся определенные вредные признаки, предопределяющие общественно опасные последствия, которые объективно, хотя и независимо от воли виновного лица, обусловлены именно данным противоправным деянием.
Выявление в таком случае факта наличия причинной связи сопряжено с доказыванием, что действие (бездействие) лица явилось закономерным условием наступления вредных последствий, а это, в свою очередь, образует одну из важных гарантий законности и справедливости вынесения приговора. Также следует признать равноценность вины и объективной общественной опасности как необходимых составляющих основания уголовной ответственности. Отсюда следует, если покушение на преступление является формой его совершения, то оно не может составлять исключения из общих начал уголовной ответственности, а то обстоятельство, что при покушении на преступление не наступили вредные последствия, т.е. преступный результат, не означает того, что внешняя сторона деяния лишена уголовно-правового значения.
Именно поэтому покушение не только выявляет преступную волю лица, но и представляет общественную опасность в силу совершения противоправного деяния, являющегося причиной реального или возможного вреда. И здесь важно установить начальный и конечный моменты преступного деяния, а по существу, в чем выражается объективная сторона при покушении и как разграничиваются отдельные виды неоконченной преступной деятельности, в частности, чем отличается покушение от приготовительных действий, с одной стороны, и от оконченного преступления – с другой. 1
2 Проблема отграничения покушения на преступление от приготовления к преступлению в юридической практике
2.1 Проблемы классификации неоконченных преступлений
Необходимость решения вопроса об отнесении неоконченного преступления к той или иной классификационной группе возникает в правоприменительной практике достаточно часто. Вполне понятно, что назначение наказания без установления классификационной принадлежности подобных деяний было бы просто невозможно. То же самое касается многих других вопросов, в том числе не только уголовно-правовых.
Правила определения относимости совершенного виновным криминального поступка к соответствующей группе преступлений содержатся в ст. 15 Уголовного кодекса РФ. Законодатель специально не оговаривает, в какой мере эти предписания распространяются на неоконченные преступления. Среди ученых и практических работников по данному поводу также нет единства мнений. Расхождения во взглядах авторов объясняются, главным образом, тем, что в ч. 2 - 4 ст. 66 УК установлены специальные правила назначения наказания за неоконченное преступление. В соответствии с ними срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного статьей Особенной части Кодекса за оконченное преступление, а за покушение на преступление - трех четвертей этих же величин; смертная казнь и пожизненное лишение свободы за неоконченное преступление не назначаются. Следовательно, приготовление к преступлению и покушение на преступление влекут снижение верхнего предела соответствующей санкции за оконченное преступное деяние.
Исходя из этого, многие ученые высказались за то, чтобы при решении вопроса о классификационной принадлежности неоконченного преступления учитывались санкции непосредственно за приготовление к преступлению и за покушение на преступление.
Сами по себе действия, направленные на совершение тяжкого преступления не могут расцениваться как преступление средней тяжести только потому, что с применением правил ст. 66 УК максимально возможное наказание за данное преступление будет меньше либо равняться пяти годам лишения свободы, т. е. соответствовать категории средней тяжести5. Эта позиция нашла отражение в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. № 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел» (п. 6) и от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» (п. 11). Тем не менее:
1. При решении вопроса о том, к какой классификационной группе деяний относится совершенное лицом преступление, необходимо учитывать, что в Общей части УК имеются предписания, затрагивающие санкции статей его Особенной части. В основе подобных правил лежат соответствующие жизненные обстоятельства. Эти факторы можно разделить на две группы.
а) обстоятельства, которые не сказываются на уровне (характере и степени) общественной опасности преступлений. Поэтому они не меняют классификационную принадлежность деяний. Предположим, в ч. 6 ст. 88 УК установлено, что несовершеннолетним осужденным, совершившим особо тяжкие преступления, наказание в виде лишения свободы назначается на срок не свыше десяти лет. И если в санкции ч. 4 ст. 111 УК за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до пятнадцати лет, то применительно к ним санкция будет выглядеть иначе: лишение свободы на срок от двух лет и шести месяцев (ч. 6.1 ст. 88 УК) до десяти лет. Казалось бы, во втором случае особо тяжкое преступление должно превратиться в тяжкое преступление. Но в ч. 6 ст. 88 УК законодатель совершенно правильно называет деяние по-прежнему особо тяжким преступлением. Ведь возраст сам по себе не способен снизить уровень общественной опасности деяний.
Равным образом Пленум Верховного Суда РФ в названном постановлении от 5 декабря 2006 г. № 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел» справедливо указал: «В соответствии с частью 1 статьи 314 УПК РФ особый порядок судебного разбирательства может быть применен только по делам о преступлениях, наказание за которые не превышает 10 лет лишения свободы. При этом необходимо исходить из наказания, предусмотренного санкцией статьи, вмененной обвиняемому, а не из наказания, которое может быть назначено ему с учетом обстоятельств, предусмотренных статьями 62, 64, 69, 70 УК РФ»;1
б) обстоятельства, влияющие на санкции статей Особенной части УК, образуют факторы, которые уже сказываются на характере и степени общественной опасности преступлений. В силу этого они способны изменять классификационную принадлежность деяний.
Уровень общественной опасности преступлений отражается в санкциях за них. Санкции статей Особенной части УК рассчитаны на оконченные преступления. А поскольку любое неоконченное преступление менее опасно, нежели соответствующее оконченное преступление, санкции за приготовление к преступлению и за покушение на преступление должны быть уже иные. Поэтому напомним, в ч. 2 - 3 ст. 66 УК как раз установлено, что срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного статьей Особенной части Кодекса за оконченное преступление, а за покушение на преступление — трех четвертей этих же величин.
Такие правила подчеркивают способность факта незавершенности деяния влиять на характер и степень общественной опасности преступлений и вследствие этого изменять их классификационную принадлежность,1
2. Аргументируя противоположную позицию, авторы ссылаются на то, что в ст. 15 УК законодатель вполне обоснованно разделил преступления на категории в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, не связывая данные категории со стадией реализации преступного намерения,2
Действительно, в этой статье не упоминается о приготовлении к преступлении, о покушении на преступление, об оконченном преступлении. Но это отнюдь не означает, что содержащиеся в ней правила определения отнесения деяний к соответствующей группе преступлений распространяются лишь на оконченные преступления. Во-первых, в ее названии и содержании используется термин «преступления». А он, несомненно, охватывает как оконченные, так и неоконченные преступные деяния. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к ч. 1 - 3 ст. 29 УК и ее названию «Оконченное и неоконченное преступления». Во-вторых, при характеристике типовой санкции для каждой из четырех групп преступлений (ч. 2 -5 ст. 15 УК) говорится о наказании, которое предусмотрено в Кодексе, т. е. в законе в целом, а не только в его Особенной части, где по общему правилу установлено максимальное наказание за оконченные преступления. Отсюда правомерно утверждать, что названная типовая санкция приложима к любым преступным деяниям — как оконченным, так и неоконченным. При этом пределы наказания за последние должны быть исчислены с учетом специальных правил (ч. 2 - 4 ст. 66 УК). В-третьих, в ст. 15 УК отсутствует какая-либо запись о действии правил определения классификационной принадлежности деяний только в отношении оконченных преступлений. Следовательно, они применимы и к неоконченным преступлениям.
3. Касаясь проблемы сочетания нескольких специальных правил назначения наказания, Пленум Верховного Суда РФ в упоминавшемся постановлении от 11 января 2007 г. № 2 справедливо разъяснил, что:
при назначении наказания за неоконченное преступление при наличии оснований, предусмотренных ст. 62 УК, его следует исчислять в пределах тех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания от максимального наказания, предусмотренного за неоконченное преступление, т. е. в три четверти от половины — за приготовление к преступлению и три четверти от трех четвертей — за покушение на преступление (п. 15);
при назначении наказания за приготовление к преступлению или за покушение на преступление при вердикте присяжных заседателей о снисхождении в силу ст. 66 УК его следует исчислять в пределах двух третей от максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за неоконченное преступление, т. е. две трети от одной второй — за приготовление и две трети от трех четвертей — за покушение (п. 14);
