Полистилизм в системе средств массовой информации

Глава 1. Особенности функционирования современного медиатекста

         Сегодня в  мире информационных технологий сама по себе информации стала ценным товаром. У людей возникла новая потребность - в получении знаний об окружающем их мире. В этих условиях журналистика заняла важное место в современном информационном обществе. Процесс глобализации, начавшийся в конце прошлого века, сыграл значимую роль в формировании мировосприятия как отдельного человека, так и социума в целом. Гласность и свобода слова также внесли свои коррективы в сознание общества, его взгляд на проблемы, в формирование возможностей их восприятия. Все эти новые тенденции не обошли стороной и журналистику, основными задачами которой являются познание окружающей социальной и природной среды, передача полученных знаний и накопленного опыта, формирование картины мира.

         Выражением знаний о мире является текст, ставший основным средством передачи информации в процессе массовой коммуникации. В связи с качественными изменениями в обществе текст претерпевает существенную трансформацию.

         Понимание термина «текст» сегодня значительно расширилось. Под ним лингвисты, социологи, журналисты подразумевают не только набор печатных языковых знаков, наделенных определенным смыслом, но и аудиовизуальные сообщения; расширение этого понятия происходит таким образом, что под текстом понимается окружающая нас действительность, состоящая из разнообразных знаковых систем.

         Любой текст  включает в себя знаковую систему, которой  могут являться не только печатные символы, но и звук, изображение. Он приобретает аудиовизуальные характеристики. В связи с этой тенденцией в журналистике появилось такое явление, как медиатекст, основанный на разнообразии знаков, с помощью которых он функционирует в современном мире и, в частности, в журналистике. То есть аудио- и видеосюжеты на радио, телевидении или в интернете также воспринимается как текст, имеющий медиа-характеристики.

         Трансформация коснулась и языка, стиля современного медиатекста. Изменилась манера подачи сообщения. На страницах печатных изданий, в радио- и телеэфире возникла тенденция полистилизма наблюдается на уровне языка медиатекста. Она обусловлена тем, что для создания яркого, открытого текста журналист прибегает к использованию различных языковых элементов, не свойственных общепринятому литературному стилю. Тем самым автор публикации выходит на более высокий языковой и смысловой уровень, добиваясь возникновения дополнительных интерпретаций и смыслов в создаваемом им медиатексте.

         Стоит отметить, что в русском языке нет ни одного функционального стиля или функциональной разновидности языка, где не использовались бы элементы других стилей. Все они проницаемы, границы между ними размыты. Важно то, что одно и то же слово или словосочетание, выполняя разные функции, приспосабливается к конкретной речевой ситуации, несколько меняет свою семантику в зависимости от условий, в которые оно попадает. Если слово закреплено за определенным стилем, то это не мешает ему использоваться в других стилевых условиях. Оно будет восприниматься как иностилевое и, следовательно, экспрессивное. Наконец, тексты одного стиля могут включать целые фрагменты из текстов другого стиля [1]. Отсюда возникает многоголосие различных стилевых регистров, ведущее к появлению полистилизма. Ю.А. Бельчиков выделяет несколько основных факторов, обусловливающих присутствие иностилевых элементов в медиатексте. «Во-первых, иностилевые элементы фигурируют в тексте в силу сложившихся стилевых норм или, что обычнее, норм жанрово-текстовых. Во-вторых, наличие иностилевых элементов в гибридном тексте может быть обусловлено привходящими моментами» [2], - объясняет этот процесс исследователь. Под привходящими моментами Ю.А. Бельчиков понимает особенности индивидуально-авторского изложения ситуации, а также стремление автора подчеркнуть какой-либо фрагмент текста, привнести в него «жизни» при помощи обращения к разного рода иностилевым средствам. Третий фактор присутствия в тексте такого рода включений автор определяет как немотивированность их использования. Здесь речь идет о речевых средствах разных стилистических потенциалов, разной стилевой принадлежности и разных сфер распространения в литературном языке, а также характеризующихся разной предметно-логческой, тематической отнесенностью. И действительно, не всегда журналист грамотно использует иностилевые включения в текст, которые обладают стилистической ценностью. Таким образом, использование иностилевых элементов в тексте зачастую не оправдано с точки зрения функционирования стилей.

         Элементы  эпатажа, шока, нарочито вульгарная речь, грубая игра слов, смешение разных культурных традиций – все эти новые черты языка газеты, радио, телевидения и интернет-изданий объединяет такое явление, как полистилизм. Полистилизм характеризуется столкновением различных стилистически окрашенных речевых единиц в рамках одного текстового пространства. Смешение стилей стало неотъемлемой частью большинства текстов СМИ с тех пор, как изменилось понимании текста и его задач, как язык расширил свои границы и стал проницаемым для всех функционально-стилистических единиц. Сегодня свободное объединение слов различных стилистических регистров действительно становится нормой и уже не воспринимается как прием стилистического контраста. Стоит отметить, что в условиях демократизации общества эти изменения неизбежны, поскольку язык стал открытым для всех сфер человеческой жизни, его ранее жестко регламентированные стилистические границы исчезли [3].

         Познание  действительности и ее интерпретация  в рамках медиатекста является основной задачей журналистики. «В контексте рассмотрения функциональной специфики журналистского дискурса (дискурс - социально обусловленная организация системы речи, а также определённые принципы, в соответствии с которыми реальность классифицируется и репрезентируется [4]) является значимым участие журналистики в процессе познания действительности и интерпретации картины мира… Публицистическая картина мира есть не что иное, как реализация отражательной, функции языка» [5], - считает А.М. Горбачев. Иначе говоря, публицистическая картина мира создается именно за счет подбора и использования автором определенных лексических компонентов, часто иностилевых.

         В формировании медиатекста журналист играет наиболее важную роль. Это связано с тем, что именно автор со своей позиции описывает определенное событие социальной жизни и является проводником между действительностью и конкретным человеком, потребителем продукта СМИ. Журналист отражает мир субъективно, вычленяет в реальности некий фрагмент и рассматривает его под определенным углом зрения. В результате медиатекст является совокупностью его вербальных суждений. Субъективность того ли иного медиатекста осуществляется в первую очередь за счет языковых средств, которые, взаимодействуя, рисуют потребителю информации определенный образ мира. Именно это подчеркивает исследователь А.Н. Леонтьев: «Мы действительно строим не мир, а образ, активно «вычерпывая» его из объективной реальности. Образ более адекватный или мене адекватный, более полный или менее полный, а иногда даже ложный» [6]. Таким образом, в процессе своей деятельности журналисты транслируют воссозданную им действительность, а не отражают ее такой, какая она есть на самом деле.

         Другой автор  А.М. Горбачев уверен, что в процессе создания модели мира участвуют три универсалии: генерализация, опущения, искажения – которые и сказываются на искажении действительности в сознании человека» [7]. Надо заметить, что искажение реальности свойственно всем людям в связи с особенностями психологии человека, и журналист здесь не является исключением.

         В этой ситуации возникает конфликтогенный дискурс  медиатекста. Под конфликтогеном понимаются слова, действия, порождающее или могущие привести к конфликту [8]. Конфликтогенный дискурс является обобщающим понятием для слов или действий, порождающих или способных породить конфликт. «Современный медиатекст часто выступает составляющей конфликтогенного дискурса, так как это многоплановая  многофункциональная единица процесса коммуникации, отражающая изменения в материальной, социальной и духовной жизни общества», - считает А.М. Черкасова [9]. Конфликтогенный дискурс, по мнению автора, включен в журналистский текст. Причина этого состоит в том, что медиатекст направлен на отображение действительности, в которой конфликт присутствует сам по себе. Следовательно, любой текст, затрагивающий ту или иную социально значимую проблему, заключает в себе ее конфликт.

          Медиатекст полифоничен по своей природе, поскольку неравноценен с точки зрения его восприятия. Читатель, слушатель или зритель воспринимают текст субъективно. Они занимают активную позицию, соглашаясь или не соглашаясь с содержанием речи. С точки зрения М.Н. Черкасовой, в процессе декодирования имплицитных (внутренних, скрытых) смыслов текста и происходит установка на конфликт; реализуется конфликтогенный потенциал текста, специфической чертой которого является свойство амбивалентности, двойственности чувственного переживания, выражающееся в одновременном синтезе противоположных чувств и неоднозначном отношении человека к окружающему миру [10]. Следовательно, люди вычитывают то, что хотят и способны вычитать из текста. В результате они по-разному выстраивают картину мира и воспринимают действительность тоже по-разному, что и приводит к возникновению конфликта.

         Главным способом создания текста являются языковые элементы, речевые фигуры. «Язык как одно из существеннейших явлений культуры, наиболее универсальных ее кодов с наибольшей полнотой отражает образ жизни, стиль мышления, характеризует состояние духа страны и ее народа. Жизнь и творческая реализация личности и социума… отражается не только в содержании, но и в речевом оформлении средств массовой информации», - считает С.Я. Гехтляр [11]. Часто именно речевое оформление журналистского текста определяет его смысл, содержание, приводит к возникновению конфликта. Подбор и использование элементов разного стиля позволяют создателю текстового пространства вводить дополнительные скрытые смыслы, которые воспринимаются и трактуются читателем в соответствии со значением, вложенным в них автором.

         Как уже  отмечалось, за последние десятилетия язык СМИ претерпел существенные изменения. Он стал активно вбирать в себя прежде нехарактерные для него языковые элементы. Это связано с установкой на подчеркнуто свободную речь, которая способствует развитию доступности, живости и продуктивности общения. Подобное смешение разноуровневых средств языка, возникновение полистилизма журналистского текста привело к формированию новой речевой культуры, характеризующейся абсолютной свободой выбора средств выразительности при создании текста. Таким образом, можно судить о наличии нарушений в современной русской речи, наблюдаемых, в частности, в СМИ. Они могут носить как положительный, так и отрицательный характер.

         Преимущество  использования иностилевых включений в текст заключается в придании ему дополнительных смыслов, экспрессивности. Отрицательная же сторона данной проблемы заключается в том, что зачастую подобные элементы используются не по назначению, что значительно снижает уровень текста и его стиль. Кроме того, в свободной, часто спонтанной и неподготовленной речи отсутствуют важные условия для обеспечения успешной коммуникации. Порой между журналистом и читателем возникает речевой барьер, что и вовсе лишает какого-либо смысла процесс коммуникации. Таким образом, полистилизм может восприниматься как положительное явление текста, позволяющее обогатить его подтекст, так и отрицательное, а именно способствующее созданию речевого барьера.

         Так, например, заголовок «По фене ботаешь?» [12] включает в себя элементы тюремного жаргона, а если быть точнее, состоит из него полностью. Понять значение заголовка весьма сложно, тем более что в последующем тексте оно не объясняется.  Другой пример: «Да, да, конечно», - оправдываются чинуши…» [13] – слово чинуши также заимствовано из бандитского жаргона. Значение его – чиновники -  можно понять лишь из контекста, поскольку на протяжении всего текста автор не поясняет его значения. Использование бандитского жаргона мотивируется желанием автора сделать текст броским, экспрессивным и даже агрессивным. Но едва ли внедрение в текст подобных иностилевых элементов вызвано стремлением обогатить его смысловое содержание, поскольку между журналистом и читателем в данном случае возникает непонимание,  языковой барьер.

         Стоит отметить, что, так или иначе, подобные нарушения, вызванные внедрением в текст иностилевых элементов, являются свидетельством определенных процессов общественного неблагополучия, своего рода «зеркалом неблагополучия» [14]. Как считает Г.Б. Овчарова, публицистический стиль, к которому традиционно относились тексты массовой коммуникации, в последнее время теряет свою целостность из-за функционально-стилистической разнородности и ярко выраженной социальной ориентированности информационных продуктов. Эту тенденцию сложно оценить как положительную или отрицательную – она отражает реальное положение вещей [15]. Подобной позиции придерживается и О.Н. Григорьева, считающая, что язык – это духовная среда, она изменяется в зависимости от характера эпохи, изменяется и «языковой идеал. По ее мнению, слова, как и одежда, могут быть авангардными, модными и старомодными (это не то же, что устаревшие). Речевая мода причудливо отражает характер времени, иногда даже небольшого периода [16]. Действительно, публицистика остро реагирует на изменение социальной пропорции в обществе. В связи с этим возникает и внутренняя противоречивость языка современных СМИ: в нем одновременно сочетаются такие противоположные качества, как динамика и консерватизм, эталонность и зависимость от речевых приоритетов социума, в том числе и различного рода модных пристрастий. Столкновение противоположных тенденций обуславливает, с одной стороны, некоторую устойчивость практики СМИ,  с другой – является мощны импульсом в развитии языкового обеспечения данного вида коммуникации.

         Так, пространство массовой коммуникации можно рассматривать  как самостоятельную речевую  сферу, которая остается открытой для  использования языковых средств  из других функционально-речевых областей. Исследователь Г.Б. Овчарова полагает, что подобная открытость не разрушает сферу массовой коммуникации, а наоборот, является важным ее признаком. При оценке СМИ необходимо учитывать особое место стиля журналистских текстов в системе функциональных стилей русского языка.

         Открытость  русского языка, в частности, характеризуется включением в него иностилевых единиц. При вторжении в текст «чужого» ему элемента, по мнению С.И. Сметаниной, существуют три процесса. Широкий культурный контекст может абсорбировать вторгающийся в него элемент, или, иными словами, впитать его, как губка. Вместе с тем, существует процесс вытеснения иностилевого элемента. Также вторжение «инородных» единиц способствует образованию сложной иерархии между элементами разных стилей. Последний вариант взаимодействия текста с иностилевым элементом позволяет приобрести целому тексту новое содержание. При этом данное языковое включение играет роль катализатора, т.е., не участвуя непосредственно в самом процессе, оно может ускорить его динамику [17]. Так или иначе, русский язык находится в постоянном взаимодействии с элементами иностранных языков.

         Отношение к различным включениям в язык медиатекста неоднозначно: с одной стороны, это свидетельствует о подвижности русского языка, его демократичности и креативности, а с другой стороны - такая тенденция способствует нарушению, а порой и вовсе разрушению традиционных языковых норм. Среди «болезней» современной речи выделяют такие, как криминализация, деэстетизация, дегуманизация, расхождение с требованиями общественной морали и т.д. В этой ситуации можно говорить о том, что эстетическая составляющая современной речевой культуры нарушается целенаправленно. Как правило, более важной становится экспрессивная сторона, которая преобладает над смысловой.

         Однако журналист  как транслятор общественного мнения должен обладать так называемой автоцензурой, разделять допустимые и недопустимые с точки зрения нравственности включения в текст. «Каждый, кто причастен к выпуску газеты, ответственен за ее язык. Газеты повинны в том, что речь засоряется словами, чуждыми литературному языку. Газетный текст не допускает вычурности, но простота требует подлинного мастерства» [18], - считает К.М. Накорякова. Ее слова можно отнести также к тем, кто осуществляет текстовую деятельность на радио, телевидению и в интернет-СМИ. На современном этапе носители языка, в том числе журналисты, стремятся снять лексический запрет с определенных лексических и стилистических ресурсов и сформировать новые стратегии речевого поведения. Однако Г.Н. Скляревская отмечает, что «такое явление, как непропорциональное разрастание отдельных микросхем, ломка устойчивых моделей, неумеренные лексические перемещения от периферии к центру и т.п. при поверхностном взгляде могут быть расценены как свидетельства порчи, болезни языка. Однако наблюдаемые процессы уместно было бы сравнить с внешними проявлениями болезни, которые воспринимаются как сама болезнь, но в действительности являются реализацией приспособительных, защитных сил организма» [19]. Таким образом, считается, что внедрение в текст элементов сниженной лексики, жаргонизмов, иноязычных слов и т.п. является лишь реакцией языка на состояние социума. Это своего рода активная речевая адаптация, показывающая способность языка к самостоятельному саморегулированию.

          В связи  с этим на страницах печатных изданий, в радио- и телеэфирах появляются яркие с точки зрения стиля включения, роль и оценка которых неоднозначна. Именно медиатекст в современных условиях стал диктовать правила словоупотребления современной языковой личности, влияя на ее уровни и в том числе процессы познания мира.

          Иностилевые включения в текстовое пространство чаще всего используются с целью придания тексту или отдельной его части экспрессивности. Экспрессивность как общеязыковая категория пронизывает все сферы языка. Арсенал ее выразительных средств и, как следствие, стилистических компонентов весьма обширен. Исследователи рассматривают экспрессивность как совокупность семантико-стилистических и структурных признаков единицы языка, которые позволяют ей быть средством субъективного выражения отношения говорящего (пишущего) к содержанию или адресату речи [20]. Суть экспрессивных средств состоит в их противопоставлении нейтральной лексике, в разрушении некого стандарта и его гипертрофированного выражения – штампа.

         В современной  журналистке экспрессия, достигающаяся за счет включения в текст элементов различных стилей, стала довольно распространенным явлением, приемом. Эта тенденция связана с постоянным процессом демократизации журналистики, в которой наблюдается отход от стандартизированного языка, стремление сделать газетно-публицистическую речь более выразительной. Однако современный медиатекст в своем творческом наполнении зачастую имеет чрезмерную насыщенность экспрессивными средствами. Н.Ю. Перескокова отмечает, что для создания «качественной» экспрессии в медиатексте необходимо, чтобы журналист знал конкретные ее приемы и умел ими пользоваться [21]. В противном случае текст может быть «испорчен» своей чрезмерной эмоциональностью, что часто приводит к возникновению речевой агрессии по отношению к читателю.

         Н.Ю. Перескокова выдвигает авторскую классификацию приемов экспрессии: эмоционально-тональные, стилистически окрашенные средства выразительности, а также внесистемные средства. Необходимо рассмотреть способы создания авторской экспрессии в соответствии с этой классификацией.

         Эмоционально-тональные  средства реализации функции экспрессии включают в себя оценочную лексику, иронию. Их основная задача – придать  тексту эмоциональную окраску. В данном случае автор выражает свою субъективную оценку той действительности или ее фрагмента, который стал объектом отображения в тексте. Использование оценочной лексики является одним из лексических средств привлечения внимания в медиатексте. Часто оценочность проявляется в журналистском тексте за счет использования иностилевых элементов. Таким образом, автор характеризует то или иное явление не открыто, используя традиционную лексику, а скрыто, включая в текст иностилевые элементы с заложенной в них положительной или отрицательной оценкой. Следует более подробно рассмотреть, за счет каких средств, элементов стилей в тексте достигается оценочность и экспрессия.

         К образным средствам медиатекста, выражающим авторскую оценку, относят литературные фигуры и тропы. Как отмечают исследователи, эта группа средств выразительности представлена в медиатекстах уже, чем другие. Самыми распространенными среди этой группы являются такие выразительные средства, как метафора, олицетворение, эпитет. Их основная функция - придание тексту ярко выраженного смыслового оттенка. Являясь элементами нехарактерного для обычного журналистского текста стиля, литературные фигуры и тропы обогащают язык, позволяют сделать публикацию более выразительной, яркой, а также способствуют созданию автором дополнительных скрытых смыслов.

         Данную речевую  ситуацию иллюстрирует следующий отрывок  журналистского текста: «Великая депрессия, став семейным преданием всей страны, оставила шрам на душе и вошла в состав национальной памяти» [22] – в данном примере читатели сталкиваются с развернутой метафорой, показывающей трагичность ситуации в Америке во времена великой депрессии. Метафора здесь помогает более ярко с помощью образов передать эмоции автора. Она обогащает текст с точки зрения стиля, делает его более экспрессивным. Другой пример: «Эти «козявки» вышагивали на задних лапах как заправские солдатики» [23] – в данном случае под словом «козявки» автор имеет в виду маленьких собачек на арене цирка. Благодаря использованию этой метафоры возможно появление некоторого дополнительного завуалированного смысла. Это средство выразительности не только делает текст экспрессивным, красочным, но и представляет авторскую оценку героев данного отрывка как крошечных, забавных собак.

         В противовес литературным средствам выразительности в медиатексте выступает другая группа стилистически окрашенных средств, как правило, представляющих собой элементы разговорной лексики, просторечий, разновидности жаргонной лексики.

         Под жаргоном понимают речь относительно открытой социальной или профессиональной группы, которая отличается от общеразговорного языка особым составом слов и выражений. Это условный язык, понятный только в определенной среде; в нем много искусственных, иногда условных выражений [24]. Но включение в современный публицистический дискурс жаргонных элементов и просторечных выражений позволяет говорить о том, что сфера функционирования этих языковых средств изменилась, границы ее размылись. Так, жаргонизмы, выходя на более широкий коммуникативный простор, утрачивают свою функциональную замкнутость, теряют исконное «корпоративное» значение служить специализированным и обособленным языком. Соответственно, меняется состав их пользователей.  Ими становятся не только постоянные носители того или иного жаргона, но и те, кто употребляет жаргонные выражения «цитатно». И сам акт использования этих выражений перестает говорить о принадлежности пользователя к узкой социальной среде, которая породила тот или иной вид жаргона.

         Употребление  же жаргонных включений в современном  публицистическом дискурсе чаще всего диктуется определенным коммуникативным намерением, т.е. является функционально обусловленным и, следовательно, прагматически контролируемым [25]. А.В. Молодченко отмечает, что использование подобных включений в медиатекст должно отвечать чувству сообразности и соразмерности, не нарушать чистоту норм русского литературного языка, поскольку экспрессия, если она достигается за счет употребления жаргонных, просторечных элементов в ущерб смыслу и красоте речи, не увеличивает эффективности общения, а скорее делает его менее успешным [26]. Действительно, изобилие жаргонных выражений значительно снижает степень выразительности языка журналистского текста. Часто значение жаргонизмов читателю неясно. Это приводит к тому, что внедренные  текст иностилевые элементы не выполняют возложенную на них автором функцию: они не только не стилизируют читательское восприятие, а, наоборот, способствуют появлению языкового барьера.

         Особо распространенную часть медиаполитического жаргона  представляют собой элементы из арго (условные выражения и слова, применяемые какой-либо обособленной социальной или профессиональной группой, ее условный язык), молодежного сленга, нарко- и тюремного жаргона. И.Г. Теньковский утверждает, что наиболее распространен в текстах СМИ молодежный сленг (37%), наименее редко употребляется специальный (13%) [27]. И.А. Соболева также отмечает, что удельный вес тюремного, молодежного и наркожаргона значителен по сравнению с профессиональным арго [28]. Это в первую очередь связано с тем, что данные типы жаргонных выражений накладываются друг на друга, и сферы их влияния часто пересекаются. Использование же профессиональных жаргонизмов не является столь распространенным потому, что они более сложны для понимания читателем, а также бедны с точки зрения экспрессии. Таким образом, профессиональный жаргон неэффективен с точки зрения полистилизма, задачи которого – создание экспрессии и дополнительных скрытых смыслов в тексте.

         Если рассматривать  под данным углом зрения разговорную речь и просторечные элементы (слова и выражения, грамматические формы и конструкции, свойственные нелитературному разговорному употреблению, речь малообразованных носителей языка), то в лингвистике нет единого мнения об их статусе в системе публицистического языкового дискурса. Одни ученые рассматривают данное явление как особый функциональный стиль русского языка, другие – как устно-разговорную разновидность литературного языка. Но практика СМИ показывает, что с периода перестройки и по настоящее время эти стилистические элементы стали активно использоваться в системе массовой коммуникации. Сегодня русский язык черпает ресурсы для обновления литературной нормы в разговорной речи, хотя долгое время таким источником была художественная литература. Особенности использования в медиатексте разговорных конструкций и просторечных выражений также ведут к возникновению полистилизма.

         Зачастую, использование сниженной нелитературной лексики: жаргонизмов, просторечных конструкций, элементов разговорной речи - становится для журналиста средством создания иронического подтекста, экспрессии, а также процесса самоидентификации с той частью аудитории, которая легко отступает от норм русского литературного языка. Все это позволяет сделать текст ориентированным на более массовую аудиторию. Так, например, в отрывке из публикации «Новой газеты» «Оказывается, они вовсе не подсели на пропагандистскую баланду» [29] обнаруживается сразу два элемента жаргонной лексики. «Подсели» пришло в текст из жаргона наркоманов, «баланда» - из тюремного жаргона. Данный пример является подтверждением того, что границы жаргонных элементов сегодня размываются, одни лексические группы жаргона свободно пересекаются с другими. С точки зрения стиля этот отрывок является ярким, экспрессивным. Благодаря включению в текст элементов жаргона автору удается внести в текст скрытую оценку и благодаря этому создать определенный подтекст. Также в примере «Питерской фишкой стало высотное строительство» [30]  не случайно употребляется сленговое выражение «фишка», означающее какую-либо отличительную особенность. Включение в текст элемента сленга делает его более выразительным, адаптированным для молодежной аудитории.

         В следующем  отрывке «Не была расселена ни одна коммуналка» [31] использование элемента разговорной единицы «коммуналка» обусловлено задачей автора придать тексту экспрессию, привлечь внимание телезрителя к негативному факту данной цитаты. Это слово является коннотатом, заведомо включающим в себя отрицательную оценку субъекта.

         Распространенное проявление полистилизма осуществляется через использование в тексте внелитературных средств. Речь идет о заимствованиях из других языков и подсистем, а также об авторских неологизмах и окказионализмах, нарочито введенных в стилистическую систему медиатекста автором.

         Наиболее  часто в текстах СМИ встречаются такие внелитературные элементы, как заимствования. Они вошли в русский язык в процессе постоянного взаимодействия русской и зарубежных культур, пополняли и обогащали его на протяжении всего процесса исторического развития. Под заимствованиями традиционно понимается всякое слово, пришедшее в русский язык извне. Чаще всего слова заимствуются вместе с реалиями, ими обозначающимися. Сегодня в СМИ наблюдается тенденция, когда заимствования являются результатом веяния моды, причем они, как правило, имеют англоязычные корни. Например, «Прическа у нее была просто супер!» [32], а также отрывок «Он выразил респект всем русским» из текста под заголовком «Респект, пиплы!» [33].