Политические учения Древней Руси
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 3
Глава
I Общая характеристика
политико-правовых
учений древней руси 6
ГЛАВА 2 ПОЛИТИЧЕСКОЕ
ВЗГЛЯДЫ ВЛАДИМИРА МОНОМАХА 13
ГЛАВА 3 ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ
ТРУДЫ ДАНИИЛА ЗАТОЧНИКА 15
ГЛАВА 4 ПОЛИТИЧЕСКИЕ
И ПРАВОВЫЕ ИДЕИ
«НЕСТЯЖАТЕЛЬСТВА» 17
ГЛАВА 5 ПОЛИТИЧЕСКОЕ
И ПРАВОВОЕ УЧЕНИЕ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 25
СПИСОК
ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ 28
ВВЕДЕНИЕ
Умение
анализировать отечественные
Формирование
и развитие древнерусской политико-
Развивающиеся
социальные противоречия, порой выливавшиеся
в восстания городских низов
Киева во второй половине XI - начале
XII в., необходимость отражения
Для анализа господствующих общественно-политических идей Киевского государства служат дошедшие до нас весьма многочисленные источники: летописи, политико-религиозные трактаты религиозных деятелей, сборники и своды законов и др. Среди них особо важное значение имеют: "Повесть временных лет", "Слово о законе и благодати" Илариона, "Русская правда", "Остромирово Евангелие", "Изборник Святослава", "Слово о полку Игореве", "Поучение Владимира Мономаха" и др. В этих произведениях рассматриваются такие важнейшие проблемы: происхождение государства, возникновение правящей династии, единство и противоречия политической власти, формы организации власти, возможность и необходимость ограничения власти великого князя с помощью дружины, рады, бояр и др., взаимоотношения между церковью и государством.
Объектом исследования в данной работе станут - основные политико-правовые учения в трудах отечественных государственных деятелей и ученых периода Средневековья.
Предметом исследования – социально-правовые положения и политические особенности отечественной политико-правовой мысли.
Цель работы – изучение политических и правовых учений Древней Руси, усвоение характерных отличий и общностей теорий, взглядов, позиций.
Для достижения цели мы ставим следующие задачи:
- систематизация, накопление и закрепление знаний
- изучение научных публикаций по проблеме;
- проведение анализа изученных работ;
- обобщить полученные результаты.
Теоретическая и методологическая основа исследования. Выбор методов для данного исследования определился спецификой объекта и предмета исследования. Автор опирался на труды по истории и теории происхождения государства, философии, социологии. Использовались общенаучные, частнонаучные и специальные методы познания (диалектический, исторический, системный, сравнительно-правовой, логико-юридический, социологические и др.).
Теоретическую основу исследования составили труды российских ученых в сфере теории государства, истории государства, а также философии, антропологии, социологии, политологии, истории и других отраслей знания, в частности работы Т.В. Кашанина, В.С. Нерсесянц, М.В. Цыбульской, И.А. Исаева, Р.М. Золотухина, Л.И. Антонова, И.Ю. Козлихина, Н.Н. Матузова, А.В. Малько, В.В. Лазарева, А.В. Клименко, А.В. Румынина и др.
Структура курсовой работы.
Курсовая работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка использованных источников и литературы.
Глава
I Общая характеристика
политико-правовых учений
древней руси
Политическая и правовая мысль Древней Руси дошла до нас в виде совокупности политических и правовых идей и взглядов, содержащихся в текстах летописей, правовых памятников, произведений древнерусской литературы. Эти идеи и взгляды не складывались еще в политические и правовые теории, для их выражения использовались не специальные понятия и термины, а обыденный язык, общепринятый для общения в устной речи и на письме.
Жанры произведений, в которых воплощалась политическая и правовая мысль, – это одновременно жанры и литературы, и устного творчества, такие, как: послание, поучение, слово, моление и т.п. То, что политические и правовые идеи и концепции излагались преимущественно в произведениях подобных жанров, явно указывает на их практическую направленность. Они были предназначены служить целям практической политики, т.е. вызывать и оправдывать определенные политические действия, давать идеологические аргументы в политической борьбе и т.п. Иначе говоря, политическая и правовая мысль Древней Руси сама по себе была важным элементом практической политики. Не случайно поэтому, что среди творцов древнерусской политической и правовой идеологии явно преобладают государственные и церковные деятели – князья, митрополиты и т.д. Эта укорененность политической и правовой мысли в реальную общественно-политическую жизнь была залогом ее самостоятельного развития – важнейшим фактором, ослаблявшим влияние на нее чужеземной политической и правовой идеологии.
На Руси сравнительно хорошо были известны политические и правовые идеи и концепции, выработанные в Византии. Однако, распространяясь в среде русского образованного слоя, они не могли подчинить себе его сознание и деформировать тем самым русскую политическую и правовую мысль. Наоборот, византийская политико-правовая идеология сама неизбежно реформировалась на русской почве, приспосабливаясь к реалиям русской общественно-политической жизни. Византийская политическая и правовая идеология вообще была чрезвычайно сложным, неоднородным явлением. Она включала в себя самые разнообразные, часто противоречащие одна другой идеи, многие же высказывания византийских идеологов были и просто неопределенны, неясны и требовали соответственно толкования, разъяснения. К тому же политическая и правовая культура Византии развивалась по мере эволюции византийского общества, менялись содержание и смысл старых идей и концепций, появлялись новые идеологические постулаты. Русские мыслители, обращавшиеся к произведениям византийской литературы, должны были со всей неизбежностью делать выбор идей, а часто и по-своему их истолковывать. В рамках политической и правовой мысли Киевской Руси невозможно поэтому выделить собственно византийские идеи и концепции.
Содержание политической и правовой мысли Древней Руси (в том виде, в каком оно дошло до нас в сохранившихся памятниках письменности) отличалось довольно большим разнообразием. Однако в нем можно выделить целый «ряд идей и концепций, повторяющихся из произведения в произведение, составляющих своего рода остов, каркас древнерусского политико-правового сознания.
Это в первую очередь концепция Русской земли. В текстах литературных произведений Киевской Руси понятие "Русская земля", как и синоним его – слово "Русь", во многих случаях употребляется для обозначения территории проживания русского народа, т е. в географическом смысле. Вместе с тем оно нередко обозначает собой образ некоего огромного дома – обители русского народа и православной веры христианской. Причем образ этот зачастую приобретает явно выраженную эстетическую окраску. Русская земля – не простая обитель, но светло светлая, прекрасно украшенная, многими красотами прославленная. Именно так характеризуется она в "Слове о погибели Русской земли" – дошедшем до нас отрывке из большого произведения о нашествии войск хана Батыя на Русь, созданного между 1238—1246 гг.
Любопытно, что раздробление единого государства Киевской Руси на ряд обособленных одно от другого в политическом отношении княжеств было воспринято в древнерусской литературе не как раздробление его территории и соответственно исчезновение Русской земли, но лишь как распад единого прежде княжеского рода на враждующие между собой группировки. В "этой вражде, в которой брат шел на брата, русские писатели усматривали главную причину всех несчастий, свалившихся на Русскую землю. Когда начинались княжеские междоусобицы, "тогда на Русской земле редко пахари покрикивали, но часто вороны граяли, трупы между собой деля, а галки по-своему говорили, собираясь лететь на поживу", – констатировало "Слово о полку Игореве" (ок. 1187 г.). Все это произведение звучало призывом к князьям прекратить междоусобную вражду. "Ярославы все внуки и Всеславовыi Не вздымайте более стягов своих, вложите в ножны мечи свои затупившиеся, ибо потеряли уже дедовскую славу. В своих распрях начали вы призывать поганых на землю Русскую, на достояние Всеславово. Из-за усобиц ведь началось насилие от земли Половецкойi" Подобный призыв звучал и в созданном в это же время, т.е. во второй половине XII в.. произведении, известном под названием "Слово о князьях": "Одумайтесь, князья, вы, что старшей братии своей противитесь, рать воздвигаете и поганых на братью свою призываете, – пока не обличил вас Бог на Страшном своем суде"
Выраженная в приведенных словах идея ответственности князей перед Богом была распространенной в литературе Киевской Руси. К ней, в частности, обращался в своем "Поучении" и Владимир Мономах. "Оже ли кто вас не хочеть добра, ни мира хрестья-ном, а не буди ему от Бога мира узръти на оном свъть души егоi" – предупреждал он русских князей.
Идея ответственности князей перед Богом закономерно вытекала из учения о божественном происхождении княжеской власти, составлявшего стержень официальной политико-правовой идеологии Киевской Руси. Духом данного учения проникнуты и русские летописи, и послания митрополитов князьям, и различные литературные произведения. Так, в "Повести временных-лет" в записи за 1015 г. летописец замечает в ответ на предполагаемый замысел князя Святополка убить своих братьев и взять себе одному всю власть русскую: "Помысливъ высокоумьемъ своимъ, не въдый яко "Богь дает власть, ему же хощеть; поставляеть бо цесаря и князя вышний, ему же хощеть, дасть" (думая так, не знал он, что Бог дает власть тому, кому захочет, и поставляет цесаря и князя, каких захочет). Подобная мысль проводится и в рассказе о преступлении рязанских князей Глеба и Константина Владимировичей, убивших в 1218 г. на специально для этого организованном пиру одного родного и пятерых двоюродных братьев своих. Рассказ этот содержится в Синодальном списке XIII в. Новгородской первой летописи. Согласно ему Глеб и Константин думали, что если перебьют своих братьев, то захватят в свои руки всю власть. "И не вьеси, оканьные, божия смотрения: даеть власть ему же хощеть, поставляеть цесаря и князя вышний", – заявляет в данном случае летописец, употребляя почти точно такие же слова, какие говорились в рассказе об убиении Святополком своих братьев Бориса и Глеба.
Таким образом, учение о богоизбранности князей имело для своего выражения в политической идеологии Киевской Руси даже и некую устойчивую формулу. Иногда, правда, употреблялись и другие формулы. К примеру, Никифор, Митрополит Киевский в 1104—1121 гг., в одном из своих посланий писал просто о князе "яко от Бога избранном".
Среди функций князя одной из важнейших считалась функция защиты православного христианства. Идея о князе—охранителе православия дополняла концепцию его богоизбранности. Согласно данной идее князь, будучи избранным Богом на престол, не просто призывался к православной вере, но должен был хорошо знать Христово учение и служить опорой Святой церкви. В послании митрополита Никифора великому князю Владимиру о латинах указанная идея выражалась следующим образом: "Подобает бо Князем, яко от Бога избранном и призваном Правоверную веру Его, Христова словеса разумети известно и основание, якоже есть святыя церкве, на свет и наставление порученым им людем от Бога. Един бо Богь царствует небесными, вам же, с Его помощш, царьствовати земными, дольшнимъ симъ въ роды и роды".
Представляя князя охранителем православной христианской веры, русские мыслители касались тем самым проблемы соотношения светской власти и церковной. Эта проблема была одной из главных в политической и правовой идеологии Киевской Руси.
Как известно, в Византии данная проблема решалась на основании шестой новеллы императора Юстиниана I, согласно которой власть императора (imperium) и власть церкви (sacerdotium) объявлялись двумя божественными дарами, исходившими из одного источника – Бога. Гармония между этими двумя властями поддерживалась тем, что каждая из них исполняла свои функции: императорская – светские, церковная – духовные. Рассматриваемая идея получила развитие в созданном в 883—886 гг. своде законов под названием "Эпанагога". Нормы, регулирующие статус императора и патриарха, были выделены в нем в два отдельных параграфа. Император, по нормам Эпанагоги, должен был хранить устои государства и церкви, являться образцом благочестия. На патриарха возлагались обязанности руководства клиром, толкование Священного писания и церковных установлений. "Согласие и единомыслие царственности и первосвященства" Эпанагога объявляла условием "духовного и телесного благоденствия" подданных. Зпанагога, а следовательно, и закрепленные ею принципы взаимоотношения светской и церковной властей были хорошо известны на Руси. Тем более, что константинопольские патриархи, в ведении которых находилась русская православная церковь, иногда специальными посланиями напоминали данные принципы русским князьям и митрополитам. Так, около 1162 г. тогдашний Цареградский (Константинопольский) патриарх Лука Хрисоверг в своей грамоте к великому князю Андрею Боголюбскому писал о том, что князь должен повиноваться поучениям епископа. ("...А не будешь к нему, якоже подобаеть, ни повинутися начнеши его поучением и наказанием, но и еще начнеши гонити сего, Богом ти данного святителя и учителя, повинуяся инем" чрез закон поучением, а ведомо ти буди, благословеный сыну, то аще всего мира исполниши церкви и грады и возградиши паче числа, гониши же епископа, главу церковную и людскую, то не церкви, то хлеви, ни единоя жити...")
Знали государственные и церковные деятели Киевской Руси и то решение проблемы соотношения государства и церкви, которое проповедовалось современной им римской католической церковью (см. гл. 5). Идеологи последней исходили из принципа безусловного верховенства церковной власти над государственной. Государство при этом объявлялось творением дьявола. "Кто не знает, – писал Григорий VII (римский папа в 1073—1085 гг.), – что власть королей и князей ведет свое начало от незнающих Бога, гордостью, хищничеством, коварством, убийствами, короче, преступлениями всякого рода, приобретших ее от дьявола, чтоб со слепою страстью и невыносимою гордостью и неправдой господствовать над себе подобными". Объявляя государственную власть греховной по своему происхождению, Григорий VII тем не менее признавал ее божественной и считал необходимым союз церкви с ней. При этом он, правда, заявлял: "Папа так превышает императора, как солнце превосходит луну, а потому власть апостольского трона стоит далеко выше могущества королевского престола".
Русские мыслители пошли в решении проблемы соотношения светской и церковной властей своим путем, не приняв ни византийского принципа диархии, ни римско-католической идеи безусловного превосходства церкви над государством. Выработанный политико-правовым сознанием Киевской Руси принцип решения данной проблемы соответствовал сложившейся практике взаимоотношений русских князей и церковных деятелей, тому реальному месту, которое занимали в общественной жизни государство и церковь.
После крещения Руси Киевским князем Владимиром (988 г.) русские князья неизбежно становились в особое положение по отношению к христианской религии и церкви – такое, какое не занимал ни один византийский император. В Византии верховный властитель всходил на престол в условиях, когда в обществе уже господствовала христианская религия и существовала сложившаяся церковная организация. В Киевской же Руси глава государства был распространителем христианства и в некотором смысле даже создателем церковной организации. От русских князей в огромной мере зависела судьба христианской религии и церкви на Руси. Именно поэтому церковные деятели проявляли особую заботу о мировоззрении князей: не остался ли кто из князей в язычестве, не уклонился ли от православия в католицизм ("латинство"). И в случае, когда обнаруживалось, что кто-либо из князей подпадал под влияние римско-католической церкви, они немедленно принимали все возможные меры, дабы воспрепятствовать отходу князя от православия.
Русские
мыслители не отделяли государство
от церкви и церковь от государства,
не разделяли их функций, как это
делали византийские и западноевропейские
идеологи, отводя государству светские
дела, а церкви – религиозные. Русский
церковный деятель часто выступал в своих
произведениях с позиций государственного
деятеля, отстаивая интересы великокняжеской
власти, возвышая государство над церковью.
Государственный же деятель нередко представал
в своих трудах как церковный проповедник
и смотрел на государственную власть так,
как должен был бы смотреть священнослужитель,
а не князь. В этом плане примечателен
приводившийся нами выше рассказ о беседе
Киевского князя Владимира с епископами.
Напомним, что епископы спросили у князя,
почему он не казнит разбойников, и князь
ответил, что боится греха. Как видим, церковные
деятели и князь здесь как бы поменялись
саном – епископы говорят то, что должен
был бы говорить князь, а князь изрекает
то, что приличествовало бы изречь епископам.
Не случайно многие русские князья получали
от православной церкви персональные
звания святых, блаженных, боголюбивых,
благочестивых или благоверных, более
подходящие для священнослужителей, чем
для государственных деятелей.
ГЛАВА
2 ПОЛИТИЧЕСКОЕ ВЗГЛЯДЫ
ВЛАДИМИРА МОНОМАХА
Владимир Мономах – знаковая политическая фигура в истории государства Российского. Он воплощал собой идеи преемственности царской власти Руси от власти византийского императора.
В памяти русского народа время правления этого великого киевского князя запечатлелось как период могущества Руси, ее единства, люди не опасались ни набегов кочевников, ни междоусобных войн. В знаменитом произведении, освещавшем события того времени, замечалось, что даже половцы «своих детей пугали в колыбели. А литва из болота на свет не показывалась. А венгры каменные города укрепляли железными воротами, чтобы на них великий Владимир не ходил войной. А немцы радовались, что они далеко за синим»1.
К началу XII века, удельные русские князья превратились в самостоятельных правителей. Но на любеческом съезде в 1097 г они принимают решение объединиться в интересах укрепления земли Русской. Такая политика была полностью поддержана Владимиром Мономахом, который, можно сказать, был главным ее идеологом, понимая, что сильное государство-это единое государство.
Политическая программа Мономаха, его взгляд на проблему государственной власти, взаимоотношения государства и церкви, принципов отправления правосудия в стране, изложена в его труде «Поучение». Условно его можно разделить на три части, каждая из которых составляет отдельное произведение. Первая часть- это собственно само «Поучение», вторая часть- «Автобиография» и третья – заключительная часть - «Послание Олегу Черниговскому».
В «Поучении» Мономах обращается с размышлениями и советами ко всем русским князьям, но, прежде всего к своим детям. «Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться. Поистине, дети мои, разумейте, что человеколюбец бог милостив и премилостив»2. Князь показал тем самым, что его дети не простые христианские люди, а русские князья.
Основной
проблема, которая раскрывается в
«Поучении», является организация и
осуществление верховной
В «Послании Олегу Черниговскому» он пишет, что нет такого спора, которого нельзя было бы разрешить мирным путем, и призывает к этому всех князей. Нельзя в управлении государством руководствоваться местью, и сам он заявляет, что не станет мстить Олегу Черниговскому «за смерть сына Изяслава, погибшего в междоусобном с ним бою, потому что такая месть способна погубить русскую землю»3.
При написании своего труда Владимир Мономах опирается на принципы «религиозной христианской этики, наполненных словами о Боге»4. Но, тем не менее, власть не обожествляется. «Власть- это не дар, возвышающий того, кто ее получает, над другими людьми, возлагая на них обязанность, повиноваться властителю. Она не освобождает ее носителя от соблюдения правил общежития, предписанных христианством всем людям. Властитель должен быть прежде всего человеком. Ему надлежит помогать обездоленным, чтить старых, как отца, и молодых, как братьев, остерегаться лжи, пьянства и других пороков, не свирепствовать словом, не хулить в беседе, избегать суеты и т.д.»5.
Владимир
Мономах создал в своих трудах образ
могущественного, процветающего государства,
и его «Поучение» всегда будет примером
единения Руси.
ГЛАВА
3 ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ
ТРУДЫ ДАНИИЛА
ЗАТОЧНИКА
Произведение
Даниила Заточника дошло до нас
под названиями «Слово» и «Моление».
Оно постоянно
Интересно, что Даниил назвал себя Заточником, но мы не знаем, действительно ли он был «заточен» или находился в «заточении» каких-то жизненных обстоятельств.
Трудно определить его положение в обществе. Можно только предположить, что он был служилым дворянином, положение которых было достаточно шатко в XIII-XIV вв. В труде «Моление» он упоминает о потере своего состояния: «Закончилась жизнь моя, как у ханаанских царей, бесчестием; и покрыла меня нищета, как Красное море фараона»6. Даниил вынужден «молить» князя о предоставлении ему службы. Возможно, поэтому одна из редакций получила название «Моление». Стараясь расположить князя и вызвать доверие его доверие к своим советам, он красочно описывает свои достоинства: «Я, господине, хоть одеянием и скуден, но разумом обилен; юн возраст имею, а стар смысл во мне. Мыслию бы парил, как орел в воздухе»7.
Большое внимание Даниил уделяет описанию формы правления в государстве. Подробно рассматривает формирование Совета при князе – Думы, дает советы по подбору думцев, которые не богатством знатны должны быть, а умом. Так в «Слове» он пишет: «Господине мой! Не лиши хлеба нищего мудрого, не вознеси до облак глупого богатого. Ибо нищий мудрый - что золото в грязном сосуде, а богатый разодетый да глупый - что шелковая подушка, соломой набитая»8.
Даниил ярко описывает образ князя: «Княже мой, господине! Покажи мне лицо свое, ибо голос твой сладок и образ твой прекрасен; мед источают уста твои, и дар твой как плод райский»9. И сила князя в его «грозе», подразумевающей под собой наличие многочисленного войска, которым должен восхваляться князь: «Нашь царь богатей тебе не множеством злата, но множеством воя; зане мужи злата добудуть, а златом мужей не добыти»10. Такое войско это должно существовать не для захватнических войн, а для защиты своей земли Русской.
Процветание государства, прежде всего, зависит от князя. Нищета толкает людей на разбой. «Лучше смерть, чем долгая жизнь в нищете. Если же буду беден, задумаю воровство или разбой, как женки распутство»11. Князь должен заботится и о численности населения, не только сохранить ее, но и приумножить.
В «Послании» автор подвергает критике боярское самоуправство. «Боярское засилье порождает беспорядки в государстве и наносит ущерб авторитету княжеской власти»12. «Лучше бы мне ноги свои видеть в лаптях в твоем дворе, нежели в червленых сапогах на боярском дворе, лучше мне в дерюге служить тебе, нежели в багрянице на боярском дворе. Лучше бы мне воду пить в твоем дворе, нежели мед пить на боярском дворе. Лучше мне воробей испечен принимать от твоей руки, нежели баранье плечо от господарей злых»13.
Даниил
Заточник желает видеть свою страну сильной,
хорошо защищенной и управляемой
мудрым князем, опирающимся на Думу,
составленную из разносословных и разновозрастных
членов, отличающихся умом и способных
решать государственные дела.
ГЛАВА
4 ПОЛИТИЧЕСКИЕ И
ПРАВОВЫЕ ИДЕИ «НЕСТЯЖАТЕЛЬСТВА»
«Нестяжательство» - направление политической мысли, выступившее с предложением о реорганизации русской православной церкви и потребовавшие от нее отторжения земельных владений. Начало данному течению было положено во второй половине XV в. Очень часто, особенно в литературных произведениях, его именуют движением «заволжских старцев», так как в качестве главных его проводником выступали монахи Заволжья. Само название «нестяжатели» появилось благодаря характеру их учений. Они проповедовали бескорыстие, то есть нестяжание, а именно, призывали монастыри отказаться от владения каким-либо имуществом, туда входили и земельные наделы, селами, и превратиться в школу духовной жизни. Основная идея – это стремление не к материальному богатству, а к духовной гармонии внутри человека. Для этого необходима свобода от внешнего мира, от некоторых «мирских благ»14. Данная идеология призывала также отказ иерархов русской православной церкви от «владения огромным материальным богатством»15.
