Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Политический портрет Людовика XI

Введение

Говоря об эпохе второй половины XV века, можно сказать, что это была эпоха глубокого кризиса, поразившего социально-политические устои «классического» феодализма и феодальную культуру, кризиса, который, не уничтожив основ феодализма как социально-экономической формации, расчистил почву для торжества абсолютизма и развития раннекапиталистических отношений. Упадок традиционных институтов и обесценение привычных идейных ценностей, порождавшие чувство неуверенности за настоящее и будущее или, в более редких случаях, надежду, что все идет к лучшему, были тем важным побудительным мотивом, благодаря которому одни брались за перо, чтобы отстоять и утвердить старые ценности, а другие — чтобы пробить путь новым понятиям и представлениям.

Новая политическая обстановка отразилась на представлениях о правителе как о личности, государственном деятеле, не могли и не отразиться на политическом портрете короля.

Одним из выдающихся политиков своего времени, если не сказать самым выдающимся, был Людовик XI. Он оставил большой след в политике, экономике, обществе, государственной жизни Франции. Король активно проявил себя во всех этих областях, осмыслял их общим образом, не упуская ни малейшей мелочи, коим он предавал наибольшее значение в своей жизни и деятельности.

С другой стороны, к нему применимо известное замечание М. Блока, что «люди больше походят на свое время, чем на своих отцов». Поэтому помимо биографии и политического портрета ЛюдовикаXI также необходимо подробно рассмотреть условия, сложившуюся во Франции во второй половине 15 века, с которыми ,без сомнения, пришлось считаться королю и более того выстраивать свою политику в соответствии с этими условиями.

В этот период Франция с трудом изживала последствия Столетней войны, особенно внутриполитические, приведшие к значительному усилению самостоятельности крупной феодальной знати. Поэтому завершающий этап создания единого централизованного французского государства, который падает на это время, оказался эпохой драматической, безусловно, требующей выдающейся личности.

В наше время, как считает Ж. Ле Гофф, история, как и другие общественные науки продолжают переживать период усиленной критической ревизии своих основ, возвращение к истории политических личностей, их мировосприятию, их биографии .

Можно считать, что эта тематика вполне актуальна для отечественной науки и в том числе для медиевистики. Так как значимость роли личности в истории, политического портрета персоналии долгое время находились на втором плане внимания ученых , уступая место проблемам экономической, социальной и политической истории, выявлению роли народных масс.

К середине XV века, в только что вышедшей из продолжительной войны Франции, постепенно начинают складываться предпосылки к абсолютизму. Как известно, особенно активно централизация шла в период правления

Людовика XI (1461-1483), одного из главных действующих лиц эпохи и политика нового типа. За свое сравнительно недолгое правление(22года) этот король не только сумел объединить почти всю Францию под своей властью, но и подготовил основу для абсолютизма.

На престол Людовик вступил в 38 лет (родился он в 1423 г.) уже сложившейся личностью и опытным политиком. Формирование его мировоззрения проходило на протяжении всей его жизни. Еще будучи дофином Людовик уже вынашивал планы о своем централизованном государстве. За десять лет правления в Дофине он «обкатывал» на практике свою модель государственного правления. Он сумел поднять промышленность провинции путём развития на её территории ряда ярмарок; стал печатать свою монету; запретил в крае, любые рыцарские мелкие войны и так далее.

Конечно, сама фигура Людовика XI и его политика стали объектом пристального интереса уже в его эпоху. В XVI веке начали собирать и публиковать сочинения его современников и другие свидетельства об эпохе и личности этого государя. Объектом же серьезных научных штудий Людовик XI становится с середины XVIII века.

Всю изученную нами французскую и отечественную литературу по данной проблематике можно хронологически разделить на 2 блока: работы с нач XVIII века по н.в. и сочинения современников Людовика XI

Для первой половины XIX века одна из наиболее ярких работ — сочинение А.-Ж. Варанта «История герцогов Бургундских». В центре внимания автора история взлета и падения дома Бургундских герцогов в период с 1346 по 1477 гг. Особый интерес у исследователя вызывает противостояние короля Франции Людовика XI и двух последних герцогов Бургундских – Филиппа Доброго и Карла Смелого. Он резко противопоставляет Людовика XI и Карла Смелого, причем если герцог Бургундский является для него воплощением средневекового рыцаря и государя, то Людовик – тиран, попирающий основы феодальной системы и рыцарские идеалы. Ограниченный рамками романтического направления, А.-Ж. Варант явно недооценивает личность и деятельность Людовика XI, идеализирует и превозносит Карла Смелого, как идеального правителя эпохи. Так, с легкой руки историков первой половины XIX века, работавших в русле романтизма, в историографии сложился образ Людовика XI как жестокого государя-тирана. Пожалуй, это связано с тем, что историки этого направления видели в нем, прежде всего, разрушителя рыцарской идеологии и феодальной традиции, сломавшего вековые традиции французского государства.

Ярким событием в науке середины XIX века становятся труды Ж. Мишле. Свой знаменитый труд «История Франции» начатый в 1831 году, он превратил в дело всей жизни. Он разделял идеи прогресса, которые становились одним из постулатов рождающегося позитивизма, был мастером живописующей историографии, полемистом. Он не обошел стороной и Людовика XI, эпоху правления которого он характеризовал как переломный этап в истории Франции. В целом его оценку деятельности и личности Людовика отличает объективность.

Что касается отечественной науки первой половины XX века к проблеме представлений о государе и к эпохе Людовика XI в целом, исследователи практически не обращались. Существует лишь несколько работ, посвященных его личности и истории правления. Безусловно, серьезный очерк Е. А. Косминского , заслуживает внимания. Исследователь предлагает достаточно емкий исторический очерк и в целом позитивную оценку деятельности Людовика XI, отмечает его заслуги в области экономики и централизации, но осуждает за установление тяжелого налогового бремени, которое полностью ложилось на плечи третьего сословия, за тяжелое положение крестьянства и горожан.

Е. А. Косминский сравнивает Людовика XI с Иваном Грозным и находит общие черты: оба были жестоки, неразборчивы в средствах, оба одержимы страхами и религиозными порывами, оба боролись с родовой знатью. Но при этом исследователь отмечает, что Людовик был фигурой более мелкого калибра, ему не хватало величавой грозности Ивана Грозного. Оценки Е. А. Косминского, естественно, порождены марксистскими подходами к роли народных масс и характеру власти в феодальном обществе, к оценке деятельности королей через призму «тяжелого положения» народа. Однако для своего времени очерк. Дает в целом достаточно четкие представления об эпохе и самом Людовике XI.

Особого внимания заслуживает труд Жака Эре. Ученый, историк-медиевист, профессор ряда университетов Франции, руководитель Отдела Средних веков Сорбонны, объяснил основную причину созданного штампа феномена неоднозначного отношения к личности Людовика XI .Он показал, что эвристический репертуар его предшественников состоял почти исключительно из нарративных произведений, в первую очередь хроник и мемуаров, которые далеко не всегда имеют беспристрастный характер . Не отрицая полностью подобных источников, Жак Эре отдал пальму первенства подлинным документам эпохи — письмам, ордонансам, протоколам, договорам и т. П. Подобный подход, по его мнению, должен заменить историю как «развлекательное чтиво» подлинным анализом эпохи и ее действующих лиц, прежде всего Людовика XI.

И действительно, Эре сумел создать произведение, значительно отличающееся от книг об этом короле, написанных его предшественниками,

Автор всесторонне рассматривает личность короля вопреки шаблону, созданному предшествующими литераторами. Чаще всего Людовика изображают трясущегося над каждым грошем, неотесанного, чуть ли не малограмотного суевера, жестокого палача и садиста, умертвлявшего как «по закону», так и с помощью яда и кинжала тысячи безвинных жертв своей болезненной подозрительности.

У Эрэ мы находим другую версию, порой резко контрастирующую со сложившимися в исторической науке представлениями о короле. В частности мы узнаём, что Людовик одевался не хуже других монархов, готов был, когда требовалось, идти на любые затраты, точно и ясно излагал свои мысли, будь то устно, будь то письменно; мало того, он даже не был чужд художественной литературе, явившись одним из родоначальников французской новеллистики. При этом Жак Эре отнюдь не скрывает отрицательных черт натуры Людовика, в частности, его эгоцентризма, подозрительности, жестокости, однако умело и доказательно вписывает эти качества как в условия личной судьбы короля, так и в особенности его эпохи.

Вторую группу источников составляют сочинения современников Людовика XI, причем, как сторонников, так и противников, сопоставление и критический анализ которых дает довольно ясное представление о личности короля и соответственно его политическом портрете . Обращение к ним позволит нам составить представление о том, насколько суждения Людовика XI были приняты во французском обществе второй половины XV века. И, прежде всего, среди них следует выделить «Мемуары» Филиппа де Коммина.

Филипп де Коммин (1447 – 1511) – превосходный политик и дипломат, очевидец расцвета и падения государств и династий, не просто ярый сторонник Людовика XI, но и человек близкий к нему и лично знавший многих государей Европы. Он испытал на себе их переменчивый нрав и, как никто другой понял, сколь многое зависит в делах государства и судьбах подданных именно от государя.

Начать работу над «Мемуарами» его подтолкнула просьба архиепископа Вьеннского Анджело Като, намеривавшегося написать историю царствования Людовика XI. Об этом Коммин пишет в прологе , на это в тексте указывают многочисленные обращения к архиепископу. Как сообщают исследователи, автограф «Мемуаров» не сохранился. Скорее всего, Коммин диктовал свои воспоминания. Именно диктующим он изображен на миниатюре одной из рукописей. Мы сочли возможным пользоваться не только текстом оригинала, но и превосходным переводом Ю. П. Малинина.

Целью данной работы является исследование политического портрета Людовика XI, а так же его личности по источникам, литературе общего характера и монографиям, посвященным данной тематике. Для достижения цели, поставленной в данной работе, определены следующие задачи:

Рассмотреть политическую и экономическую обстановку во Франции второй половины XV века

Рассмотреть личность Людовика XI ,а также его биографию

Выяснить как обстоятельства, с которыми пришлось столкнуться Людовику XI, повлияли на политический портрет короля

Теоретико-методологическая основа исследования определяется поставленными целями и задачами, материалом и характером источников. Для раскрытия темы используется проблемно-хронологический метод, то есть поэтапное решение поставленных задач. Согласно этому методу каждая задача рассматривается как отдельная и самостоятельная проблема, но взаимосвязанная с другими. . Их последовательное рассмотрение, основанное на методе критического изучения источников, и синтез полученных выводов позволяют построить целостную картину политического портрета Людовика XI

Важную роль для раскрытия данной темы играл системный подход, который позволяет рассмотреть представления автора о характере и сферах деятельности государя во взаимосвязи с социально-экономической и политической жизнью общества Франции второй половины XV века, то есть в контексте исторических событий и условий.

Глава I.

Биография Людовика XI

«В тени отца»

Людовик родился в Бурже 3 июля 1423 года. В это непростое время его отцу было 20 лет и он всего год был королем. Окруженный со всех сторон врагами и недругами (англичане, бургунды, бунтующий Париж), он был для них слабым авторитетом, всего лишь «королем Буржа».

Враги заявляли, что Францией будет править английский король – совсем юный Генрих VI, которого больной и старый Карл VI назначил своим наследником.

Но Карл VII еще задолго до Жанны д'Арк проявил себя решительным и энергичным правителем, способным быть не только «первым среди равных», но и претендовать на абсолютизм. В связи с этим рождение первого сына – Людовика было весьма вовремя и сильно упрочило позиции Карла VII.

Сына-дофина вверили заботам Катрин де л'Иль-Бушар. Такой выбор «няни» был сделан не случайно. Катрин, женщина умная и рассудительная, была в то время женой Пьера де Жиака – «силовика» короны и фаворита Карла. Овдовев в 1427 году, она впоследствии вышла замуж за главу клана и очень влиятельного графа, кстати, ориентировавшегося на Бургундию, Жоржа де ла Тремуй. Что для Карла VII было , безусловно, выгодно, поддерживая тем самым, через сына, баланс сил в государственном совете и борьбе группировок.

Однако суровое и драматичное крушение союзов (в 1433 г. де ла Тремуйя выводят из королевского совета и арестовывают – явная победа анжуйской партии) вынуждает короля перевезти Людовика к его матери Марии Анжуйской, тоже полностью посвятившей себя борьбе за влияние в политической игре кланов. Так Людовик XI, сын короля, уже в юном возрасте стал залогом в борьбе честолюбий и противоборстве кланов.

Как и подобало наследнику престола, женили Людовика рано, в 13 лет, исходя, безусловно, из государственных интересов, утверждая тем самым союзы. Главным, пожалуй, направлением во внутренней политике Франции являлось наискорейшее отвоевание провинций, «всё ещё» находящихся в руках англичан.

Ценой больших территориальных уступок в 1419 году король подписывает договор в Аррасе, который развязывает ему руки для достижения главной цели – победы над англичанами. Шотландия, как союзник, подходила на эту роль как нельзя лучше.

Карл VII отправляет посольство в Шотландию, чтобы попросить для дофина руки принцессы Маргариты. В 1436 году её привозят во Францию, где свадьбу двух детей отпраздновали, согласно весьма мрачной легенде, без всякой пышности и в абсолютной тайне.

Этот момент жизни Людовика XI можно считать дебютом на исторической сцене. С ранних лет, принимая участие в государственных делах и военных кампаниях, будущий король был наделён не только властью, но и ответственностью перед отцом, который давал юному дофину порой далеко не детские поручения. Всё это воспитало в Людовике XI качества, характерные для настоящего руководителя, в руках которого сосредоточена абсолютная власть короля.

Король позволял дофину разделять вместе с ним как почести, так и обязанности. Но и один, остававшись без опеки отца, дофин неоднократно проявлял себя. Он отвоевал крепости в Велэ, оставшиеся ещё в руках англичан. Чуть позже он овладел Шато – Ландоном, английским редутом, «усмирив» защитников суровой рукой. Современники Людовика пишут, что более он не был столь жестоким, стараясь руководствоваться скорее справедливостью.

В 1439 году Карл VII возлагает на сына серьезную задачу, назначая его своим главным наместником в Лангедоке, вверяя ему всю полноту власти в этом крае, включая также и назначение чиновников и сбор налогов. Здесь Людовик на деле мог проявить себя и развернуться в полную силу. Он сам назначил себе советников и военачальников. Он решил проблему разбойников и воров на дорогах.

Наместничество в Лангедоке вполне могло удовлетворить амбиции 16-летнего дофина и могло бы стать отличным началом его карьеры, но через три месяца Карл снимает его с должности и переназначает наместником в Пуату, где его полномочия были куда скромнее, чем в Лангедоке.

Мятеж (Прагерия).

В 1440 году дофин примкнул к партии недовольных королём, возглавляемой герцогом Бурбонским. Вследствие тайных переговоров к мятежу «Прагерия» присоединились также д’Алансон, Дюнуа (побочный сын герцога Орлеанского), маршал де Лафайет, а также некоторые военачальники и чиновники, недовольные своими должностями.

Что же подтолкнуло Людовика XI пойти против отца? Политические амбиции или же семейная ссора?

Здесь необходимо рассматривать обстоятельства, связанные с поведением короля по отношению к дофину. Карл VII, глубоко уважая династический закон, никогда не предпринимал серьёзных действий против взбунтовавшегося Людовика, ведь последний был его единственным сыном. Считаем, что конфликт произошёл скорее всего на уровне разделения полномочий. Король явно не желал, чтобы одно из крупнейших княжеств было под началом члена королевской семьи. Это было явной угрозой для единоличной королевской власти и целостности королевского домена. Карл знал к чему привела такая политика, введенная еще Людовиком VIII (завещание от 1225 года: Артуа, Анжу, Пуату, Овернь), которую после смерти повторил Иоанн Добрый (Анжу, Берри, Бургундия), что привело к столкновениям между принцами крови, сговору с англичанами и ко всем тем последствиям, с которыми самому королю приходилось считаться. Это стало весьма недальновидной политикой. В Конце концов, обширные уделы под началом принцев крови превратились в наследственные удела, которые впоследствии стали почти независимыми княжествами, порой превосходящие по силе и численности армии королевский домен. Неудивительно, что Карл VII, все свое царствование собиравший по крупицам свой королевский домен не спешил предоставить дофину широких полномочий и самостоятельности.

Однако мятеж против короля не был удачным. Он походил больше на сговор, на настоящую коалицию. Карл VII легкой рукой послал свои войска на мятежников и вскоре, одержав лёгкие победы, король уже осаждал Кюссе, где находился в бегах Людовик XI. Не имея другого выхода, дофин сдался на милость отца. Людовику было даровано прощение, ибо он «явился к королю с подобающим смирением».

Для усмирения амбиций молодого дофина Карл VII жалует ему управление Дофине.

После Прагерии, в 1440 году Людовик, склоненный силой и принужденный волей отца, не мог утешиться тем небольшим, что получил за свою покорность. Он продолжал тайно поддерживать принцев крови и вельмож, строить новые планы своего восшествия на престол. Карл VII, конечно, не мог не знать об этом и более того, такое поведение дофина держало в напряжении сторонников короля. Тяжелая атмосфера царила во дворе: поговаривали о заговорах, о подкупе людей и об отравлениях.

Согласно историкам – современникам тех событий, разрыв отца и сына был связан с раскрытием заговора против Пьера де Брезе (фаворита короля), организованного дофином. В итоге Людовик был изгнан со двора и бежал в Дофине.

Разрыв между Карлом VII и Людовиком был вызван, по большей части, двумя событиями. В 1445 году умирает жена Людовика Маргарита Шотландская, так и не подарив наследника. Находясь почти всё время в разъездах, Людовику эта веселая, умная, любившая литературу и искусства женщина казалась, наверное, чуждой. Тем более, что выбор жены был продиктован волей Карла VII, который ей всячески покровительствовал. Во всяком случае, Людовик стал свободным как от брачных уз, так и от отца. Теперь он мог заключать династический союз в своих собственных интересах, тем более, что он подумывал о наследнике.

В свете такого развития событий, разрыв с королем приходился даже, кстати, и его можно было использовать с пользой.

Что же касается второй причины разрыва отца с сыном, так ею послужило весьма значительное событие: 28 декабря 1446 года Мария Анжуйская родила Карлу VII второго сына, что в свою очередь означало следующее: отныне, имея второго наследника престола, король мог проявить большую твердость и большие требования в отношении дофина.

Первое изгнание: Дофине (1447 – 1456).

15 января 1447 года Людовик вступает в свои полноправные владения в Дофине. Прежде до него дофины здесь не останавливались так надолго. Первый дофин – Карл, сын Иоанна Доброго так и не остался в Дофине, помчавшись прямиком в Париж после поражения при Пуатье, хотя, без сомнений, он правил исправно своим уделом, создав здесь в 1357 году штаты Дофине. Его сыновья, Карл, Людовик Гиенский, Иоанн Туренский считались дофинами только номинально. Самый младший из сыновей Карла VI – Карл VII – был слишком занят, утверждая свои права на престол и отвоёвывая королевство у англичан. Дофине для всех этих правителей, по большей части, не имел большой важности, и никто из них не пользовался им, как правом автономии от королевской власти, завязывая собственные союзы с соседями.

Людовик же, в свою очередь, прекрасно понимал потенциал своих владений, а главное – почти полную независимость от короны. Неудивительно, что он явно хотел поселиться в Дофине и обеспечить себе широкие возможности и поле для деятельности.

Еще задолго до своего появления в Дофине, сразу после получения этого удела от короля, Людовик принял на себя бразды правления. Он сразу же отправил туда своего человека, Габриэля де Берна, назначив его губернатором. Людовик диктовал законы во всех областях, поручив в Монтесье дважды в год проводить ярмарки. А в 1445 году Людовик, будучи в Нанси, поручил своему товарищу, Равону Датчанину, проинспектировать монетные дворы в Романе, Кремье, Гренобле и Монтелимаре, чтобы там отныне чеканили только его, Людовика, монеты, с его гербом. Это был серьезный шаг в сторону экономической независимости Дофине от короны.

Все время своего удаленного правления в Дофине Людовик советовался только со своими людьми из своего «Большого совета».

Та виртуозность, с которой Людовик управлял своим уделом, могла быть возможна лишь при наличии молниеносного обмена информацией, коей он придавал огромную важность. Людовик уже на практике «обкатывал» свою систему управления государством, которая будет по большей части применена в будущем, когда он станет королем.

Таким образом, уже за несколько лет до своего бегства, Людовик пользовался в своем княжестве большим влиянием и уважением. Поэтому в январе 1447 года он прибыл в Дофине не как изгой, просящий о пристанище, а уже зарекомендовавшим себя правителем. И, чтобы продолжить начатое и укрепить свои позиции против короля и соседних стран, Людовику нужны были только средства. А уж считать он умел, а также знал где и как можно раздобыть эти средства.

Будучи вдовцом, Людовик начал поиски новой жены и новых союзов. Цель поисков была достигнута при встрече в 1449 году с герцогом Савойским. Они пообещали помогать друг другу и в случае необходимости бороться против врагов дофина. Но главной темой был брак юной Шарлотты Савойской, за которую давали приданного в 200 тысяч экю (по тем временам огромная сумма), и Людовика, жаждавшего независимости от отца. Первое время дофин соблюдал некоторую осторожность и известил отца о намерении жениться на дочери герцога Савойского, попутно сообща о своей нужде в денежных средствах, выпрашивая себе помимо Дофине другое большое владение – Гиень. В то время король уже подумывал об браке своего сына с Элеонорой Португальской или о сестре венгерского короля, когда как союз с тщеславным герцогом Савойским мог вызвать только негодование. Король на все запросы сына ответил отказом. Но, несмотря на запрет Карла VII, договор о заключении брака был подписан 14 февраля 1451 года в Женеве.

На торжестве в честь бракосочетания герцог Савойский торжественно пообещал Людовику защитить мужа дофины не только от внешних врагов, но и от самого Карла VII. «Если король выразит неудовольствие оной женитьбой и задумает причинить ущерб господину дофину, я приду ему на помощь со всей своей силой…»¹

Кроме того герцог обязывался обращаться к королю только с разрешения дофина.

Но Людовик в своих дипломатических интригах с королем на этом не остановился. Без соглашения с Карлом VII он установил дипломатические отношения с Рене Анжуйским и герцогом Бретонским. Даже в Италии, очаровывавшей Людовика возможностью проявить свои незаурядные дипломатические способности, никто не мог предполагать, чью сторону займет дофин: Флоренции и Венеции, поддерживаемых Карлом или Милана, находившегося под властью Сфорца. Уже тогда дофин не только не выстраивал свою политику в соответствии с политикой короны, но и тайно противостоял ей, занимая прямо противоположную позицию.

Постоянно интригуя, дофин, всецело поглощенный делами усиления собственной власти в своих владениях и поднятия собственного престижа в городах Италии, явно превысил лимит терпения Карла VII.

Выведенный из себя, король решил усмирить сына и отвоевать у него Дофине. Он собрал довольно большую по численности армию и приказал своему генералу пленить Людовика. Войска двинулись к границам Дофине через Сен-При и Сен-Симфорьен-сюр-д’Озон.

При первых же доносах о надвигающейся армии короля, Людовик не медля приказал укрепить крепости, а также отправил гонцов с призывами о помощи, прежде всего к своему тестю, герцогу Савойскому. Но солдат союзников дофин так и не получил: король перехватил инициативу и еще до отправления армии разослал послов в Женеву, чтобы упредить герцога.

Прекрасно понимая, что поддержки ему больше ждать неоткуда, Людовик все еще пытается заключить договор с отцом, посредством своих послов, но, не добившись успеха, дофин в панике бежит, охваченный «одним страхом», что отец хочет его смерти, «сунуть его в мешок да в воду»².

Выбор убежища пал на Бургундию, находящуюся в непосредственной близости от Дофине и являющуюся, без сомнения, самым мощным герцогством со своей широчайшей автономией от королевской власти. Ни Карл VII, ни герцог Филипп Добрый не желали вступать в открытую конфронтацию. Тем более, что дофин почти сразу нашел себе сторонников при бургундском дворе и был тепло принят графом де Шароле (впоследствии Карл Смелый) и герцогиней Изабеллой, которая тогда имела большое влияние как при дворе, так и в совете герцогства.