Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Политика России на Кавказе в XIX веке

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Северный (Арктический) Федеральный университет

им. М.В.Ломоносова»

Институт Социально-гуманитарных и политических наук

Кафедра Отечественной истории

Курсовая работа по истории России на тему:

«Политика России на Кавказе в XIX веке»

Выполнила студентка 3 курса

заочного отделения

специальность – учитель истории

Жернакова С.В.

Проверила: Тетеревлева Т. П.

Архангельск - 2012

План:

1. Введение……………………………………………………… с. 3-6

2. Народы Северного Кавказа в XIX веке:

2.1 Территория и население……………………………………. с. 7-10

2.2 Права и обычаи……………………………………………. с. 10-17

3 Военная политика России на Северном Кавказе в XIX веке на примере Кавказской войны 1817 – 1864 гг. (по воспоминаниям современников)………………………………………………………… с.18-31

4. Мирная политика России на Северном Кавказе……………с. 32-37

5. Заключение……………………………………………………. с. 38-42

6.Список источников и литературы…………………………… с. 43

1. Введение

Актуальность. Взаимоотношения и взаимовлияния народов Северного Кавказа и России не принадлежат к числу тех тем и проблем, изучение которых только начинается. Они были всегда предметом научного интереса многих исследователей XIX - XX вв. Однако в наши дни широкий спектр проблем связанных с взаимоотношениями центра и регионов России, оказывается актуальными как никогда. Вместе с тем многовековая история развития, расширения, распространения российской государственности на новые территории далека еще от полной ясности и определенности оценок и характеристик. События, происходившие и происходящие в Чечне чрезвычайно обострили ситуацию на Северном Кавказе, вызвали к жизни, реанимировали исторические постулаты и фальсификации, казалось бы, давно ушедших дней. Чрезвычайно важно правильно сориентироваться в сложных современных условиях в новых концепциях многовековой российской истории, без чего сложно будет плодотворно вести национально-государственное строительство Российской Федерации. Изучение политики российского государства в XIX веке в отношении многих народов Северного Кавказа, выявление как отрицательных, так и позитивных ее аспектов позволит не только более объективно взглянуть на прошлое, но и извлечь из него, быть может, бесценные, особенно для нынешнего состояния государства, уроки и опыт, которые только лишь и могут помочь определить новые пути и подходы к решению многих современных проблем взаимоотношений федеральных органов власти с региональными.

Политика России в XIX веке далеко не всегда отличалась продуманностью, должной государственной логикой и целесообразностью. Зачастую ее проводили люди, выражавшие позиции не самой перспективной и позитивной части российского руководства, придерживавшейся однобокой, силовой схемы построения взаимоотношений с горскими народами, что привело к сопротивлению в различных формах и масштабах.

Российская империя в рассматриваемый период, несмотря на всю свою специфику и самобытность, присущими впрочем, любому другому народу и государству, выйдя победительницей из многих войн, начинает активную завоевательную и колониальную политику на Северном Кавказе, пользуясь тем арсеналом методов и средств которыми располагала. Колониальная политика царизма и соответствующие ей системы управления, несмотря на некоторые отличия от западноевропейского колониального опыта, прошли ряд этапов в своем развитии, каждый из которых имеет свои отличия и особенности, обусловленные исторической обстановкой. Знание этих этапов, методов и средств, специфики российского колониального опыта позволяет значительно лучше понять природу многих прошлых и нынешних кавказских проблем и наметить пути их устранения. Безусловно, четкая картина истории XIX века позволит избегать нелепых аналогий и сравнений с последними «горячими» событиями на Северо-Восточном Кавказе, которые развернулись совершенно в других исторических условиях, были вызваны другими причинами, имеют совершенно иную подоплеку и результаты.

Кавказская политика России в XIX веке, несмотря на свой колониальный характер, имела своим результатом и итогом, включение многих горских народов в имперскую систему, со всеми вытекающими экономическими, политическими и культурными последствиями. Это позволило избежать исторической неопределенности, дало возможность значительно более быстрыми темпами приобщиться к европейскому и мировому культурному опыту. Несмотря на всю свою колониальную суть управление, введенное на Северном Кавказе во второй половине XIX века, позволило провести на этой окраине империи ряд реформ, развивавших многонациональный край. Современные же драматические события на Кавказе, вызваны распадом Советской системы правления, неизбежным хаосом и разбросом, обычно следующих вслед за этим. Следует учитывать и усиливавшиеся в подобные моменты истории геополитические и экономические интересы и действия других крупных держав, направленные на ослабление России. Рассмотрение комплекса вопросов российской политики на Северном Кавказе в XIX веке активизируется именно на рубеже XX - XXI веков, когда народы Российской Федерации должны адаптироваться в сложных условиях развития современной российской государственности. Новые исследования позволят определить основные тенденции и особенности установления российского управленческого опыта в различных национальных районах, разновременно, вошедших в состав России, создать целостную и более полную картину политики царизма с 1801 по 1900 гг., что в свою очередь, в какой-то мере, ликвидирует дефицит в научных исследованиях комплексно воссоздающих исторические реалии, политику царизма и деятельность разнообразных систем управления горскими народами Северо-Восточного Кавказа на протяжении более ста лет.

Предметом исследования является политика царизма в XIX веке, когда различными способами происходили включение и адаптация горских народов в имперскую систему. Российская политика становится наиболее активной, действенной и систематической именно в конце XVIII начале XIX века, причем свое логическое продолжение и завершение она имела и во второй половине XIX века, вплоть до свержения самодержавия.

Целью курсовой работы является рассмотрение действий российского правительства на Северном Кавказе в XIX веке и определение положительных и отрицательных сторон в действиях и мероприятиях русской короны.

Для достижения поставленной цели предполагается решить следующие задачи:

определить основные этапы кавказской политики России в рассматриваемый период;
охарактеризовать политику России до, во время и после Кавказской войны;
рассмотреть процесс создания и развития административных и судебных учреждений в крае;
показать деятельность местного управления в пореформенный период;
выделить основные направления социально-экономической и культурной политики российской администрации;
проанализировать негативные и положительные особенности и последствия проводившейся политики;

Для решения данных задач была рассмотрена различная по форме и содержанию литература, начиная от записок офицеров и заканчивая творчеством русских писателей и поэтов, а так же, проанализированы опубликованные источники по теме, которые могли дать ответы на интересующие нас вопросы.

2. Народы Северного Кавказа в XIX веке.

2.1 Территория и население.

Территория Северного Кавказа довольно обширна. На ней проживает огромное количество разных народов. Мы в своей работе рассмотрим три наиболее крупных государственных образования Чечню, Дагестан и Осетию.

«Чечня, которая прежде на севере доходила до р. Терека, теперь граничит Малой Кабардой, р. Сунжей и землей кумыков, на востоке с теми же кумыками до станицы Внезапной и р. Акташа, отделяющей Чечню от лезгинского общества Салатавии, на юге боковым гребнем, расположенным впереди Главного Кавказского хребта до горы Тебулос-мта (Дакуахе), Хевсуриею и Тушетиею, а на западе Дарьяльским ущельем. Чечня занимает площадь в 2,800 квадратных верст, причем расстояние между крайними восточными и западными точками вдвое больше, чем между северной и южной границами. Рекой Гойтой страна делится на две неровные части, налево лежит Малая Чечня, а направо — Большая Чечня, обитаемая мичиками, качкаликами, ичкеринцами и ауховцами.

Чечня обильно орошается многими реками, текущими параллельно, и местами довольно плодородна. Самая большая река Аргун, вытекающая из Главного хребта, между тем как другие реки все берут начало в боковом хребте. Правильному орошению способствует также целая система каналов. Прежде вся страна была покрыта богатым лесом, который, главным образом, был истреблен во время кавказской войны; он еще кое-где сохранился у устьев рек, отчасти так же и в долинах. Сунжа, берущая начало у горы Богучары, принимает другие реки, также Аргун и Ассу и уносит воды их в Терек.

В Чечне живут чеченцы, число которых по переписи 1897 года простирается до 283421 лиц об. п. Имя свое получили они от разрушенного большого аула Чечень, расположенная в нижнем течении Аргуна. Русские делили их на 20 различных племен, как-то: назрановцев, кистин, галгаев, цоринов, шатойцев, шароецев, чабирлойцев, ичкеринцев, качкаликов и т. д. Народ сам не знает этих названий. Они сами называют себя «нахче», т. е. народ, и разделялись прежде на «тайпа», т. е. общества. Говорят они на разных наречиях, отличающихся резкими гортанными звуками, и еще мало исследованных; пока их причисляют к лезгинской группе языков. По исследованиям покойного А. П. Берже существует не менее пяти сказаний о происхождении чеченцев. По одному преданию они первоначально жили в Кавказских горах, в местности «Меэста». Прародителем их был Молкха или Малкху. Познакомившись с употреблением оружия, с луком и стрелами, они поселились в «Нахише», там, где теперь лежит аул Керстен-Ах или Киоло. По другому преданию, они происходят от какого-то аравитянина, по имени Али. Он из Стамбула бежал в Кавказские горы, где тогда жили три семейства: Галгой, Акки и Шатой; женился на дочери из семейства Галгой и сын его, Нахчи, сделался прародителем чеченцев. Этот Нахчи похитил на водах северного Кавказа калмыцкую ханшу и ее рабыню, которые родили ему пять сыновей. Одни из этих сыновей поселились высоко в горах, другие же в Малой Чечне между реками Гехи и Аргуном. Эти семейства все носят название «Нахчуи» от «Нахаша», первоначального места их поселения. Третье предание гласит, что они потомки аравийского богатыря Турнала, который сначала поселился в Кабарде, где и женился. Оттуда он переправился через Терек в необитаемую страну. Имя Турнала до сих пор сохранилось в старинной чеченской песне. Если мы вспомним, что г. Терки, недалеко от теперешнего Петровска, долгое время был важным городом арабов, то не трудно было арабу попасть и в Чечню. Из всех этих преданий очевидно, что народ чеченцев составлялся из разных элементов.»¹

Еще одним из крупнейших государственных образований Северного Кавказа является Дагестан. Он располагается на Севере от Главного Кавказского хребта, в северо-восточной части Кавказского перешейка.

«Дагестан занимает площадь в 25787 кв. км. и относится к числу самых гористых местностей земного шара: насколько трудно проникнуть в Дагестан снаружи, настолько же, если еще не труднее, передвигаться внутри его. Эта дикость и скалистость Дагестана еще больше повлияла на характер его населения, разбив и без того уже своеобразный дагестанский народ на целый ряд отдельных племен. Только 1/13 часть площади Дагестана представляет плоскую низменность, занимающую прибрежную прикаспийскую часть Дагестана от устья Сулака до устья Самура и суживающуюся у г. Дербента и у селения Буйнак; она покрыта песками и солончаками и только местами в Кайтаго-Табасаранском и Кюринском округах залегает неглубокими слоями чернозем. Вся остальная площадь представляет горную страну, сложенную из известняков, песчаников и сланцев главным образом юрской и меловой систем, образующих целый ряд антиклинальных складок» .

«По составу населения Дагестана можно разделить на две части — западное и восточное. Западная часть часть, заключая округи Андийский, Аварский, Гунибский и Кази-Кумухский, исключительно населена лезгинами; в восточной части, обнимающей остальные пять округов, население смешанное, состоящее из лезгин, кумыков, азербайджанских татар, татов, чеченцев, грузин. В обеих частях живут, кроме того, горские евреи, армяне и русские.»

«Многочисленные народности, обитающие в Дагестане, долгое время не были нам известны. Гюльденштедт, Паллас и др. трудились над изучением горских языков; но наибольшую услугу в этом деле оказали Шифнер (в 40-х гг.) и позднее барон Услар (1861—1875), разрушившие представление о Кавказе, как о "горе языков". Наречия, на которых говорят жители Дагестана, принадлежат к группе восточногорских языков. Все коренные обитатели Дагестана известны у нас под общим именем лезгин, или лезгов; в сущности же это объединение неправильно, так как одних самостоятельных, хотя и родственных между собою языков считается шесть; наречий же насчитывается столько, на сколько различных обществ дробятся горцы Дагестана (одно из наречий употребительно, например, только в одной деревне Янух, состоящей из 30 дворов). Вследствие этой разноплеменности этнографическая номенклатура крайне разнообразна и сбивчива; каждое племя, каждое общество носит столько наименований, со сколькими соседями других племен ему приходилось сталкиваться».²

Третьим государственным образование является Осетия, которая «граничит с севера на протяжении 75-ти верст с землею кабардинцев, а далее казачьими станицами (нынешнего Грозненского округа) и аулами ингушей; восточная граница упирается в северо-восточный угол владикавказско-осетинской равнины и направляется по ее восточной окраине в ущелье военно-грузинской дороги. На северном склоне хребта осетинские аулы отделяются от ингушей и кистинцев рекою Тереком и близ перевала отклоняются от дороги на 5-6 верст; на южном склоне восточною границею их служит река Арагва, именно юго-восточное колено ее, где она отходит от военно-грузинской дороги, и г. Душет. По ширине перевала к Осетии прилегают земли хевсуров и пшавов. Южную границу представляют предельные осетинские поселения от г. Душета по подошве хребта и потом через реку Большая Лиахва немного выше с. Цхинвала (в Горийском уезде), далее по правым притокам этой реки к с. Часавали и, наконец, к верховьям Риони до горы Пасимта. Западная граница тянется от истоков Риони через главный кавказский хребет по горным вершинам, окаймляющим с левой стороны течение реки Уруха и ее верхних притоков, до выхода Уруха из гор на равнину. Все протяжение этой границы 85-90 верст. Таким образом, в общих очертаниях Осетия представляет неправильный овал, распространяющийся почти в центр перешейка по обоим склонам главного кавказского хребта.³

2.2 Права и обычаи.

Образ жизни горских племен регулировался обычным правом, основанном на шариате и адатах, которые возникли на базе родоплеменных отношений и натурального хозяйства, действовали на ограниченном пространстве в отношениях между конкретными социальными группами, родами и племенами. Адаты формировались и совершенствовались в процессе заимствования норм шариата и обычного права соседних кавказских народов. Причем воспринимались только те из них, которые не противоречили местным правовым обычаям и традициям. Новые нормы адатного права обсуждались на советах авторитетных членов вайнахских обществ, получивших признание и уважение в народе благодаря знаниям и опыту. Все предложения по данному вопросу обсуждались на народных собраниях («Мехк-кхел») отдельных вайнахских «тайпов» (тукхумов) и принимали силу закона только после одобрения такими собраниями с участием совершеннолетних и дееспособных мужчин. Известно так же влияние ислама на правовые обычаи народов Северного Кавказа.

По шариату у чеченцев и ингушей рассматривались и разрешались дела, связанные с заключением и расторжением брака, опекой и попечительством, наследованием.

«До окончательного включения чеченцев и ингушей в сферу российской государственности нормы обычного права и шариат обеспечивали определенную стабильность и поддерживали порядок, регулируя различные отношения в вайнахских обществах. После присоединения чеченцев и ингушей к России, значительную роль в регулировании общественных отношений стало играть российское имперское право.

При определении правового статуса индивида среди чеченцев и ингушей в первую очередь действовал принцип «свой – чужой». Полной правосубъектностью наделялись только члены коренных родов (тайпов). Статус пришлых («чужих»), не принадлежавших к местному, доминирующему тайпу, носил ограниченный характер. Главное ограничение заключалось в отсутствии у переселенцев права занимать земельный участок без согласия членов местного тайпа, выступавшего в роли патрона. Кроме того, переселенцы лишались права голоса на общих собраниях, избрания в руководящие органы управления, вступления в брак с женщинами коренных родов. Хотя могли быть и отдельные исключения, связанные с личностью того или иного лица. Даже приняв ислам, чеченцы в исключительных случаях соглашались на выдачу замуж своих дочерей не мусульманам. Например, начальник Аргунского округа А.П. Ипполитов (вторая половина XIX в.) был женат на чеченке, но получил на это согласие лишь после того, как изучил язык и обычаи чеченцев и стал следовать им».⁴

Для горцев Кавказа были характерны так называемые договоры воспитания – аталычество, сыгравшие важную роль в упрочении межсемейных, межтайповых и межплеменных отношений. Обычай аталычества заключался в том, что новорожденный отдавался в чужую семью на воспитание. Перед тем как приступить к выполнению своих обязанностей, аталык заключал договор с отцом воспитанника. По достижении совершеннолетия воспитанник передавался отцу в присутствии остальных родственников и аталык получал обещанное вознаграждение. Многие аталыки незнатного происхождения разорялись, пытаясь обеспечить воспитанника. На воспитание могли отдаваться как мальчики, так и девочки.

Договором неимущественного характера можно считать соглашение о вскармливании ребенка, по которому кормилица (молочная мать) получала вознаграждение не только от родителей ребенка, но (по достижении совершеннолетия) и от самого молочного сына. Молочное родство строго соблюдалось, как этого требовали адат и шариат.

С развитием товарно-денежных отношений наибольшее распространение получил договор купли-продажи. Объектом купли-продажи могли быть любые вещи, в том числе земля и скот (как крупный рогатый, так и мелкий). Договор купли-продажи скреплялся рукобитьем, служившим доказательством того, что сделка состоялась. Большинство договоров купли-продажи заключалось в устной форме и присутствии свидетеля. Продавцу разрешалось увеличивать первоначальную цену за вещь, так как считалось естественным, что каждый хочет продать вещь дороже. При продаже продавец обязывался сообщать о недостатках вещи. Обман или умолчание этих недостатков обязывало продавца дать присягу, которой он доказывал, что не знал о недостатках вещи или продал исправную вещь. Задаток при продаже вещи не брался.

В конце XVIII – XIX вв. важным объектом купли-продажи становится земля. Родственникам продавца принадлежало право преимущественной покупки продаваемого участка, традиционно признаваемого общей собственностью. В случае несоблюдения данного условия, договор расторгался приговором общества, и проданная земля отчуждалась в пользу фамилии (семьи).

У горных ингушей не практиковалась покупка земли целым обществом (тайпом) у другого общества (тайпа). На плоскости такие договоры заключались по общественным приговорам, т.е. договор купли-продажи такого рода требовал согласия всех членов этих обществ (взрослых мужчин) . С течением времени земельные участки стали отчуждаться по усмотрению владельцев любому, в том числе постороннему лицу, заплатившему большую цену. Горские общества чаще всего выступали против подобной практики, и нередко на своих сходах выносили запретительные приговоры, так как видели в ней нарушение права общей собственности на родовые участки.

C возникновением земельной собственности и утверждением широких владельческих прав, что особенно характерно для второй половины XIX – начала XX вв., отмечается развитие арендных отношений. В аренду сдавались не только пахотные земли, но также сенокосы и пастбища («лам» – гора, скот). По специальным приговорам пастбища могли сдаваться и целым обществам.

Кроме того, внаем отдавались мельницы, дома или часть дома. За наем дома платили обычно по 3-5 руб. в мес. Дороже обходилось снять комнату с дровами. Плату вносили вначале или по окончании срока аренды.

Распространенным видом аренды в этот период стала субаренда, объектами которой были также скот и земля. Особое внимание уделялось земле, которая служила основным предметом спекулятивных сделок, ибо анализ источников показывает, что субарендные цены превышали арендные в несколько раз. Если арендатором был человек со стороны или другой национальности, то стоимость аренды возрастала еще больше.

Во второй половине XIX – начале XX вв. широкое распространение получили договоры займа. Договор займа должен был быть безвозмездным, как этого требовал шариат, но чаще всего предполагал возмещение в виде процентов.

Займы делились на срочные и бессрочные. Ингуши брали деньги у родственников по 5 коп. с рубля в месяц (10 % в год). Взаймы давался и хлеб. Долги могли выплачиваться посредством исполнения определенного объема работы или хлебом. Проценты также взимались наперед.

Деньги ссужались в долг и ростовщиками, которые обычно брали залог в обеспечение долга. При заключении договора займа обязательно требовалось поручительство. Между кредитором и лицом, отвечающим за исполнение обязательства должником, полностью или частично, составлялось соглашение, что поручитель отвечает перед кредитором за надлежащее исполнение договора должником.

Кроме того, среди горцев получил распространение и договор ссуды, по которому деньги и вещи передавались другой стороне при условии возврата, как с уплатой, так и без уплаты процента.

«Чеченцам и ингушам были известны также договоры найма (имущественного и личного). Когда ингуши нанимали работника, то хозяин платил деньги вперед. Если же работник умирал, то оставшаяся сумма считалась, по сведениям Б. Далгата, «кровавой платой» и отдавалась родственникам работника. Если же работник болел и не смог выполнить оговоренный объем работы, то завершал ее по выздоровлении. Если работник уходил, не доработав, то возвращал за все недоработанное.

Обычай регулировал оплату труда наемного работника.

Ингуши знали также договоры подряда, перевозки, доставки сена, исполнения работы и др. Одним из древнейших договоров у чеченцев и ингушей был договор товарищества, который выступал скорее как институт взаимопомощи. Как писал Н. Харузин, обеспечение взаимных обязательств по данному договору происходило в добровольном порядке.

По договору хранения у чеченцев и ингушей не предполагалось право пользования вещью. Лицо, принявшее на себя такое обязательство, должно было бережно ее хранить и по требованию хозяина возвратить. Невозвращение вещи расценивалось как ее кража, и в пользу собственника взыскивалась стоимость присвоенного имущества. За ущерб, причиненный хозяину вещи, отвечал принявший ее на хранение.

Ответственность за неисполнение договора могла быть различной, но чаще всего заключалась в принуждении должника к выполнению всех условий соглашения. Кроме того, по чеченским адатам, собранным в 1844 г., должник не мог выдать свою дочь замуж без разрешения кредитора, т.е. до оплаты долга. Таким образом, ответственность по обязательствам могла приобрести личный характер.

Горские адаты не знали собственно исполнительного производства. Однако все же сложились некоторые механизмы принуждения к исполнению решений маслагатских и адатских судов в случае несоблюдения принципов добровольности и обязательности. Как отмечает Ф.А. Гантемирова, имущественные споры, возникавшие из неисполнения принятых обязательств, могли разрешаться не только путем удержания задатка или залога, но и путем самосуда, выражавшегося в присвоении чужого имущества. «Адат, – писал А.П. Берже, – предоставляет обиженному право во всякое время украсть у обидчика лошадь или какую-либо ценную вещь. Он представляет похищенные им предметы старикам, которые, оценив их, выделяют ту долю, на которую он имеет право, остальное же возвращает хозяину» . Этот обычай существовал и у остальных кавказских горцев.

Таким образом, адат и шариат служили важнейшими регуляторами общественных отношений чеченцев и ингушей, возникавших в сфере межгрупповых и межличностных отношений. Вайнахские адаты характеризовались многосубъектностью, ответственностью первоначально рода и семьи за своего сородича, а затем и отдельного индивида по своим обязательствам. Адат, сформировавшийся веками, в чистом виде действовал, преимущественно, до исламизации и присоединения Чечни и Ингушетии к Российской империи. С утверждением ислама многие нормы адата были приведены в соответствии с шариатом (мусульманским правом). В конце XVIII – начале XIX вв. (особенно после Кавказской войны) возросло значение российского права. Эта тенденция усилилась к концу XIX – нач. XX вв.

Особенностью адата у чеченцев и ингушей является неразработанность многих норм, связанных с общественными отношениями, возникавшими в различных сферах торговли и хозяйственной жизни. Все это объяснялось низким уровнем развития товарно-денежных отношений и вовлеченности горцев в сферу рынка и предпринимательства до последней трети XIX в. Нормы договорного права, как и все адаты, формулировались в виде казусов и отличались низкой юридической техникой.

Что касается обязательств личного характера, относящихся, прежде всего, к защите чести и достоинства рода, семьи и отдельного индивида, здесь адаты сохранили традиционно преимущественное действие в сочетании с шариатом (мусульманским правом). Они применялись в горских словесных сельских (аульных), третейских судах в случаях, не противоречащих нормам российского права.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что для чеченцев и ингушей большую значимость имели именно нормы адатов, которые отличались гибкостью и лучше отвечали традициям горского общества, чем достаточно жесткие нормы шариата и мусульманского права. Вместе с тем, в приоритете адатов по отношению к нормам шариата (мусульманского права) особую заинтересованность проявляли как верхушка чеченского общества, в котором уже сформировалась своя духовная и светская знать, эксплуатирующая в различных формах соплеменников и сородичей, так и кавказская администрация, опасающаяся упрочения ислама и шариата в этом регионе»⁵.

3. Военная политика России на Северном Кавказе в XIX веке на примере Кавказской войны 1817 – 1864 гг. (по воспоминаниям современников).

Кавказские войны – войны XVIII - XIX вв. связанные с завоеванием Кавказа русским царизмом. Понятие Кавказские войны охватывает подавление царизмом ряда антифеодальных движений кавказских народов, вооружённое вмешательство России в феодальные междоусобицы на Кавказе, войны России с претендовавшими на Кавказ Ираном и Турцией … и, наконец, собственно Кавказскую войну в 1817 - 1864 годах - колониальную войну царизма против горцев Северного Кавказа, завершившуюся окончательным присоединением Кавказа к России. Предыстория Кавказских войн восходит к середине XVI века, когда после падения Астраханского ханства граница России продвинулась до реки Терек.

Наиболее понятны географические причины войны: три могучих империи - Россия, Турция и Персия - претендовали на владычество над Кавказом, бывшем издревле воротами из Азии в Европу. В начале XIX века Россия отстояла свои права на Грузию, Армению и Азербайджан в двух войнах с Персией и двух с Турцией. Восточная Грузия приняла русский протекторат ещё в XVIII веке, а в XIX добровольно присоединилась к России. Как освободителей приветствовали русских и в восточной Армении. Народы Северо-Западного Кавказа как бы “автоматически” “отошли” к России. Как только начались попытки царской администрации навязать вольным обществам горцев российские законы и обычаи, на Северном Кавказе стало быстро расти недовольство.

На кавказские войны всегда существовали противоречивые взгляды. Солдаты и офицеры отстаивали честь и территории своей страны, поэтому война для них была четким исполнением приказов сверху. Такое отношение офицеров можно увидеть в книгах Зиссермана, Ермолова. Кто – то из современников Кавказской войны – например, Лермонтов, Пушкин – с большим удовольствием и любовью описывают красочную природу Кавказских гор, жизнь и быт самих горцев, восхищаются их мужеством и отвагой. Поэтому нельзя с полной уверенностью сказать, какое однозначное отношение было у современников Александра I и Николая I к событиям на Северном Кавказе.