Политико-правовая концепция Ю. Хабермаса

Содержание

Введение

Актуальность  исследования определяется кризисными явлениями в современном западном обществе, обращением многих мыслителей к творческому наследию К.Маркса, М.Вебера, а также значимостью взглядов Ю. Хабермаса и его ролью в современной социологической и философской западной мысли.

Цель работы: анализ взглядов Ю. Хабермас (между К. Марксом и М. Вебером)

Объект исследования: философские и социологические взгляды Ю. Хабермас.

Предмет исследования: Ю. Хабермас между К. Марксом и М. Вебером.

Задачи работы:

 1. Проанализировать биографию и основные труды Юргена Хабермаса;

2. Рассотреть критику капитализма. Ю. Хабермас между К. Марксом и М. Вебером;

3. Подвергнуть анализу политико-правовую концепцию Ю. Хабермаса.

Теоретико-эмпирической основой исследования является фундаментальные теоретические труды Юргена Хабермаса.

Методологической основой исследовательской работы является сравнительный анализ научной литературы, учебников и пособий по исследуемой проблеме.

Практическая  значимость курсовой работы обусловлена тем, что собранный материал может быть использован в процессе преподавания истории и теории социологии, при подготовке специальных курсов, научных докладов, статей и выступлений.

Апробация основных идей и результатов исследования. Некоторые положения курсового проекта были апробированы на IX и X Международной научно-практической конференции.

Глава 1. Становление взглядов Ю. Хабермаса. между К.Марксом и М. Вебером

1.1. Биография и основные труды Юргена Хабермаса

Родившийся в 1929 году Юрген Хабермас принадлежал к тем молодым немцам первых десятилетий после Второй мировой войны, которые вошли в философию и культуру, движимые очистительными импульсами, непримиримостью к фашизму, к любым формам тоталитаризма, националистического шовинизма, антидемократизма. Этим импульсам и ценностям он сохраняет верность всю жизнь.

Философскую выучку Хабермас прошёл в так называемой франкфуртской школе, основатели и главные мыслители которой Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер, эмигрировавшие из фашистской Германии, а после войны возвратившиеся на родину, оказали глубокое воздействие на идеи и умонастроения тогдашних интеллектуалов, политиков радикального, “левого” крыла. Среди классических авторов, которых наиболее основательно изучал молодой Хабермас, были великие мыслители Германии И. Кант, Г.В.Ф. Гегель, совсем не слабый философ Карл Маркс. Франкфуртская школа считалась, кстати, промарксистской. Да и вообще в Европе 20–30-х и 40–60-х годов ХХ века влияние Маркса было весьма значительным, о чём, кстати, не знают или забывают те у нас и на Западе, кто вменяет следование марксизму в исключительную вину отечественной гуманитарной культуре.

Что до Хабермаса, то за пару послевоенных десятилетий он не только испытал, но и преодолел различные, в том числе марксистские философско-теоретические воздействия и создал столь же самостоятельное, оригинальное, сколь и влиятельное учение.

Причина особого влияния  идей и личности Хабермаса не только на философскую, но и на политическую, правовую мысль, а также на реальную социальную практику в XX и XXI веках заключается, по моему мнению, в том, что он создал теоретическую концепцию, прозорливо сосредоточившую внимание на ряде коренных объективных потребностей сегодняшнего и завтрашнего об-щественного развития. Среди них – рано развитая теория “общественности”, а проще говоря, гражданского общества, многосторонняя концепция “коммуникативного действия”, иными словами – современная теория социального взаимодействия людей в самых различных его аспектах . В том числе в виде социально-философских и философско-правовых исследований, затрагивающих движение современного мира, в частности Европы, к единству континента и к глобальному объединению. Посему фундаментальные процессы, происходившие в мире в последние десятилетия XX и в начале XXI столетия, не только не заставали философа врасплох, но находили вразумительное объяснение и даже неплохо прогнозировались на основе его детально и загодя разработанных теоретических идей. Отсюда примечательный парадокс: Хабермас пишет о сложнейших вещах, его язык довольно труден (в том числе и для перевода), но к его словам, аргументам, выводам чутко прислушиваются и теоретики, и практики, и политики, и широкая общественность как в Германии, так и в других странах мира.

Наряду с немецкой классической философией решающее влияние  на становление Хабермаса как  мыслителя оказали некоторые  идеи Маркса и марксизма, а также  философские и социологические  концепции основателей франкфуртской школы. У Хоркхаймера и Адорно Хабермас многому научился и впоследствии неоднократно воздавал им должное. Однако скоро обнаружилось, что Хабермас и другие молодые франкфуртцы ищут свой путь в философии. Одним из пунктов размежевания был вопрос о степени близости или, наоборот, взаимоотделения философии и политики. Лидеры Института социальных исследований, на себе испытавшие последствия беспрецедентных социальных и политический потрясений, считали необходимым дистанцироваться от политики. С этим не соглашались молодые франкфуртцы, в частности и в особенности Юрген Хабермас. Он полагал, что философия не только может, но должна участвовать в политических дискуссиях, именно философски осмысливая политические процессы. Но дело было не только в отношении к политике. Хабермас вступил на путь, который все более уводил его от того понимания философии модерна, философии Просвещения, которое предложили основатели франкфуртской школы. Адорно скорее помогал Хабермасу двигаться по собственному пути. Но Хоркхаймеру устремления молодого философа казались слишком политизированными. (Более подробно об отношении Хабермаса к франкфуртской школе - далее.)

В результате докторскую диссертацию - а ею стала программная  работа "Структурные изменения  общественности" - Хабермасу пришлось защищать не во Франкфурте, а в Марбурге, куда его для этой цели пригласил влиятельный тогда социальный философ марксистской ориентации В.Абендрот. В 1961 г. диссертация была защищена. С тех пор книга Хабермаса "Структурные изменения общественности" посвященная Абендроту, выдержала около 20 изданий и была переведена на многие языки мира. (В предисловии к вышедшему в 1990 г. 17-му изданию Хабермас подробно высказался о том, какие идеи этой книги близки ему и сегодня, а какие оказались между тем пересмотренными.) После защиты докторской диссертации Хабермас стал экстраординарным профессором в Гейдельбергском университете, причем его приглашению способствовали К.Левит и Г.Гадамер. Критическое осмысление экзистенциализма и герменевтики тоже было важным источником становления и изменения учения Хабермаса. В 1964 г. он возвратился во Франкфурт, заняв кафедру, которую прежде возглавлял Хоркхаймер. С 1971 по 1980 г. Хабермас был одним из директоров Института исследования жизненных условий научно-технического мира (Институт был расположен в Штарнберге, близ Мюнхена, и принадлежал к системе институтов им. Макса Планка), а позднее, с 1980 по 1982 г., работал в Институте социальных наук им. Макса Планка. Преподавания во Франкфурте он не прерывал. С 1983 по 1994 г. Хабермас был профессором Университета во Франкфурте-на-Майне. Он постоянно читал курсы лекций, выступал с докладами в США, странах Европы и Азии. В 1989 г. Хабермас впервые прочитал серию докладов в Москве, в Институте философии Российской академии наук.

Произведения Хабермаса  весьма многочисленны. Основные сочинения "Структурные изменения общественности" (1962); "Теория и практика" (1963); "Техника  и наука как идеология" (1968); "Познаoние и интерес" (1968); "Труд, познание, прогресс". Статьи 1954-1979гг. (1973); "Культура и критика" (1973); "К вопросу о логике социальных наук" (1977); "Политика, искусство, религия" (1978);

"Теория коммуникативного  действия" 2 тома (1981); Небольшие политические  сочинения, т. 1-4 (1981); "Моральное сознание и коммуникативное действие" (1983); "Новая необозримость. Небольшие политические сочинения, т.5 (1985); "Постметафизическое мышление" (1988); "Запоздавшая революция" (1990); "Прошлое в качестве будущего" (1990); "Разъяснения к этике дискурса" (1991); Тексты и контексты" (1991); "Фактичность и значимость" (1992); "Включение Другого. Очерки политической теории" (1997).

В 1994 г. Хабермас (в 65 лет, как это полагается в Германии ушел в отставку с поста профессора Франкфуртского университета. Но философ сейчас - в расцвете творческих сил. Он и в последние годы пишет книгу за книгой, выступает с лекциями и докладами в разных странах мира. Своих современников Хабермас и сегодня удивляет тем, что постоянно пребывает в творческом поиске, рождает новые идеи и концепции, уточняет прежние позиции.

О "феномене Хабермаса" много спорили и продолжают спорить. Его философии посвящена огромная литература. Став - вместе с представителями старшего поколения Г.Тадамером, П.Рикером - одним из живых классиков современной философии, Хабермас постоянно держит руку на пульсе современного дискурса, причем не только в философии, но и в социологии, психологии, философии политики и права. Можно согласиться также и со следующим объяснением "феномена Хабермаса", которое дал американский исследователь критической теории общества М. Джей: "Из многих аспектов примечательной карьеры Хабермаса ничто, вероятно, не является столь же удивительным как его постоянная готовность включиться в конструктивные дебаты с широким кругом критически настроенных собеседников. Есть лишь немного мыслителей, чье теоретическое развитие было бы в столь же сильной степени определено публичными дискуссиями с оппонентами - и это происходило на протяжении всей жизни философа, заполненной интенсивными интеллектуальными взаимодействиями. Начиная с его ранних дебатов с немецким студенческим движением в 60-х годах и с его участия в "диспутах о позитивизме", когда он спорил с последователями Карла Поппера, затем в его спорах с Г. Гадамером о герменевтике и Никласом Луманом о теории систем и вплоть до современных контроверз относительно постмодернизма и "нормализации" ситуации в Германии... - Хабермас зарекомендовал себя как смелый и ответственный, известный в обществе интеллектуал. Однако он проявляет терпеливую склонность учиться у других".

М. Джей справедливо считает деятельность самого Хабермаса одним из наиболее убедительных примеров силы той "коммуникативной рациональности", исследованию которой и оказалась посвященной его жизнь. По существу идеи и концепции Хабермаса могут быть охарактеризованы как результаты дискурса, как форма полемики именно с теми теориями и учениями, которые оказали на него наибольшее влияние. Они являются также во многом удавшимися попытками синтеза тех тенденции и направлений мысли, которые обычно противостоят друг другу. Прежде чем перейти к характеристике идей, концепций, произведений Хабермаса и поля дискурса, в котором они возникали и эволюционировали, надо сделать замечание о восприятии их именно в нашей стране. В 60 - 70-х годах о Хабермасе писали главным образом те советские авторы, которые стремились разоблачить его как вреднейшего "ревизиониста" в марксистском лагере. Для подозрения в "ревизионизме" у марксистских ортодоксов были свои основания:

Хабермас, как мы увидим, по мере своего творческого развития все дальше удалялся и от учения Маркса, и от идей того философского марксизма, который имел на Западе немалое влияние в 20-30-х, сохраняя его еще и в 50 - 60-х годы. Речь идет о марксизме, связанном с именами Лукача, Корша, Маркузе, Хоркхаймера и Адорно. Наступивший к началу 80-х годов новый и весьма плодотворный этап в творческом развитии Хабермаса, отмеченный созданием коммуникативной теории действия, этики дискурса и оригинальной философии права, почти не известен широкому кругу читателей. Ибо произведения Хабермаса, за редчайшими исключениями, не были переведены на русский язык и не получили в нашей литературе сколько-нибудь обстоятельного осмысления, что составляет зримый контраст с популярностью Хабермаса в современной мысли Запада, Востока, Латинской Америки.

1.2. Критика капитализма. Ю. Хабермас между К. Марксом и М. Вебером

Как и старшие франкфуртцы, Хабермас был и остается критиком капитализма. И сегодня он обосновывает ту мысль, что капитализм не в состоянии  реализовать тот социальный, культурный и нравственный потенциал, который современная история предоставила в его распоряжение. И ныне Хабермас выдвигает обвинения в адрес капиталистической экономики и коммерциализации культуры. Однако во всех этих пунктах его позиции к 80 - 90-м годам существенно изменились - по сравнению с работами 60-70-х годов. Прежде всего, если ранее Хабермас еще возлагал какие-то надежды на реформирование реального социализма (к практике которого он, правда, всегда относился критически), противопоставляя капитализму по крайней мере идеи и замыслы социализма, то теперь о социалистических преобразованиях общества он уже почти не говорит. В 70-е годы на смену левому радикализму с его увлечением К. Марксом пришел неоконсерватизм, пытавшийся в условиях экономического кризиса тех лет удержать прежние ценности. Разочарование в идеях прогресса, гуманизма приводит к отказу от увлечения не только идеями К. Маркса, но и всей классической философии. Развивавшаяся в рамках марксизма теория перестала давать ответы на вопросы, возникшие с приходом постиндустриального общества. Потребовалась смена координат, многие прежние представления о ходе развития общественного процесса утратили смысл. Новые исторические реалии, особенно связанные с формированием единой цивилизации и глобализации, требуют нового осмысления. Это не значит, что у К. Маркса нельзя ничего найти в этой связи. Но его идеи перестали вдохновлять новых мыслителей и идеологов, и неомарксизм как философское направление, стремившееся при помощи К. Маркса осознать общественную ситуацию. Стал очевиден кризис Франкфуртской школы и отход от ее идеалов "среднего поколения" неомарксистов, в числе которых был и Ю. Хабермас.

Уже в первых своих  публикациях и в диссертации "Структурные  изменения общественности" (1962) Ю. Хабермас стремится к теоретическому осмыслению проблем, лежащих в пограничной области между социологией и политическими науками. Вопрос о взаимодействии социальной теории и практики, в частности практики политической, волновал не только М. Вебера, но и представителей Франкфуртской школы, в том числе и Ю. Хабермаса. Его труд "Теория и практика" (1963) посвящена именно этим проблемам. С одной стороны, Ю. Хабермаса интересуют проблемы методологии социальных наук, и в своих работах начала 60-х годов он критикует позитивистский подход в широком смысле этого слова к проблемам социума. С другой стороны, его привлекает и активное участие в движении "новых левых" в ФРГ. Результатом соединения этих интересов стала книга Ю. Хабермаса "Познание и интерес" (1968). Однако он скоро разочаровался в основной идее этой работы, заключающейся в том, что познание неизбежно всегда имеет определенную политическую заинтересованность, интерес. Ю. Хабермас сосредотачивается на теоретических проблемах, в частности на проблеме "понимания", в том ее виде, в котором она разрабатывалась современными представителями лингвистической философии. Он пытается соединить конкретные методы исследования в социологии с достижениями методики "понимания". В этой связи Ю. Хабермас переосмысливает и приспосабливает некоторые из основополагающих идей М. Вебера.

В 1964 году Ю. Хабермас пишет  работу "Замечания к дискуссии", которая построена в форме  вопросов к выдающемуся американскому  социологу Толкотту Парсонсу (1902 - 1979). Т. Парсонс, как представитель позитивистского подхода в социологии, пытался найти позитивистские мотивы и в веберовской теории, о чем он и рассуждал в ходе своего доклада на юбилейной сессии немецких социологов в 1964 году. С точки зрения Ю. Хабермаса, Т. Парсонс необоснованно приписывает М. Веберу утверждение приоритета каузального объяснения социальных фактов перед их пониманием. Для прояснения ситуации Ю. Хабермас предлагает различать два понятия: 1) человеческая мотивация, которая опирается на субъективный смысл действия; 2) ценность действия, объективно вытекающая из ценностных установок культуры. Таким образом, Ю. Хабермас защищает веберовскую теорию от трактовки ее Т. Парсонсом как строгой науки, опирающейся на эмпирические факты, и утверждает свое понимание веберовской социологии как науки, призванной причинно объяснить социальное действие на основе его значения. Ю. Хабермас считает, что веберовский принцип отнесения к ценности "предполагает более глубокое внедрение этого принципа именно "в методику наук о культуре"1. Он утверждает, что сам М. Вебер при построении своей теории постоянно руководствовался идеей рационализации всех общественных структур. Однако процесс рационализации рассматривается Ю. Хабермасом в духе,

традиционном для неомарксизма, когда веберовское понятие формальной рациональности замещается понятием буржуазной рациональности. Это приводит в результате к тому, что веберовской социологии фактически навязывается некий "сверхметодологический" принцип, которому сам М. Вебер вряд ли был рад. Тем более что этот принцип совсем не укладывается в рамки веберовского обоснования статуса "наук о культуре". Искажаются его представления об особенностях развития современного общественного устройства. Таким образом, отношение Ю. Хабермаса, да и остальных представителей марксизма, к идеям М. Вебера можно охарактеризовать так: во-первых, они попытались воспользоваться всеми преимуществами веберовского социального анализа, а, во-вторых, по-своему интерпретировав его основные идеи, поставили диагноз современной ситуации.

В 1968 году в работе "Техника и наука как "идеология"" Ю. Хабермас попытался, отталкиваясь от трактовки веберовского понятия рациональности Г. Маркузе, дать свое определение этого понятия. Ю. Хабермас ставит задачу по-новому интерпретировать веберовское понятие рациональности, так как, с его точки зрения, ни сам М. Вебер, ни Г. Маркузе не решили основную теоретическую трудность - распространение рациональности, воплощенной в системе целерационального действия, на все сферы общественной деятельности. Для преодоления указанной трудности Ю. Хабермас предлагает различать целерациональное действие и "коммуникативное действие". Им соответствуют, по Ю. Хабермасу, и два типа рациональности: технически-инструментальная, характеризующая действия людей с предметами окружающего их мира, и коммуникативная, характеризующая сферу человеческих взаимодействий. В социуме как системе выделяются две подсистемы, различающиеся по типам рациональности. Таким образом, была заложена основа для хабермасовской "теории коммуникативного действия", уходящая своими корнями в переработанную веберовскую теорию рациональности.

Понятие коммуникативной  рациональности, с точки зрения Ю. Хабермаса, позволяет рассматривать  процесс социальной рационализации всесторонне. И нормы (ценности), и  факты, и субъективную наполненность человеческой деятельности можно проанализировать, исходя из одних методологических установок. Эти установки, во-первых, объединили в себе достоинства рефлективного и ценностного "стиля философствования", а, во-вторых, не имеют такого недостатка предшествующих философских методологий, как субъектно-объектная парадигма, не позволяющая, например, М. Веберу при анализе процесса рационализации социального поведения выходить за рамки целерационального действия.

Эта эволюция Ю. Хабермаса  как социального философа происходит на фоне распада Франкфуртской школы. И Ю. Хабермас вслед за Т. Адорно старается отмежеваться от экстремизма бывших своих сторонников. Постепенно обнаруживается и идейный отход от основных философских положений Франкфуртской школы. Ю. Хабермас старается развить "критическую теорию" своих учителей, но тем самым еще больше отдаляется от их философских идеалов.

Понятие коммуникативного разума является центральным понятием философской концепции Ю. Хабермаса. К его разработке он приступил  в своей работе "Познание и интерес", в которой предпринимается попытка реабилитации трансцендентальной философии как основы методологии социальных наук и в связи с этим предлагается модель критического диалога. Отличительной чертой новой трансцендентальной философии Ю. Хабермаса становится то, что центральное место в ней в отличие от предыдущих концепций занимает не сознание, а универсальное коммуникативное сообщество. Однако при таком подходе возникает трудность выявления и различения свободной коммуникации, очищенной от любых влияний со стороны общественных отношений, и коммуникации, находящейся под влиянием отношений господства и подчинения, царящих в социуме. В этом

контексте Ю. Хабермас обращается к теориям К. Маркса и 3. Фрейда12, так  как, с его точки зрения, именно их критические теории являются следующим шагом на пути критического обновления понятия разума. В них критикуется не только разум как у И. Канта, но и само общество, с которым этот разум тесно связан.

Начиная с 1971 (а именно с выходом небольшой работы "Предварительные размышления по теории коммуникативной компетенции") Ю. Хабермас стремится связать коммуникативное понятие разума с "лингвистическим поворотом", совершенным англо-американской аналитической философией. В тесном сотрудничестве с Карлом-Отто Апелем (1922) Ю. Хабермас приходит к разработке понятия разума, опирающегося на теорию языковых актов. Эта теория обстоятельно излагается в двухтомном труде "Теория коммуникативного действия" (1981).

Попытка Карла-Отто Апеля и Юргена Хабермаса сформулировать приемлемую версию кантианского когнитивизма не выходит за рамки традиционных для философской мысли усилий по разработке жизнеспособной теории этики. Они намеревались достичь гегелевских целей кантовскими средствами.

Интерес Ю. Хабермаса к проблемам этики обусловлен, как уже отмечалось, марксистской точкой зрения, утверждающей связь теории и социальной практики. Характерное для Франкфуртской школы неомарксизма внимание к различию между традиционной и критической теорией, присуще и хабермасовским исследованиям. Согласно хабермасовской точке зрения, новая критическая теория должна сделать соответствующие выводы из кантовского утверждения о социальной значимости чистой теории, которая в действительности является практичной. Усилия Ю. Хабермаса

сосредоточены на разработке перспектив социально полезной теории с позиции неокантианства. Теорию этики дискурса можно рассматривать, как попытку выполнить обязательство кантианской теории быть подлинно практичной. Эту тему Ю. Хабермас развивает и в работе "Постметафизическое мышление", в которой он рассуждает о влиянии философской теории И. Канта на судьбу метафизики и о мотивах постметафизического мышления.

Историческое развитие, по-видимому, заставило Хабермаса  пересмотреть некоторые социально-политические позиции, что было процессом довольно болезненным. Однако поразительно и показательно, что Хабермасу, начавшему свой творческий путь в качестве последователя одной из неомарксистских школ, удалось преодолеть не только догматический "диамат", но и "истматовски" окрашенный марксизм, который долго исповедовали Хоркхаймер и Адорно. Без всякой рекламы своих "поворотов" или раскаянии Хабермас в 80-90-х годах уже имел за плечами опыт глубокого критического пересмотра и марксизма, и критической теории общества франкфуртской школы. Один из современных авторов (А.Зёльтер) так подытоживает линии размежевания Хабермаса с марксизмом: "Согласно Хабермасу, четыре фактора развития современного общества восстают против Маркса. 1) Существенное изменение состоит в том, что на смену типологически понятому отделению государства от общества в эпоху индустриального капитализма приходит взаимоотрицание и взаимопроникновение обеих сфер. Это означает, что лишается своего значения способ рассмотрения, при котором преимущественное внимание отдается экономике. Связывание базиса и надстройки в версиях ортодоксального марксизма Хабермас также считает неприемлемым. 2) Кроме того, материальный уровень жизни широких слоев населения возрос настолько, что интерес общества к освобождению уже нельзя формулировать лишь в экономической терминологии... Феномен отчуждения ни в коей мере не устранен, но уже никак не может быть понят только в качестве экономической нищеты. Согласно новой теории, на смену "телесной" эксплуатации пришло психосоциальное обнищание, а открытое насилие переросло в господство на основе манипуляций, предполагающих вмешательство в сознание индивидов. 3) Исчез носитель революционных устремлений, пролетариат. Поэтому марксистская теория революций утратила свой традиционный адресат... 4) Системная дискуссия о марксизме была парализована утверждением советской системы в результате революции 1917 года. Что касается позиции Хабермаса, то он, вслед за основателями франкфуртской школы, упрекал Маркса в невнимании к возможностям "политической модификации рыночного экономического механизма" и к заключенным внутри общества возможностям противостоять собственно капиталистическим тенденциям развития экономики. Это породило высказывания о том, что Хабермас, собственно, отказался от самого главного в марксизме...".

Отход Ю. Хабермаса, как  и многих интеллектуалов того времени, от марксизма обусловлен разочарованием в реальных возможностях практической политической деятельности. Ю. Хабермас отдаляется и от неомарксизма Франкфуртской  школы, становясь на позиции довольно строгого неокантианства. Его личный опыт показывает, что теория К. Маркса нуждается в серьезной доработке. Таким образом, как указывает в своей статье Т. Рокмор, хабермасовские теории коммуникативности действия и этики дискурса можно рассматривать в двух аспектах: с одной стороны, как корректировку исторического материализма, а, с другой стороны, как основу его собственной замены этой теории .

Оригинальность философской теории Ю. Хабермаса заключается в том, что он попытался связать понятие  разума с теорией социальной эволюции, которая разрабатывалась в рамках традиции, представленной К. Марксом, М. Вебером и Т. Парсонсом. Теория познания для него возможна лишь в качестве теории общества - эта мысль проходит через все творчество Ю. Хабермаса.

Дополняя критическую теорию своих  учителей, М. Хоркхаймера и Т. Адорно, теорией демократии Ю. Хабермас уходит с позиции тотального отрицания  современности. Благодаря этому  дополнению Франкфуртская школа  получила основания для дальнейшего  развития. Одна из важнейших

тем, поднятая Ю. Хабермасом в книге "Фактичность и значимость", - это тема взаимосвязи права и  демократии. Здесь развитое в предыдущих работах коммуникативное понятие  разума применяется к классической теории суверенитета. С точки зрения автора, формирование национального суверенитета следует понимать как рациональный процесс, включающий в себя выработку общественной воли, которая вне этой рациональной процедуры носила бы анархический характер. Стараясь расширить теорию коммуникативного действия, Ю. Хабермас разрабатывает концепцию этики дискурса, которая, как пишет современный американский исследователь Т. Рокмор, "исходит из интерсубъективной интерпретации категорического императива на основе гегелевской теории, но не ценой исторического растворения морали в этической жизни.

Итак, Хабермас учел новейшие изменения капитализма, приведшие  к его стабилизации в экономической  сфере, и перенес критические  удары на "колонизирующее воздействие" капитализма в тех областях, которые  он сам был склонен считать заповедными землями интересовавшего его коммуникативного действия - в сферах дружбы, семьи, соседства, обучения, воспитания, культуры, неформальных объединений и т.д. С изучения этих структур Хабермас, собственно, и начал свой оригинальный путь в философии.

Глава 2. Политико-правовая концепция Ю. Хабермаса

2.1. Особенности политических и правовых  взглядов мыслителя

Политико-правовые взгляды  выдающегося современного философа Ю. Хабермаса еще не привлекли  надлежащего внимания отечественных  правоведов. На фоне наблюдающегося в российской теории права увлечения теми течениями постклассической философии, для которых характерно постмодернистское обесценение рационально-объяснительного подхода и ориентация на чувственно-описательное восприятие реальности[1], интерес к творчеству Ю. Хабермаса, стремящегося адаптировать идеи неклассической рациональности к сверхсложным реалиям современного социального мира, явно невелик. Не претендуя на всесторонний анализ политико-правового учения немецкого философа, я хотела бы рассмотреть его подход к праву под определенным углом зрения, а именно – с позиций либертарного правопонимания В.С. Нерсесянца.

Прежде всего надо отметить идейную  общность в трактовке этими авторами такого ключевого вопроса любого политико-правового учения, как вопрос о соотношении права и политики. Гегелевская традиция концептуального единства права и государства, положенная В.С. Нерсесянцем в основу его концепции права как правового закона (т.е. позитивного права как явления, выражающего сущностный признак права – формальное равенство), легко прослеживается и в этике коммуникативного дискурса Ю. Хабермаса, утверждающего, что «коммуникация, в которой был бы реставрирован ее политический характер, - вот единственная среда, в которой возможно то, что заслуживает имени «рациональность». Различия же между философско-правовыми учениями этих авторов обусловлены их приверженностью разным типам научной рациональности: социальная философия Ю. Хабермаса развивается в русле постклассической рациональности, а философии права В.С. Нерсесянца, как верно замечено, имеет греко-римские и кантианско-гегелевские истоки, т.е. принадлежит к классической парадигме. С этого различия типов рациональности, я и хотела бы начать свой анализ.

Главный недостаток классической философии эпохи модерна Ю. Хабермас видит в монологичности (т.е. субъект-объектной  направленности) ее исследовательской  парадигмы, в ее претензиях на получение  объективного научного знания о социальных процессах в результате индивидуальных усилий познающего субъекта. Взамен он предлагает диалогичный (т.е. не субъкт-объектный, а межсубъектный, интерсубъектный) поиск истины в процессе социальной коммуникации, направленной на консенсус. В этом смысл его идеи коммуникативного разума, формирующегося в ходе социального дискурса, который приходит на смену индивидуальному разуму, лежащему в основе классической философии модерна. При этом ключевая идея, проходящая лейтмотивом через все творчество Ю. Хабермаса, состоит в единстве познания и коммуникативной социальной практики. С позиций такого подхода теория познания предстает у Ю. Хабермаса как теория общества, а теория истины – как теория консенсуса. Дискурс, представляющий собой ориентированный на консенсус многовекторный диалог, который ведется «с помощью аргументов, позволяющих выявить общезначимое нормативное в высказываниях», трактуется им и как процесс познания, и одновременно как процесс формирования познаваемой социальной реальности. Если участники дискурса обладают надлежащей «коммуникативной компетенцией», мы имеем дело с той «идеальной разговорной ситуацией», которую автор рассматривает в качестве основы своей «этики дискурса».