Понимание концепта «время суток» людьми разных национальностей
Содержание
Введение…………………………………………………………
Глава 1. Специфика отражения языковой картины мира в восприятии русских.
1.1 Языковая картина мира………………………
1.2 Специфика русской
Глава 2. Понимание концепта «время суток» людьми разных национальностей.
2.1 Концепт «время суток» в
русском и западных языках……………
2.2 Различия
в понимании концепта «время суток» на
примере этикетных формул………………………………………………………………
Заключение……………………………………………………
Библиографический список……………………………………………………24
Введение
За последние десятилетия как в России, так и в мире наблюдается возрастающий интерес к изучению культуры с позиции языкознания и психолингвистики, прежде всего к тому, что стоит за языком, за речью, за речевой деятельностью, т. е. к самому человеку как носителю, как субъекту речевой деятельности. Человек, как носитель определенной культуры и говорящий на определенном языке, рассматривается в тесном взаимоотношении с носителем культур и языков народов мира.
К рассмотрению национально-культурной специфики тех или иных аспектов или фрагментов картины мира исследователи подходят с разных позиций: одни берут за исходное язык, анализируют установленные факты межъязыкового сходства или расхождений через призму языковой системности и говорят о языковой картине мира; для других исходной является культура, языковое сознание членов определенной лингвокультурной общности, а в центре внимания оказывается образ мира. Нередки случаи, когда принципиальные различия между этими двумя подходами попросту не замечаются или когда декларируемое исследование образа мира фактически подменяется описанием языковой картины мира с позиций системы языка.
В каждом естественном языке существуют так называемые ключевые слова – слова, "особенно важные и показательные для отдельно взятой культуры" [3, с. 282]. Являясь коренными словами того или иного языка, ключевые слова и воплощенные в них концепты (понятия, образы, символы) отражают различные культурные идеалы, национальный характер и национальные идеи. Они сохраняют в своем значении опыт народа, его нравственную позицию, его, как принято говорить, менталитет [13, с. 112].
Актуальность исследования национально-культурной специфики картины мира признана в последнее время мировой наукой и практикой, что хорошо согласуется с общей тенденцией разных наук помещать культуру в центр теоретических построений, так или иначе связанных с изучением человека.
Цель работы: изучение русской национальной картины мира и сравнение русских концептов с западными эквивалентами. Для достижения цели необходимо решить следующие задачи:
1. изучить понятие «языковая картина мира»;
2. изучить специфику русской языковой картины мира;
3. сравнить русские понятия, связанные с обозначением времени суток и их восприятие людьми других национальностей.
Объектом исследования являются специфические особенности языковой картины мира.
Предмет исследования – лексико-семантическое выражение концепта «время суток».
Глава 1. Специфика отражения языковой картины мира в восприятии русских.
1.1 Языковая картина мира
Языковая картина мира – исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольдта и Вайсгербера о внутренней форме языка. Каждый человек имеет субъективный образ некоего предмета, который не совпадает полностью с образом того же предмета у другого человека. Объективироваться это представление может только, прокладывая «себе путь через уста во внешний мир» [4, с. 58]. Слово, таким образом, несет на себе груз субъективных представлений, различия которых находятся в определенных рамках, так как их носители являются членами одного и того же языкового коллектива, обладают определенным национальным характером и сознанием.
Заслуга Л. Вайсгербера заключается в том, что он ввел в научную терминологическую систему понятие «языковая картина мира». Это понятие определило своеобразие его лингвофилософской концепции наряду с «промежуточным миром» и «энергией» языка [5, с. 120].
Основными характеристиками языковой картины мира, которыми её наделяет Л. Вайсгербер, являются следующие:
1. языковая картина мира – это система всех возможных содержаний: духовных, определяющих своеобразие культуры и менталитета данной языковой общности, и языковых, обусловливающих существование и функционирование самого языка,
2. языковая картина мира, с одной стороны, есть следствие исторического развития этноса и языка, а с другой стороны, является причиной своеобразного пути их дальнейшего развития,
3. языковая картина
мира как единый «живой
4. языковая картина мира изменчива во времени и, как любой «живой организм», подвержена развитию, то есть в вертикальном (диахроническом) смысле она в каждый последующий этап развития отчасти нетождественна сама себе,
5. языковая картина
мира создает однородность
6. языковая картина
мира существует в однородном
своеобразном самосознании
7. картина мира какого-либо языка и есть та преобразующая сила языка, которая формирует представление об окружающем мире через язык как «промежуточный мир» у носителей этого языка,
8. языковая картина
мира конкретной языковой
Восприятие мира осуществляется мышлением, но с участием средств родного языка. Способ отражения действительности носит у Л. Вайсгербера идиоэтнический характер и соответствует статичной форме языка. По сути, учёный акцентирует интерсубъектную часть мышления индивида: «Нет сомнения в том, что многие укоренившиеся в нас воззрения и способы поведения и отношения оказываются «выученными», то есть общественно обусловленными, как только мы проследим сферу их проявления по всему миру» [5, с. 138]. Современные представления о языковой картине мира выглядят следующим образом.
Язык – факт культуры, составная часть культуры, которую мы наследуем, и одновременно ее орудие. Культура народа вербализуется в языке, именно язык аккумулирует ключевые концепты культуры, транслируя их в знаковом воплощении – словах. Создаваемая языком модель мира есть субъективный образ объективного мира, она несет в себе черты человеческого способа миропостижения, т.е. антропоцентризма, который пронизывает весь язык [8, с. 12].
Данную точку зрения разделяет В.А. Маслова: «Языковая картина мира – это общекультурное достояние нации, она структурирована, многоуровневая. Именно языковая картина мира обусловливает коммуникативное поведение, понимание внешнего мира и внутреннего мира человека. Она отражает способ речемыслительной деятельности, характерной для той или иной эпохи, с ее духовными, культурными и национальными ценностями» [10, с. 35].
Языковая картина мира, как отмечает Г.В. Колшанский, базируется на особенностях социального и трудового опыта каждого народа. В конечном счете, эти особенности находят свое выражение в различиях лексической и грамматической номинации явлений и процессов, в сочетаемости тех или иных значений, в их этимологии (выбор первоначального признака при номинации и образовании значения слова) и т.д. в языке «закрепляется все разнообразие творческой познавательной деятельности человека (социальной и индивидуальной)», которая заключается именно в том, что «он в соответствии с необозримым количеством условий, являющихся стимулом в его направленном познании, каждый раз выбирает и закрепляет одно из бесчисленных свойств предметов и явлений и их связей. Именно этот человеческий фактор наглядно просматривается во всех языковых образованиях, как в норме, так и в его отклонениях и индивидуальных стилях» [8, с. 33].
Итак, понятие языковая картина мира включает две связанные между собой, но различные идеи:
Картина мира, предлагаемая языком, отличается от «научной» и каждый язык рисует свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это делают другие языки. Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики. Исследование языковой картины мира ведется в двух направлениях, в соответствии с названными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного семантического анализа лексики определенного языка производится реконструкция цельной системы представлений, отраженной в данном языке, безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или универсальной, отражающей «наивный» взгляд на мир в противоположность «научному». С другой стороны, исследуются отдельные характерные для данного языка (лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются «ключевыми» для данной культуры (в том смысле, что дают «ключ» к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще отсутствует (как, например, для русских слов тоска, надрыв, авось, удаль, воля, неприкаянный, задушевность, совестно, обидно, неудобно), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа, судьба, счастье, справедливость, пошлость, разлука, обида, жалость, утро, собираться, добираться, как бы) [16].Национал
ь1.2 Специфика русской национальной картины мира
Русский язык, как и любой другой естественный язык, отражает определенный способ восприятия мира. Владение языком предполагает владение концептуализацией мира, отраженной в этом языке. Совокупность представлений о мире, заключенных в значении разных слов и выражений русского языка, складывается в некую единую систему взглядов и предписаний, которая в той или иной степени разделяется всеми говорящими по-русски.
При этом существенно, что представления, формирующие картину мира, входят в значения слов в неявном виде. Пользуясь словами, содержащими неявные, «фоновые» смыслы, человек, сам того не замечая, принимает и заключенный в них взгляд на мир. Напротив того, смысловые компоненты, которые входят в значение слов и выражений в форме непосредственных утверждений и составляют их смысловое ядро, могут быть (и нередко бывают) осознанно оспорены носителями языка. Поэтому они не входят в языковую картину мира, общую для всех говорящих на данном языке.
Поскольку конфигурации идей, заключенные в значении слов родного языка, воспринимаются говорящим как нечто само собой разумеющееся, у него возникает иллюзия, что так вообще устроена жизнь. Но при сопоставлении разных языковых картин мира обнаруживаются значительные расхождения между ними.
Особый интерес представляют те конфигурации смыслов, которые повторяются в качестве фоновых в целом ряде языковых единиц. Анализ русской лексики позволяет выявить целый ряд мотивов, устойчиво повторяющихся в значении многих русских лексических единиц и фразеологизмов, и многие из таких «сквозных мотивов» представляются особенно характерными именно для русской языковой картины мира. Поскольку показательными для языковой картины мира являются неявные смыслы, их обнаружение, как правило, требует детального семантического анализа.
В.В. Колесов считает, что только реализм концептуальной лингвистики способен охватить все стороны проявления концепта и все его формы. Будучи основной единицей ментальности, концепт, по мнению исследователя, "есть диалектическое единство потенциально возможных в явлении образов, значений смыслов словесного знака как выражение неопределенной сущности бытия в неопределенной сфере сознания" [6, с. 10].
Е.М. Верещагиным и В.Г. Костомаровым в монографии "Лингвострановедческая теория слова" рассматривается "континическая концепция (теория) слова": "слово как отдельная языковая единица вмещает в себе и в себя знания о действительности, свойственные как массовому, так и индивидуальному сознанию", то есть слово рассматривается как "вместилище знаний" [1, с. 192]. Семантика слова мыслится авторами как единство лексического значения и лексического фона. При этом они допускают закономерность экстраполяции этой составляющей на другие языковые единицы, такие как фразеологизмы, афоризмы.
В 2005 году выходит переработанное и дополненное издание книги Е.М. Верещагина, В.Г. Костомарова "Язык и культура", где авторами вводится новый термин сапиентема. Являясь онтологическим развитием ранее предлагаемого термина логоэпистема, сапиентема сближается с концептом в определении Ю.С. Степанова. Авторы пишут: "Поскольку термин концепт – это латинское наименования понятия (Ю.С. Степанов сам подчеркивает "однопорядковость" концепта и понятия), а для нас лексический фон - не только понятие, но и явление, по функции противоположное понятию, для дальнейшего самоговорящий ("намекающий") термин сапиентема своей внутренней формой представляется более пригодным. По сути же наши теоретические взгляды и исследовательская методика чрезвычайно близки подходу Ю.С. Степанова" [2, с. 427]. "Sapientia" в переводе с латыни дословно обозначает "благоразумие, рассудительность, ум; мудрость, философию". Однако, несмотря на уверения авторов в прозрачности термина, он не получил широкого распространения в лингвистике: "Можно только догадываться, что имели в виду из этого списка авторы", – пишет Л.В. Кузнецова [9, с. 98]. По мнению Ю.С. Степанова, автора послесловия к монографии, это сверхконцепт, включающий в себя "соположенные концепты лексического фона и рече-поведенческой тактики" [11, с. 136]. По его определению "сапиентема есть умозрительная сущность или безусловный образ бытия, совпадающий с безусловным образом мышления (яснее сказать невозможно)" [11, с. 953].
В настоящее время термин концепт можно считать общепринятым, однако содержание этого термина понимается исследователями по-разному. Так как концепт – категория мыслительная, ненаблюдаемая, появляется большой простор для ее широкого толкования.
Концептами становятся далеко не все имена – обозначения явлений действительности, а только те, которые для данной культуры представляют наибольшую ценность, имеют максимальное количество языковых единиц для своего выражения (лексических, фразеологических и др.), служат темой многочисленных пословиц и поговорок, поэтических и прозаических текстов, "являются своего рода символами, эмблемами, определенно указывающими на породивший их текст, ситуацию, знания". Кроме того, как правило, одно слово не может быть признано тождественным, равным концепту [13, с. 145].
Закономерным в этой связи оказывается вопрос, можно ли понять культуру через ключевые слова?
Само понятие "ключевого" слова уже содержит в себе положительный ответ на заданный вопрос. Можно считать лексическую единицу некоторого языка "ключевой", если она может служить своего рода ключом к пониманию каких-то важных особенностей культуры народа, пользующегося данным языком. Поэтому исходный вопрос можно было бы переформулировать так: могут ли лексические единицы русского языка быть ключом к пониманию русской культуры?
Здесь существенна еще одна оговорка. Речь, разумеется, не идет о понимании русской культуры во всей ее целостности. Такое представление о языковой концептуализации мира, специфичной для каждого отдельного языка и находящей отражение в особенностях пользующейся этим языком культуры, восходит к идеям Гумбольдта, получившим свое крайнее выражение в рамках знаменитой гипотезы Сепира-Уорфа. Но не случайно именно в настоящее время эти идеи вновь обретают популярность. Современные методы изучения лексической семантики и результаты, полученные при их применении к материалу русского языка, показывают, что значение большого числа лексических единиц (в том числе и тех, которые на первый взгляд кажутся имеющими переводные эквиваленты в других языках) включает в себя лингвоспецифичные конфигурации идей. При этом нередко обнаруживается, что эти конфигурации смыслов соответствуют каким-то представлениям, которые традиционно принято считать характерными именно для "русского" взгляда на мир [15, с. 46].
Глава 2. Понимание концепта «время суток» людьми разных национальностей
2.1 Концепт «время суток» в русском и западных языках
Различия взглядов на мир народов разных национальностей можно проиллюстрировать на примере русских слов, служащих для обозначения времени суток: утро, день, вечер, ночь. На первый взгляд, для каждого из них можно найти более или менее точный эквивалент в основных западных языках (напр., для слова утро - англ. morning, франц. matin, нем. Morgen и т.д.). Однако эквивалентность для названий частей суток оказывается в значительной степени мнимой, поскольку в основе членения суток на периоды для русского языка кладутся несколько иные принципы, нежели для западных языков. При этом указанные различия могут быть связаны с расхожим представлением, согласно которому русские обращаются со временем в целом более вольно, нежели жители Западной Европы.
В западном представлении членение суток на периоды зависит от "объективного" времени, показаний часов, и сутки структурируются в первую очередь полуночью и полуднем; при этом полдень имеет большее значение, поскольку структурирует самую важную часть суток – время, предназначенное для работы (рабочий день). Не случайно в западных языках есть специальное слово для обозначения второй половины рабочего дня, наступающей после полудня и связанного с полуднем обеденного перерыва (ср. англ. аfternoon, франц. apres-midi, нем. Nachmittag, итал. pomeriggio).
В русском представлении концептуализация времени суток в большей степени зависит от того, что человек делает в период времени, о котором идет речь (в западном представлении дело обстоит скорее противоположным образом: взглянув на часы и определив время суток, человек знает, что ему надлежит делать). Так, если в западных языках "утро" концептуализуется как часть суток, предшествующая полудню, то для русских утро – это скорее время, когда человек уже проснулся и занимается приготовлением к основной дневной деятельности (умывается, одевается, завтракает), но еще не приступил к ней. Указанное различие в концептуализации членения суток проявляется в целом ряде языковых фактов. Так, бросаются в глаза различия при обозначении точного времени. В западной традиции в основе такого обозначения лежит полдень; соответственно, различают, например, пять часов до полудня (p. т., т.е. ante meri diem) и пять часов пополудни (р. т., т.е. post meridiem). При этом, поскольку время до полудня концептуализуется как "утро", пять часов до полудня иначе могут быть названы "пять часов утра". Такое обозначение не является чем-то удивительным и для носителя русского языка; однако его может удивить то, что в западных языках можно говорить и о двух часах, и даже о часе утра (ср. англ. one, two in the morning, франц. ипе heure, deux heures du matin). Ведь для носителя русского языка утро – это когда человек просыпается, а если человек в час ночи или в два ночи не спит, это скорее означает то, что он еще не лег, а не то, что он уже проснулся и собирается приступать к дневной деятельности. Конечно, в четыре часа утра тоже встают относительно немногие, однако необходимость вставать столь рано возникает у представителей целого ряда социальных и профессиональных групп и не воспринимается в культуре как отклонение от нормы, что и дает основание использовать здесь слово утро. А для носителей западных языков "утро" – это время до полудня; и потому два часа до полудня (ante meridiem) – это то же самое, что "два часа утра" [15, с. 47].
Сказанное не означает, что носители западных языков воспринимают час или два пополуночи как "утро". Лишь при обозначении точного времени достаточным оказывается бинарное членение суток: время до и после полудня. Когда же речь идет о времени суток как таковом, еще более существенно отграничение рабочего дня и периода, предназначенного для отдыха и сна ("вечера" и "ночи"). Рабочий день, как уже говорилось, структурируется полуднем. Первая часть рабочего дня (до полудня) концептуализуется как "утро", в полдень предполагается обеденный перерыв, после чего наступает вторая часть рабочего дня - "послеполуденное время". По окончании рабочего дня наступает вечерне-ночной период, причем, "вечер" не вполне четко отделяется от "ночи" (многие западные словари определяют "вечер" как первую часть "ночи"), и соотношения "вечера" и "ночи" в разных западных языках понимается несколько по-разному (в целом можно сказать, что первая часть "ночи" – "вечер" – предназначена для развлечений, а вторая часть – собственно "ночь" – для сна).
В русской языковой картине мира представление о членении суток схоже с западным лишь отчасти. Оно может быть кратко охарактеризовано следующим образом. Сутки можно подразделить на день, когда осуществляется дневная деятельность, и ночь, представляющую собою "провал", перерыв в деятельности, когда люди спят. День не имеет четких границ. Когда человек пробуждается от ночного сна, наступает утро, представляющее собою подготовку к дневной деятельности. Когда дневная деятельность (работа) заканчивается, наступает вечер, который длится до тех пор, пока люди не ложатся спать (тогда наступает ночь). Обычно переход от сна к дневной деятельности занимает меньше времени, чем период после окончания работы до отхода ко сну, так что утро имеет меньшую продолжительность, нежели вечер. Поэтому бывает так, что люди задумываются, как бы скоротать вечер, но гораздо более сомнительна ситуация, когда надо скоротать утро.
Разумеется, описанная картина весьма схематична. Отдельно взятый человек может писать статью всю ночь, и от этого ночь не становится днем. Но это значит, что он пишет свою статью в то время, когда другие люди спят. Если кто-то засиделся в гостях до утра, то утро наступает своим чередом, хотя для данного человека (как и для хозяев) оно не предполагает пробуждения после ночного сна; но это означает, что человек просидел в гостях до того времени, когда мог наблюдать или предполагать, что уже просыпаются другие люди и вокруг возобновляется жизнь [6, с. 73].
Как видно из сказанного, ярче всего различия между "западными" и "русскими" представлениями о членении суток проявляются в концептуализации "утра". Для носителя западных представлений "утро" противопоставляется "послеполудню" как первая половина рабочего дня (до обеденного перерыва) второй половине (после обеденного перерыва). Для носителя русских представлений утро противопоставляется вечеру как период перед началом рабочего дня периоду после окончания рабочего дня. Указанное соотношение сохраняется и при метонимически сдвинутых употреблениях слов утро и вечер. Если мы хотим обозначить первую половину рабочего дня как "утро", вторая автоматически получает обозначение "вечер" (а не "послеполуденный период").
2.2 Различия в понимании концепта «время суток» на примере этикетных формул
Различия в концептуализации времени суток в западных языках и в русском языке проявляются и в употреблении этикетных формул.
Доброе утро! – радостно приветствует вас немецкий профессор, встречаясь с вами на работе и при этом, почему-то вызывая очередной раз ощущение, что все-таки русский язык иностранцу никогда не выучить. Хотя, казалось бы, что может быть проще: здравствуйте, до свидания, спасибо, извините. Дело здесь не столько в употреблении этикетных формул, сколько в самом значении слова «утро».
Часто обращают внимание на то, что границы между временами суток не совпадают в представлении носителей разных языков. Так, для говорящих на английском или французском языке утро – это часть суток от полуночи до полудня (они говорят, например, one in the morning), тогда как для носителей русского языка время, непосредственно следующее за полуночью – это ночь, а не утро: мы говорим час ночи, а не час утра. Однако различия этим не исчерпываются: особенность русской языковой картины мира состоит в том, что время суток в ней определяется деятельностью, которая его наполняет.
Картина эта примерно следующая. День заполнен деятельностью; утро начинает дневную деятельность, а вечер кончает; ночь – это как бы «провал», перерыв в деятельности. Ночью человек спит; утро для человека наступает, когда он просыпается после ночного сна. Если же человек ночью не спал, то утро наступает, когда просыпается окружающий мир и возобновляется жизнь.
Русский язык располагает
средствами для весьма детализированного
обозначения первой части суток: утром, поутру, с утра, под утро, к утру, утречком, с утречка, с утреца и т.д. При этом, как выясняется,
решая, какое из них выбрать, мы учитываем,
в частности, чем человек занимался во
время, до и после наступления этого времени
суток. Так, мы можем сказать: Завтра утречком я хотел бы сбегать
на речку искупаться – притом, что
фраза Завтра утречком я хотел бы подольше поспать звучит
несколько странно. Действительно, утречком можно заниматься лишь какой-то
активной деятельностью. Утречком выража
С утра отличается от других выражений тем, что здесь наиболее отчетливо проступает идея «начиная день». Так, предложение Он пришел с утра не может быть понято как «пришел домой»: если человек приходит домой утром, то этим он не начинает новый день, а заканчивает предыдущий. С другой стороны, Он пришел на работу (в гости) с утра означает, что он начал день с того, что пришел на работу (в гости). Соответственно, Он ушел с утра понимается как «ушел из дома», а не «из гостей». Выражение под утро, наоборот, заключает идею «заканчивая предшествующий день». Поэтому Иван пришел под утро нормально понимается, как сообщение о возвращении домой, причем одновременно указывается, что отсутствие Ивана дома затянулось на всю ночь. Надо сказать, что пришел под утро уже содержит некоторую негативную оценку, так как в нормативную картину мира входит представление о том, что ночью человек находится дома (и при этом спит). О человеке, приехавшем из командировки, – даже если это было в полшестого утра – странно было бы сказать: Он вернулся под утро.
Итак, обозначение времени суток в русской языковой картине мира зависит от того, какой деятельностью оно заполнено, – в отличие от западно-европейской модели, где, наоборот, характер деятельности, которой надлежит заниматься, детерминируется временем суток.
В большинстве европейских стран день структурируется «обеденным перерывом», который носит универсальный характер и расположен в интервале от 12-ти до 2-х. Время суток до этого перерыва (т.е. от полуночи до полудня) называется «утро». Часть времени после этого перерыва и приблизительно до конца рабочего дня имеет специальное название, точного эквивалента которому в русском языке нет (франц. – après-midi,англ. – afternoon, нем. – Nachmittag, итал. – pomeriggio). В некоторых контекстах это слово может быть переведено как после полудня, послеполуденный; в других наиболее близким переводным эквивалентом здесь является просто слово «день». Так, итальянской фразе Ci vediamo domani nel pomeriggio соответствует, Давай встретимся завтра днем, хотя французскому Il a dormi tout l'après-midi не равно Он проспал весь день. Иногда европейскому «послеполудню» соответствует русское «вечер»: Хирург принимает по четным числам утром, по нечетным – вечером (при этом «утренний» прием может продолжаться с 10-ти до 2-х, а «вечерний» – с 2-х до 6-ти); на конференции séance du matin соответствует утреннему заседанию, а séance de l'après-midi – вечернему заседанию [6, с. 48].
Вечер – это конец дня. При этом семантика конца, заключенная в значении слова «вечер», нетривиальным образом взаимодействует с семантикой начала, присутствующей в выражении с вечера (параллельном выражению с утра). С вечера означает «начиная накануне вечером деятельность, основная часть которой запланирована на следующий день»: собрать вещи с вечера, приготовить обед с вечера. Если деятельность, произведенная вечером, не имела релевантного продолжения на следующий день, выражение с вечера употребить нельзя, нельзя сказать: поел с вечера, лег спать с вечера.
Ночь – это «провал», перерыв в деятельности, время, когда люди спят. Если по тем или иным причинам человек не ложился спать, то в некотором смысле у него не было ночи.
Таким образом, неуместность обращения «Доброе утро!» к коллеге на работе (каковое может быть воспринято как намек на то, что человек имеет невыспавшийся вид) вызвана тем, что утро в русском языковом сознании начинает день и дневную деятельность человека. Приветствие «Доброе утро!» представляет собой нечто вроде поздравления с пробуждением – отсюда, по-видимому, форма «С добрым утром!» (ср. «С праздником!», «С приездом!» – т.е. это формула поздравления). С этим приветствием можно обратиться к человеку лишь сразу после того, как он проснулся и еще ничего не успел сделать: тем самым оно уместно, вообще говоря, лишь между людьми, которые проснулись в одной квартире (доме, палатке). Если же человек находится утром на работе, это означает, как минимум, что он туда пришел (или приехал), а перед этим, по-видимому, умылся, оделся и, скорее всего, позавтракал, т.е. его дневная деятельность уже давно началась. В ситуации конференции, школы, экспедиции, дома творчества и т.д. люди, живущие в разных комнатах одной гостиницы или общежития, встречаясь утром на общем завтраке, также обычно приветствуют друг друга словами «Доброе утро!», так как завтрак представляет собой начало их дневной деятельности. Соответственно, человек может в порядке своего рода возражения или отклонения этого приветствия ответить, например, что вообще-то он с шести утра работает или уже совершил двухчасовую прогулку по окрестностям.
