Понятие и общая характеристика уголовной ответственности за убийство в Российском уголовном праве
Содержание
Введение
Актуальность темы исследования. Приоритет ценности человеческой жизни, прав и свобод человека над всеми другими ценностями утвержден Конституцией Российской Федерации, в которой после статьи дающей государственное определение Российской Федерации, провозглашается: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства» (ст. 2). С учетом конституционных положений и реалий криминальной и социально-политической обстановки общества в Уголовном кодексе РФ в качестве приоритетов уголовно-правовой охраны на первое место поставлена защита личности. Посягательства на жизнь Уголовный кодекс РФ1 (далее – УК РФ) относит к числу особо тяжких преступлений.
Чрезвычайно высокая общественная опасность преступлений против жизни объясняется тем, что посягательство направлено на наиболее ценный объект уголовно-правовой охраны - жизнь человека.
На современном этапе развития общества в динамике и структуре преступлений против личности наблюдаются неблагоприятные тенденции, характеризующиеся ростом отдельных видов убийств, которые совершаются с особой жестокостью ( см. Приложение 2).
В сложившейся ситуации правоохранительные органы испытывают затруднения, обусловленные несовершенством уголовного законодательства. Далеко не однозначно и часто неправильно понимаются признаки простого убийства, нет четко выработанной позиции по отграничению данного состава от смежных составов убийств, вызывают определенные сложности квалифицированные виды убийств.
Убийство - это то преступление, которое вызывает наибольшие трудности при расследовании и юридической квалификации. Квалификация убийства представляет собой основополагающую, фундаментальную, стержневую часть, ядро применения уголовного закона в следственной и судебной практике. При квалификации убийства аккумулируются многочисленные проблемы и уязвимые места уголовного закона, неточности теоретических концепций.
Необходима правильная с точки зрения закона квалификация совершенного деяния, правильное соотношение между преступлением и обоснованном назначении наказания виновному. Необходимость такой деятельности подчеркивает Верховный Суд РФ, указывая на обязанность судов неукоснительно выполнять требования закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств совершения убийств2.
Отдельные положения темы исследования разрабатывались как учеными, занимающимися вопросами общей теории права, так и специалистами в области уголовного права, такими как С.В. Бородин, В.Н. Кудрявцев, А.Н. Попов, Н.С. Таганцев, Л.А. Андреева, Э.В. Кабурнеев, В.И. Макринская, Д.Ю. Краев, Т.Н. Нуркаев, В.А. Рогов, А.А.Рожнов, Т.В. Кондрашова и др. Между тем, законодательство не стоит на месте, в него вносятся изменения и дополнения. Поэтому присутствует необходимость в дальнейшей теоретической разработке исследуемого вопроса, что и определяет актуальность данного исследования.
Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие при совершении убийства, сопряженного с разбоем или бандитизмом.
Предметом исследования являются нормы уголовного права предусматривающие уголовную ответственность за убийство, сопряженное с разбоем или бандитизмом.
Целью работы является исследование уголовного законодательства об убийстве, сопряженном с разбоем или бандитизмом и практики его применения.
Указанная цель исследования определила круг взаимосвязанных задач, решение которых составляет содержание работы. К ним относятся:
- дать
понятие и рассмотреть общую
характеристику уголовной
- рассмотреть
генезис развития
- раскрыть
особенности квалификации
- проанализировать судебную практику.
Методологическую базу исследования составляет общенаучный диалектический метод познания. Использовались и иные методы, выбор которых обусловлен конкретными целями и задачами, сформулированными в исследовании: историко-правовой, системно-структурный, сравнительно-правовой, конкретно-социологический.
Теоретической базой исследования являются труды следующих специалистов: С.В. Бородина, В.Н. Кудрявцева, А.Н. Попова, Н.С. Таганцева, Л.А. Андреевой, Э.В. Кабурнеева, В.И. Макринской, Д.Ю. Краева, Т.Н. Нуркаевой, В.А. Рогова, А.А.Рожнова, Т.В. Кондрашовой и др.
Работа состоит из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и списка использованных источников.
Первая глава работы посвящена анализу становления и развития российского законодательства об уголовной ответственности как за убийство вообще, так и за убийство, сопряженное с разбоем или бандитизмом. Кроме того, в данном параграфе рассмотрено понятие убийства.
Во второй главе исследованы объективные и субъективные признаки убийства, сопряженного с разбоем или бандитизмом, а также проанализированы основные проблемы квалификации данного вида убийства.
Глава 1. Понятие и общая характеристика уголовной ответственности за убийство в Российском уголовном праве
1.1. Генезис развития отечественного законодательства об уголовной ответственности за убийство
Изучение современного российского уголовного законодательства об ответственности за убийство, сопряженное с другими преступлениями, невозможно без исследования истории его развития. Ведь, как верно отмечал Таганцев Н.С., определить правильность того или иного юридического института на современном этапе мы можем, только проследив его историческую судьбу, «то есть те поводы, в силу которых появилось данное учреждение, и те видоизменения, которым подверглось оно в своем историческом развитии»3. Рассмотрение вопросов сопряженности убийства с иными преступлениями в их историческом аспекте позволит не только выявить основные тенденции развития данного института уголовного права, но и предоставит возможность для совершенствования соответствующих норм УК РФ.
История развития уголовного законодательства показывает, что жизнь и здоровье человека всегда занимали особое место в системе уголовно-правовой охраны. Преступления против жизни и здоровья - это особая группа преступлений, при совершении которых человек становится объектом посягательства. Законодатель при структурировании статей об ответственности за «Преступления против жизни и здоровья» (глава 16 УК РФ) поставил их на первое место в Особенной части. Такое законодательное решение не случайно. Провозглашенная ст. 2 Конституции РФ концепция приоритета защиты человека, его прав и свобод как высшей ценности нашла реальное воплощение в нормах уголовного закона. Следует отметить, что жизнь человека охраняется уголовным законом независимо от возраста, морального и физического облика и состояния.
В российском уголовном праве всегда уделялось большое внимание проблемам ответственности за убийство. Так, нормы об ответственности за убийство содержались во всех редакциях «Русской Правды», однако в ней еще не было четкого разграничения между убийствами и другими посягательствами на жизнь. «Русская Правда» устанавливала ответственность за убийство на пиру, в разбое, т.е. преступления увязывались только с фактом причинения смерти4. Причем первое рассматривалось как более опасное и влекло более строгое наказание: «Аже кто убиет княжа мужа в разбое, а головника не ищут, то виревную платите в чьей же верви голова лежит, то 80 гривен...Но ожебудет убил или в сваде иль в пиру явлено, то тако ему платити по вервинын, иже ся прикладывают вирою»5.
Как отмечают исследователи, Пространная Правда развивает нормы Краткой Правды об убийстве «в разбое». Именно там противопоставляется убийство в «в сваде иль в пиру явлено» и убийство «на разбои без всякая свады». Сам факт усиления уголовной ответственности за сопряженность убийства с иным преступлением еще в период действия «Русской Правды» свидетельствует о древнем происхождении данного признака и длительной истории его развития.
Переход уголовного права из частного в публичное начинает рассматривать жизнь человека как ценность, которую государство берет под свою охрану. При этом ответственность за убийство обусловливалась занимаемым потерпевшим положением в обществе, в том числе имущественным. Например, убийство холопа квалифицировали как истребление чужой вещи, так как жизнь этой категории людей не рассматривалась как объект уголовно-правовой охраны, за ними не признавалось право на жизнь6.
В Псковской Судной Грамоте рассматриваемый признак не нашел своего четкого нормативного выражения. Как отмечает В. А. Рогов, можно лишь предполагать наличие смертных приговоров за убийства разбойничьими шайками, т. е. «лихие убийства»7. Это следует из того, что в данном историческом документе устанавливалась ответственность за разбой и «наход», или разбойное нападение шайкой, которое, как правило, сопровождалось убийством потерпевшего8.
В последующих нормативных актах позиция законодателя относительно убийства, сопряженного с другими преступлениями, стала более четкой. Так, Судебник 1497 года был беспощаден к «лихим» убийствам и устанавливал смертную казнь за «душегубство» со стороны разбойников (ст. 8). Тоже самое было присуще и Уставной книге разбойного приказа, содержащей положение о том, что если «на том разбою убийство или пожег дворовый или хлебный был и тех казнить смертью»9. Судебник 1550 года продолжал развивать положения о сопряженности убийства с разбоем и содержал следующую норму: «А побьютца на поле в пожеге, или душегубстве, или в разбое, или в татьбе…» (ст. 12)10. В связи с особой общественной опасностью данного преступления Судебник предусматривал наказание в виде смертной казни даже за предоставление информации о факте его совершении: «А доведут на кого разбой, или душегубство, или ябедничество, или подписку, или иное какое лихое дело, да будет ведомой лихой человек, и боярину того велети казниши (ст. 59)11.
Глава XXI «О разбойных и татиных делах» Соборного Уложения 1649 года предусматривала сопряженность убийства, не только с разбоем, но и убийство «в татьбе». Последней традиционно признавалось ненасильственное завладение чужим имуществом. В связи с большой распространенностью и общественной опасностью данных посягательств наказание за умышленное лишение жизни даже на первых разбое или татьбе каралось смертной казнью: «А будет тать учинит и на первой татьбе убийство: и его казнить смертью» (гл. XXI, ст. 13), «А которые разбойники говорят на себя в расспросе и с пыток, что они были на одном разбое, да на том же разбое учинили убийство… и тех разбойников за первый разбой казнити смертью» (гл. XXI, ст. 18). Отягчающим обстоятельством было также и то, что убийство имело место во время кражи хлеба или сена (гл. XXI, ст. 89) или если «кто приедет к кому-нибудь на двор насильством, скопом и заговором умысля воровски и учинит над тем, к кому он приедет, или над его женой, или над его детьми, или над людьми смертное убойство, а сыщется про то допряма и того, кто такое смертное убийство учинит, самого казнити смертью же…» (гл. X, ст. 198).
В Главе XXI «О зажигании, грабительстве и воровстве» Воинских артикулов Петра I продолжают развиваться положения о сопряженности убийства с разбоем и татьбой: «Кто людей на пути и улицах вооруженною рукою нападет и оных силою ограбит или побьет, поранит и умертвит, или ночью с оружием в дом ворвется, пограбит, побьет, поранит или умертвит, оного купно с теми, которые при нем были и помогали, колесовать и на колеса тела их потом положить» (арт. 185) . Из текста данной нормы видно, насколько суров был закон в отношение лиц, совершающих подобного рода преступления, при чем одинаково строго карались как исполнители таких убийств, так и их пособники. Кроме того, в артикуле 161 была предусмотрена повышенная ответственность за убийство, совершенное из корыстных побуждений, к которому долгое время относились случаи лишения жизни в результате совершения отдельных форм хищения (в частности, татьбы).
В Соборном уложении 1649 г., законодательных актах Петра I складывалась система норм о преступлениях против жизни, закрепленная затем в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845-1885 гг. Уложение различало убийство с прямым и непрямым умыслом, разделяя первое на убийство с обдуманным заранее намерением (ст. 1454), без обдуманного заранее намерения (ст. 1455 ч. 1), и в запальчивости и раздражении (ст. 1455 ч. 2). Квалифицированным считалось, в частности, убийство родителей (ст. 1449), родственников (ст. 1451), начальника, господина и членов семейства господина, вместе с ним живущих, хозяина, мастера, лица, которому убийца обязан своим воспитанием или содержанием (ст. 1451), священнослужителя (ст. 212), часового или кого-нибудь из чинов караула, охраняющих императора или члена императорской фамилии.12 Многие нормы Уложения о наказаниях были казуистичны и архаичны, система составов преступлений против жизни выглядела внутренне противоречивой и запутанной, не соответствующей уровню науки. В нормах об ответственности за убийство отражался эклектический характер Уложения о наказаниях, источником которого явились не только традиционное российское законодательство в лице Свода законов 1832-1842 гг. (том XV), но и некритически заимствованные положения зарубежных кодексов и проектов.
Огромная работа по подготовке реформы российского уголовного законодательства на рубеже XIX-XX веков, результатом которой явилось Уголовное уложение 1903 г., затронула и нормы о преступлениях против жизни. Этот выдающийся памятник российского права, столетие которого отмечается в начале третьего тысячелетия, хотя и не стал в большей своей части действующим законом, но послужил основой для дальнейшего развития уголовного законодательства, в том числе о преступлениях против жизни.
Преступления против жизни и здоровья как вид преступлений против частного лица (против личности) помещены в гл. XXII Уголовного уложения. Система составов преступлений против жизни (ст. 453-466) стала более четкой и компактной. Уложение отказалось от наказуемости самоубийства, отнеся к преступлениям против жизни только посягательства на жизнь другого лица.
Другой положительной особенностью Уголовного уложения явился отказ от чуждой традициям российского уголовного права дифференциации убийств по моменту формирования умысла. Судебная практика показала, что убийство с заранее обдуманным намерением (предумышленное убийство) не всегда свидетельствует в силу этого о его повышенной опасности, так же как прямой умысел не всегда «опаснее» косвенного. Дифференциация ответственности за различные виды убийств в Уголовном уложении 1903 г. была более последовательна и строилась в зависимости от наличия квалифицирующих признаков. Система составов стала более четкой. На первое место был поставлен основной состав убийства (ст. 453), а не наиболее тяжкий вид убийства, как было раньше. После этой статьи шли нормы о квалифицированном убийстве, затем о его привилегированных видах и, наконец, о причинении смерти по неосторожности. К сожалению, эта система не была воспринята уголовными кодексами советского периода. Лишь в Уголовном кодексе 1996 г. нормы об убийствах следуют такой же системе.
Среди квалифицированных видов убийства имелись такие, которые с теми или иными изменениями вошли в уголовные кодексы послеоктябрьского периода. Таково, например, убийство должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебной обязанности. Другие же квалифицирующие признаки, перешедшие из Уложения о наказаниях 1885 г., не были восприняты кодексами советского периода (убийство отца или матери; убийство священнослужителя во время службы).
Уголовное уложение 1903 г. выделяло несколько привилегированных видов убийства: приготовление к убийству; убийство, задуманное и выполненное под влиянием душевного волнения; убийство при превышении пределов необходимой обороны; детоубийство; убийство по настоянию убитого, из сострадания к нему.
К преступлениям против жизни были отнесены также доставление потерпевшему средств к самоубийству и подговор к нему или содействие самоубийству. Последнее деяние предполагало подговор или содействие самоубийству только несовершеннолетнего (не достигшего 21 года), а также "лица, заведомо не способного понимать свойства и значение им совершаемого или руководить своими поступками".
В Уголовном Уложении 1903 года среди квалифицированных видов убийства выделялось убийство с корыстной целью (п. 12 ст. 455).
По мнению Н. С. Таганцева, к данному преступлению относилось «убийство, совершенное разбойником, встретившим неожиданное сопротивление со стороны жертвы и лишившим ее жизни посредством, например, зажатия ей рта подушкою, если только разбойник сознавал, что последствием такого действия может быть задушение грабимого, и безразлично относился к этому результату». Как отмечает автор, если насилие при разбое «причинило смерть, то виновный, сверх ответственности за разбой, должен, конечно, нести ответственность за причинение смерти, по общим правилам о совокупности, или подлежит наказанию за корыстное убийство»13.
В первом советском уголовном кодексе - УК РФ 1922 г. наряду со многими положениями, сходными с нормами об убийствах в Уголовном уложении, имелись и отличия. В гл. V – "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" все преступления были разделены на пять групп, каждая из которых имела соответствующий подзаголовок.
В первую группу, озаглавленную "Убийство", входили статьи, предусматривавшие ответственность за три вида умышленного убийства: квалифицированное (ст. 142), простое (ст. 143) и под влиянием сильного душевного волнения (ст. 144). Причинение смерти по неосторожности было названо, в отличие от Уголовного уложения, "убийством по неосторожности" (ст. 147). Уголовный кодекс 1922 г. не предусматривал ответственности за детоубийство и за доведение до самоубийства.
Перечень отягчающих обстоятельств в ст. 142 УК РФ 1922 г. включал как объективные, так и субъективные признаки. К объективным относились обстоятельства, характеризующие способ преступления: убийство способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого (п. "в"); с использованием беспомощного положения убитого (п. "е"). К субъективным признакам относились обстоятельства, характеризующие мотив, цель, а также субъекта преступления: убийство "из корысти, ревности" (если она не подходит под признаки ст. 144) и других низменных побуждений (п. "а"); лицом, уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение (п. "б"); с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление (п. "г"); лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом (п. "д"). В последующих кодексах законодатель модифицировал, дополнял эти признаки, но не отказался ни от одного их них, за исключением мотива ревности. Понятие "иных низменных побуждений" было в дальнейшем конкретизировано, поскольку в такой широкой формулировке таилась опасность произвольного ее толкования.
Необычным было примечание к ст. 143 УК РФ 1922 г.: "Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается".14 Таким образом, эвтаназия, которую Уголовное уложение 1903 г. сочло основанием для введения привилегированного состава убийства, теперь стала условием декриминализации деяния. Это положение противоречило понятию убийства и представляло большие трудности для практического применения. Поэтому жизнь его оказалась очень короткой. Кодекс был введен в действие с 1 июня 1922 г., а 11 ноября того же года примечание к ст. 143 было отменено постановлением ВЦИК. Вопрос же о смягчающем значении эвтаназии сохранил актуальность до наших дней.
Уголовный кодекс 1922 г. был создан до образования СССР и сыграл роль "модельного кодекса" не только для последующего российского законодательства, но и для законодательства других союзных республик. Это относится и к преступлениям против жизни, их системе и формулировке отдельных составов.
Наиболее близким по времени и по содержанию явился Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. Он почти полностью сохранил систему и признаки составов против жизни. Особенностями были: 1) отказ от внутренней рубрикации главы о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, в связи с чем убийства не были выделены в самостоятельную группу; 2) объединение в одной норме (ст. 139) убийства по неосторожности и убийства, явившегося результатом превышения пределов необходимой обороны; 3) введение нормы о доведении лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, жестоким обращением или иным подобным путем до самоубийства или покушения на него (ч. 1 ст. 141). Этим был восполнен недостаток Уголовного кодекса 1922 г. и возрождено положение о доведении до самоубийства, имевшееся в Уголовном уложении 1903 г. По всем видам преступлений против жизни Кодекс 1926 г. смягчил санкции. Наказание за самое тяжкое из этой группы преступлений - квалифицированное убийство - предусматривалось в виде лишения свободы на срок от одного года до десяти лет. Лишь 1 сентября 1934 г. ст. 136 была дополнена частью второй, установившей высшую меру наказания за убийство, совершенное военнослужащим при особо отягчающих обстоятельствах. Наказание за иные виды квалифицированного убийства оставалось прежним, в то время как смертная казнь широко применялась за государственные, имущественные и другие преступления.
Президиум Верховного Совета СССР Указом от 30 апреля 1954 г. "Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство" допустил применение смертной казни к лицам, совершившим умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.
Однако в Указе не было сказано, какие отягчающие обстоятельства дают основание для применения смертной казни. Об этом не говорилось и в Уголовном кодексе 1926 г. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г. к таким обстоятельствам были отнесены: цель завладения имуществом потерпевшего, хулиганские побуждения, месть на почве служебной деятельности потерпевшего, особо жестокий способ убийства, а также убийство, сопряженное с изнасилованием, повторное убийство или умышленное убийство нескольких лиц. Таким образом, перечень отягчающих обстоятельств не совпадал с текстом ч. 1 ст. 136 УК РФ 1926 г. Изменения в закон не вносились, и в случае применения смертной казни содеянное квалифицировалось по п. 1 ст. 136 УК РФ со ссылкой на Указ от 30 апреля 1954 г. Аналогичная ссылка требовалась при назначении смертной казни за бандитизм или разбойное нападение, сопряженные с убийством.
Многие формулировки отягчающих обстоятельств, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г., были учтены при очередной реформе Уголовного кодекса. Сама же система составов преступлений против жизни в Уголовном кодексе 1960 г. мало изменилась. По-прежнему на первом месте осталась норма об умышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах (квалифицированное убийство - ст. 102), затем - об убийстве без отягчающих обстоятельств (простое убийство - ст. 103), две нормы о привилегированном убийстве: в состоянии сильного душевного волнения (ст. 104) и при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105). Норма о неосторожном убийстве была выделена в самостоятельную ст. 106. Завершала группу преступлений против жизни ст. 107 – "Доведение до самоубийства". В Уголовном кодексе 1960 г. не была сохранена норма об уголовной ответственности за содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо не способного отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. Однако это не привело к полной декриминализации данного деяния. Напротив, при названных обстоятельствах содеянное стало рассматриваться как умышленное убийство путем посредственного причинения.
Уголовный кодекс РФ 1996 г., внеся уточнения и дополнения в большинство норм о преступлениях против жизни, затронул и систему составов этих преступлений. Нормы о простом и квалифицированном убийстве объединены в одной статье. Преимущества такой конструкции не только в ее типичности для структуры статей Особенной части, но и в более правильной последовательности норм.
1.2. Понятие убийства
Убийство относится к преступлениям против жизни (Глава 16 УК РФ). Преступления против жизни охватывают составы преступлений, названные в ст. 105 - 110 УК РФ. Связующим для них является единый видовой объект - жизнь15.
Исходным моментом квалификации преступлений против жизни выступает определение понятия убийства, которое можно сформулировать так: убийство - это незаконное противоправное умышленное лишение жизни одним человеком другого, совершаемое как действием, так и бездействием16. Содержащийся в этом определении перечень признаков убийства является обязательным. Отсутствие хотя бы одного из них исключает возможность квалификации деяния как преступления.
Рассмотрим эти признаки. Незаконность лишения жизни означает, что виновному не было предоставлено право на такие действия. Он не исполнял обязательного для него приказа, не находился в состоянии необходимой обороны в соответствии с ч. 1 ст. 37 УК и т.п. Признак противоправности означает, что лишение жизни прямо предусмотрено в законе как преступление. Убийством считается только умышленное (с прямым или косвенным умыслом) лишение жизни. Неосторожные действия, приведшие к смерти потерпевшего, а также доведение до самоубийства законом не отнесены к убийствам (ст. 109, 110 УК). Самоубийство преступлением не признается. Возможно лишь привлечение к уголовной ответственности тех лиц, которые довели потерпевшего до самоубийства при наличии всех признаков, названных в ст. 110 УК. В большинстве случаев убийство - это активные действия. За убийство, совершенное путем бездействия, уголовная ответственность возможна лишь при наличии объективных и субъективных предпосылок: лицо должно и могло действовать с целью недопущения лишения жизни потерпевшего. Отсутствие одной из названных предпосылок уголовную ответственность исключает.
Составы преступлений, устанавливающие ответственность за убийство, относятся к разряду материальных. Между совершенным деянием, направленным на лишение жизни человека, и наступившей смертью должна быть установлена причинная связь. Ее отсутствие не позволяет квалифицировать деяние как убийство. Субъектом преступления по ст. 105 УК является физическое вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.
Убийство - наиболее тяжкая разновидность посягательств на жизнь. В комментируемой статье дано законодательное определение рассматриваемого преступления: "Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку..."17 Изложенное свидетельствует, что законодатель связывает понятие убийства лишь с умышленной формой вины. Неосторожное лишение жизни именуется причинением смерти по неосторожности (ст. 109 УК). Уголовный закон дифференцирует ответственность за убийства по степени общественной опасности, выделяя простой (ч. 1 ст. 105 УК), квалифицированные (ч. 2 ст. 105 УК) и привилегированные (ст. ст. 106, 107, 108 УК) их составы.
Как и любое преступление, лишение жизни другого человека должно быть противоправным.
Объектом убийства является жизнь человека. Закон охраняет жизнь любого человека независимо от возраста и состояния здоровья. Поэтому и лишение жизни безнадежно больного человека, даже по его просьбе, также является убийством.
Так как роды являются сложным завершающим беременность физиологическим процессом, то их начало (выделение околоплодной жидкости и ритмичное сокращение маточной мускулатуры) еще не свидетельствует о рождении ребенка. Как только плод выходит наружу и налицо признаки его жизнедеятельности - дыхание, сердцебиение, движение мускулатуры - только тогда можно говорить о рождении ребенка18.
Объективная сторона убийства выражается в лишении жизни другого человека.
Составы преступлений, устанавливающие ответственность за убийство, относятся к разряду материальных. Для наличия оконченного преступления необходимо установить деяние, направленное на лишение жизни, последствие - смерть другого человека и причинную связь между ними. Ее отсутствие не позволяет квалифицировать деяние как убийство.
Деяние при убийстве имеет прежде всего форму действия. Но убийство возможно и в форме бездействия. Как правило, это может быть тогда, когда виновный с целью лишения жизни сам создает опасность наступления смерти путем бездействия и не предотвращает ее наступления, хотя он обязан был и мог это сделать. Обязанность виновного совершить действия по предотвращению смерти может вытекать из требований закона (родители не кормят своих новорожденных или малолетних детей или не принимают иных мер для сохранения их жизни с целью причинения им смерти).
За убийство, совершенное путем бездействия, уголовная ответственность возможна лишь при наличии объективных и субъективных предпосылок: лицо должно и могло действовать с целью недопущения лишения жизни потерпевшего. Отсутствие одной из названных предпосылок уголовную ответственность исключает.
Вторым признаком объективной стороны убийства является последствие в виде смерти потерпевшего. Смерть при убийстве может наступать немедленно после совершения деяния или по истечении определенного времени. Основанием для вменения в вину последствия является наличие причинной связи между наступившей смертью и противоправным действием или бездействием субъекта.
Субъективная сторона убийства в соответствии со ст. 105 УК характеризуется только умышленной виной. Умысел при убийстве может быть как прямым, так и косвенным.
Установление различия между прямым и косвенным умыслом имеет большое значение для отграничения покушения на убийство от других преступлений. Как подчеркнул Пленум Верховного Суда РФ, покушение на убийство возможно только с прямым умыслом, т.е. тогда, когда виновный предвидел наступление смерти, желал ее наступления, но этого не произошло по независящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи)19.
