Понятие и признаки института соучастия
МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ
ДЕПАРТАМЕНТ НАУЧНО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ И ОБРАЗОВАНИЯ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ
Кафедра уголовного права и уголовного процесса
КУРСОВАЯ РАБОТА
Понятие и признаки соучастия
Выполнила: студент
2 курса ю-23 группы
очной формы обучения
Ткач Наталья Александровна
Научный руководитель:
степень, звание, долж-ть
Шакирова Анжелика Алишеровна
Оценка:________________
Красноярск, 2014
Введение…………………………………………………………
I. История развития института соучастия в преступлении
II. Понятие и признаки института соучастия в уголовном праве России
2.1. Теория сущности соучастия в преступлении
2.2. Понятие и признаки соучастия в преступлении
Заключение……………………………………………………
Список использованной литературы………………………………………..….
Актуальность темы исследования. Практика показывает, что значительное количество преступлений совершается в соучастии, что обуславливает их повышенную общественную опасность. Некоторым преступлениям свойственна тенденция к увеличению количества, совершаемых в соучастии преступлений.
Как видно из истории развития данного института в уголовном праве, до принятия Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 года уголовное законодательство не содержало определения понятия соучастия, а лишь перечислялись виды соучастников.
В качестве самостоятельного института соучастие в преступлении рассматривалось уже в первом русском учебнике по уголовному праву В.Д. Спасовича 1863г., в котором соучастие характеризовалось как стечение многих лиц в одном преступлении.
В ст.32 УК РФ дается определение соучастию - это умышленное, совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.
Из этого определения следует, что институтом
соучастия в уголовном праве охватывается
особый вид преступления, когда оно совершается
не одним человеком, а несколькими лицами,
объединившими свои усилия для достижения
преступного результата.
Объектом исследования являются институт
соучастия в преступлении, тенденции и
закономерности практики правоприменения по
делам о преступлениях, совершенных в соучастии.
Предметом исследования являются совокупность норм современного российского уголовного права о соучастии в преступлении; судебная практика; теоретические воззрения и научные разработки.
Целью данной работы является раскрытие проблемы и сущности соучастия в уголовном законодательстве РФ.
Задачи, которые я ставлю перед собой, следующие:
1) раскрыть содержание понятия соучастия, провести краткий анализ истории законодательного развития понятия «соучастия»;
2) проанализировать признаки соучастия;
3) выявить различия между соучастием и прикосновенностью к преступлению.
Теоретической базой стали труды таких ученых как
Практическая база составлена на основе практики Верховного Суда
I.История развития института соучастия в преступлении.
Соучастие в преступлении в законодательстве Российской империи
Соучастие в древнем праве. История развития института соучастия в России берет начало со времени образования Древнерусского государства. В пери од с VI по VIII в.в. происходило разложение общинно - родового строя у славян и становление феодальных отношений. В обществе возникало имущественное неравенство, происходило классовое деление населения, к VII - IX вв. появились первые государственные образования у восточных славян, складывалось
Древнерусское государство, развивалось право. О законодательстве Руси известно с древнейших времен, о чем свидетельствуют договоры киевских князей с Византией. Договоры имели важное значение в истории русского законодательства. Они служат верным и ясным свидетельством того юридического и административного состояния, в котором находилось русское общество в конце IX и первой половине X в. в., то есть в первый век существования русского государства. Обратимся к договору Олега с греками 911 года. Он не содержал четкого указания на соучастие, однако в нем были закреплены отдельные нормы, подразумевавшие соучастие. Например, 12 статья договора гласила: Если русский челядин будет украден или убежит или будет насильно продан и русские начнут жаловаться, то пусть подтвердится это показаниями челядина и (тогда) русские его возьмут также если, и купцы потеряют челядина и заявят об этом, то пусть производят розыск и, найдя его, заберут. Если кто не даст произвести этого разыскания местному чиновнику, то будет считаться виновным. Статья 7 договора Игоря с греками 944 года указывала на ответственность лиц, совместно совершивших ограбление. Так в нормах особенной части отражались постановления о совместной преступной деятельности. Эти положения свидетельствовали о могуществе власти и закона в тогдашнем русском обществе. Групповые преступления представляли большую опасность для существующего строя, поэтому все их участники наказывались в равной степени независимо от выполняемой функции. Соучастники преступления не разграничивались по ролям. Однако можно высказать предположение о том, что в этот период пре обладали религиозные, обычные нормы права, они носили отчасти устный характер, поэтому договоры Руси с Византией характеризуют институт соучастия лишь в некоторой степени. Вообще соучастие уголовному праву известно давно. Своими корнями оно уходит в глубокую древность, еще в Библии мы читаем: «Не следуй за большинством на зло»3. Как известно, Библия датировалась 8 веком до н.э. Позднее в письменных источниках древневосточных государств можно было обнаружить правила соучастия в конкретных казусах. Так, законы
Ману в Древней Индии, составленные одной из брахманских школ между 11 веком до н.э. и 2 веком н. э., закрепляли ответственность не только царя, но и членов его семьи в виде лишения страны и жизни за ненадлежащее правление страной. Наказание переносилось на членов семьи, так соучастие сочеталось с принципом объективного вменения. Фактически, принцип объективного вменения беспредельно расширял круг лиц, причастных к преступлению, так как позволял подвергнуть наказанию род, общину, семью, лиц, знавших или участвовавших в совершении преступления, укрывательстве преступников и т. д., то есть имевших какое-то отношение к преступлению или не имевших, но преследовавшийся законом, «дабы другим не повадно было». Сходные правила действовали в Древнем Китае и приобрели там широкий размах. В Древнем Вавилоне существовали законы Хаммурапи, они так же, как и законы Ману, не формулировали понятия соучастия, но предполагали наличие этих норм. Законы Авесты в Иране также имели нормы, относящиеся к соучастию. Например, если подсудимый заявляет о совершении им кражи совместно с другими лицами и о нахождении краденного у него, то такое показание, будучи не в его пользу, принимается в расчет 1. В целом, в странах Древнего Востока соучастие понималось очень широко. В период рабовладения в Древневосточных государствах сами законодательные акты не формулировали понятие соучастия. Соучастниками признавались лица, как имевшие отношение к преступлению, так и не имевшие к нему никакого отношения. Это отвечало требованиям времени и политике государств, когда возникала необходимость держать в подчинении большие группы людей или население всей страны. Однако в источниках того периода не дифференцировалась ответственность каждого соучастника в связи с выполнением различных ролей в преступлении, не подразделялись соучастники по их месту в совершении преступления. Аналогично решались вопросы соучастия по Законам XII Таблиц, составленных в 451 - 450 г.г. до н.э. Более близким по времени к первым правовым памятникам Киевской Руси дофеодального периода является раннефеодальный памятник англо-саксонского королевства Уэссекс, составленный в конце 11 века, - Правда Инэ. В этом источнике мы можем обнаружить следующую норму, регламентировавшую вопросы соучастия: «Если кто совершит кражу с ведома своих домашних, пусть они все идут в рабство» .В конце IX века была составлена Правда Альфреда, которая действовала во всех англосаксонских королевствах. В статье 4 этого правового памятника указывалось, что если кто-либо замышляет либо сам, либо через объявленных вне закона, которым он давал приют, либо через своих людей на жизнь короля, пусть ответит своей жизнью и всем, чем обладает .
Формирование института соучастия в преступлении в советский период
Вопросы соучастия нашли отражение в первых законах советской России. В целях защиты нового строя необходимо было вести борьбу с заговорами и мятежами. Законодатель признавал, что не все участники преступления вносят одинаковый вклад в его совершение. Однако в период становления новой власти важно было пресечь массовые недовольства сторонников прежнего строя. Был сломан старый государственный аппарат, та же участь постигла и все кодексы, всю систему норм Российского права. Первые положения о соучастии закреплялись в декретах, обращениях, которые определяли линию борьбы с контрреволюционными преступлениями, спекуляцией, должностными преступлениями, некоторыми видами воинских преступлений. Примером может служить обращение Председателя Совнаркома к населению «О победе Октябрьской революции и задачах борьбы на местах» 18 ноября 1917 года, обращение Совнаркома 26 ноября 1917 года , декрет Совнаркома от 28 ноября 1917 года2, обращение Совнаркома от 30 ноября 1917 года3, инструкция НКЮ о революционных трибуналах от 19 декабря 1917 года4. Эти документы содержали положения об ответственности организаторов, а некоторые из них - постановления относительно подстрекателей. Обращение Совнаркома к Военно-революционному комитету о борьбе со спекуляцией от 15 ноября 1917 года впервые упоминало о пособниках как об особом виде соучастия5. Об основных видах соучастия говорилось в декрете о взяточничестве от 8 мая 1918 года6. По декрету о спекуляции от 22 июля 1918 года подстрекатели, пособники и прикосновенные к этим деяниям лица наказывались наравне с главным виновником7. Аналогичное положение закреплялось в Постановлении СНК от 19 сентября 1918 года «Об усилении уголовной репрессии за перевозку помимо почтового ведомства писем, денег и маловесных посылок»8, декрете СНК от 30 июля 1918 года «О набатном звоне»9, причем, в этом декрете впервые давалось определение содержания понятия подстрекательства. Об ответственности за укрывательство впервые упоминало постановление Наркомфина о запрещении купли, продажи или передачи хлопковых предприятий всех видов и о регистрации акций и паев этих предприятий. Не пользуясь специальным термином «укрывательство», другие декреты по существу все же содержали постановления об ответственности за соучастие, более того, они предусматривали отдельные виды укрывательства. В декретах и постановлениях правительства, изданных в годы гражданской войны, содержался ряд постановлений, относящихся к определению ответственности за соучастие . Этот период ознаменовался принятием ряда декретов и постановлений по вопросу об ответственности за укрывательство. К ним относятся, например, Постановление Комитета Рабоче -Крестьянской Обороны от 25 декабря 1918 го-да , декрет «О мерах борьбы с дезертирством» от 3 марта 1919 года , которым была установлена ответственность членов семьи за укрывательство дезертиров4. Декрет ВЦИК от 8 апреля 1920 года установил ответственность пособников, подстрекателей, укрывателей дезертиров, в частности, должностных лиц, виновных в небрежном ведении списков военнообязанных, служащих в подведомственных им учреждениях и предприятиях, и в непринятии мер к изъятию дезертиров из подведомственных им учреждений и предприятий . Во всех приведенных правовых актах соучастие и его виды достаточно подробно определялись относительно конкретных видов преступлений, наиболее опасных для государства в тот период.
Спустя два года борьбы, в процессе, когда рождалось множество нормативных актов, возникла необходимость обобщить существующие нормы. Так в 1919 году появляются Руководящие начала по уголовному праву . Они, как впрочем, и все уголовное право в целом, имели своей задачей с помощью репрессий охранять систему общественных отношений в период диктатуры пролетариата. Руководящие начала содержали главу, закрепившую положения о соучастии. В качестве участников преступления выделялись: 1. Исполнители -это лица, принимавшие участие в выполнении преступного деяния, в чем бы оно не заключалось; 2. Подстрекатели - это лица, склоняющие к совершению преступления; 3. Пособники - это лица, которые, не принимая непосредственного участия в выполнении преступного деяния, содействовали его выполнению словом или делом, советами, указаниями, устранением препятствий, сокрытием преступника или следов преступления или попустительством, то есть не воспрепятствованием совершению преступления. Мера наказания не определялась в индивидуальном порядке на практике, а в нормативных актах закреплялось положение о том, что она зависела от степени опасности преступника и совершенного им деяния. Анализируя эти положения, можно сделать вывод о том, что фактически все дискуссии, существовавшие в прошлом, весь исторический опыт, накопленный веками, наконец, достижения уголовно - правовой мысли России дооктябрьского периода не были учтены законодателем. Соучастие трактовалось очень широко, нечто похожее наблюдалось и во Франции в период Великой Французской революции, которой так подражала революционная Россия. Все было направлено на достижение одной цели-победу революции. Законодатель уже выделял разновидности соучастия: шайку, банду, толпу.
Институт соучастия в преступлении в науке уголовного права до 1917 года
История науки уголовного права в России берет начало в 18 веке. Именно в этот период появляются ученые, изучающие самые разнообразные проблемы этой отрасли. К ним относятся Десницкий С. Е., Морошкин Р., Солнцев Г.И., др. Первоначальные труды представляли собой обобщенное изучение уголовного права, позднее же они стали обращать внимание на развитие отдельных норм уголовного права, в том числе и соучастия в преступлении. Издание «Судебных уставов» 1864 года явилось толчком для нового развития русской науки уголовного права. Издаются монографические работы. Среди них: Колоколова Г. Е. «О соучастии в преступлении», Жиряева О. С. «О стечении нескольких преступников в одном преступлении». Фундаментальный труд Таганцева НС. «Русское уголовное право» не имеет равных аналогов в зарубежной литературе, в последующем он оказал влияние на развитие уголовного права не только России, но и других зарубежных стран. Российские исследователи анализировали правовые понятия, разрабатывали вопросы соучастия в учебной литературе. Исследованием, например, Уложения о наказаниях 1885 года с последующими изменениями занимались многие ученые, такие как Трайнин А.Н., Ковалев М. И., Солодкин И. И., Сергиевский Н. Д., Таганцев Н. С., Владимиров Л. В.3 и др. На современном этапе такая попытка была предпринята Архиповым И. 1VT. В России существовали различные взгляды на формирование нового уголовного закона. С критикой буржуазного уголовного права выступали представители революционного лагеря: Радищев А. Н., декабристы, петрашевцы - аналогична была позиция представителей либеральных кругов. Принципы буржуазного уголовного права содержались в леворадикальном проекте Пестеля П. И. В связи с рассмотрением вопроса о преступности и характеристики ее видов, он попутно решал вопросы соучастия. Ответственность за соучастие, по его мнению, необходимо было устанавливать в зависимости от степени злой воли, иначе говоря, все участники преступления понесут ответственность, с учетом вины. Такая позиция являлась противоположенной акцессорной теории соучастия, в соответствии с которой деятельность каждого соучастника не имеет самостоятельного значения, а определяется деятельностью исполнителя. Представляет интерес незаконченный проект Тургенева Н. И. Этот автор различал главных виновников преступления, деятельность которых была направлена на преступление, явилась первопричиною и с помощью которых преступление было совершено, и лиц, которые только участвовали в совершении преступления, которые помогали совершению преступления, будучи не в состоянии сами совершить его. Участие в преступлении могло быть положительным, когда участник помогал преступнику, и отрицательным, когда участник в целях оказания помощи преступнику не сделал того, что он обязан был сделать. Участие в преступлении возможно личное или посредственное, то есть с помощью советов и подобных действии. Тургенев Н. И. различал формы соучастия заговор и шайку. К особенностям института соучастия относилось то, что преступление должно было носить заранее предрешенный характер и всякое участие в преступлении должно было предшествовать преступлению или существовать вместе с ним, так чтобы исполнители преступления могли полагаться на помощь. Если лицо заранее не обещало преступнику помощи, то оно не могло называться соучастником, последний вид назывался прикрывательством, которое состояло из двух видов положительного и отрицательного. Положительным оно считается, когда прикрыватель после совершения преступления сделал что-нибудь в пользу преступника, а отрицательным, когда прикрыватель не донесет, будучи к этому обязан. Прикрывателю всегда было известно о преступлении до его совершения.
С накоплением теоретических знаний была связана назревшая потребность кодификации законодательства и решения в ее ходе проблем соучастия. Программа кодификации была разработана Сперанским М. М. В ходе кодификационных работ возникли различные подходы к решению проблем соучастия. Например, проф. Фойницкий И. Я. предлагал выкинуть учение о соучастии как остаток схоластической обработки права из изложения общих условий преступления и применять в случаях совместной преступной деятельности общие правила об индивидуальной ответственности. Существование соучастия, по его мнению, привносило путаницу, поэтому от института соучастия необходимо было отказаться. Как видно, эта позиция оказалась ошибочной. Проф. Жиряев О. В. утверждал, что решение вопроса о соучастии, особенно в науке, невозможно, он не отделял соучастия от объединения нескольких лиц при одном деянии, тем самым содействовал путанице понятий1. По вопросу соучастия в то время высказывались Колоколов Г. Е. и др. По мнению Сергиевского Н. Д., например, для соучастия, или иначе совокупности преступников, необходимо было осознанное присоединение к деятельности других участников преступления как одного из элементов в деятельности предыдущих сил и факторов. Такое определение, по его мнению, позволяло применить наказание в полной мере всем соучастникам, без распределения ответственности между ними по частям, независимо от того, много или мало они совершили для достижения общего результата. В обоснование такой позиции Сергиевский Н. Д. приводил аргументы: деятельность каждого из соучастников направлена на один преступный результат и по отношению к результату все они стоят в одинаковых условиях. С другой стороны, необходимо все же установить различную меру ответственности каждому из соучастников. Он предлагал разделить соучастников на три вида. Во - первых, по размеру преступных действий. Простым видом такого соучастия являлось совиновничество, все участники преступления совершали равные действия и несли равную ответственность перед законом. Во - вторых, по вкладу в преступление, выдвигались виновники физические и интеллектуальные. Интеллектуальной деятельностью занимались, как правило, подстрекатели и подговорщики
Совершенствование уголовно-правовой формы борьбы с организованными проявлениями преступлений на современном этапе
Статистические данные, а также экспертные оценки состояния дел в сфере организованной и групповой преступности показывают, что в последние годы данная форма продолжала расти1. За период с 1997 года по 2000 год число зарегистрированных преступлений, совершенных организованными преступными группами возросло на 26,3%. Экспертные оценки, данные специалистами Российской криминологической ассоциации, показывают, что растет число лиц, совершающих преступления в составе организованных групп; увеличивается число преступлений, совершаемых бандами, вооруженными формированиями. Например, официально в 2000 году зарегистрировано 170 преступных органи-заций, 36016 организованных преступных групп . Сходная картина наблюдается и в Северо-Кавказском регионе, в том числе и в Краснодарском крае. Заметим, что при латентности преступлений этого типа фактическое состояние дел в этой сфере значительно хуже. Эксперты подчеркивают, и это подтверждают данные нашего опроса, что преступные формирования активно расширяют свою базу, укрепляются материально, проникают во все новые сферы деятельности, активно ведут вербовку новых членов, в том числе и несовершеннолетних1. Серьезный пласт воздействия организованной преступности - это сфера экономики, ныне типичными стали такие криминальные проявления, как захват предприятий, основных фондов, отмывание незаконных доходов, сращивание представителей преступного мира с отдельными коррупированными представителями властных структур и правоохранительных органов. В данной сфере российская организованная преступность повторяет «беловоротничковую» преступность США, описанную в литературе Е. М. Трашерым, Э. Сазтерлэндом и другими в начале 20-х годов двадцатого века.
В отличие от американской модели, ярко проявившей себя в двадцатые годы, современная организованная преступность приобрела международный характер, расширила сферы применения за счет наркобизнеса, незаконного оборота оружия и взрывчатых веществ, терроризма, торговли детьми, женщинами , похищения заложников, физического устранения представителей правоохранительных органов и власти, ведущих реальную борьбу с организованной преступностью. Одновременно наблюдается тенденция, показывающая, что закон оказался бессильным в пресечении деятельности организаторов и руководителей организованной преступности. Сплошь и рядом наблюдается картина, когда, например, пресекаются сходки воровских авторитетов, собравшихся для раздела сфер влияния, планирования последующей деятельности, разрешения межгрупповых конфликтов и разрешения других вопросов, однако после задержания в силу отсутствия надлежащей правовой базы эти лица освобождаются и продолжают заниматься своей опасной деятельностью. С этой точки зрения практически неуязвима руководящая элита «беловоротничковой» преступности; вне досягаемости оказались руководители транснациональных направлений преступности.
На наш взгляд, возможности уголовного закона в этой сфере использованы не в полной мере, не учтен положительный опыт законодательства других государств, в том числе и СНГ. Проведенное нами изучение состояния дел в теории соучастия и анализ развития института соучастия в законе выявили поучительную тенденцию «бессилия» уголовного закона с расширяющей свою базу и сферу применения групповой преступностью. Попутно наблюдается и повсеместная тенденция неполного использования возможностей существующего уголовного закона. Например, по данным нашего исследования, суды Краснодарского края не применяли групповые квалифицирующие признаки в составах, предусмотренных ч. 2 ст. 152, ч. 2, 3 ст. 205, ч. 2, 3 ст. 206, ч. 2 ст. 211, ч. 3, 4 ст. 226, ч. 2 ст. 281, ч. 4 ст. 290, ч. 2 ст. 322 УК РФ.
Мы в своей работе обращаем внимание на несколько аспектов и направлений, по которым можно увеличить действенность современного уголовного закона.
Групповая преступность подпитывается, расширяя сферы влияния за счет деятельности наиболее активных своих участников, поэтому уголовный закон должен быть нацелен на создание эффективных препятствий для деятельности организаторов и руководителей. В настоящее время в литературе выделяют фигуры организатора и руководителя преступления. Мы понимаем, что в борьбе с организованной и групповой преступностью основные мероприятия должны быть связаны с решением, прежде всего, экономических и социальных задач, тем не менее, нельзя принижать роль уголовного закона, а именно в этой сфере не все возможности уголовного права реализованы.
II. Понятие и признаки института соучастия в уголовном праве России
Значительное количество преступлений совершается в соучастии, что обусловливает их повышенную общественную опасность. Некоторой категории преступлений свойственна тенденция к увеличению доли преступлений, совершаемых в соучастии, например, имущественных преступлений. За последние годы 9 из 10 осужденных за хищение совершили преступление в составе организованной группы. Данное обстоятельство свидетельствует, в частности, о росте коррумпированной преступности, представляющей наибольшую опасность.
Преступления, совершаемые в соучастии, имеют свои социальные и правовые особенности. Отличительные юридические признаки преступлений, совершаемых в соучастии, позволяют выделить их в самостоятельный уголовно-правовой институт. Уже в первом русском учебнике по уголовному праву В.Д. Спасовича (1863) соучастие в преступлении (стечение многих лиц в одном преступлении) рассматривалось в качестве самостоятельного института.
До принятия Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. уголовное законодательство не содержало общего определения понятия соучастия. В ст. 12 Основных начал уголовного законодательства 1924 г. был лишь перечень видов соучастников (подстрекатель, исполнитель, пособник). Уголовные кодексы, принятые в 1922 и 1926 гг., также ограничивались перечнем лиц, подлежащих ответственности за соучастие. В ст. 17 Основ 1958 г. впервые было дано развернутое определение соучастия: умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении преступления. Нельзя сказать, что данное определение содержало исчерпывающий перечень признаков соучастия, его критиковали и за отсутствие четкости, что обусловливало диаметрально противоположные взгляды на объективные и субъективные признаки данного института.
В соответствии со ст. 32 УК соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления. Институт соучастия — составная часть Общей части уголовного права. Статьи УК о соучастии и условиях уголовной ответственности за соучастие в преступлении не могут распространяться на статьи Особенной части УК, в которых содержатся признаки преступления, совершенного группой лиц, организованной группой и т.д. В этих случаях законодательство ограничивает сферу всеобщности, универсальности норм (ст. 32—36 УК) Общей части. Если в действиях каждого соучастника имеются признаки того или иного вида преступления, описанного в статье Особенной части, то содеянное виновными надлежит квалифицировать лишь по данной статье Особенной части. Нормы Общей части (ст. 32—36) на эти случаи не распространяются.
Определение понятия соучастия включает в себя наиболее типичные признаки данного института. К таковым относятся: участие в одном и том же преступлении двух и более лиц, совместность их участия в преступлении; умышленный характер деятельности соучастников.
2.1. Теории сущности соучастия в преступлении.
Существует несколько взглядов на саму юридическую природу института соучастия. Основные позиции, которые их разделяют, можно свести к двум основополагающим: а) возможно ли неосторожное соучастие в умышленном или неосторожном преступлении; б) является ли юридическая природа соучастия акцессорной, т. е. базируется ли она на основе исполнения преступления, или же все соучастники, несмотря на их различную роль, являются своеобразными исполнителями преступного деяния, либо среди них центральной является фигура исполнителя, а все остальные соучастники группируются вокруг него, как бы являясь его помощниками? Ответ можно найти в тексте ст. 32 УК. В законе прямо подчеркивается, что соучастием признается умышленное участие нескольких лиц и только в умышленном преступлении. Четкость этого постановления совершенно исключает неосторожное соучастие в умышленном или неосторожном преступлении (речь идет о применении именно постановлений о соучастии в названных обстоятельствах).¹
Русская теория уголовного права стоит на признании логической акцессорности, согласно которой действия соучастников должны квалифицироваться по той статье, которая вменяется исполнителю. Отступление от этого правила возможно лишь в строго определенных случаях. Правила акцессорности требуют, чтобы: а) все участники действовали совместно; б) действия каждого соучастника находились S' причинной связи с действиями исполнителя и далее с преступным результатом; в) все участники действовали умышленно. Все эти правила неуклонно соблюдаются на протяжении многих лет судебной практикой нашей страны по крайней мере в лице ее высших судебных органов.2
Первым из современных российских криминалистов
на акцессорную природу соучастия указал
М.И. Ковалев.
Подвергая резкой критике точку зрения
М.И. Ковалева на акцессорную природу соучастия,
В.В. Сергеев указывает: "Принцип акцессорности,
исключающий самостоятельную общественную
опасность и противоправность соучастия,
не позволяет решить ни проблему основания
ответственности соучастников, ни проблему
разграничения соучастия на виды. Только
признание правовой самостоятельности
соучастия, основанной на признании в
действиях соучастников общественной
опасности и противоправности, дает возможность
сделать это" (Сергеев В.В. Соисполнительство
преступления по советскому уголовному
праву. М., 1972. С. 6-7.).
В этой связи заметим, во-первых, что акцессорность
соучастия отнюдь не исключает общественной
опасности и противоправности действий
соучастников, а во-вторых, ни организатор,
ни подстрекатель, ни пособник не выполняют
своими действиями объективной стороны
состава преступления. Поэтому признавать
в действиях указанных соучастников полный
состав преступления (в том числе объективную
сторону) есть не что иное, как неудачная
попытка обосновать их самостоятельную
ответственность.
Акцессорная теория лежит в основе ответственности
соучастников по УК РФ 1996 года. В то же
время признание акцессорной природы
соучастия вовсе не означает абсолютной
зависимости ответственности соучастников
от ответственности исполнителя. Можно
констатировать, что ответственность
соучастников не всегда зависит от ответственности
исполнителя и в ряде случаев носит самостоятельный
характер. Это можно подтвердить на
примере: «приговора по уголовному делу
о соучастии в убийстве, разбое изменен:
исключено осуждение по с. 33, п. "ж"
ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как осужденные явились
не соисполнителями, а соучастниками убийства,
совершенного одним лицом; действия одного
из осужденных переквалифицированы с
ч. 3 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч.
ч. 4 и 5 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, так
как осужденный принял участие в убийстве
как соучастник - в форме подстрекателя
и пособника»1, что повлияло на размер наказания.
На наш взгляд, однако, главная проблема
соучастия заключается вовсе не в том,
насколько ответственность соучастников
зависит от ответственности исполнителя.
Проблема заключается в том, чтобы обосновать
саму ответственность соучастников.
М.И. Ковалев пытается решить эту проблему
через акцессорность соучастия. Он пишет:
"Если исходить строго из положения,
что состав преступления выполняет только
исполнитель, то можно прийти к выводу,
что ни пособник, ни подстрекатель и во
многих случаях даже организатор преступления
лично не выполняют того конкретного состава
преступления, который им вменяется в
вину, хотя и участвуют в преступном деянии.
Ведь ни один из них не выполняет объективную
сторону состава преступления. При соучастии
же частных лиц в преступлениях со специальным
субъектом отсутствует и такой признак,
как субъект преступления. Женщина, например,
не может быть субъектом изнасилования,
но может выступать организатором, пособником,
подстрекателем. Тем не менее, она будет
отвечать как соучастница этого преступления,
причем в рамках санкции статьи, предусматривающей
ответственность за изнасилование. Но
отсутствие объективной стороны состава
преступления в действиях подстрекателя
и пособника не означает отсутствие других
его элементов - умысла и результата, вызванного
совместными и согласованными действиями
соучастников. В этом и проявляется акцессорность
соучастия" (Ковалев М.И. Соучастие в
преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 32-33.).
Если в действиях соучастников нет состава
преступления, то за что же они привлекаются
к уголовной ответственности? Ведь согласно
ст. 8 УК РФ "основанием уголовной ответственности
является совершение деяния, содержащего
все признаки состава преступления, предусмотренного
настоящим Кодексом".
Вместе с тем понятно, что соучастники
должны отвечать за содеянное и привлекаться
к уголовной ответственности. Но как обосновать
их ответственность в соответствии со
ст. 8 УК РФ? Акцессорная теория соучастия
не дает должного обоснования. На наш взгляд,
необходимы разработка и обоснование
системной теории соучастия и общего состава
преступления, совершенного в соучастии.
2.2. Понятие и признаки соучастия в преступлении.
Согласно ст.32 УК соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Вопрос о понятии соучастия, несмотря на многочисленные попытки науки уголовного права, относился до недавнего прошлого к числу спорных, некоторые его аспекты остаются дискуссионными и по сей день. Большое значение в уяснении всей проблемы соучастия имеет определение понятия соучастия, данное в ст.32 УК, наиболее полно отражает характерные признаки совместной преступной деятельности.
Новое определение более точно отражает понятие соучастия. Если в статье 17 УК РСФСР 1960 г. соучастие понималось как "умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления"[3]( Уголовный кодекс РСФСР. М, 1993.) то ст. 32 УК РФ конкретизирует его словами: "в совершении умышленного преступления". Сделано это для того, чтобы положить конец дискуссиям в теории и на практике относительно возможности соучастия в неосторожном преступлении. Это уточнение формы вины соучастного преступления имеет содержательный характер, оно исключает умышленное соучастие в неосторожном преступлении.
Соучастие в преступлениях следует отличать от случаев совершения преступлений вследствие стечения действий нескольких лиц, хотя и направленных на один и тот же объект, но действующих отдельно друг от друга и не объединенных единым умыслом. Существо соучастия Н.С.Таганцев выразил следующим образом: "...к соучастию относятся лишь те совершенно своеобразные случаи стечения преступников, в коих является солидарная ответственность всех за каждого и каждого за всех; в силу этого условия учение о соучастии и получает значение самостоятельного института"[4]. Таганцев Н.С. Русское Уголовное право:Лекции, часть общая т. 1. М., 1994. С. 316.
На практике порой бывает достаточно сложно раскрыть, а уж тем более доказать преступление, совершенное в соучастии, и реальную роль лица в совершении преступления, которое не выполняло непосредственно объективную сторону состава преступления, предусмотренную Особой частью УК РФ, т.е. доказать вину лица при совершении преступления в сложном соучастии, в котором каждый соучастник выполняет только свою роль. К сожалению, некоторые представители правоохранительных органов не отделяют, а точнее сказать, неправильно квалифицируют действия определенных лиц, совершивших то или иное преступление. Для того, чтобы правильно квалифицировать соучастие и было ли соучастие при совершении того или иного преступления, надо правильно ответить на ряд определенных вопросов: имели ли совершенные действия признаки рассматриваемого в данной работе явления соучастия. Соучастие, как и многие другие категории уголовного права, имеет ряд необходимых признаков. Эти признаки играют огромную роль как при определении самого соучастия, так и для отделения его от схожих с ним категорий уголовного права, таких как прикосновенность, укрывательство, попустительство.
