Понятие и признаки соучастия в преступлении

ВВЕДЕНИЕ

В Российском законодательстве первое упоминание о соучастии можно датировать XI веком, веком создания Русской Правды. Статья 31 этого законодательного памятника древней Руси говорит о наказании в случае совершения преступления несколькими лицами. В статье 41 пространной редакции Русской Правды предусмотрена ответственность за соучастие в хищении. При этом все соучастники отвечают на равных основаниях.

Русская Правда не разделяла соучастников на главных и второстепенных, не указывала также признаков самого института.

Лишь через пять веков встречается упоминание о различных ролях при совместной преступной деятельности в Губной Белозерской грамоте 1539 года, в частности, губная грамота наряду с непосредственными исполнителями выделяет также укрывателей.[8]

Стоглав - сборник постановлений церковно-земского собора, состоявшегося в 1551 году в Москве, вводит в юридический оборот новый признак, характеризующий как сам институт соучастия, так и формы совместной преступной деятельности, - заговор. В главе 69 Стоглава устанавливается ответственность тиунов и недельщиков за продажу - несправедливое обвинение священников и других церковных чинов в случае, если они "чинили заговор".

Вехой в развитии Российского законодательства явилось Соборное Уложение 1649 года. Этот документ подвел итог длительному развитию русского права, впервые систематизировав существующие российские законы. Уложение 1649 года наряду с трактовкой иных правовых институтов дало блестящий образец законодательного понимания соучастия. Нормативные установления этого правового акта положили начало развитию института соучастия в русском праве, а основные его положения, такие, как признаки соучастия, индивидуализация ответственности лиц, совместно участвующих в совершении преступления, дошли лишь в слегка декорированном виде до наших дней.

Указанное положение, несомненно, делает честь старинному российскому правовому акту. "Схватив сущность" и продвигаясь дальше по пути совершенствования института соучастия, российские правоведы, взяв на вооружение признаки соучастия, выработанные Соборным Уложением, сконцентрировали внимание на более детальной разработке видов соучастников. И уже в артикулах Петра I различаются такие виды соучастников, как подстрекатель, недоноситель, пособник, укрыватель, организатор.

В последующие годы институт соучастия в Российском законодательстве не претерпел каких-либо существенных изменений. Можно с уверенностью сказать, что институт соучастия в целом сформировался в недрах феодального государства.

В декрете СНК "О набатном звоне" от 30 июля 1918 года устанавливалась ответственность соучастников, пособников, подстрекателей "и вообще прикосновенных лиц". В этом постановлении, во-первых, впервые в истории развития законодательства Советского государства, выделяются соучастники, выполняющие разные роли: пособники, подстрекатели, лица, прикосновенные к преступлению; во-вторых, устанавливается равная ответственность всех соучастников и, в-третьих, дается определение понятия подстрекательства.

В 1919 году в "Руководящих началах" по уголовному праву были подведены итоги советского периода развития института соучастия. "Руководящие начала" давали определения исполнителя (ст.32), подстрекателя (ст.23), пособника (ст.24).

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года воспроизвел соответствующие определения Руководящих начал. Лишь в трактовке пособника было исключено указание на такой вид пособничества, как попустительство преступлению.

С принятием 31 октября 1924 года первого общесоюзного уголовного закона - Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик - положение существенно не изменилось. Понятия соучастия по существу дано не было. Не было выработано понятия соучастия и в Уголовном кодексе РСФСР 1926 года, где в ст.17 и 18 давались понятия подстрекателя и пособника, а также устанавливались общие принципы применения наказания к каждому соучастнику в зависимости как от степени их участия в данном преступлении, так и от степени опасности совершенного деяния и участвовавшего в нём лица.

Лишь с принятием в 1958 году Основ уголовного законодательства Союза ССР был подведен итог интенсивному, хотя и не всегда последовательному развитию института соучастия. Итог выразился в законодательном закреплении понятия соучастия, которое Основы предложили в ст.17, и кроме того, дополнили круг соучастников новой фигурой организатора, дав ему так же, как и другим видам соучастников, исчерпывающее определение.

Тема "Соучастие в преступлении" является, пожалуй, наиболее проблематичной, а от того и наиболее сложной в рамках уголовного права. Дореволюционные юристы, полемизируя на эту тему, приходили, порой, к безрадостному выводу, что окончательное решение вопроса о сущности соучастия вообще невозможно.[8]

Целью данной работы является рассмотрение понятия, значения соучастия в преступлении, а также его признаков.

ГЛАВА 1 ПОНЯТИЕ СОУЧАСТНИЯ В ПРЕСТУПЛЕНИИ ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ПРАВУ

В понятии "соучастие в преступлении" находит отражение и закрепляется в уголовном законе специфическая преступная деятельность, что предопределяет особенности квалификации содеянного и пределы ответственности соучастников в отличие от случаев индивидуально совершаемых преступлений.

По уголовному законодательству соучастием в преступлении признается "умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления" (ст.32 УК РФ). Институт соучастия в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 года выделен в отдельную главу (Глава 7 УК РФ), где речь идет о преступном поведении нескольких лиц.[12]

Соучастие, точно так же, как и любая совместная деятельность, представляет собой кооперацию, где усилия для достижения поставленной цели объединяются. В результате не только значительно повышается индивидуальная производительность, но и, о сути дела, создается новая производительная сила. Некоторые исследователи дореволюционной школы уголовного права небезосновательно называли такую деятельность преступлением особого рода, как будто речь идет об индивидуально преступлении, но со сверхмощной энергией.

Координация (кооперация) субъектов преступления подразделяется на пространственную, временную и пространственно-временную.[10]

При пространственной, наиболее простой координации происходит суммирование рабочих сил, отчего энергия соучастников становится более мощной. Например, в процессе совершения убийства один из соучастников держит жертву, а другой вонзает в её тело нож.

Сложнее координация во времени. Здесь комбинируются не просто силы, но и их качественные особенности. Одновременное действие однородных сил компенсирует недостатки отдельного индивида и увеличивает преимущества кооперации. Так, при совершении кражи несколько человек, которые четко распределили между собой обязанности, гораздо быстрее и эффективнее достигнут преступного результата, чем одиночка.

При пространственно- временной координации слагаются в единое целое и силы, и качественные особенности деятельности. Характерным примером может служить разбойное нападение нескольких лиц, одни из которых применяют насилие, другие изымают вещи, третьи выполняют роль пособников.

Соучастие, таким образом, повышает как скорость, так и эффективность содеянного. Ощущение помощи блокирует сдерживающие факторы, повышает готовность к более дерзким, опасным и изощренным посягательствам. Наконец, психологическая нагрузка на потерпевшего в случае группового нападения гораздо сильнее, возможность сопротивления значительно ограничена, если вообще не подавлена.

Таким образом, опасность совместных действий слагается из трех факторов:

1)     временного превосходства;

2)     возбуждения «производительной» энергии соучастников;

3)     большего психологического давления на жертву.[6]

П.И.Гришаев и Г.А.Кригер писали: Соучастие рассматривается... уголовным правом как особая форма совершения преступления, характеризующаяся более высокой степенью общественной опасности». [4] В качестве аргументов они приводили следующие обстоятельства:

1)     объединяются усилия нескольких лиц, что придает деятельности новое качество;

2)     наносится более серьезный ущерб общественным отношениям, чем в результате действий одного человека;

3)     в конфликт с обществом вступает большее количество лиц, чем при совершении преступлений в одиночку;

4)     соучастие делает возможным совершение таких преступлений, которые не могут быть совершены в одиночку;

5)     увеличивается возможность сокрытия следов преступления и уклонения от уголовной ответственности.

Особого мнения по этому вопросу придерживался А.А.Пионтковский, который считал, что соучастие повышает общественную опасность лишь при «определенных условиях». К таковым он относил преступления, где соучастие является либо конститутивным признаком, либо предусмотрено в качестве квалифицирующего.[4]

Институт соучастия в преступлении в своей служебной роли подчинен общим задачам охраны комплекса общественных отношений и их участников от преступных посягательств (ст.2 УК). Эта роль института соучастия в преступлении обладает, однако, своей спецификой, так как увязана в уголовном законе с массивом конкретных случаев совершения преступлений путем объединения усилий нескольких (двух и более) лиц. В этой связи специфика служебной роли института соучастия в преступлении в конкретизированном плане заключается в том, что его нормы и положения, во-первых, устанавливают объективные и субъективные признаки, свойственные всем случаям совершения преступления путем объединений усилий нескольких лиц, и тем самым обозначают границу, отделяющую соучастие в преступлении от смежных с ним форм индивидуальной преступной деятельности; во-вторых, ограничивают круг лиц, которые могут нести ответственность за такую преступную деятельность; в-третьих из видов соучастников с вытекающими отсюда особенностями способов соединения усилий и воздействия на объект охраны, а также различную степень сорганизованности и скоординированности совместных преступных действий; в-четвертых, указывают на особенности основания ответственности и ее пределы для каждого соучастника преступления.

Объемом понятия соучастия в преступлении, следовательно, и регламентацией со стороны норм института соучастия в преступлении охватываются все случаи умышленного совместной деятельности лиц, участвующих в преступлениях. О том, что особой представляют эти случаи умышленной совместной преступной деятельности, какие нормы и положения института соучастия и как именно участвуют в ее регламентации, могут дать достаточно определенное представления материалы обобщения 5-летней практики четырех областных судов.

Вся масса умышленной совместной преступной деятельности колеблется в пределах от 25% до 35% от общего числа совершенных преступлений и распадается на ряд подразделений, каждому из которых свойственны свои типовые особенности.[1]

Первое подразделение включает в себя группу случаев с наличием лиц, не принимавшихся участия непосредственно в совершении деяний, описанных в статьях Особенной части УК (соучастие ложное). Число таких случаев колеблется в пределах от 7% до 19%. Общими и типичными признаками этого подразделения являются: во-первых, соединение усилий, как минимум, двух лиц; во-вторых, умышленный характер такого сложения усилий при взаимной осведомленности о преступном характере поведения и его согласованности; в-третьих, совершение преступления как результат сложения усилий; в-четвертых, поведение по крайней мере, одного из участников каждого преступления не попадает ни под одну из статей Особенной части УК (непосредственно не выполнялась объективная сторона деяния в том виде, в каком она описана в позициях статей особенной части УК). Этот последний признак свидетельствует о необходимости специальной дополнительной регламентации ответственности таких лиц. Такое регламентирование, как известно, осуществляется благодаря ст.33 УК путем указания на конкретный круг лиц (виды соучастников) и на свойственный каждому из них образ преступного поведения.

Поскольку образ преступного поведения большей части таких лиц (организатор, подстрекатель, пособник), как правило, нигде в законе, кроме ст.33 УК прямого и полного выражения не находит и связывается законодателем определенным образом (через фигуру исполнителя) со статьями Особенной части УК, поскольку ссылка на ст.33 УК при квалификации содеянного указанными лицами является обязательной.

Второе подразделение включает в себя случаи умышленной совместной преступной деятельности, когда каждый из участников (или, по меньшей мере, один из них) выполнил лишь определенную часть объективной стороны деяния, описанного в Особенной части УК (соисполнительство). Число таких случаев колеблется в пределах от 41% до 78%.

В числе общих и типичных признаков для всех случаев этого подразделения можно выделить: во-первых, соединения усилий, как минимум, двух лиц; во-вторых, умышленный характер такого сложения усилий при взаимной осведомленности о преступном характере поведения и его согласованности; в-третьих, совершенное преступление результатом сложения усилий; в-четвертых, как уже отмечалось, каждый (по меньшей мере один) из участников непосредственно выполняет лишь определенную часть деяния, описанного в Особенной части УК, и поэтому их действия, взятые изолированно, не составляют особой такого деяния в целом.

Все случаи рассматриваемого подразделения также нуждаются в дополнительной (помимо статей Особенной части УК) регламентации со стороны ст. ст. 32,33,36,63,67 УК. Такое регламентирование осуществляется следующим образом: во-первых, поскольку все участники каждого такого случая совместного совершения преступления являются его непосредственными исполнителями, поскольку лицо, применяющее закон, обязательно учитывает определение понятия "исполнитель преступления" в ст.33 УК; во-вторых, определения понятия соучастия в преступление в ст.32 УК выступало и выступает в качестве законодательной основы для обоснования и объяснения единства и цельности деяния, выполненного лишь частично каждым из его соучастников (например, обосновывает и объясняет наличие нескольких убийц при одном трупе); в-третьих, предписание ст.67 УК лицу, применяющему закон, об учете характера и степени участия в преступлении обязывает его сообразовывать принимаемое решение с формами проявления организаторских, подстрекаемых, пособнических и исполнительных действий, влияющих, как известно, на ту или иную степень участия лица в преступлении и описанных в ст.33 УК. При этом принимаемое решение может относиться как к мере ответственности лица, так и к освобождению от ответственности в случаях второстепенности и незначительности участия лица в преступлении.

К рассматриваемым случаям соисполнительства примыкает умышленная совместная деятельность, когда каждый из участников преступления непосредственно и полностью выполняет объективную сторону деяния, предусмотренного диспозицией статьи Особенной части УК.

Во всех этих случаях общие и типичные признаки совпадают с отмеченными признаками второго подразделения. Разница состоит лишь в том, что здесь не происходит сложения частичных действий каждого участника в одно совершенное деяние, предусмотренное в Особенной части УК, то есть каждое из участвующих в преступлении лиц непосредственно и полностью выполняет его объективную сторону.

Поскольку рассматриваемые случаи отвечают всем признакам соисполнительства, поскольку регламентирующая роль ст.32 и др. здесь в основном та же, что и в случаях соисполнительства во втором подразделении.

В завершении этой краткой характеристики приведенных данных судебной практики следует также отметить, что в подавляющем большинстве случаи соисполнительства квалифицированы по статьям Особенной части УК, предусматривающим ту или иную разновидность группы в качестве основного (конститутивного) либо квалифицирующего признака (в основном статьи о хищениях чужого имущества, изнасиловании, обмане покупателей и заказчиков).

Таким образом, данные судебной практики и их краткий комментарий показывают, что суды в объем понятия соучастий преступлении включают все случаи умышленной совместной преступной деятельности независимо от того, предусмотрены они в Общей или Особенной части УК, что нормы и положения Общей и Особенной части УК, так или иначе предусматривающие эти случаи, взаимно дополняя друг друга, участвуют в их регламентировании и образуют единый институт соучастия в преступлении в уголовном праве России.

ГЛАВА 2. ПРИЗНАКИ СОУЧАСТИЯ В ПРЕСТУПЛЕНИИ ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ПРАВУ

Прежде чем приступить к рассуждениям о признаках соучастия, необходимо заметить, что ответственность соучастников должна основываться на тех же принципах, на которых покоится ответственность отдельного преступника за совершенное им преступление. Тот факт, что действующих лиц несколько, не может как-либо влиять на принципы и основания их ответственности.

Бесспорно положение, что уголовной ответственности подлежит лишь лицо, в действиях которого содержится состав преступления. Отсутствие одного из элементов или признаков состава означает и отсутствие уголовной ответственности. Совершенно аналогичным образом следует оценивать и действия соучастников: на стороне каждого из них должен быть состав преступления, на совершение которого направлены усилия соучастников.

В этой законодательной формуле, следуя принятому в теории уголовного права методу разделения объективного и субъективного, выделяются две группы признаков: а) объективные и б) субъективные. При этом необходимо отметить, что разделение признаков соучастия на объективные и субъективные, как и при характеристике иных уголовно-правовых явлений, не означает механического их отрыва друг от друга, а неизменно предполагает органическую взаимосвязь между ними, как между сторонами одного и того же явления.

К объективным признакам соучастия, согласно формулировке ст.32 УК РФ, относятся участие в преступлении двух или более лиц (количественный признак) и совместность их деятельности (качественный признак). К субъективному - умышленная деятельность в совершении умышленного преступления.

2.1 Объективные признаки соучастия

Соучастие прежде всего предполагает участие нескольких (двух и более) лиц в совершении преступления.[12] При этом необходимо иметь в виду, что эти лица должны обладать признаками субъекта преступления: возрастом (ст.20 УК) и вменяемостью (ст.21 УК). В теории уголовного права, делая акцент на количественной характеристике этого признака, его относят традиционно к числу объективных признаков соучастия в преступлении.[12]

Другим объективным признаком соучастия является "совместность участия" двух или более лиц в совершении преступления. Этот признак отнесен в теории уголовного права к разряду объективных на том основании, что совместность относится к деянию, которое рассматривается в рамках объективной стороны преступления. Вместе с тем и совместность, и деяние неразрывно связаны с субъективной стороной.

Совместность – один из определяющих признаков соучастия. Совместность – это действие сообща. С теми или иными незначительными отклонениями такое определение исповедуют все ученые, посвятившие свои работы соучастию. Но ведь действие сообща – это не что иное, как взаимодействие. Взаимодействие характерно для любой среды, где функционирует психическая деятельность.

Взаимодействие как форма организации конкретной деятельности людей отличается от взаимодействия других особей лишь тем, что человек обладает сознанием и волей, которой действие и подчинено, тогда как для животных больше характерен инстинкт и в некоторых случаях – научение.

Совместная деятельность означает, что каждый должен внести свой вклад, частичку своего труда в общий совокупный продукт, в достижение общего итога деятельности. Поэтому взаимодействие можно определить как организацию, в какой бы форме она не была, совместных действий, позволяющих конкретному объединению людей реализовать общую для её членов деятельность.

Признак совместности относится к действию двух или более лиц и предполагает взаимодействие лиц в процессе выполнения определенной поведенческой операции. Исходя из этого совместность как признак соучастия характеризуется прежде всего единым процессом деятельности (общностью усилий), обусловленным достижением конкретного преступного результата.

Но это ещё не все. Для характеристики совместности необходима определенная связь между взаимодействующими лицами. В противном случае вряд ли можно говорить о какой-либо совместной деятельности. В литературе по этому вопросу единой позиции не сложилось. Согласно мнению одних авторов, действия соучастников должны находиться друг с другом в причинной связи. Другие полагают, что действия одного соучастника являются условием действия другого.

Высказывалось мнение, что деяния участвующих в преступлении лиц находятся в причинной связи друг с другом и с преступным результатом. Таким образом, авторы рассматривают проблему взаимодействия в соучастии, основываясь на положениях дореволюционных криминалистов, согласно которому соучастие есть прежде всего проблема причинной связи.

Необходимая причинная связь означает обязательность следствия в результате воздействия конкретной причины. Но если это так, тогда ошибочно утверждение, согласно которому действия соучастников находятся между собой в причинной зависимости. Например, то, что один человек склоняет другого на преступление, вовсе не означает неизбежности его совершения. Практике известно достаточно случаев, когда исполнитель, согласившись с доводами подстрекателя, в самый последний момент отказывался совершить преступление.

Предположение о причинной взаимообусловленности действий соучастников с неизбежностью приводит к выводу о несамостоятельности их решений, об отсутствии в них волевого момента, каждый раз подавляемого поведением других соучастников. А это в свою очередь приводит к отсутствию в их действиях состава преступления и прекращению уголовного дела по признакам ст.40 (Физическое и психическое принуждение) или 42 (Исполнение приказа или распоряжения) УК РФ.

Отсюда следует вывод, что действия соучастников находятся не в причинной взаимообусловленности, а лишь в корреляционной связи, в результате которой итоговое решение каждый принимает самостоятельно.

Другое дело - связь соучастников с конечным результатом преступного посягательства. Здесь она носит характер необходимой причинности, поэтому справедливо утверждение о том, что между действиями соучастника и наступившим преступным результатом должна быть установлена причинная связь. Однако в данной связи может возникнуть резонный вопрос: почему, например, действия подстрекателя, не осуществляющего объективную сторону преступления, должны находиться в причинной связи с результатом, который явился итогом действия исполнителя?

Любое деяние нескольких лиц слагается, как известно, из ряда операций, и все они суть элементы, направленные на успешное завершение преступного акта. Действия каждого соучастника есть элементы этого единого деяния. Будучи направленными к единой цели, они, следовательно, находятся в причинной связи с наступившим последствием.

2.2 Субъективные признаки соучастия

Субъективный признак соучастия образуют два элемента. Умышленность соучастия означает, что все лица, совершающие преступления совместно, действуют либо с прямым, либо с косвенным умыслом. Согласно ст.25 УК РФ умысел предполагает прежде всего сознание лицом общественной опасности своих действий (бездействия). В свою очередь осознание как термин психологический означает достаточно четкое представление обо всех особенностях преступного деяния.[12] Совершая преступление в соучастии, человек сознает не только общественно опасный характер своего поведения, не только противоправность совершаемого им деяния, но и тот факт, что он действует не один. В этом смысле интеллектуальный элемент умысла соучастника шире, чем умысла индивидуально действующего лица. С.В.Познышев указывал: "Необходимо то единение воли, которое предполагает знание каждого об умысле других и внешним образом выражается в соглашении".[6]

Соглашение как внешнее выражение осознанности взаимодействия в соучастии может касаться и всех деталей преступления, и какой либо его части. Так, подстрекатель, для того, чтобы стать соучастником, должен возбудить в исполнителе решимость на совершение конкретного преступления. При этом вовсе не обязательно, чтобы обсуждению подвергались его детали. Достаточно самого факта соглашения, в результате которого соучастники осведомлены о совместности преступных действий.

В этом случае если кто-либо из участвующих в преступлении лиц не знал о присоединившейся деятельности другого, соучастие исключается, поскольку отсутствует двусторонняя связь, предполагающая обязательное знание одного соучастника о деятельности другого. В такого рода случаях ответственность, согласно принципу субъективного вменения, должна быть распределена следующим образом: исполнитель отвечает за фактически содеянное, а другой субъект, действующий скрытно от исполнителя, - за покушение (приготовление) к тому же преступлению в соучастии.

Другой элемент субъективного признака - участие в совершении только умышленного преступления. Формулировка закона таким образом прекратила полемику о возможности неосторожного соучастия и соучастия в неосторожных преступлениях.

Согласно смыслу ст.32 УК РФ соучастие возможно лишь в таких преступлениях, субъективная сторона которых предполагает наличие прямого или косвенного умысла. Согласно ст.25 УК РФ преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично. Если в диспозиции нормы Особенной части указано, что деяние может быть совершено по неосторожности, то соучастие исключается. Однако в ряде норм Особенной части деяние, неосторожность которого очевидна, не содержит необходимых диспозитивных указаний. Так, ч.1 ст.215 УК РФ (Нарушение правил безопасности при размещении, проектировании, строительстве и эксплуатации объектов атомной энергетики, если это могло повлечь смерть человека или радиоактивное заражение окружающей среды) говорит о преступлении, субъективная сторона которого возможна лишь в виде неосторожности. Если такое деяние совершается умышленно, то в зависимости от цели его следует квалифицировать либо как преступление против жизни или здоровья, либо как государственное преступление. В случаях, подобных описанному, соучастие возможно только при доказанности умысла.

Возможность соучастия лишь в умышленном преступлении предполагает сознание лицом всех признаков, образующих состав деяния, в совершении которого он участвует. Так, если субъективная сторона деяния содержит указание на мотив или цель, то они должны осознаваться всеми соучастниками. В противном случае исключается совместность деятельности как важнейший признак соучастия, которая направлена на достижение единой для соучастников цели. Если, например, подстрекатель склонил другое лицо совершить убийство общественного деятеля с целью прекращения его политической активности, а исполнитель, будучи введен в заблуждение, считает, что убийство преследовало иную цель (предположим месть за измену жены), то эти субъекты будут отвечать по разным статьям УК: подстрекатель - по ст.33 и 277 УК РФ; исполнитель по соответствующей части ст.105 УК РФ. Соучастниками должны осознаваться также и другие признаки преступления, которые законодатель включил в диспозицию нормы в качестве обязательных. Так, факт незаконного проникновения в жилище должен быть известен всем лицам, участвующим в совершении кражи, обязательно входить в их умысел. Только в этом случае может быть констатировано соучастие в краже, предусмотренной ч.2 ст.158 УК РФ.