Понятие и развитие концепции превентивной дипломатии

1 Глава. Понятие и развитие  концепции превентивной дипломатии

1. Исторические условия и предпосылки превентивной дипломатии

Конец 50-х и начало 60-х  годов прошлого века характеризовалось  ожесточенной конкуренцией двух общественных систем, жесточайшей борьбой между  двумя полюсами тогдашнего миропорядка. Антагонистические противоречия определяли линию поведения двух сверхдержав  – США и СССР буквально во всем и она сказывалась, прежде всего, на внешней политике, которую проводили  эти государства на мировой арене.

Естественно эта политика отражалась, иногда в абсолютной аналогии, на поведении государств, входящих в блоки, возглавляемые сверхдержавами. Соответственно, оказывая определяющее влияние на деятельность Организации  Объединенных Наций, эта политика в  прямом смысле парализовала ее и оставляла  мало места для эффективной деятельности и результативной работы собственно ООН.

В этих условиях и возникла идея, получившая название превентивной дипломатии. Трудно представить, что  озвучивший ее Генеральный секретарь  ООН Даг Хаммаршельд, являясь  согласно Уставу главным административным лицом ООН и находясь в гуще реальной ежедневной политики, предложит  что-то сверхъестественное или нереальное. В идее Хаммаршельда речь не шла  о предотвращении конфликтов вообще, а ставилась более скромная задача оградить локальные конфликты или  предупредить их от вмешательства сверхдержав. Предполагалось, что это даст возможность  не допускать расширения масштабов  «холодной войны», одновременно повысив  роль ООН в урегулировании возникших  конфликтов на периферии интересов  сверхдержав.

Едва прозвучав на пятнадцатой  сессии Генеральной Ассамблеи ООН, эта идея, казалось, с трагической  смертью своего автора в Конго. Однако, более внимательный взгляд на тему обнаруживает, что предложенная идея никогда не оставалась вне поля зрения ученых, с развитием и изменением международной обстановки подвергаясь  эволюционным изменениям, вбирая в  себя новое звучание и содержание.

Вместе с тем, необходимо иметь в виду, что фактическое  фиаско политики разрядки в конце 70-х  – начале 80-х годов XX века и явный рост напряженности на международной арене практически не оставляли места для превентивной дипломатии в ее нынешнем понимании. Кардинальные изменения в этой области произошли во второй половине 80-х годов прошлого века. Этому способствовали «перестройка» в Советском Союзе и политика, основанная на «новом мышлении», приведшем к пересмотру СССР многих своих позиций, основанных на постулатах времен «холодной войны». Конкретные шаги Советского Союза в этом направлении, внесение им своей доли в миротворческий бюджет ООН (СССР отказался от этого в начале 60-х годов XX века, чему последовали ряд государств и что создало ситуацию близкую к банкротству для этого бюджета), целая серия других акций, направленных на активизацию сотрудничества с другими державами, и прежде всего с США, в области укрепления международного мира и безопасности объективно способствовали реанимации и усилению роли Организации Объединенных Наций в этой сфере.

Такая обстановка, соответственно создавшаяся и в Совете Безопасности ООН, благоприятствовала рассмотрению проблем разрешения региональных и  локальных конфликтов. Но наряду с  этим постепенное ослабление одной  из сверхдержав и сдача ею многих позиций создавали ситуацию, при  которой сложившаяся к тому времени  система международных отношений  начала давать сбои.

Ряд исследователей придерживается мнения о том, что появление известного доклада Бутроса Бутроса Гали «Повестка дня для мира¹», дал четкие определения новых явлений в жизни ООН.

Представляется, что этому  способствовало не только эволюционное развитие миротворческой деятельности Организации Объединенных Наций. Не менее катализирующую роль сыграли, более прозаические соображения  земного характера, как, например, резко  увеличившееся число операций по поддержанию мира и, соответственно, колоссальный рост расходов на эту  деятельность. Таким образом, поиск  более экономичных, менее затратных  путей и методов урегулирования и разрешения конфликтов был детерминирован целым комплексом причин, среди которых  не последнюю роль играли также и  финансовые соображения.

Дальнейшее развитие правовой основы развития предотвращающих стратегий  ООН произошло с принятием  Декларации о предотвращении и устранении споров и ситуаций, которые могут  угрожать международному миру и безопасности, и о роли ООН в этой области  от 5 декабря 1988 года. Указанный документ предусматривал целый ряд мер, направленных на внедрение в международную  практику методики, путей и способов реализации превентивных технологий.

Стратегия предотвращения конфликтов в этот период стала более активно  пробивать себе путь и в деятельности региональных организаций и соглашений. Превентивность стала их превалирующим  подходом в вопросах поддержания  мира и безопасности. Руководители государств, собравшихся на саммит Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) 19-21 ноября 1990 года провозгласили  в Парижской Хартии для новой  Европы, что «существенным дополнением  к обязанности государств воздерживаться от угрозы силой или ее применения является мирное урегулирование споров, причем эти факторы являются существенными  для поддержания и укрепления мира и безопасности²». В подтверждение этого было принято решение создать в Вене Центр по предотвращению конфликтов, основной задачей которого определялось оказание содействия в деле уменьшения опасности возникновения конфликтов.

Принцип неделимости безопасности отразился в деятельности и других региональных организаций, как например, Организация Африканского Единства (ОАЕ). Континент, известный своей  высокой конфликтогенностью больше всех был заинтересован в реализации принципов стратегии предотвращения.

Таким образом, к концу 90-х  годов прошлого века не только сложился практический консенсус по настоятельной  необходимости внедрения в существующую практику превентивной стратегии, но и  были предложены конкретные ее элементы: установление фактов, создание систем раннего предупреждения, меры по укреплению доверия и целый ряд других компонентов той концепции, ныне известной под названием превентивной дипломатии.

Представленный 17 июля 1992 года доклад Генерального секретаря ООН  Бутроса Бутроса Гали, озаглавленный  «Повесткой дня для мира» имел характер концептуального документа  с широким охватом главных  проблем, связанных с укреплением  и расширением возможностей Организации  по поддержанию международного мира и безопасности и, по сути дела, был  ориентиром на ХХI век. В нем нашли отражение не только существующие в этой области проблемы, дана характеристика идущим в мире конфликтам и потенциальным латентным конфликтным ситуациям, но и были предложены конкретные пути, методы и инструментарий их управления, урегулирования и разрешения.

2.Цели и принципы превентивной  дипломатии

Цели превентивной дипломатии по мнению Генсека ООН «должны  были состоять в следующем:

- пытаться на самой  ранней из возможных стадий  выявлять ситуации, чреватые конфликтами  и пытаться, используя средства  дипломатии, ликвидировать источники  опасности до того, как произойдет  вспышка насилия;

- при возникновении конфликта  предпринимать миротворческие усилия, направленные на решение проблем,  ставших причиной конфликта;

- в рамках усилий по  поддержанию мира делать все  для сохранения мира, пусть даже  хрупкого, там где боевые действия  остановлены, и содействовать  выполнению соглашений, достигнутых  с помощью примирения;

- быть готовым содействовать  миростроительству в его различных  аспектах: восстановление институтов  и инфраструктур в странах  истерзанных гражданской войной  и конфликтами; и установлению  мирных взаимовыгодных отношений  между нациями, которые до сих  пор воевали друг с другом;

- и в самом широком  смысле, принимать меры в отношении  глубинных причин конфликтов: экономической  безысходности, социальной несправедливости  и политического притеснения»³.

Исходя из этого, превентивная дипломатия – это действия, направленные на предупреждение возникновения споров между сторонами, недопущения перерастания существующих споров в конфликты  и ограничение масштабов конфликтов после их возникновения;

миротворчество – это  действия, направленные на то, чтобы  склонить враждующие стороны к соглашениям, главным образом с помощью  таких мирных средств, которые предусмотрены  в главе VI Устава Организации Объединенных Наций;

поддержание мира – это  обеспечение присутствия Организации  Объединенных Наций в данном конкретном районе – что до сих пор делалось с согласия всех заинтересованных сторон, - которое как правило, связано  с развертыванием военного и/или  полицейского персонала Организации  Объединенных Наций, а нередко и  гражданского персонала;

миростроительство в постконфликтный  период – концепция действий по выявлению и поддержке структур, которые будут склонны содействовать  укреплению и упрочению мира в  целях предотвращения рецидива конфликта.

Очертив таким образом  круг задач, стоящих перед международным  сообществом по укреплению мира и  безопасности, доклад дефинитивно также  определил инструментарий, необходимый  для реализации вышеупомянутых целей.

Беспрецедентное внимание мирового сообщества к докладу, вызванное  рассмотрением в нем самых  животрепещущих вопросов современности, дало мощный импульс дальнейшим исследованиям  и практическим шагам в этой области. Произошел ряд институциональных  изменений в Секретариате ООН  с целью широкой имплементации  принципов превентивной деятельности. Все политические функции были сконцентрированы во вновь созданном Департаменте по политическим вопросам, который  стал возглавлять один из заместителей Генерального секретаря и в составе  которого появилось шесть региональных отделов (два для Азии, два для  Африки, по одному для Европы и Америки) на которые была возложена главная  ответственность в вопросах превентивной дипломатии и миротворчества. В состав Департамента был включен Центр  по вопросам разоружения, что облегчало  применение в превентивной дипломатии некоторых из его методов (таких, как меры укрепления доверия и  меры проверки), которые были разработаны  в области контроля над вооружениями.

В разных странах-членах Организации  был создан ряд исследовательских  групп и учреждений, как государственных, так и частных, специально посвященных  изучению проблематики превентивной дипломатии. Так, Карнеги Корпорэйшн в Нью-Йорке  создал комиссию по предотвращению насильственных конфликтов, представившую обширный доклад по этой теме. Американский институт мира по заказу Государственного департамента США организовал исследовательскую  группу по изучению превентивной дипломатии,  во влиятельном Совете по международным  отношениям США появился Центр по вопросам превентивных действий, в функции которого входило изучение и апробация действий по предупреждению конфликтов, в Японии был создан Центр по превентивной дипломатии. В стратегии действий многих региональных организаций и групп (ЕС, АСЕАН, ОАГ, ОАЕ, СНГ) превентивные действия были провозглашены приоритетным направлением.

Тем не менее, через год  после представления «Повестки  дня для мира» Бутрос Гали отмечал, что «несмотря на все ее историческое и ныне практическое и универсальное  восприятие как жизненно важной области  для действий превентивная дипломатия остается в плену иллюзий. Концепция  должна быть расширена». И в подтверждение  этих слов Генеральный секретарь  в 1995 г. представляет на рассмотрение Организации  в качестве дополнения к «Повестке  дня для мира» так называемый «Позиционный документ»⁴.

В нем были проанализированы плюсы и минусы других методов  сохранения и упрочения мира, как  поддержание мира, разоружение, санкции  и принудительные действия. Было подтверждено, что постконфликтное миростроительство  может быть реализовано в сочетании  с превентивной дипломатией.

Таким образом, превентивная дипломатия своими вышеперечисленными особенностями отличается от дипломатии мирного времени или обычной  дипломатии в общепринятом значении этого понятия и кризисной  дипломатии или управления конфликтом. «Действие между дипломатией  мирного времени и кризисной  дипломатией есть превентивная дипломатия».

3.Методы осуществления  превентивной дипломатии

Существуют различные  методы осуществления превентивной дипломатии, таких как меры по укреплению доверия, установление фактов, раннее предупреждение, превентивное развертывание  и демилитаризованные зоны.

Отмечается, что словосочетание «меры по укреплению доверия», или вернее, «меры по укреплению доверия и безопасности», известное под русской аббревиатурой МДБ (английский аналог – CSBMs – Confidence and Security building measures) хотя и является относительно новым термином в политическом лексиконе современности, его имплементация в международную практику приходится на несколько десятков лет назад, когда гонка вооружений между двумя сверхдержавами и возглавляемыми или блоками была в разгаре. Мощный импульс этот процесс получил в результате политики снижения международной напряженности и развития сотрудничества, начатой на рубеже 60-70-х годов прошлого века двумя сверхдержавами и получившей название «разрядка» («detеnté»)⁵.

Заключение между СССР и США договоров о сокращении стратегических наступательных вооружений, придание этому процессу характера  долгосрочного переговорного марафона, достижение договоренности о создании линии прямой связи между Кремлем  и Белым Домом (т.н. «горячей линии»), а затем и создание Центра по уменьшению опасности ядерной войны и  целый ряд аналогичных шагов  объективно имели целью предотвращение ядерного конфликта и содействовали  появлению более здоровой атмосферы  взаимоотношений. Другим немаловажным значением этого процесса явилось  то, что он сыграл роль катализатора в распространении мер по укреплению доверия на другие части планеты, а также позволил создать в  Европе систему общеевропейской  безопасности, закрепленную в Хельсинском  Заключительном Акте.

Необходимость установления фактов вытекает из статьи 33 Устава ООН, которая упоминает «обследование» как одно из мирных средств, при помощи которого стороны должны стараться разрешить спор. Конечно же в условиях биполярного мира, когда возможности всемирной организации были сведены к минимуму, то ни сама превентивная стратегия, ни ее составляющие всерьез и основательно не рассматривались.

С резким увеличением количества конфликтов и все большим вовлечением  как Организации Объединенных Наций, так и региональных организаций  в их разрешение, все острее чувствовалась  необходимость документа, регламентирующего  все стороны этого вопроса  и уточняющего способы и рамки  упомянутого метода. И Генеральная  Ассамблея на своей 46 сессии принимает  Декларацию об установлении фактов Организацией Объединенных Наций в области  поддержания мира и безопасности.

Документ определил, что  «установление фактов означает любую  деятельность, направленную на получение  подробной информации о соответствующих  фактах в отношении любого спора  или ситуации, которая необходима компетентным органам ООН для  эффективного осуществления своих  функций в связи с поддержанием международного мира и безопасности»⁶.

Подчеркивая, что деятельность по установлению фактов должна носить всеобъемлющий, объективный, беспристрастный  и своевременный характер, Декларация отметила, что если надлежащие сведения по всем соответствующим фактам нельзя получить путем использования возможностей Генерального секретаря в области  сбора информации или иных существующих средств, компетентному органу ООН  следует рассмотреть вопрос об организации  миссии по установлению фактов.

Совет Безопасности, в свою очередь, приветствуя предложения, изложенные в докладе Генсека  «Повестка дня для мира» по рассматриваемому методу, подчеркнул, что «более частое использование  процедуры установления фактов в  качестве средства превентивной дипломатии в соответствии с Уставом ООН  … может обеспечить как можно  более всестороннее понимание объективных фактов конкретной ситуации, что позволит Генеральному секретарю выполнить свои обязанности, предусмотренные статьей 99 Устава»⁷.

В качестве образца можно  сослаться на пример работы миссии ООН по установлению фактов, направленной в охваченный гражданской войной Таджикистан в ноябре 1992 года. Она  не только «поставила диагноз» больной  стране, но и предприняла усилия с целью начала процесса разрешения кризиса, окончившиеся прибытием в  страну Миссии наблюдателей ООН. Благополучный  исход межтаджикского конфликта  был предопределен не в последнюю  очередь активной деятельностью  указанной миссии, да и всех структур ООН в целом. В процессе урегулирования, который был ознаменован заключением  Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в июне 1997 года, просматривается апробация  и методов превентивной дипломатии, отразившихся в классической реализации третьей части определения Бутроса  Гали («ограничение масштабов конфликта  после его возникновения») и их взаимопереплетение с элементами миротворчества и поддержания мира, как они  определяются в «Повестке дня  для мира». Последовавшее затем  постконфликтное миростроительство  не только закрепило результаты мирного  процесса, осуществленного в виде операции ООН по поддержанию мира в Таджикистане, но и стало хрестоматийным и результативным образцом точного  следования теоретической схеме, изложенной в «Повестке дня для мира». И первым элементом в этой схеме  была миссия по установлению фактов, ознакомившая мировое сообщество с реальностью  этой ранее практически незнакомой страны.

Термин «раннее предупреждение» по всей видимости, заимствован из военного лексикона, но ныне широко используется среди политиков и ученых, занимающихся проблематикой поддержания мира и стабильности, и в особенности вопросами превентивных стратегий. Как видно из самого названия, этот метод предполагает подачу сигнала опасности о начале процесса, угрожающего стабильности конкретного положения вещей, за которым, при идеально налаженном механизме предотвращения, должна следовать его реализация.

Хотя термин в качестве отдельной дефиниции или конкретного  метода превентивной дипломатии появился в «Повестке дня для мира»  Бутроса Бутроса Гали, однако нельзя считать парадоксальным тот факт, что его институционализация  в системе ООН приходится на время  нахождения Переса де Куэльяра на посту  Генсека – 1 марта 1987 года, когда  было создано Бюро по исследованиям  и сбору информации (ORCI – Office for Research and the Collection of Information) в Секретариате ООН.

Подобные системы существовали и в разных подразделениях, специализированных учреждениях Организации Объединенных Наций, региональных организациях и  отдельных государствах. В качестве примера можно было бы назвать  МАГАТЭ.

Появление «Повестки дня  для мира» дало мощный импульс  процессу создания возможностей и механизмов, способных на ранних стадиях распознавать опасность превращения этих конфликтов в насильственные и подавать сигналы  тревоги. Соответственно, и в системе  ООН, и в региональных организациях, а также в академической среде  и неправительственной сфере  появились новые структуры, предназначенные  для раннего предупреждения. В  качестве примера можно было бы привести Офис по координации гуманитарных вопросов ООН, Центр ОБСЕ по предотвращению конфликтов, Верховный Комиссар ОБСЕ по делам  национальных меньшинств, Сеть ЕС по предупреждению конфликтов, Механизм по предупреждению, регулированию и разрешению конфликтов ОАЭ.

Организации и учреждения аналогичного характера появились  и в негосударственной или  межгосударственной сфере. Таковым  являются, например, Форум по раннему  предупреждению и ранней реакции  в Лондоне (Forum on Early Warning and Early Response – FEWER), Сеть Этнологического мониторинга и раннего предупреждения этнических конфликтов Института этнологии и антропологии Российской Академии Наук в Москве, Шведский Фонд мира, а также Центр международного развития и управления конфликтом Университета Мэрилэнд (США).

Анализ показывает, что  одним из главных вопросов в процессе раннего предупреждения остается управление поступающей информацией, так как  само получение данных пока еще не представляет раннее предупреждение. Только тогда, когда полученные данные систематизированы, классифицированы и подготовлены для анализа, тогда  они представляют собой материал для раннего предупреждения. Иначе  говоря, только результаты аналитической  деятельности на основе множества полученных данных могут нас предупредить о  начале какого-либо процесса, причем каждая из этих данных должна представляться по конкретному индикатору, чтобы  облегчить процесс анализа. Естественно, что данные должны быть перепроверены  и сопоставлены с аналогичной  информацией из других источников.

Наряду со всем этим позитивом  метода раннего предупреждения нельзя переоценить его возможности. В  реальной жизни очень часто получается так, что сигналы индикаторов  раннего предупреждения не достигают  нужных адресатов, или анализ поступающей  информации из-за недостаточной компетентности аналитиков в штаб-квартире субъектов  превентивной дипломатии, призванных вычленить из нее тенденцию, ведущую  к кризису и предложить предупреждающие  их меры, не приводит к нужному результату.

В конфликтологии и в целом  в политологии в частности  термин «превентивное развертывание» появился на страницах «Повестки дня для мира» Бутроса Бутроса Гали. «Операции Организации Объединенных Наций в кризисных районах, - пишет он, -  обычно осуществлялись после того, как конфликт начался. Пришло время осуществлять планирование на случай возникновения обстоятельств, требующих превентивного развертывания, которое может предприниматься в различных ситуациях и различным образом»⁸.

Использование предложенного  Генеральным секретарем ООН новаторского метода предусматривается в трех случаях: а) в условиях национального  кризиса, когда превентивное развертывание  может иметь место по просьбе  правительства или всех заинтересованных сторон, или с их согласия; б) при  возникновении межгосударственных споров такое развертывание могло  бы осуществиться, когда обе стороны  считают, что присутствие Организации  Объединенных Наций по обе стороны  их границы может содействовать  предотвращению боевых действий; в) превентивное развертывание могло бы иметь  место, когда какая-то страна ощущает  угрозу и просит обеспечить соответствующее  присутствие Организации Объединенных Наций лишь с ее стороны границы.

Сравнительный анализ принципов  проведения операций по поддержанию  мира и превентивного развертывания  показывает их схожесть. Но одновременно выявляются два принципиальных различия: превентивное развертывание может  быть осуществлено при согласии лишь одной из сторон. При этом существует гипотетическая возможность использования  силы в случае начала боевых действий, а не их возобновления. Наряду с этим, использование военных контингентов показывает, что предыдущие дипломатические усилия не были успешными и поэтому пришлось прибегнуть к использованию силы. Из-за осуществления такой акции в одностороннем порядке стороны конфликта должны осознать неизбежность решительной реакции международного сообщества в случае нарушения сложившегося статус-кво. Только в таком случае превентивное развертывание может оказать на них сдерживающее воздействие.

Представляется, что из всех предложенных Бутросом Гали в «Повестке  дня для мира» вариантов самым  реальным является одностороннее развертывание. Этот вывод основывается на том, что  трудно представить себе ситуацию при  межгосударственных конфликтах, когда  обе враждующие стороны хотят  избежать войны и поэтому просят о превентивном развертывании войскового контингента ООН. Точно также  при внутригосударственных столкновениях  вряд ли мы встретим ситуацию, когда  и правительство и оппозиция (в  таких ситуациях чаще всего –  вооруженная) будут жаждать превентивного  развертывания. Одностороннее же развертывание  позволит избежать эти ограничения.

В теоретическом плане  превентивное развертывание выглядит таким образом, что оно будет  осуществлено немедленно, без особых расчетов и без колебаний после  получения соответствующего основательным  образом аргументированного запроса  от обратившегося за ним государства. В реальности же, в ходе процесса принятия решения учитывается множество  факторов, включая и то, что из себя представляют противоборствующие стороны и каковы будут возможные  последствия этого шага. Невозможно представить ситуацию, когда кто-либо из постоянных членов Совета Безопасности согласится на размещение такого рода контингента на территории государства, которое рассматривается им как  исключительная зона его влияния  или «жизненных интересов». Примером здесь может служить внутритаджикский конфликт, когда на переговорах враждующих сторон с участием Специального посланника Генерального секретаря ООН в  течение 1994-1996 годов неоднократно звучала идея о приглашении войск ООН для их размещения на линии противостояния. Но она никогда всерьез не рассматривалась и не принималась во внимание.

Одним из наиболее спорных  и весьма трудных для имплементации  предложенных в «Повестки дня  для мира» методов превентивной дипломатии представляется создание в  порядке предупреждения демилитаризованных зон. Несмотря на имеющиеся примеры их создания ранее, даже весьма успешных, их реализация именно в превентивных целях сталкивается с трудностями, которые преодолеть весьма сложно.

Сами по себе демилитаризованные зоны имеют на протяжении прошлого века достаточно насыщенную историю. В  целом они создавались после  конфликта, в качестве меры, не допускающей  рецидива конфликтной ситуации. Классическим примером такого рода можно считать  Рейнскую демилитаризованную зону, созданную  после Первой мировой войны на территории между Францией и Германией  по Версальскому договору 1919 года.

В рамках концепции превентивной дипломатии, предложенной Бутросом Гали, создание таких демилитаризованных зон предусматривается в абсолютно  ином разрезе. Главное субстантивное  различие между этими двумя их видами заключается во времени их создания.

Таким образом, создание демилитаризованных зон предлагается в качестве превентивной меры при приближении конфликта  к кризисной фазе. Очевидно, что  весьма трудно осуществить такую  меру, когда две стороны готовятся  к войне, уговорив обе стороны  не только отвести войска, но и создать  при отсутствии признаков доверия  между  сторонами демилитаризованную зону в районе конфликта.

Наверное поэтому предложенная мера была с большой осторожностью  воспринята международным сообществом. Исходя из такой предпосылки Генеральная Ассамблея «признавая, что превентивное развертывание и создание демилитаризованных зон представляют собой развивающиеся концепции» предложила компетентным органам ООН «продолжить изучение их практических, оперативных и финансовых аспектов»⁹. Отсутствие до настоящего времени примеров осуществления таких превентивных мер ярко показывает исключительную трудность их создания в соответствии с предложенными в «Повестке дня для мира» теоретическими схемами.

Одной из главных проблем, вызвавших наибольшие дискуссии  и противоречивые мнения при появлении  идеи превентивной дипломатии было ее соотношение с коллективной безопасностью. Причиной тому послужило появление взаимоисключающих мнений о совместимости коллективной безопасности и ПД. Однако, все укрепляющиеся мысли о том, что главным концептуальным отличием современной коллективной безопасности должен быть коллективный ответ внутригосударственным нарушениям международных норм во имя всеобщего мира и безопасности, роднят концепцию коллективной безопасности с субстантивными компонентами превентивной дипломатии, которая также предусматривает охват вопросов, находящихся во внутренней компетенции государств.

Анализируя современное состояние превентивной дипломатии необходимо указать на дальнейшее расширение части компонентов ПД, которые по мнению Бутроса Гали стали заключаться в появлении превентивного мироподдержания, превентивных гуманитарных действий, превентивного миростроительства и ряда других. Здесь же дается анализ существующих и предполагаемых моделей превентивной дипломатии – модели штаб-квартиры ООН, модели приглашенных выдающихся личностей, модели ОБСЕ, внешнеполитической модели и модели регионального центра ООН. При этом приводятся аргументы и противников превентивной дипломатии.

Проведенный анализ показывает, что для успеха превентивной дипломатии необходимо сочетание и одновременное  присутствие целого ряда факторов, как объективных, так и субъективных. В этом плане представляется, что  не всегда отсутствие информации, адекватной кризисной ситуации, является причиной этих неудач. Наоборот, иногда тревожной  информации более чем достаточно, но другие причины более прозаического  характера, как например перегруженность  персонала Секретариата ООН текущими конфликтами или занятость соответствующих  служб государств аналогичными кризисными ситуациями, не позволяет обращать достаточное внимание латентным, еще  не проявившим себя конфликтам, которые  пока еще не являются предметом озабоченности  широкой общественности. В результате, иногда по небрежности, иногда из-за неопределенности уровня точности поступающих сигналов раннего предупреждения, а иногда по неуверенности в правильности предпринимаемых действий не происходит элиминация латентных случаев. Более  того, многие ответственные за превентивные действия лица ждут, пока конфликт не достигнет  фазы кризиса, когда можно будет  уверенно аргументировать свои действия и получить политические дивиденды.