Понятие квалификации и квалификационные ошибки

                                                     Федеральное Агентство по образованию.

                            Южно-Уральский Государственный Университет

                                     Юридический факультет

 
       Курсовая работа

                       ^{по теории квалификации преступления}

 
             Тема: «Понятие квалификации и квалификационные ошибки»

 
 
 
 
 
 
Подготовила: студентка гр. Ю-512 Говядова А. В.

 
 
  Проверила: Спицын Ю.В.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
                               Челябинск 2009 г 

                                       Содержание: 

     Введение…………………………………………………………………….3

     Глава 1. Определение квалификации преступлений…………………….4

     Глава 2. Квалификационные ошибки…………………………………….17

     Заключение………………………………………………………………...35

     Список  литературы………………………………………………………..37  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                            Введение 

     Я выбрала тему «понятие квалификации и квалификационные ошибки»,  потому что считаю ее актуальной в данное время. Актуальность выражается в том, что сейчас в России наметилась тенденция выхода из кризиса правотворения и правоисполнения в стране. До правового государства и режима «диктатуры закона», конечно, еще далеко. В докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2007 г. в самостоятельную третью часть выделена проблема «Нарушения прав человека со стороны правоохранительных органов». Среди них выделены такие нарушения, которые непосредственно связаны с квалификацией преступлений: порочная практика сокрытия преступлений от учета и регистрации, бездействие и волокита при рассмотрении обращений граждан, фальсификация доказательств.

     С помощью анализа научной литературы по этой теме таких авторов, как Корнеева А.В., Кудрявцев В.Н., Лукьяненко Ю., Таганцев Н.С. и многих других авторов в этой области в своей работе я планирую исследовать такие вопросы как:

     - понятие квалификации преступления;

     - квалификационные ошибки.

       Целью моей работы является раскрытие положений уголовного законодательства, касающихся квалификации преступлений и квалификационных ошибок. Для ее достижения я поставила перед собой такие задачи, как:

     - изучить различные точки зрения  на квалификацию преступных деяний;

     - раскрытие понятия квалификационной  ошибки;

     - и иные, связанные с этими понятиями  положения.

     Глава 1. Определение квалификации преступлений  

     Квалификация  преступлений — это установление соответствия в содеянном признаков  общественно опасного деяния признакам  состава преступления, предусмотренного в нормах Общей и Особенной  частей УК с выводом о применении той или иной статьи Кодекса. А.А. Герцензон, автор первой в отечественном уголовном праве работы о квалификации преступлений, писал: «Квалификация преступлений состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом»¹.

     Последующие определения в уголовно-правовых работах квалификации преступлений в основном совпадают с цитированным. Различия вытекают не из понимания  квалификации как процесса идентификации  содеянного с описанием его составу  в УК, а из авторской позиции относительно состава преступления. Что с чем сопоставляется при квалификации? Одни считают, что идентифицируется преступление с составом преступления. Другие — преступление с уголовно-правовой нормой. Третьи — состав общественно опасного деяния с составом преступления, описанного в соответствующей норме УК.

     В монографии 1972 г. автор фундаментальных  работ о квалификации преступлений академик В.Н. Кудрявцев определял  квалификацию как «установление  и юридическое закрепление точного  соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления»². В учебном пособии 1999 г. понятие «квалификация преступления» несколько иное. Она — лишь один из этапов применения нормы советского уголовного права, состоящий в принятии решения о том, какая именно уголовно-правовая норма предусматривает совершенное преступление и в закреплении этого решения в уголовно-процессуальном акте. Сходно определяет квалификацию преступлений М.И. Коржанский: уголовно-правовая оценка совершенного деяния, выбор и применение к нему той уголовно-правовой нормы, которая полнее всего описывает его признаки.³ Он не включает в понятие квалификации ее юридическое закрепление, ибо считает, что выбор нормы такое закрепление уже производит. С.А. Тарарухин не соглашается с определением квалификации преступлений как сопоставление признаков преступления и признаков нормы.⁴ Это, якобы, разные категории — абстрактный закон и социальное явление — преступление.

     Ответ на вопрос, с чем при квалификации преступлений устанавливается тождество — с признаками уголовно-правовой нормы или с составом преступления содержится в понимании состава преступления, а именно имеется он в реальном преступлении либо является законодательной абстракцией.

     Что говорит историческое толкование состава преступления? Его понятие известно древнеримскому праву как corpus delecti — основа, существо преступления, остов, состав преступления. По свидетельству Н.С. Таганцева, в XVI и XVII вв. состав преступления имел исключительно процессуальное значение, как совокупность следов, которые оставляет преступление во внешнем мире (труп, кровь). При наличии состава преступления, по признакам которого можно удостовериться в действительном совершении преступления, можно было начинать розыскные действия.

     Сам Н.С. Таганцев определял состав преступления как «совокупность характеристических признаков преступного деяния, состоящих из двух взаимосвязанных групп: объективных и субъективных»⁵. В конце XVIII в., причем лишь в немецких работах, состав преступления переносится в материальное уголовное право. При этом немецкие криминалисты обращают внимание на различие между составом преступления и преступлением. Состав преступления трактуется как «состав закона». В учебниках по немецкому уголовному праву (так же и ГДР) состав преступления рассматривается в разделе о законе.

     В.Н. Кудрявцев солидаризуется с этим. Он считает, что место общей теории квалификации преступлений в системе  Общей части науки уголовного права и в учебниках должно быть в разделе «Уголовный закон»: «Общая теория квалификации преступлений есть часть этого раздела, ибо в ней изучаются проблемы конструкции закона, правил его применения, затрагиваются вопросы толкования и уяснения его смысла и др.»⁶. Знак равенства между составом преступления и уголовным законом поставлен твердо. Различие между диспозицией уголовного закона и составом преступления оказалось неясным, а заодно и функции состава преступления. Если есть уголовно-правовая норма, по которой производится квалификация преступлений, зачем тогда нужен состав? В одной из последних работ о составе преступления, как считает В.Н. Кудрявцев, «целесообразно пользоваться понятием состава преступления только в одном — нормативном смысле»⁷.

     В 1960-х гг. он признавал реально  существующий состав преступления и писал: «Законодатель, разумеется, образует не состав, а уголовно-правовую норму, в которой с большей или меньшей полнотой описываются признаки состава преступления. Сами эти признаки существуют объективно, независимо от сознания людей, они действительно присущи данному конкретному преступлению, и задача законодателя состоит в том, чтобы выявить и предусмотреть эти признаки в законе с наибольшей полнотой и глубиной». Соглашаясь с пониманием состава как реальности преступного деяния, ученый отмечал: «Состав преступления является своего рода ядром и структурой (скелет) преступления определенной категории». В своих работах он понимает состав как «совокупность признаков общественно опасного деяния, определяющую его согласно уголовному закону, как преступное и уголовно наказуемое». Состав — строгая «система признаков преступления, состав отражает характерные для преступления внутренние связи»⁸.

     Большинство ученых советского и постсоветского поколений придерживаются нормативистского взгляда на состав как на законодательную модель. К примеру, «состав преступлений — абстракция, его законодательная модель, без которой конкретное деяние невозможно признать преступлением».

     Нормативистскую теорию отстаивает также И.Я. Гонтарь  в исследованиях, специально посвященных  уяснению преступления и состава преступления как явлений и понятий: «Состав преступления является содержащимся в уголовном законе описанием признаков общественно опасного деяния. Не совокупность признаков, установленных, предусмотренных в уголовном законе, как это принято утверждать, а описание этой совокупности признаков». Поскольку же норма не может быть основанием уголовной ответственности, следует категорическое утверждение: «Вопрос о составе преступления как основании уголовной ответственности вообще должен быть снят»⁹.

     А.А. Пионтковский в свое время писал: «Понятием состава преступления юристы пользуются как для обозначения  совокупности признаков, характеризующих  определенное преступление по уголовному законодательству, так и для обозначения  конкретного деяния, соответствующего этим признакам»¹⁰. Похоже, за целых полвека отечественным теоретикам уголовного права не удалось устранить эту двойственность в трактовке состава преступления.

     Позиция нормативистов иногда удивляет нелогичностью. Если состав преступления — законодательная абстракция, информационная модель, то почему при анализе конкретных элементов и их признаков — объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны составов никто не вспоминает об их информационной модельности и законодательной абстрактности. Получается, что система-состав — законодательная абстракция, а ее подсистемы и элементы — реальные категории. Это не согласуется с концепцией систем и гносеологией¹¹.

     Еще менее приемлемым представляется воззрение  на состав преступления как на чисто теоретическое изобретение. Так, В.О. Навроцкий считает, что состав преступления «юридическая конструкция, выработанная теорией уголовного права»¹². По его мнению, неверна формулировка «состав преступления, предусмотренный законом». Уголовный закон определяет преступление, а не состав преступления. Его поддерживает Т.М. Маритчак: «Состав преступления является юридической конструкцией, выработанной теорией уголовного права, выступает как инструмент, который используется при квалификации. Квалификация же предполагает установление соответствия между фактическими признаками посягательства и нормой закона, которая предусматривает ответственность за данное посягательство»¹³.

     Концепция реального состава преступления исходит из того, что состав —  это структурированное по четырем подсистемам ядро (основа, сущность) преступления, состоящее из обязательных элементов, образующих общественную опасность деяния, признаки которых обрисованы в диспозициях уголовно-правовых норм Общей и Особенной частей УК. Состав — такая же реальность, как и преступление, ядром которого он является. И языковое толкование говорит в пользу понимания состава как содержащегося в преступлении. Состав чего? — преступления, здесь говорится о наличии или отсутствии состава не закона, а преступления¹⁴.

     В ч. 3 ст. 31 УК предусмотрено, что лицо, добровольно отказавшееся от доведения  преступления до конца, подлежит уголовной  ответственности лишь в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит иной состав преступления. Состав преступления содержится в деянии.¹⁵ Аналогичная формулировка принята во всех примечаниях к статьям УК об освобождении от уголовной ответственности ввиду деятельного раскаяния. К примеру, примечание к ст. 206 УК о захвате заложника устанавливает, что «лицо, добровольно или по требованию властей освободившее заложника, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления»¹⁶. Не информационная модель содержится в преступлении.

     В классическом учебнике российского  уголовного права, посвященном 250-летию Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, написанном кафедрой уголовного права и криминологии МГУ, приводятся дефиниции состава преступления в первых советских учебниках по уголовному праву: «Состав преступления представляет собой совокупность признаков (элементов), образующих данное преступление». «Состав преступления — совокупность признаков, образующих данное преступление»¹⁷.

     Как видно, в первой половине прошлого столетия и в дореволюционном, и советском уголовном праве под составом понимается совокупность признаков (элементов), образующих преступление. Никакого противопоставления состава преступления и преступления не было и в помине. Сплошь и рядом они употреблялись как синонимы. И лишь в 1950 гг. началось «раздвоение» состава как реального структурированного ядра преступления, с одной стороны, и законодательной абстракции, теоретической конструкции, информационной модели — с другой.

     Ю. Ляпунов убедительно подтвердил истоки нормативной концепции состава преступления немецких теоретиков уголовного права конца XIX — начала ХХ в. — Э. Белинга, К. Биндера, Р. Франка, Г. Ешека. По их мнению, состав преступления как общее понятие, так и отдельные составы — это чистые абстракции, сугубо понятийные категории. Отсюда признаки состава всецело относятся к миру понятий, к букве закона. Так, Э. Белинг считал, что «состав — это элемент закона, а он принадлежит исключительно закону, а не реальной жизни»¹⁸. Состав не включает в себя волевое деяние и вину: состав преступления по УК ФРГ сводится к противоправности. Современное уголовное право ФРГ различает состав деяния в широком и узком смысле. Первый включает все предпосылки уголовной ответственности: противоправность, вину и объективные признаки деяния. Он выполняет функцию гарантии уголовного закона. Состав в узком смысле, исторически восходящий к теории Э. Белинга, используется применительно к конкретным составам, базируясь на трехчленном понятии преступления как «соответствующее составу, противоправное и виновное действие». Ныне теоретики пишут не только о законном составе или составе закона, но и о составе неправды¹⁹.

     Преступление  в науке уголовного права ФРГ  определяется как действие или бездействие, содержащее состав, признанный судом  виновным и противоправным. Состав — признак противоправности конкретного преступления, противоправность — противоречие порядку в целом. Деяние может содержать состав преступления, даже быть виновным, но не признаваться преступлением, поскольку по оценке суда оно не противоречит правопорядку в целом.

     Сведение состава преступления к противоправности с неизбежностью ведет к раздвоению оснований уголовной ответственности, оснований квалификации преступлений на юридические (состав) и социальные (общественная опасность). Ю. Ляпунов критикует за такую позицию Г.А. Кригера. Между тем она широко распространена среди современных российских теоретиков уголовного права, придерживающихся нормативистской концепции состава преступления вопреки ст. 8 УК РФ «Основания уголовной ответственности»²⁰. Таким основанием «является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». Основанием квалификации преступления является полное соответствие признаков содеянного общественно опасного деяния признакам его состава, предусмотренного в УК.

     В ст. 51 «Основания уголовной ответственности» УК Республики Молдова 2002 г. законодатель закрепил нормативистское понятие состава преступления: «Реальным основанием уголовной ответственности являются совершенные вредные деяния, а юридическим основанием уголовной ответственности служат признаки состава преступления, предусмотренные уголовным законом»²¹.

     Молдавский  кодекс включил норму о понятии  состава преступления в ст. 52 «Состав  преступления»: «(1) Состав преступления представляет собой совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, квалифицирующих вредное деяние как конкретное преступление.

     (2) Состав преступления является  юридическим основанием для квалификации  преступления в соответствии с конкретной статьей настоящего кодекса».

     Как видим, УК Республики Молдова последовательно  и ясно воплотил в цитированных статьях  нормативистскую концепцию состава  преступления. Российские сторонники этой концепции имеют возможность  убедиться в ее нормотворческой о правоприменительной ценности. Не повлиял ли нормативизм на то, что ряд УК стран СНГ вообще отказался от термина «состав преступления», а говорит только о преступлении? К примеру, УК Республики Беларусь (ст. 10) и УК Грузии признают основанием уголовной ответственности преступление.

     В УК и УПК, в следственной и судебной практике нормативистское понимание  состава не встречается. Практика не противопоставляет преступление и  его состав. Признаки и элементы относят и к преступлению, и  к составу. «Нормативисты» их разводят: элементы — к преступлению, признаки — к составу.

     Опрос членов Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР, судей  и ученых, а также членов краевых  и областных судов, проходивших  в 1987 г. стажировку в московском институте повышения квалификации судей, подтвердил, что теоретические дебаты, к счастью, далеки от интересов практики. В вопроснике предлагались следующие дефиниции состава преступления:

     1. Состав преступления — это  наличие в действиях лица всех  признаков преступления, предусмотренных уголовным законом.

     2. Состав преступления — это  предусмотренная законом совокупность (система) объективных и субъективных  признаков преступления — его  объекта, субъекта, объективной и  субъективной сторон.

     3. Состав преступления — это законодательная модель преступления.

     4. Иное определение.²²

     Обработано 197 анкет со следующими ответами: 67% респондентов согласны с определением по п. 2; 26% — по п. 1; п. 3 вызвал согласие у части опрошенных (все они  — научные работники); 5 человек пометили п. 4, не пояснив, что имеют в виду. В некоторых ответах содержались приписки к вопросам: «Неужели теоретикам больше нечего делать?»²³. Их надо понимать так, что у практиков понятие состава преступления сомнений не вызывает.

     В данной работе состав преступления нас интересует как основание (или основа) квалификации преступлений, а также сопоставляемые при ней категории (что с чем идентифицируется). При нормативистском понимании основанием квалификации преступлений оказывается законодательная абстракция или информационная модель. Что с чем идентифицируется? Может быть, совершенное деяние с уголовно-правовой нормой? Но понятие преступления, которое дано в ч. 1 ст. 14 УК, непригодно для квалификации, ибо там описаны другие свойства деяния без единственно пригодного для квалификации структурирования по четырем подсистемам состава. Отсюда возникает уточнение, что состав — юридическое основание квалификации преступления. А что тогда является неюридическим основанием квалификации? В учебном пособии о квалификации преступлений говорится, что «определение квалификации преступления как установления и юридического закрепления тождества юридически значимых признаков реально совершенного деяния с признаками состава преступления этого вида, закрепленными в норме Уголовного кодекса, предопределяет значение уголовного закона как правовой основы квалификации преступлений»²⁴.

     Сопоставление признаков содеянного с уголовным  законом аксиоматично. Но тогда надо четко поставить знак равенства  между уголовно-правовой нормой и составом преступления, считать их синонимами и объяснить функции состава при квалификации, в отличие от уголовного закона. «Юридически значимые признаки реально совершенного деяния» — это либо те, что названы в ч. 1 ст. 14 — общественная опасность, вина, уголовная противоправность деяния, либо его состава, структурированного по четырем подсистемам. Они наличествуют в реальности, и ученые  анализируют их в своих работах не о понятии преступления, а состава преступления — «объект преступления», «объективная сторона преступления», «субъект преступления», «субъективная сторона преступления».

     Реальные  элементы преступления (составные части) и их признаки (отличительные особенности) охватывают и обязательные и факультативные элементы. Структурированное ядро преступления — его состав включает только обязательные элементы с их признаками, достаточные и необходимые для квалификации преступления. Сопоставляется при квалификации в целом не преступление, а лишь его состав с соответствующим составом преступления, предусмотренным нормой УК. Не будет ошибкой считать, что при квалификации преступлений производится установление признаков состава совершенного преступления с признаками уголовно-правовой нормы, но это менее удачно, ибо в законе нет той системной структурированности элементов, которая присуща составу²⁵.

     Установление  тождества между составом содеянного (его иногда называют «фактический состав») и составом преступления, описанного в диспозиции той или иной уголовно-правовой нормы (его иногда называют «юридический состав»), проводится в точной последовательности. Сначала сопоставляется объект содеянного с объектом (объектами), описанным в статьях, названиях глав и разделах УК. Затем идентифицируются признаки объективной стороны содеянного с описанием таковых в уголовно-правовых нормах Общей и Особенной частей УК.²⁶ Следующий шаг квалификации — идентификация признаков субъекта преступления с предписанием УК об авторе или соучастнике преступления. Завершающее звено квалификации — сопоставление субъективной стороны состава содеянного с характеристикой признаков в соответствующих нормах Кодекса. Квалификационный вывод: состав преступления в деянии Иванова есть и какой статьей УК предусмотрен, или состав преступления в деянии Иванова отсутствует.

     Все звенья уголовно-правовой квалификации должны быть оснащены доказательствами, полученными законно (допустимыми), и объективно — всесторонними. Статья 73 УПК РФ предусматривает три группы обстоятельств, подлежащих доказыванию: а) состав преступления; б) индивидуализация наказания и в) криминолого-профилактические. Первая группа доказательств состава преступления относится к событию преступления, виновности лица в совершенном преступлении, характеру и размеру вреда, причиненного преступлением. Все вместе они относятся к объективным и субъективным элементам составов преступлений. Термином «состав преступления» УПК, как и УК, пользуется в единичных случаях (см., например, п. 2 ч. 1 ст. 24 Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела ввиду «отсутствия в деянии состава преступления»²⁷). Вместо состава используются термины «преступление», «признаки преступления» или «деяние». Такая позиция кодексов оказывается оправданной ввиду разногласий в понимании состава и преступления теоретиками уголовного права. Так, ст. 299 УПК предписывает, что «при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает следующие вопросы:

     1) доказано ли, что имело место  деяние, в совершении которого  обвиняется подсудимый;

     2) доказано ли, что деяние совершил  подсудимый;

     3) является ли это деяние преступлением и каким пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено;

     4) виновен ли подсудимый в совершении  этого преступления». 

     Перечисленные доказательства являются доказательствами наличия либо отсутствия состава преступления²⁸. УПК избежал понятия «состав преступления», а суть квалификации изложена в п. 3: «является ли деяние преступлением, и какой уголовно-правовой нормой оно предусмотрено». Таким образом, вполне допустимо определить квалификацию преступлений, что и делает ряд исследователей, как установление соответствия признаков содеянного общественно опасного деяния признакам преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой. Таким образом, если трактовать состав как реальное структурированное ядро преступления, состоящее из обязательных, необходимых и достаточных элементов, отражающих его общественную опасность, то такой состав является основанием квалификации преступлений. Квалификация состоит в установлении соответствия (идентификации, тождества) признаков состава содеянного общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренного той или иной уголовно-правовой нормой²⁹.

     Если  же придерживаться нормативистской  теории состава преступления как  законодательной абстракции или информационной модели, то именно они оказываются основанием квалификации преступлений. Иными словами, если состав преступления по нормативистской концепции и есть норма, то при квалификации устанавливается соответствие между деянием и нормой УК, что тоже, как отмечалось, в общем, приемлемо. Но тогда при определении квалификации оказывается возможным обойтись без упоминания состава, что и делают ряд УК стран СНГ, УПК, М.И. Коржанский и некоторые коллеги.

     Процессуальные  нормы для квалификации не используются. В них содержатся доказательства правильности либо ошибочности квалификации. Квалификация преступлений происходит только по уголовно-правовым нормам. Органы досудебного и судебного производства выносят уголовно-процессуальные документы о квалификации преступлений, и она называется официальной квалификацией. Однако существует и неофициальная квалификация в научно-практических комментариях к УК, научной и учебной литературе, в СМИ.

     Итак, квалификация преступления — это установление соответствия состава общественно опасного деяния составу, предусмотренному уголовно-правовой нормой³⁰. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                    Глава 2. Квалификационные ошибки

     Квалификационные  ошибки — это неверное установление наличия либо отсутствия состава преступления, а также его соответствия описанию в нормах Общей и Особенной частей УК РФ. Эти ошибки, в отличие от уголовно-процессуальных ошибок, носят уголовно-правовой характер. Основные истоки квалификационных ошибок — недочеты законодательства и недостатки правоприменения.

     К квалификационным ошибкам не относятся  неправильные наказания. Окончание  преступления или неокончание его  по не зависящим от лица обстоятельствам (приготовление и покушение) —  граница квалификации преступлений. Для решения квалификационных вопросов санкции, назначение наказания не должны привлекаться. Не учитывается при квалификации преступлений и лежащее за составом постпреступное поведение. Иного мнения придерживаются, например, Р.А. Сабитов и В.В. Колосовский³¹.

     В.О. Навроцкий рассматривает в своих работах посткриминальное поведение, главным образом, позитивное³². Другие авторы пишут о квалификации положительного и отрицательного посткриминального поведения субъекта преступления. Представляется, что специфика имеется лишь при квалификации длящегося преступления. Оно продолжает совершаться на стадии оконченного преступления. При добровольном же отказе преступление отсутствует. Деятельное раскаяние осуществляется после квалификации оконченного или неоконченного преступления и влияет лишь на наказание.

     Впервые исследовал квалификационные ошибки практический работник, аспирант И.Я. Кливер. Защита его диссертации на Ученом совете юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова едва не завершилась провалом. Члены совета кафедр уголовного процесса и криминалистики оспорили тему диссертации. Они убеждали членов совета, что не существует уголовно-правовых ошибок. Все они носят якобы уголовно-процессуальный характер³³.

     Спустя  четверть века защищается вторая диссертация  на тему о квалификационных ошибках  выпускником юридического факультета МГУ судьей В.В. Колосовским. Третья работа написана также судьей из Украины Т.М. Маритчаком. Символично, что все три автора являются практическими работниками. Это подтверждает актуальность темы, а также иллюстрирует удачное сочетание при ее разработке проблем материального и процессуального уголовного права.