Понятие наемничества в международном уголовном праве

Введение

В современном международном  и национальном уголовном праве  остро стоит вопрос о противодействии  наемничеству.

Общепризнано, что негативное последствия  наемничества выражаются в нарушении  права народов на самоопределении, суверенитета государств, принципов мирного сосуществования, стабильности избранных конституционным путем правительств и государственных структур в регионах или сложившегося правопорядка.

Актуальность роботы заключается в том, что наемничество представляет собой деятельность, которая нарушает такие основополагающие принципы международного права, как суверенное равенство, политическая независимость, территориальная целостность государств, самоопределение народов, а нарушение указанных принципов, является международным преступлением.

Но парадокс ситуации в том, что это опасное явление с формально-юридической точки зрения таковым на сегодняшний день  не признается.

О высокой общественной опасности  наемнтческой деятельности свидетельствуют  факты участия наемников во многих регионах мира, на всех пяти континентах.

Эти лица нередко провоцируют вооружение столкновения, способствуют спокойную  нормальною жизнь населения.

Участие наемников и иные формы  правления наемничества имели место  в вооруженных конфликтах в Югославии, Чечне. Наемники участвуют в военных конфликтах в Афганистане и Ираке.

В России же ситуации наиболее активного  применения вооруженной силы  отмечены в Северо-Кавказком регионе.

Понятие наемничества, наемника и  других международных преступлений против мира и безопасности человечества, а также по международному уголовному праву исследовали А.И. Галенская, Л.В. Иноганова- Хегей, В.Н.Кудрявцев, Н.Ф.Кузнецова, И.И. Лукашук, А.В. Наумов, В.П. Панов.

Цель работы заключается в комплексном анализе проблемы наемничества по российскому законодательству, а также выявлении признаков составов вербовки, обучения, финансирования, материального обеспечения и использования наемников, а также их участие в вооруженном конфликте, или военных действиях на основе рассмотрения международно-правового понятия форм наемничества.

Передо мной стояла задача, как можно глубже дать сравнительно-правовой анализ норм о наемничестве, показать разработку международно-правового понятия наемничества и его изменения.

Задачи для достижения этой цели ставятся следующие:

1. Дать характеристику  международно-правового понятия  наемничества.

2. Выявить юридическую природу  наемничества.

3. Рассмотреть нормы международно-правовых  актов.

4. Раскрыть новые формы существования данного явления на современном этапе, попытаться дать им уголовно-правовую характеристику.

5.Опредилить признаки наемничества.

6. Раскрыть новые формы существования  данного явления.

С этой целью я использовала основной закон, сборники документов, научные  статьи и учебники по уголовному прраву.

Объектом моей курсовой работы явилась юридическая природа наемничества.

Предметом, уголовно-правовая характеристика наемничества, а также прослеживание причин  отсутствия соответствующей уголовно-правовой регламентации данного преступления, как на международном так и на внутригосударственном уровне.

Курсовая работа состоит  из: введения. двух глав, заключения, списка литературы.

Впервой главе говориться о понятии  наемничества, международно-правовой характеристике наемничества, уголовном  законодательстве, а также  об ответственности за преступление против мира и безопасности, рассматриваются вопросы совершенствования международного законодательства о наемничестве.

Вторая глава посвящена уголовно-правовой характеристике наемничества, в ней  дано понятие о наемничестве, рассматриваются объективные и субъективные признаки наемничества, а также показано отграничение наемничества от смежных составов притупления.

В конце я делаю вывод, что  наемничество — преступлении против мира, безопасности человечества.

 Наемничество представляет собой деятельность, которая нарушает такие основополагающие принципы международного права, как суверенное равенство, политическая независимость, территориальная целостность государств, самоопределение народов, а нарушение указанных принципов является международным притуплением.

ГЛАВА I. Понятие наемничества в международном уголовном праве

          1.1. Международно-правовая характеристика наемничества

Определение наемника было формально закреплено в международном  праве в 1977 году в части 2 статьи 47 Дополнительного протокола 1 к Женевским конвенциям о защите жертв войны. Наемником признавалось лицо, которое было завербовано на месте или за границей для участия в вооруженном конфликте, непосредственно участвует в боевых действиях, не является ни гражданином стороны вооруженного конфликта, ни лицом, постоянно проживающим на территории стороны вооруженного конфликта, которому обещано или в действительности выплачивается вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение комбатантов того же ранга и функций, входящих в личный состав вооруженных сил стороны данного конфликта и которое не является лицом, присланным для исполнения официальных обязанностей государством, не являющимся стороной данного вооруженного конфликта.

Вместе с тем данное определение было весьма ограниченным в силу того, что, как указывалось выше, право Женевы является правом гуманитарным, оно устанавливает правовые нормы, регламентирующие защиту жертв войны, в том числе и законных комбатантов, оказавшихся во власти противоборствующей стороны, которая осуществляется как сторонами, находящимися в конфликте, так и нейтральными государствами и международными организациями. Определение наемника в части 2 статьи 47, части 1 статьи 47 Дополнительного протокола 1 установило, что наемник не имеет права на статус комбатанта, то есть не пользуется защитой, которую сторона вооруженного конфликта либо нейтральная сторона, осуществляющая миссию «добрых услуг», обязана предоставить жертвам войны[11].

Определение наемника по Дополнительному  протоколу 1 не было связано с ответственностью наемника за собственно наемничество, а лишь предоставляло право захватившей его стороне не обращаться с ним как с законным комбатантом, то есть не содержать его в условиях, предоставляемых военнопленным, а также привлечь его к ответственности за сам факт участия в вооруженном конфликте и деяния, совершенные в ходе вооруженного конфликта, совершение которых признается правомерным и не влекущим ответственности для законных комбатантов. Произвол стороны вооруженного конфликта в отношении захваченного ею наемника ограничивался только требованием Женевских конвенций и Дополнительных протоколов о том, что «никто не может быть лишен права на нормальное и беспристрастное судопроизводство», и признанием нарушения указанного права военным преступлением в смысле Женевских конвенций и Дополнительных протоколов.

Вместе с тем вступление в  силу Дополнительных протоколов 1 (касающегося  защиты жертв международных вооруженных  конфликтов) и 2 (касающегося защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера), помимо установления формального определения наемника, имело и еще одно концептуальное значение: Дополнительный протокол 1 установил, что наемник участвует в вооруженном конфликте, не указав вид конфликта (международный или немеждународного характера), а Протоколы установили, что существует два вида вооруженных конфликтов - международные и немеждународного характера. Введение в международное право понятия вооруженного конфликта немеждународного характера означало, что наемниками признаются лица, участвующие как в международных вооруженных конфликтах, так и в вооруженных конфликтах немеждународного характера, в том числе и в гражданских войнах, удовлетворяющие признакам наемника, указанным в части 2 статьи 47 Дополнительного протокола 1. Необходимо отметить, что в праве Женевы в международном договоре было впервые закреплено формальное определение наемника, определение вооруженного конфликта и его виды (международный и немеждународного характера) как особой обстановки, в которой совершается наемничество. Вместе с тем право Женевы не признавало наемничество преступлением: концепция международной противоправности наемничества именно как преступления была намечена не в договорах, входящих в право Женевы, а в резолюциях Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН[12].

Концепция уголовной противоправности наемничества получила развитие в ряде проектов региональных конвенций, преимущественно  африканских государств, созданных  в семидесятые годы прошлого века. Так, Международной комиссией по расследованию деятельности наемников, созданной в июне 1976 года в Анголе, был разработан проект Конвенции о предотвращении и запрещении наемничества. В статье 1 указывалось, что наемничество является преступлением и осуществляется с целью воспрепятствовать с помощью вооруженного насилия процессу самоопределения народов, освободившихся от колониальной зависимости. Наемник определялся как лицо, которое «не является гражданином стороны, где оно предполагает действовать, преследуя личную выгоду, заключающуюся в получении жалованья или любого другого материального вознаграждения»[6].

Наемничеством являются организация, финансирование, снаряжение и оснащение, а также поддержка и использование  вооруженных сил, которые полностью  состоят из наемников либо включают в себя наемников, разрешение заниматься такой деятельностью, предоставление возможности транзита наемников через территорию государства, а также поступление или попытка поступления на службу в такие вооруженные силы. В статье 5 проекта Конвенции указывалось, что наемник подлежит ответственности как за службу в качестве наемника, так и за любое преступление, совершенное в ходе такой службы.

Новый этап в развитии концепции  международной противоправности наемничества связан с принятием Генеральной  Ассамблеей ООН на ее 34-й сессии в 1980 году решения о разработке Международной конвенции о борьбе с деятельностью наемников и созданием в 1988 году Специального комитета по разработке Международной конвенции о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников по решению Генеральной Ассамблеи ООН, который провел свою сессию в период с 30 января по 17 февраля 1989 г., результатом которой явилось создание текста Международной конвенции, впоследствии принятой Генеральной Ассамблеей ООН и открытой для подписания с 31 декабря 1990 года.

В своей окончательной редакции Конвенция содержит определение  наемника, перечень преступлений наемничества, обязательство государств - участников Конвенции не вербовать, не использовать, не обучать и не финансировать наемников и запрещать их деятельность, а также предусматривать соответствующие наказания за участие наемника в вооруженном конфликте или совместных насильственных действиях, не являющихся вооруженным конфликтом, вербовку, финансирование, обучение и использование наемников, соучастие в данных деяниях и попытку совершить любое их них. Конвенция содержит ряд положений о сотрудничестве государств - членов Конвенции в сфере пресечения наемничества, о выдаче лиц, совершивших наемничество, и о правовой помощи по делам о нем[6].

Определение термина «наемник», закрепленное в статье 1 Конвенции, предусматривает, что наемниками могут быть лица, участвующие как в вооруженном  конфликте (международном вооруженном  конфликте или вооруженном конфликте  немеждународного характера в смысле определений, закрепленных в статьях 1 Женевских конвенций от 12 августа 1949 г. о защите жертв войны и Дополнительных протоколов 1 и 2 к ним), так и в совместных насильственных действиях, не являющихся вооруженным конфликтом. Определение наемника, участвующего в вооруженном конфликте, в части 1 статьи 1 Конвенции совпадает с определением наемника в части 2 статьи 47 Дополнительного протокола 1.

Определение же наемника, участвующего в совместных насильственных действиях, предусматривает, что наемником признается лицо, не являющееся гражданином государства, против которого направлены действия наемника, или его постоянным жителем, которое было завербовано на месте или за границей для участия в совместных насильственных действиях, направленных на свержение правительства или иной подрыв конституционного порядка государства или его территориальной целостности, непосредственно принимает участие в таких действиях, причем, так же как и наемник, участвующий в вооруженном конфликте, руководствуется главным образом желанием получить значительную личную выгоду и побуждается к этому обещанием выплаты или выплатой материального вознаграждения, не присланное государством для выполнения официальных обязанностей, и не входит в личный состав вооруженных сил государства, на территории которого совершаются данные совместные насильственные действия[15].

Под «совместными насильственными  действиями», предусмотренными частью 2 статьи 1 Конвенции, понимаются вооруженные  мятежи, массовые беспорядки и иные нарушения внутреннего порядка государства, которые по смыслу статьи 1 Дополнительного протокола 2 к Женевским конвенциям о защите жертв войны нельзя отнести к вооруженным конфликтам немеждународного характера. При вооруженном конфликте немеждународного характера его сторонами является государство и антиправительственные вооруженные силы или другие организованные вооруженные группы, которые, находясь под ответственным, то есть единым командованием, которому подчиняются все эти вооруженные силы или группы, контролируют часть территории государства и способны вести непрерывные и согласованные военные действия. Отсутствие хотя бы одного признака стороны вооруженного конфликта означает и отсутствие состояния вооруженного конфликта немеждународного характера в целом.

По сравнению с определением наемника, участвующего в вооруженном конфликте, определение наемника, участвующего в совместных насильственных действиях, имеет некоторые особенности. Прежде всего, если определение наемника, участвующего в вооруженном конфликте, учитывает соотношение вознаграждения наемника и законного комбатанта, то в определении наемника, участвующего в совместных насильственных действиях, признака существенного превышения нет: наемниками признаются лица, действующие в целях получения материального вознаграждения, независимо от величины вознаграждения. Часть 2 статьи 1 Конвенции не указывает на субъекта, который пообещал вознаграждение наемнику или фактически его выплачивает[8].

 Таким образом, Конвенция учитывает, что наемник может быть завербован не только стороной совместных насильственных действий, но и третьей стороной, например, в случае, если совместные насильственные действия инспирируются из-за рубежа иностранным государством или организацией, которая, в том числе, осуществляет вербовку или финансирование наемников.

Конвенция прямо указывает, что  являются преступлениями вербовка, использование, финансирование или обучение наемников (ст. 2), участие наемника в вооруженном  конфликте или совместных насильственных действиях (ст. 3), а также попытка  совершить любое из указанных преступлений (т. е., применительно к российскому уголовному праву, приготовление и покушение на данные преступления), а также соучастие в любом из указанных преступлений (ст. 4).

Конвенция предусматривает ряд  обязательств государств - участников Конвенции, касающихся пресечения и недопущения наемничества, в том числе обязательство государств-участников не вербовать, не использовать, не финансировать и не обучать наемников (ст. 5), запрещать такую деятельность нормами своего национального права и предусматривать соответствующие наказания за эту деятельность (там же), принимать надлежащие меры для предотвращения такой деятельности (там же), запрещать незаконную деятельность лиц, групп или организаций, которые поощряют, подстрекают, организуют или участвуют в совершении любого из преступлений, указанных в Конвенции (ст. 6); Конвенция предусматривает также некоторые формы сотрудничества государств-участников, в том числе правовой помощи по делам о наемничестве и выдаче лиц, совершивших его[13].

В соответствии со статьей 8 Конвенции  любое государство - участник Конвенции, полагающее или имеющее основания  полагать, что совершено, совершается  или будет совершено любое  из преступлений, предусмотренных Конвенцией, независимо от места совершения и государства, против которого преступление направлено, обязано предоставить заинтересованному государству-участнику непосредственно или через Генерального секретаря ООН соответствующую информацию.

Примечательно, что нормы Конвенции  предусматривают, во-первых, включение Генерального секретаря ООН в международный механизм правовой помощи по делам о наемничестве, во-вторых, обязанность государств - участников Конвенции предоставлять соответствующую информацию заинтересованным государствам вне зависимости от запроса заинтересованного государства.

Статья 13 Конвенции предусматривает  обязанность государств-участников предоставлять все имеющиеся  в их распоряжении доказательства, необходимые для судебного разбирательства, государствам-участникам, привлекающим к ответственности лицо, совершившее наемничество, независимо от гражданства лица и места совершения им преступления.

Все преступления, предусмотренные  Конвенцией, являются преступлениями, влекущими выдачу, не рассматриваются  в качестве политических преступлений, при совершении которых в выдаче может быть отказано, и подлежат включению в качестве преступлений, влекущих выдачу, в любой договор между государствами-участниками. В случае, если государства-участники не имеют между собой отдельного договора о выдаче, Конвенция может рассматриваться ими в качестве правового основания для выдачи (ст. 15). Принципиально важна позиция разработчиков Конвенции, что в Конвенции ничто не предопределяет вопроса о том, следует ли рассматривать преступления, предусмотренные Конвенцией, как преступления против мира и безопасности человечества[16].

Несмотря на ряд прогрессивных  положений, содержащихся в Конвенции, ее судьба до настоящего времени остается плачевной. В период с 4 декабря 1989 года по 31 декабря 1990 года ее подписало свыше тридцати государств, однако ратифицировало только двадцать одно (для вступления Конвенции в силу необходимо было двадцать две ратификации). Лишь некоторые из государств, ратифицировавших ее, внесли необходимые изменения, соответствующие требованиям Конвенции, в национальное уголовное законодательство (Польская Республика), ряд государств (в частности, Украина и Республика Беларусь), ратифицировав Конвенцию, при включении нормы об ответственности за наемничество в национальное уголовное законодательство не использовали нормы Конвенции, предусматривающие определение наемника, формы наемничества (организационная деятельность наемничества, а именно вербовка, обучение, финансирование наемника; использование наемника в вооруженном конфликте или совместных насильственных действиях). Российская федерация, включив в УК РФ статью 359, предусматривающую ответственность за наемничество, произвела достаточно полную имплементацию норм Конвенции в свое национальное уголовное законодательство[28].

Таким образом, в развитии правового осуждения наемничества большую роль сыграли принятые государствами международные документы.

Наемничество запрещено рядом  международных документов, в которых  говориться что, каждое государство  обязано воздерживаться от организации  или поощрения органинизации вооруженных сил, в том числе наемников, для вторжения на территорию другого государства.

1.2. Уголовное законодательство  об ответственности за преступление  против мира и безопасности  человечества

Принцип индивидуальной (личной) ответственности означает, что лицо несет ответственность по международному уголовному праву в случае, если оно является исполнителем или иным соучастником преступления, а также если оно покушается на преступление. В силу принципа индивидуальной ответственности лиц по международному уголовному праву, очевидно, что общим субъектом преступления должен расцениваться любой человек, вне зависимости от каких-либо демографических, социальных, имущественных либо иных характеристик, совершивший это преступлений и подлежащий ответственности по международному уголовному праву. В отличие от национальных уголовных законов практически во всех источниках международного уголовного права отсутствуют какие-либо указания на признаки, характеризующие субъекта преступления. В международных актах речь обычно идет о «лице», «всяком лице», «любом лице».

Правоотношения и ответственность  других «лиц» (юридических, государственных  органов и государства в целом) носят принципиально иной характер. Другое дело, что руководители государства, юридических лиц могут и должны нести ответственность за совершенные ими преступления. Таким образом, можно утверждать, что в современном международном уголовном праве смысл принципа индивидуальной ответственности лица сводится к установлению тождества между понятиями «субъект преступления» и «субъект ответственности»[17].

Национальное законодательство всегда устанавливает возрастной предел, с  которого возможно признание человека субъектом преступления и, соответственно, возложение на него обязанности нести  ответственность за совершенное преступление (например, ст. 20 УК России). Иначе обстоит дело в источниках международного уголовного права - указания на минимальный юридически значимый возраст лица, как правило, отсутствует.

Вторая неотъемлемая от личности субъекта характеристика - его вменяемость. В определении вменяемости как Юридической категории именно международное право находится в «выигрышном» положении по сравнению, например с российским уголовным законом. Международный стандарт ООН признает каждого человека вменяемым, пока не доказано обратное (это следует, например, из ст. 16 Международного Пакта о гражданских и политических правах человека). Следовательно, в международном уголовном праве; действует презумпция вменяемости лица, достигшего наступления ответственности[18].

 В международных актах отсутствует определение «невменяемость», именно состояние невменяемости лица по каким-либо медицинским показаниям на момент совершения деяния является основанием исключения ответственности по международному уголовному праву. Так в соответствии с п.п. «а» Римского Статута Международного уголовного суда лицо не может нести ответственности, если страдает психическим заболеванием или расстройством, которое лишало его возможности осознавать противоправность или характер своего поведения или сообразовывать свои действия с требованиями закона.

Наконец, международному уголовному праву знаком специальный  субъект преступления - то есть лицо, обладающее дополнительными юридически значимыми признаками. При этом указание на эти признаки должны содержаться в самой норме международного уголовного права (например, «начальник», «военный командир», «лицо, эффективно действующее в качестве военного командира» - ст. 28, 33 Римского Статута).

Проявлением принципа индивидуальной ответственности в международном уголовном праве является самостоятельная регламентация ответственности лица за неоконченное преступление и соучастие в его совершении. Особенностью международного уголовного права является то, что его источники всегда специально указывают на то, какая стадия совершения преступления может подлежать уголовно-правовой оценке.

Эта традиция была заложена статьей III Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, в  которой, наряду с осуществлением акта геноцида (как оконченного преступления), определена преступность покушения на совершение данного преступления. При этом речь в источниках может идти о покушении как таковом либо о «попытке» совершения деяния (например, при захвате воздушного судна - п. «а» ст. 1 Конвенции о борьбе с захватом воздушных судов 1970 г.)[23].

Вместе с тем современному международному уголовному праву известен также  институт добровольного отказа от доведения  преступления до конца. Так в соответствии с п. «е» ч. 3 Римского Статута Международного уголовного суда лицо освобождается от наказания, если «отказывается от попытки совершить преступление». При этом для освобождения от наказания по такому основанию должны быть соблюдены требования:

- предотвращено «завершение преступления»  ( отказ возможен только при неоконченном преступлении):

- лицо полностью и добровольно  «отказалось от преступной цели»  ( должны быть установлены критерии  отсутствия вынужденности отказа  и наличия у лица реальной  возможности довести задуманное  преступление до окончания).

Если начатое преступление, от доведения которого до «завершения» лицо отказалось, но преступление все же стало оконченным (по различным причинам - например, в силу развития причинной связи, несвоевременности самого отказа и пр.), такое лицо не освобождается от наказания.

Международно-правовые акты обычно не выделяют отдельных видов соучастников - в них чаще указывается, что ответственности  подлежит любое лицо, которое «принимает участие в качестве сообщника  любого лица, которое совершает или  пытается совершить» преступление либо просто «является соучастником лица», совершающего деяние или покушение на деяние. С другой стороны, например, ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала прямо говорит о существовании таких видов соучастников, как руководитель, организатор, подстрекатель и пособник.

Тем не менее, вопрос ответственности  государства за международные преступления вызывает много разногласий. В отличие  от ответственности индивида они  обусловлены не отсутствием согласия по вопросу о правовом происхождении  ответственности (юридическая ответственность государства может быть только международно-правовой), а разным подходом к содержанию ответственности за международные преступления (конкретному перечню мер - исходя из их направленности) и оценке характера (является ли она уголовной, политической, моральной ). Хотя сама возможность несения государством ответственности за совершение международных преступлений является также общепризнанной[21].

В уже существующих и действующих  международных конвенциях, посвященных  борьбе с международными преступлениями, проблема ответственности государств не решена, что справедливо рассматривается как их существенный недостаток.

 В доктрине существует довольно влиятельное направление, признающее уголовный характер такой ответственности. К примеру, иранский исследователь М. Фархад признает за государством возможность предстать перед судом за совершение международного преступления. При этом в качестве особенностей государства как субъекта международного уголовного процесса он называет долгое существование (намного превышающее, как правило, человеческую жизнь), более явный характер нарушения норм международного права и, следовательно, большую возможность доказательства совершения международного преступления со стороны государства, более высокий уровень гарантий возмещения причиненного ущерба по сравнению с индивидом, а также невозможность для государства укрыться от преследования в силу привязанности к определенной территории.

В качестве одного из возражений против концепции уголовной ответственности государств приводится тезис, что в случае ее признания «вся тяжесть правовых последствий ложится не на виновных, а на все население, за действия преступной клики должен отвечать народ»[27].

Подобная концепция имеет скорее моральную, чем юридическую, ценность и преследует цель осудить со стороны международного сообщества преступное поведение.

Суммируя все вышесказанное, необходимо отметить, что идея уголовной ответственности  государств обуславливается практической ценностью этой идеи - не оставить безнаказанным государство, обычно основной субъект международных преступлений: в качестве главной цепи этой концепции можно считать обоснование специального режима ответственности государств за международные преступления, стремление выделить ее из общей теории ответственности государств за действия, нарушающие международное право.

Таким образом, государство может  совершить преступление в международном  праве, но не может подвергаться ответственности  по международному уголовному праву, неся международно-правовую ответственность. В данном случае мы имеем дело с несовпадением понятий «субъект преступления» и «субъект ответственности».

Итак, концепция уголовной ответственности  государств существует лишь в доктринальных  разработках. Фактически реализуется  политическая (не в смысле оснований, а в смысле процедуры принятия решений) ответственность государств за международные преступления. Само «появление политической ответственности было вызвано в международном праве новой категорией правонарушений - международными преступлениями». Эта ответственность выходит за рамки традиционной обязанности возместить ущерб и предусматривает меры превентивного характера и меры наказания. Указанные меры носят репрессивный характер, но уголовными (на сегодняшний день) они не являются.