Понятие преступления. 2
Оглавление
Введение…………………………………………………………
Глава 1. Понятие преступления в современном российском уголовном праве………5
1.1. Сущность категории преступления ………………………………………..………..5
1.2. Преступление: понятие и признаки………………….……………….……11
Глава 2. Классификация преступлений………………………………….……25
2.1. Классификация преступлений: понятие и виды………………………….25
2.2. Характеристика классификации преступлений в УК РФ………...………29
Заключение……………………………………………………
Список используемой литературы……………………………………………..
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы обусловлена фундаментальным для уголовного права характером преступления как фундаментальной категории от содержания которой зависят как гарантии защиты личности, так и обоснованность уголовной ответственности.
Вместе с тем, до сих пор отсутствует единство мнений на существенные характеристики преступления, их видов, критерии классификации, что в свою очередь затрудняет реализацию норм уголовного права. Изложенное законодательное определение преступления в ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации не лишено недостатков, является предметом многих дискуссий и тем более в своей эволюции, начиная с советского периода, не претерпела глобальных изменений.
Таким образом, изложенные выше факторы обуславливают выбор темы и её актуальность.
Степень научной разработки проблемы. Проблемы, связанные с научной разработкой понятия преступления, исследовали в своих трудах А. М. Алакаев, А. А. Герцензон, И. Я. Гонтарь, Ю. А. Денисов, Ю. А. Демидов, Н. Д. Дурманов, Р. Р. Галиакбаров, П. Ф. Гришанин, И. И. Карпец, М. И. Ковалев, И. Я. Козаченко, Ю. А. Красиков, В. Н. Кудрявцев, Н. Ф. Кузнецова, В. Ф. Ломакина, Ю. И. Ляпунов, В. В. Мальцев, Н. С. Малеин, А. И. Марцев, Б. П. Махоткин, А. И. Мурзинов, Ю. Е. Пермяков, А. А. Пи-онтковский, В. С. Прохоров, П. П. Пусторослев, И. С. Самощгнко, Н. И. Святенюк, С. А. Тарарухин, П. С. Гоболкин, П. А. Фефелов, В. Ф. Фефилова, В. Д. Филимонов, Г. И. Чечель, О. Ф. Шишов, Н. М. Якименко и др.
Цели и задачи исследования. Целью работы является комплексный анализ проблем установления сущности и содержания преступления и их адекватного отражения в понятийной форме, разработка рекомендаций по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики института преступления. Основные задачи исследования:
1) изучение на основе научно-исторического материала концепций преступного поведения, предлагаемых в работах отечественных криминалистов;
2) сравнительное исследование подходов к определению сущности и содержания понятия преступления на современном этапе развития уголовно-правовой теории;
3) развернутый юридический анализ законодательного понятия преступного деяния;
4) разработка научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовного законодательства, предмет нормирования которого соотносится с тематикой работы.
Объект и предмет исследования. Объектом изучения выступают общественные отношения с их взаимосвязью с преступным поведением как социальным феноменом и уголовно-правовой категорией.
Предмет исследования образуют нормы действующего уголовного законодательства, а также нормативные акты историко-правового содержания, научно-монографический и учебный материал, характеризующие ход и содержание развития представлений о преступлении.
Методология и методика исследования. Методологической основой исследования является диалектический метод познания. В ходе диссертационного анализа был использован комплекс частно-научных методов: историко-правовой, компоративистический (сравнительно-правовой), системно-структурный, конкретно-социологический, аксиологический, приемы формально-логического характера и другие.
Структура работы определяется целями и задачами научного анализа и состоит из введения, двух глав, содержащих четыре параграфа, заключения, списка использованной литературы.
Глава 1. Понятие преступления в современном российском уголовном праве
1.1. Сущность категории преступления
Согласно ч. 1 ст. 14 Уголовного кодекса российской Федерации (далее –УК РФ) «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания».
Вместе с
тем, прежде чем рассмотреть современное
состояние института
(юридической - П.К) обязанности"»1.
При этом, «развитие в рамках отечественного уголовного права теорий преступления социологической направленности на первом этапе в силу устойчивых традиций классической школы приводит к попыткам примирить в определении преступления социальное (материальное) и юридическое начала (П. П. Пусторослев связывал "неисполнение правовой обязанности" с воплощенным в нем "состоянием преступности неисполнителя", В. В. Есипов определял преступление как "проявление личного состояния преступности нарушением нрава и обязанности", С. П. Мокринский указывал два основания применения "репрессии" - "социальную опасность действия, отвечающего составу определенного преступления, и опасность самого субъекта").
Важно отметить, что «признанный в отечественной юридической науке взгляд на преступление как явление социально обусловленное при исследовании его "содержательного" качества не получил последовательного развития. Наряду с признанием социально опасного характера поведения вводятся в качестве "содержательных" (обязательных либо альтернативных) иные его свойства ("безнравственность" у А. Лохвицкого; "противоречие началам нравственным и государственным" по мнению Л. Е. Владимирова; Н. Д. Сергиевский противопоставляет при характеристике содержания вред (угрозу такового) "интересу общественному" и "интересу частных соотношение между "опасностью" деяния и личности как основаниями уголовной ответственности. Деяние в качестве внешнего показателя ("симптома") негативных свойств субъекта ("опасного состояния" лица у Р. Гарофало, "антисоциального настроения" по мнению А. А. Пионтковского) рассматривают в работах М. П. Чубинского, С. П. Мокринского, С. В. Познышева. В постреволюционный период эта позиция поддерживается А. С. Тагером, А. Н. Трайниным. Вместе с тем, точка зрения об антисоциальной направленности преступления в качестве ключевого содержательного его признака развивается уже в работах сторонников классического направления в праве (В. Д. Спасович указывает на нарушение преступлением "необходимых условий общежития", А. П. Чебышев-Дмитриев отмечает "опасность действия для общества").
Дальнейшая разработка содержательной стороны понятия преступления осуществляется в двух направлениях, отражающих одной из образующих "общественной опасности" поведения и лишь в той степени, в какой она проявилась в деянии, раскрывают в своих работах Н. Д. Дурманов и А. А. Герцензон. Самодостаточный характер приобретает "опасное состояние личности" в эпоху революционных преобразований и первые десятилетия советского периода. Альтернативность этого основания наряду с "общественной (классовой) опасностью деяния" отстаивали Е. Б. Пашуканис, А. Я. Эстрин, А. Лисицын, Н. В. Крыленко, Г. И. Волков, Д. И. Курский. Тезис об "оценке опасности преступного деяния в зависимости от характера субъекта преступления" был выдвинут Я. И. Берманом.
Юридический (нормативный)
Возвращение к этой традиции, но уже в рамках теории "общественной опасности" происходит в работах Н. Д. Дурманова и А. А. Герцензона. Отход от нормативного определения преступления происходит в послеоктябрьский период истории, образуя на первом этапе следствие введения в уголовное законодательство нормы об аналогии (см. работы М. М. Исаева, А. А. Пионтковского, С. В. По-знышева, А. Я. Эстрина), а, с утверждением позиций теории "классовой опасности", деюридизация понятия преступления объявляется имманентной чертой советского уголовного права (Н. А. Скрыпник, М. А. Чельцов-Бебутов, А. Н. Трайнин).
Предметом разработки в
Терминология преступного деяния в русской дореволюционной уголовно-правовой литературе отличается лексическим разнообразием. Единое смысловое наполнение придается терминам "преступление" и "уголовно наказуемое деяние" (А. Лохвицкий, Н. Д. Сергиевский), "преступное деяние" (Н. С. Таганцев), "уголовная неправда" (Н. А. Неклюдов), "уголовное преступление" (П. Д. Калмыков, В. Д. Спасович), "уголовное правонарушение" (П. П. Пусторос-лев). Во многом значение того или иного термина обусловливается их законодательным толкованием (достаточно вспомнить особенности категоризации преступлений по Уложению о наказаниях редакции 1845 г. и 1885 г., Уголовному уложению 1903 г.). Отсюда, слова "преступление", "преступное деяние", "проступок" и в теоретическом аспекте употреблялись то в родовом, то в видовом смысле. Представление о преступлении как "общественно опасном действии (деянии)" присуще уголовному праву пролетарского периода истории. Наряду с тенденцией к унификации употребления термина "преступление" на этом этапе предпринимались попытки заместить категорию уголовного правонарушения понятием основания уголовной ответственности ("оснований уголовной репрессии" - Д. И. Курский, А. Я. Эстрин, критериев "выбора рода и меры репрессии" А. Я. Берман, М. М. Исаев). Возврат к "преступлению" как единому смысловому и лексическому аналогу понятия отмечается в работах Н. Д. Дурманова и А. А. Герцензона»2.
При анализе современных теоретических воззрений на преступление исходным становится положение о рассмотрении понятия' преступного деяния в качестве логической формы отражения его социально-юридической природы как феномена.
Стоит отметить, что в подходах к определению сущности преступного поведения в научной литературе наблюдается направленное сосредоточение внимания на содержательном аспекте явления, его социальной стороне, порой, в ущерб стороне юридической. На основе этой посылки формируется наиболее широко представленная в теоретических работах точка зрения о том, что сущностью преступления является общественная опасность3 (поведения). Имеет авторитетных сторонников и позиция признания сущностью преступного посягательства его свойства "причинять ущерб общественным отношениям"4. А. И. Марцевым была предпринята попытка сблизить эти научные мнения, соотнести их основания как уровни познания предмета5. Указанная тенденция получила название как указание на материальную сторону преступления.
Как отметил А. Н. Соловьев: «Наметившаяся тенденция к доминированию социальной составляющей преступления над юридической обусловила в итоге принижение действительного значения последней в содержании и сущностной характеристике явления, рассмотрению уголовной противоправности как нормативного "выражения сущности" преступления, логического следствия признака общественной опасности»6.
Более взвешенной представляется позиция Н. Ф. Кузнецовой, подчеркнувшей: «уголовная противоправность в такой же мере важна для сущности преступления как и общественная опасность»7.
Аналогичного мнение придерживается И. Я Гонтарь, отметивший, что «сущность преступления как юридического факта уголовного правоотношения составляет отношения соответствия (тождества) между общественно опасным деянием и содержанием, предусматривающей его уголовно-правовой нормы»8.
Таким образом, рассматривая сущность преступления стоит отметить, что уголовная противоправность не призвана механически адекватно отражать общественную опасность деяния. Как отметил А.Н. Соловьев « проблема в данном случае заключается не столько в процедурных и содержательных упущениях в процессе криминализации, сколько в объективной способности правовой формы (закона и его структурных составляющих) технически воплотить содержание определенной категории общественно опасного поведения в нормативном описании и, что важнее, оценить помимо общего в частном, перспективу проявления социального содержания единичного деяния за пределами предусмотренной в уголовно-правовом составе качественной определенности общественной опасности.
Объективный процесс разобщения (обособления) социального и юридического качеств деяния предопределяет "искусственный" характер преступного деяния как феномена общественно-правового. При этом его рассмотрение в качестве социального или юридического факта допустимо лишь в познавательных целях (в определенном аспекте). Дифференцированно, как явление социальное (общественно опасное деяние) либо юридическое (уголовно противоправное деяние) преступление не существует. Преступное поведение не является социально субстанционым и познается лишь в единстве (логическом тождестве)1 его бытия как деяния общественно опасного и предусмотренного уголовным законом.
В этой связи видится правильным предложения Н.Ф. кузнецовой в части того, что «давно пришло время отказаться от термина «формальный» как неточно отражающего выжнейшее юридическое свойство преступление-уголовную противоправность, а вместо него употреблять термин «юридическое» свойство преступление. Тем боле, что в ч. 2 ст. 14 УК РФ законодатель употребляет слово «формальный» в его подлинном смысле как «внешний, несущественный» для характеристики малозначительного деяния»9.
Резюмируя вышеизложенное, сущность преступлены, заключается в диалектическом сочетании социального и юридического признаков в (едином) деянии, отражающем логическое тождество (совпадение) объективного свойства конкретного поведения причинять значимый вред или ставить под угрозу причинения такового социальные объекты (достижение "уровня" общественной опасности, присущей преступному посягательству) и его предусмотренности уголовным законом.
1.2. Преступление: понятие и признаки
В уголовно-правовой литературе представлены три основные конструкции понятия преступного деяния: 1) материальная (содержательная); 2) формальная (нормативная, юридическая); 3) формально-материальная (формально-содержательная, смешанная).
Подход
к определению понятия преступн
Содержательная модель понятия преступного деяния обеспечивает материально-правовую основу механизма реализации уголовно-политических задач в процессе правосудия. Неприятие на современном этапе научного развития сугубо "материального" подхода к преступлению определило тенденцию к смене "полярности" и, как следствие, обусловило в плане законодательной и теоретической ревизии постановку вопроса о разработке формальной дефиниции преступления. Формальная (нормативная, юридическая) модель. В рамках этой схемы представление о преступлении ограничивается его нормативно-юридической характеристикой.
Ю. А. Красиков предлагает формулировать понятие преступления "как противоправного деяния, общественная опасность которого учтена при решении вопроса об отнесении его к уголовно-правовому деликту"10.
Стоит отметить, что в современной научной литературе более прагматичной становится критика формального подхода к определению преступления. "Отказ законодателя от содержательного определения преступления, - подчеркивает В. В. Мальцев, - не избавляет ни уголовно-правовую науку, ни правоприменительные органы от уяснения вопроса о социальном содержании преступления"11
Необходимой и достаточной мерой является закрепление признака уголовной противоправности в содержании понятия. Стремление ограничиться им неминуемо влечет схематичность уголовно-правовой оценки, неучтение социальной стороны конкретного деяния, упрощенный подход к оценке личности виновного. Основанием этого заблуждения, думается, становится ошибочная презумпция об устойчивом адекватном отражении в юридическом составе всего разнообразия вариантов вида негативной социальной практики.
Формально-материальная (формально-содержательная, смешанная) модель. Наиболее широко в современной уголовно-правовой литературе представлена позиция о необходимости включения в определение преступления содержательного и юридического признаков.
Применительно
к вопросу о структуре понятия
преступного деяния в научной
литературе до начала 90-х гг. обращалось
внимание
на безоговорочный приоритет материального
качества поведения (об
щественной опасности) перед признаком
юридическим в силу его
значения как основания криминализации,
внутреннего сущностного свойства преступления.1
В современных научно-монографиче
социальное (право)сознание.2
Данная позиция приобретает характер тенденции, но аргументация ее сторонников не претендует на научную новизну, исчерпывая себя на социально-политическом и общеправовом уровне. Юридическое в ходе реализации права не может предшествовать социальному, не является его субстратом, не обусловливает его. Только объективное ценностное социальное начало, преобразованное через многоэтапный юридико-технический механизм, дает на стадии правоприменения близкий к обусловливаемому результат. Более того, принцип неукоснительного исполнения закона не может быть поставлен перед исходными идеями справедливости и гуманизма, закрепленными в том числе и в системе принципов уголовного закона. С позиций дуалистического подхода к преступлению последовательным выглядит утверждение о равной значимости содержательного и формального признаков в понятии, поскольку предмет и механизм установления (оценки) каждого из них дифференцирован.
Наиболее распространенным в доктрине является определение преступления как "деяния".
В уголовно-правовой литературе указанный признак преступления определяется следующим образом: «Уголовное право призвано изучать разновидность отклоняющегося (девиантного) поведения людей — преступное поведение, т.е. активная или пассивная деятельность людей, проявляющаяся во внешнем мире. Для характеристики такого поведения закон употребляет термин «деяние»»12.
И.Я. Козаченко и Г.П. Новоселов обращают внимание на полисимичность термина «деяние», отмечая, что «в дефинициях преступления, усматривающих в качестве его родового понятие «деяние», последнее (деяние) охватывает своим содержанием все элементы состава преступления, к которым принято относить объект, субъект, объективную и субъективную стороны. …Однако существует и иная, предельно узкая трактовка, когда ..теория уголовного права с термином «деяние» увязывает уже только один элемент – объективную сторону, и даже не всю ее, а только непосредственно касающуюся действия (активного поведения, телодвижения) или бездействия (пассивного поведения, отсутствие должного телодвижения). Сколько бы при этом ни подчеркивалась неразрывность связи деяния либо действия или бездействия со всеми другими элементами состава преступления, суть интерпретации термина «деяние» остается прежней: им в любом случае охватывается лишь внешнее поведение, которое соотносится с прочими элементами состава преступления не как целое и часть, а как самостоятельные части некоторого целого, именуемого составом преступления»13.
Кроме того указанными авторами обращается внимание на неопределенность соотношении категорий виновности и деяние. Так учеными указывается, что в ст. 14 УК, включенный впервые признак виновности «не охватывается термином «деяние» и именно поэтому требует обязательного упоминания в данной статье. Совершенно иной вывод о соотношении терминов «деяние « и «виновность» приходится делать при толковании ст. 8 УК РФ. Объявляя основанием уголовной ответственности «совершение деяние, содержащего все признаки состава преступления она дает основанеи считать, что понятием «деяние» охватываются и признак «виновности»14.
Стоит отметить, что общая и социальная психология не оперируют понятием деяния, раскрывая внутреннюю сторону негативной общественной практики через термины "поведение", "деятельность", "проступок".
В литературе предлагается ряд выходов по решению указанной проблемы и замены термина деяние на иные, такие как «посягательства» (Н.Ф. Кузнецова), поведение (В. Н. Кудрявцев), поступок.
Считаем выходом их этой ситуации – это замена термина «действие (бездействие)» на термин «поведение». Поведение понятие более широкое, включающее в себя внутреннюю и внешнюю сторону поступка. Введения в оборот данного термина позволит не ограничивать отношения лица только к действиям (бездействиям), а включить помимо этого сопровождающие эти действия (бездействия) мотивы, цели, дополнительные признаки субъекта и т.п.
Такую тенденцию можно проследить и в специальной учебной литературе. Так, В. И. Морозов пишет, что «формой преступления как социального явления выступает действие или бездействие, то есть вид преступного поведения»15.
Одним из признаков преступления является его общественная опасность.
В научной литературе предпринимались определить общественную опасность в рамках законодательного понятия преступления. Инициатором введения новой части статьи стала Н. Ф. Кузнецова. Разработанное под ее авторством законодательное понятие преступления в Теоретической модели Кодекса содержит следующее положение: "Общественно опасным признается такое действие или бездействие, которое причиняет или создает возможность причинения ущерба социалистическим отношениям"16.
Стоит отметить, что в литературе были предприняты попытки изменить этот термин на «общественную вредность». Как писал А. Шерер в книге, изданной в 1964 году, «об общественной опасности можно говорить лишь в отношении преступника. Общественная вредность, - понятие более конкретное, твердое, свидетельствующее о высокой степени вредности преступления. Общественная же опасность имеет в виду будущий, потенциальный вред. Трудно говорить об общественной опасности, если опасность ввиду наступления вреда уже миновала, а наступивший вред стал фактом объективной действительности»17.
В то же время сторонники термина «общественная опасность» писали, что «понятие общественной вредности» не сможет охватить формальные преступления и преступления где нет вреда18. Понятие «общественной вредности» делает акцент на объективном признаке преступления- вреде, - не учитывая в полной мере субъекта и субъективные признаки деяния. Кроме того, надо анализировать преступление не только тогда когда оно причинила вред, но и в момент выполнения»19.
Стоит отметить, что на страницах юридической литературы в настоящее время имеются предпосылки исключения из уголовных кодексов термина «общественная опасность», в качестве обоснования которого, как отметила Н. Ф. Кузнецова, выступает преследование цели - «устранение идеологических штампов» и «десоветизация» уголовно правовых институтов и понятий».20
Как представляется, замена термина «общественная опасность» (как свойство преступления) на «вредность», основано узким подходом к изучению этой проблемы, в не связи с другими уголовно-правовыми институтами. Как писала Н.Ф. Кузнецова «никто не продумал, как грамматически по-русски «причинение вреда» взамен общественной опасности можно сформулировать в статьях о малозначительности деяния, вине и всех остальных нормах УК, которые ныне употребляют термин общественная опасность»21. Действительно как при преступлении, так и при малозначительном поведении причиняется вред, и где то мерило, по которым проходит разграничение уголовно-правовых деликтов остается под вопросом.
Кроме того использование вредности вызовет дополнительные вопросы, ибо вредоносность есть свойство и административных правонарушений, и в этой связи утрачивается грань между преступлениями, малозначительными проступками, административными правонарушениями, что вызовет трудности их разграничения на практике.
Стоит отметить, что некоторые Уголовные кодексы используют вместо «общественной опасности» термин – «опасность» (УК, Латвии, Литвы, Эстонии). Как отметила Н.Ф. Кузнецова «это не меняет социальной сущности преступления. По крайне мере такая конструкция материального свойства преступления не потребовала кардинальных изменений в конструировании уголовно-правовых понятий и норм»22.
Думается что опасность категория объективно-субъективная.
В объективном значении – это свойство запрещенного УК РФ поведения, определяемого его субъективными и объективными элементами. Оно присутствует в любом преступлении.
В субъективном значении она определяется как понимание лицом, того, что совершаемое им поведение причиняет, или создаёт угрозу причинение вреда охраняемым уголовным законом отношениям, не имея право на причинение вреда.
