Понятие, структура и особенности коллизионных норм
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ПРАВА
КУРСОВАЯ РАБОТА
Студентки 5 курса
юридического факультета
Леванковой Татьяны Валерьевны
Дисциплина: Международное частное право
ТЕМА: Понятие, структура и особенности коллизионных норм
Руководитель-консультант
Шабельник Т.А.
Защищена Оценка
«___»__________2014 «_____
ОМСК 2014
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
Вопреки прогнозам, время от времени подвергающим сомнениям будущее коллизионного метода регулирования, «высшая математика юриспруденции», как иногда именуют международное частное право, включая его коллизионные нормы, не только не уступает занятых прежде позиций, но и завоевывает новые. Подтверждением жизнеспособности коллизионного права стали успехи национальных кодификаций на рубеже минувшего и нынешнего столетий, расширение круга Гаагских «коллизионных» конвенций, унификационные процессы, преобразующие коллизионное регулирование в рамках Европейского союза.
Вывод об отсутствии единой общеобязательной для всех государств системы коллизионных норм сегодня, как и в прошлом, несмотря на известные достижения в гармонизации и унификации коллизионного права, кажется очевидным. Но констатация существования разнонациональных систем коллизионного регулирования не может не сопровождаться признанием нарастающего влияния общих подходов к ключевым проблемам современного коллизионного права (таким, как критерии «наиболее тесной связи», автономии воли сторон и др.), которые в условиях углубления интернационализации хозяйственной жизни, расширения процессов глобализации вызревают в «недрах» национальных правовых систем и интеграционных объединений. Сегодня речь идет о более высоком, качественно новом уровне соотношения общего и особенного в характеристиках национальных систем коллизионного права.
Актуальность и практическая значимость заключается в том, что выход российского коллизионного права в своем развитии на новые рубежи не означает, что все проблемы в этой области остались в прошлом. Ведь продвижение вперед открывает новые горизонты, выдвигает очередные задачи, требующие теоретического осмысления, прежде всего на концептуальном уровне. Высокая степень диверсификации российского коллизионного права, последние преобразования его, осуществленные параллельно с новацией процессуальных норм, регламентирующих судебное разбирательство дел с участием иностранных лиц, позволяют рассматривать разработку и принятие федерального закона о международном частном праве и международном гражданском процессе как выполнимую задачу.
Целью данной работы является исследование понятий, структуры и системы коллизионных норм в Международном частном праве.
В соответствии с поставленной целью предполагается решить следующие задачи:
- рассмотреть понятие коллизионных норм в международном частном праве;
- исследование системы
- анализ структуры коллизионных норм;
- анализ правового
- рассмотреть проблемы при применении коллизионных норм в международном частном праве.
Предметом настоящей работы являются коллизионные нормы в Международном частном праве. Объектом является правоотношения, которые регулируются коллизионными нормами в международном частном праве.
Методологическую основу настоящего исследования составляют общенаучные диалектические методы познания, а также частно-научные и специальные методы: исторический; логико-юридический; системно-структурный; а также метод анализа.
Теоретической основой исследования послужили труды представителей различных отраслей отечественной юридической науки: Л.П. Ануфриева, М.И. Брагинского, В.П. Звекова, Л.А. Лунца, Ю.А. Тихомирова и многих других.
Нормативной базой исследования являются Конституция Российской Федерации, федеральное законодательство в области международного частного права, в частности ФЗ «О международных договорах Российской Федерации».
ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ КОЛЛИЗИОННЫХ НОРМАХ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
1.1. Понятие коллизионных норм в международном частном праве
Коллизионные нормы — особый вид правовых норм, являющийся характерной специфической особенностью международного частного права. Коллизионные нормы применяются в тех случаях, когда речь идет о регулировании отношений, возникающих в международной сфере хозяйственного (гражданского) оборота, и именно в условиях, когда на регламентацию конкретного общественного отношения претендуют два или более правопорядка различных государств. Коллизионная норма по форме своего внешнего выражения представляет собой отсылочную норму, позволяющую определить право, которое выступает компетентным правопорядком применительно к данному конкретному отношению и содержит необходимые ответы на вопросы, касающиеся его существа. Коллизионная норма, таким образом, сама по себе с чисто внешней точки зрения не осуществляет регулирование отношения как такового, а направляет его в русло той соответствующей правовой системы — национального права определенного государства либо международного договора, — которая в силу тех или иных фактических обстоятельств является надлежащей.
Коллизионная норма выглядит обычно так: «Способность лица обязываться по чек определяется законом того государства, гражданином которого оно является»; «Права и обязанности сторон по сделке, заключенной за границей, подчиняются закону места ее совершения» и т.д.
В отечественной науке международного частного права, по свидетельству авторитетных исследователей, достаточно прочно утвердилась концепция, что коллизионная норма действует в сочетании с материально-правовой нормой (И.С. Перетерский, Л.А. Лунц).
Коллизионные нормы традиционно выступают основой международного частного права и составляют его ядро. Исторически Международное частное право зародилось и существовало в течение веков как коллизионное право. Коллизионные нормы специфичны не только с точки зрения их существа (характера), но также и в том, что касается формы изложения (строения, или структуры). Именно существованием коллизионных норм обусловлено действие особого метода Международного частного права — коллизионно - правового регулирования.
Наименование коллизионной нормы имеет латинское происхождение (collisia, collision; conflits de lois — фр., conflicts of laws — англ.) и буквально означает «конфликт, столкновение». Так называемый конфликт между законами (точнее, правом как таковым в целом) различных государств, претендующими на регулирование данного отношения, и предназначены разрешить коллизионные нормы, обеспечивающие выбор соответствующего правопорядка и конечное решение вопроса по существу, т.е. отыскание необходимой материально-правовой нормы.
В юридической литературе как зарубежной, так и отечественной, коллизионная норма в большинстве случаев традиционно рассматривалась как норма гражданского права. Так, Л.А. Лунц писал: «Коллизионная норма вместе с той материально-правовой нормой, к которой она отсылает, образует настоящее правило поведения для участников гражданского оборота»; «...коллизионная норма, как и всякая другая гражданско-правовая норма, может иметь либо императивный, либо диспозитивный характер...»; «... поскольку коллизионные нормы, так же как и гражданско-правовые материальные нормы, направлены на регулирование отношений гражданско-правового характера, то и вопросы об обратной силе тех и других разрешаются на одних и тех же основаниях»1. Аналогичного взгляда придерживался И.С. Перетерский, а вслед за ним и С.Б. Крылов: «Коллизионная норма регулирует разрешение определенного вопроса, но не самостоятельно, а в совокупности с тем источником права, на который она ссылается»2, а также имплицитно авторы многих публикаций по международному частному праву последних лет3.
Вместе с тем в правовой литературе еще царской России некоторыми учеными давалась иная квалификация применительно к коллизионным нормам. М.И. Брун пытался обосновать точку зрения, согласно которой коллизионная норма не есть правило поведения для участников гражданского оборота, вследствие чего нельзя говорить о ее нарушении последними, а она обращена к суду, административному органу государства. Отсюда делался вывод о публично-правовой природе коллизионных норм. Некоторые западные авторы тоже полагали, что нормы коллизионного права «не обращены как нормы гражданского права к частным лицам, а прямо к судье». В противовес этому Л. Раапе категорическим образом утверждал необходимость отвергнуть взгляд на коллизионную норму как не представляющую собой права, которым должны руководствоваться стороны4. В дальнейшем представителями советской школы международного публичного и международного частного права по рассматриваемому вопросу высказывались позиции противоположного толка. А.М. Ладыженский характеризовал коллизионные нормы как публично-правовые, ввиду того что они «обязывают публичную власть различных государств применять их, т.е. создают публичные права одних держав по отношению к другим в части требования и права применять эти нормы».
Коллизионные нормы и коллизионное право. Эти понятия, казалось бы, неотделимые от понятия «международное частное право», тем не менее (если исходить из преобладающей в отечественной доктрине точки зрения) не отождествляются с ним, не представляют всего международного частного права. Многими российскими исследователями современное международное частное право воспринимается как устойчивое единство коллизионных и материально-правовых начал, опосредующих два дополняющих друг друга способа регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом.
Известно, что международное частное право выросло - в историческом плане - из коллизионных норм, сформировавших его изначальную, исходную составляющую. «Первородство» коллизионного права не единственное его качество, выделяющее коллизионные нормы из состава норм, традиционно относимых правовыми системами к международному частному праву. Другие характеристики коллизионного права как особой структуры международного частного права, превосходящей по кругу охватываемых частноправовых отношений, единству и взаимосвязанности норм какую-нибудь иную его структуру, могут быть обозначены с помощью определений «основообразующая» и «системообразующая». Обозначение коллизионного права как ядра правовой отрасли5 - международного частного права и сегодня не кажется преувеличением. Менее удачной представляется квалификация коллизионного права как подотрасли международного частного права, используемая для отграничения подсистем формирующих его норм.
В юридической литературе характеризуют коллизионные нормы как особого юридического приема, не представляющего собой нормы права. И это несмотря на демонстрируемые доктриной и практикой последних десятилетий очевидные доказательства регулятивного потенциала коллизионного права. Как известно, главное, что отличает коллизионную норму от других юридических предписаний, состоит в преодолении коллизионной проблемы посредством определения применимого права. Достигается это с помощью обозначаемых в коллизионной норме оснований (признаков, критериев), позволяющих установить надлежащее право.
1.2. Система коллизионных норм в международном частном праве
Конституцией РФ (в п. «п» ст. 71) в российское законодательство введено понятие «федеральное коллизионное право». Вряд ли можно сомневаться в том, что законодатель, обращаясь к этому понятию, имел в виду не только коллизионные нормы международного частного права. Скорее всего, можно предположить, что в центре внимания законодателя находились правовые предписания, позволяющие преодолевать противоречия при определении предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов, полномочий государственных органов, решать коллизии между актами законодательства Федерации и ее субъектов, равно как и между отдельными нормативными правовыми актами. Но образуют ли все эти правовые предписания систему норм?
Попытки ответить на этот вопрос предприняты в работах Ю.А. Тихомирова, посвященных юридическим коллизиям и коллизионному праву6. Автором выдвинута «новая концепция коллизионного права», в основе которой «понимание коллизий как комплексных противоречий между правовыми взглядами, между правовыми актами и нормами, между действиями государственных и иных структур, между государствами»7. Концепция исходит из понимания коллизионного права как суперотрасли, как нового правового комплекса, который «ни в коей мере не обедняет и не ставит под сомнение традиционные отрасли права»8. Равным образом это не означает «прощания с традиционным коллизионным правом в виде международного частного права. Оно сохраняет самостоятельное существование в рамках суперотрасли». Тем не менее попытки обосновать практическое значение или хотя бы познавательную ценность понятия, способного объединить столь разнообразные явления в некое подобие единства, вызвали замечания, суть которых можно было бы обозначить, учитывая основные направления, по которым пускаются «критические стрелы», двумя стихотворными отрывками: «открылась бездна звезд полна, звездам числа нет, бездне – дна» и «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Впрочем, некоторые возражения охватывали как первые, так и вторые доводы. В частности, замечено: «конструирование подобной «суперотрасли» невозможно не только практически, поскольку она не располагает идентифицируемым предметом, но даже умозрительно - ввиду смешения чрезвычайно несхожих элементов, принадлежащих к разным правовым системам»9.
Размышления на тему о перспективах формирования «метаколлизионного» права оказались не чуждыми и работам в области международного частного права. Отслеживая тенденции и противоречия в развитии современного международного частного права, А.Н. Жильцов и А.И. Муранов писали: «Существует даже большой соблазн объявить традиционное право коллизий законов и юрисдикций одной из основополагающих частей некоего метаконфликтного (метаколлизионного) права, закладывающего общие основы решения всевозможных юридических конфликтов в самом широком смысле этих слов и тем самым являющегося своего рода первоосновой всех правовых отраслей». Уклоняясь от такого соблазна, несостоятельного, как считают авторы, с методологической точки зрения, они продолжают: «...Вся история цивилизации - история всевозможных конфликтов, причем все они могут быть рассмотрены сквозь призму права, но это вовсе не является основанием для того, чтобы, выходя за пределы социологии и философии права, конструировать некую суперправовую отрасль. В противном случае, например, всю правовую историю можно будет объявить историей коллизионного права, а не историей развития отдельных областей юриспруденции, а для анализа различных юридических противоречий в самом традиционном праве коллизий законов пришлось бы обращаться к такому суперколлизионному праву, и это вряд ли можно признать удачным...»10.
И все же идея выстраивания многообразия конфликтных ситуаций в праве в общий ряд может быть востребована практикой. В самом деле, разве не выражена эта идея в известной конституционной формуле «федеральное коллизионное право».
Если вопрос о «системообразующей силе» отнести к коллизионным нормам, формирующим международное частное право, то утвердительный ответ на него вряд ли может быть оспорен.
Как представляется, системообразующие свойства коллизионных норм международного частного права обусловлены:
1) однородным характером
2) общим назначением таких норм, состоящим в преодолении коллизионной проблемы, сопутствующей указанным отношениям;
3) общим способом воздействия на соответствующие отношения (способ правового регулирования);
4) единообразным специфическим для этих норм строением, не повторяющим структуры других нормативных предписаний.
1.3. Структура коллизионных норм
Назначение коллизионной нормы обусловливает отличия ее структуры от структуры других нормативных правовых предписаний.
Сегодня общепризнано, что коллизионная норма состоит из двух частей: объема (правового вопроса) и привязки (критерия, определяющего применимый национальный закон)11.
Объем коллизионной нормы указывает на отношения частноправового характера, к которым она применяется, а привязка (points of contact, connecting factor, points de rattachement, Anknupfungspunkte) - на основания (признаки, критерии) определения применимого права. Так, в коллизионной норме «отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследодатель имел последнее место жительства» (абз. 1 п. 1 ст. 1224 ГК РФ) объем нормы обозначается словами «отношения по наследованию», а ее привязка выражается в критерии последнего места жительства наследодателя. В другой коллизионной норме – «гражданская дееспособность физического лица определяется его личным законом» (п. 1 ст. 1197 ГК РФ) - объем и привязку нормы составляют соответственно указания на гражданскую дееспособность физического лица и его личный закон.
Формальный, т.е. обозначенный в коллизионной норме объем может не совпадать с ее фактическим объемом, если часть отношений, на которые норма, казалось бы, распространяется, посредством дополнительных коллизионных правил «переподчиняется» другим правовым системам (сравните нормы, предусмотренные п. 1 и п. 2 и 3 ст. 1219 ГК РФ, посвященные решению коллизионной проблемы обязательств вследствие причинения вреда). Еще один пример, позволяющий сопоставить формальный и реальный объемы коллизионных норм: из объема коллизионной нормы, закрепленной для отношений по наследованию в абз. 1 п. 1 ст. 1224 ГК РФ, в целях установления действительной сферы ее применения следует, очевидно, вычленить отношения, регулируемые согласно абз. 2 этого пункта и п. 2 данной статьи.
В отечественной литературе высказано мнение о том, что в современных коллизионных нормах нередко проявляется еще один, третий структурный элемент. По мнению О.Н. Садикова, таким элементом является не санкция, а указание на условия применения данной коллизионной нормы12. Этот элемент, с учетом сложившейся в теории права терминологии, именуется им гипотезой. Отмечается, что с позиций научного анализа «выделение в структуре коллизионной нормы нового элемента - гипотезы позволяет глубже оценить действительное содержание таких норм, механизм их действия, выявить дополнительные возможности правового регулирования в сфере коллизионного права».
Коллизионные нормы могут быть двусторонними и односторонними. Привязка двусторонней коллизионной нормы обозначает пределы применения как права страны суда, так и иностранного права, привязка же односторонней коллизионной нормы ограничивается лишь одним «направлением», чаще всего указывая пределы применения судом «своего» права. К односторонним коллизионным нормам относятся, например, правила п. 2 и 3 ст. 1195, п. 3 ст. 1197, ст. 1200, п. 2 ст. 1209, п. 2 ст. 1213, абз. 2 п. 1 ст. 1224 в части, касающейся наследования недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации.
В зависимости от юридико-технических свойств привязок принято выделять коллизионные нормы с альтернативными (множественными) и кумулятивными привязками. Так, ст. 163 Основ 1991 г. предусматривала коллизионную норму с альтернативными привязками: к личным неимущественным правам подлежало применению по выбору потерпевшего право страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о защите таких прав, или право страны, где потерпевший имел постоянное место жительства. Кумулятивные привязки, позволяющие совмещать разные коллизионные решения, составляют содержание правила п. 1 ст. 1209 ГК РФ: форма сделки подчиняется праву места ее совершения; однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права. Множественность привязок отличает норму п. 1 ст. 1221 ГК РФ - к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, по выбору потерпевшего применяется:
1) право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда;
2) право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший;
3) право страны, где была выполнена работа, оказана услуга, или право страны, где был приобретен товар.
Степень обязательности применения позволяет различать диспозитивные и императивные коллизионные нормы. Диспозитивными являются, например, правила ст. 1211 ГК РФ, определяющие право, применимое к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права. К императивным относятся нормы п. 2 ст. 1213 и ст. 1214 ГК РФ, в соответствии с которыми определяется право, подлежащее применению: к договорам в отношении находящихся на территории России земельных участков, участков недр, обособленных водных объектов и иного недвижимого имущества; к договору о создании юридического лица с иностранным участием.
Основные начала российского гражданского законодательства - равенство субъектов права, приобретение и осуществление ими гражданских прав своей волей и в своем интересе, свобода в установлении прав и обязанностей на основе договора, в определении любых его условий, не противоречащих законодательству, - предопределяют диспозитивность нормативного правового регулирования в этой области материального права. Наиболее широко диспозитивность нормативного правового регулирования проявляется в сфере договорных отношений. В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное, стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней (п. 4 ст. 421 ГК РФ). Стороны могут заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами, а также договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами.
Правила ГК РФ отражают сложившиеся в мировой практике подходы к регулированию частноправовых отношений. Характерны они и для международного частного права. Пример практически ничем не ограниченной автономии воли при заключении договора - правила Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., являющиеся в целом материально-правовыми нормами. Стороны, решая вопросы, связанные с заключением, исполнением договора и ответственностью за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств, могут исключить применение Конвенции, отступить от любого ее положения или изменить его действие. Единственное изъятие из начала диспозитивности касается соблюдения ст. 12 Конвенции, устанавливающей требования к форме договора.
Иным образом (нежели в области материально-правовых предписаний) выглядит соотношение императивных и диспозитивных норм в коллизионном праве. Сдержанное отношение к диспозитивности коллизионных норм (за рамками правил, относящихся к договорным обязательствам) объясняется стремлением законодателя (участника международного договора) четко определить пределы применения коллидирующих законов и, следовательно, права, подлежащего установлению на их основе13. Но и в этой сфере все настоятельнее проявляет себя тенденция к допущению в определенных пределах выбора сторонами применимого права.
ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
КОЛЛИЗИОННЫХ НОРМ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
2.1. Правовое регулирование коллизионных норм
Совокупность коллизионных норм каждого конкретного государства представляет собой его коллизионное право. В этом смысле коллизионное право носит национальный характер. Говорят о коллизионном праве, например, Великобритании, России, США, Германии, Швейцарии, Венгрии, Китая и т.д. С коллизионного права, по существу, и начиналось международное частное право вообще. Недаром международное частное право до относительно недавнего времени ассоциировалось только с коллизионными нормами даже на континенте. Например, российский ученый конца XIX — начала XX в. М.И. Брун, характеризуя международное частное право, отмечает, что термин «международное частное право» конкурирует с другими: «учение о коллизии или конфликте законов», «учение о территориальных границах законов». Он, в частности, пишет, что международное частное право — «это совокупность правил, определяющих законы какого государства должны нормировать частное юридическое отношение, в котором участвуют иностранцы или которое возникло за границей».
Источники коллизионного права могут быть выражены в самых различных формах, свойственных праву вообще. В подавляющем большинстве случаев коллизионное право представлено актами так называемого писаного права — законами и подзаконными актами, а также международными договорами. Наряду с этим нормы коллизионно-правового регулирования в соответствующих странах содержатся и в судебных решениях — прецедентах, а также обычаях.
В ряде стран коллизионное право кодифицировано. В одних случаях это всеобъемлющие кодификации в рамках международного частного права как такового (Германия, Австрия, Швейцария, Венгрия, Польша, Чехия, Югославия, Япония, Турция и др). В других — частичная кодификация норм, относящихся к отдельным подотраслям или институтам международного частного права. В Российской Федерации осуществлена кодификация общих норм международного частного права в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. (разд. VII), а также институтов семейного, гражданского и торгового права в Семейном кодексе РФ 1995 г., Кодексе торгового мореплавания РФ 1999 г., Воздушном кодексе 1997 г., Федеральном законе о государственном регулировании внешнеторговой деятельности 1995 г. и т.д. В Монголии — в особом разделе, посвященном международному частному праву, Гражданского кодекса 1994 г., в СРВ — в специальном разделе Гражданского Кодекса 1995 г. и в Торговом кодексе 1997 г. Примером самой крупной в мире кодификации коллизионных норм служит известный Кодекс Бустаманте 1928 г., который содержит коллизионные нормы практически всех важнейших областей международного частного права, существовавших на момент создания акта.
Особенностью современного правового регулирования стало усложнение структуры коллизионных норм. Последнее выражается, во-первых, в появлении новых коллизионных принципов, которые не имеют однозначной трактовки своего содержания, как, например, привязка к закону, с которым отношение «связано наиболее тесным образом»; во-вторых, в том, что в достаточно широком масштабе в коллизионных нормах используется ныне такое средство, как «множественность коллизионных привязок», породившее весьма характерное явление «кумуляции (объединения, совокупности коллизионных форм прикрепления) коллизионных привязок», т.е. привязку регулируемого отношения не к одному, а сразу к двум или более правопорядкам, типичную в области брачно-семейных отношений. Именно этот момент выступает, с нашей точки зрения, ключевым для решения вопроса о «регулятивной» или «технической», «решающей» или «отсылочной» функции коллизионной нормы, поскольку при кумуляции коллизионных привязок просто отсылка, если считать, что лишь она свойственна коллизионной норме, невозможна даже чисто «технически» из-за множественности правовых систем, призываемых к регулированию, — необходимо «решать» проблему по существу и отыскивать надлежащие правопорядки. Например, п. 1 ст. 13 японского Закона «О праве, касающемся применения законов вообще» указывает, что действительность брака для лиц, вступающих в брак, будет подчиняться закону страны гражданства каждого из них».
Коллизия коллизий. Еще одним явлением, весьма часто встречающимся в практике международных отношений гражданско-правового характера, которое сопровождает коллизионный метод регулирования, выступает «коллизия коллизий». Расхождения в материальном праве различных государств обусловливают коллизию права, выражающуюся в том, что одним и тем же фактическим составам могут быть даны различные юридические оценки, поскольку речь идет о несовпадающих в своем содержании определенных национальных материально-правовых нормах.
Различия же в коллизионных нормах порождают как бы двойное расхождение — коллизию коллизий. Таким образом, коллизия коллизий — это явление столкновения между коллизионными нормами различных государств, заключающегося в несовпадении используемых ими (точнее, коллизионными привязками) формул прикрепления, иначе, коллизионных принципов. В результате этого явления имеют место так называемые хромающие отношения, т.е. действительные, имеющие юридическое значение согласно правопорядку одних государств, и недействительные, неправомерные, не имеющие юридической силы — по праву других государств. Устранение коллизии коллизий возможно благодаря унификации коллизионных норм в широком международной масштабе или на уровне двусторонних межгосударственных договорно-правовых отношений.
