Понятие, сущность и значение доказательств в уголовном судопроизводстве

Содержание:

Введение

Актуальность темы. Решение задач, стоящих перед органами расследования и судами в уголовном судопроизводстве, связано главным образом с установлением обстоятельств, подлежащих доказыванию. В последние годы теория доказательств сделала немало заметных шагов на пути своего развития, которые нельзя не учесть, анализируя теорию и практику доказывания. Серьезный толчок этому процессу дало принятие нового Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ), основанного на демократических принципах судопроизводства, среди которых наиболее тесно соприкасаются с доказательственным правом принципы состязательности и презумпции невиновности. Возникла новая идеология судопроизводства, превращающая его из репрессивного в охранительное и ставящая новые задачи на пути научных исследований. На это явление процессуальная наука отреагировала бурным ростом научной продукции в виде диссертаций, монографий, научных статей.

Доказательства в уголовном процессе представляют собой важнейшую системообразующую и научную категорию, которая имеет исключительно важное практическое значение.

Событие преступления всегда приводит к изменениям в окружающей действительности. В одном случае это отражение действий субъекта преступления в виде следов на предметах материального мира, в другом – восприятие в деталях совершенного преступления живыми людьми путем отражения в их сознании. Следы преступления, отраженные на предметах и (или) в сознании свидетелей, потерпевших и т. д. – явление объективной действительности, они существуют вне зависимости от познающей роли субъекта, занимающегося производством по делу (следователя). Это первичное отражение события. Чем выше степень отраженности обстоятельств совершенного преступления в реальной действительности, тем ценнее их доказательственная значимость.

Объект работы - общественные отношения, возникающие в связи с осуществлением доказательственной деятельности в уголовном судопроизводстве.

Предмет работы – действующее уголовно-процессуальное законодательство, регламентирующее правовой режим доказательств, процесс доказывания, учебная и научная литература по вопросам, рассматриваемым в настоящем исследовании, а также материалы судебной практики.

Цель работы - исследовать понятие, сущность, свойства, систему и значение доказательств в уголовном судопроизводстве.

Для достижения указанной цели перед работой были поставлены следующие задачи:

1. Определить понятие и сущность доказательств.

2. Изучить свойства доказательств.

3. Исследовать виды и основания классификации доказательств.

4. Выявить  особенности стадии собирания доказательств.

5. Проанализировать особенности проверки и оценки доказательств.

6. Рассмотреть зарубежный опыт использования доказательств по уголовным делам.

Методологическая основа работы – общенаучные методы исследования, а также специальные, такие как: метод комплексного юридического анализа, системный метод, формально-юридический, сравнительно-правовой и др.

Структурно настоящая работа состоит из введения, трех глав, объединяющие шесть параграфов, заключения и списка использованных источников.

Глава 1. Понятие, сущность и значение доказательств в уголовном судопроизводстве

1.1. Понятие и сущность доказательств

Понятие доказательства как процессуально-правовой и научной категории сложилось не сразу. Длительное время это понятие служило предметом многочисленных исследований ученых.

Современное понимание содержания уголовно-процессуальных доказательств существенно отличается по сравнению с ранее действовавшим УПК РСФСР1.

В ст. 74 УПК РФ2 доказательства определяются как любые сведения, на основании которых в порядке, определенном УПК РФ, суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

Наряду с этим определением в ч. 2 ст. 74 УПК РФ сказано, что в качестве доказательств допускаются: 1) показания подозреваемого, обвиняемого; 2) показания потерпевшего, свидетеля; 3) заключение и показания эксперта; заключение и показания специалиста; 4) вещественные доказательства; 5) протоколы следственных и судебных действий; 6) иные документы.

В ст. 69 ранее действовавшего УПК РСФСР вместо любых сведений, указанных в ст. 74 УПК РФ, использовалось понятие «любые фактические данные». Оправдана такая замена или это одно и то же?

Для определения сходства и различия этих понятий необходимо последовательно разобраться в них.

Что же следует понимать под фактическими данными? Здесь не обойтись без обращения к познаниям в области философии, т. е. к анализу процесса доказывания с позиции теории познания (гносеологии).

В процессе проведения следственных действий следы преступления отражаются в сознании следователя, а затем в виде информации перекладываются на материалы уголовного дела (например, протоколы следственных действий), т.е. следователь преобразует их в иную форму, ибо отражение – это всегда воспроизведение оригинала в иной форме. Например, следы крови на камне, лежащем на месте преступления, следователь описывает (определяет цвет, размеры пятна, его форму и т. д.) и заносит в протокол осмотра, тем самым через отражение в своем сознании пятно жидкости на камне он преобразует в сведения о следе. Все это означает, что реальные факты действительности – следы, события, показания, заключения – фиксируются в материалах уголовного дела в преобразованном виде: в форме сообщений свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, заключений экспертов, описаний в протоколах и т.д. В конечном итоге явления, факты, события объективной действительности превращаются в сведения о них – вторичное отражение события, используемое затем в качестве доказательств по уголовным делам3.

В теории доказывания к доказательствам относятся не только фактические данные и сведения в своем преобразованном виде, но и факты объективной действительности. Это объясняется тем, что субъекты доказывания в своей практической деятельности часто лично наблюдают реальные явления действительности, которые находят отражение в протоколах следственных действий. Например, в ходе осмотра места дорожно-транспортного происшествия можно наблюдать искореженное транспортное средство, тормозной путь, труп пострадавшего и т. д. Это – факты реальной действительности. Однако эти факты реальной действительности не перемещаются в материалы уголовного дела в своем подлинном, реальном виде: они преобразовываются в сведения о наблюдаемом явлении, факте, и в этом виде существуют в уголовном деле.

Таким образом, термин факт нельзя применять для обозначения содержания доказательств. Философская наука в термине факт видит познавательную деятельность, правильное знание о ней. Но достоверность сведений о наблюдаемых явлениях действительности очень сложно определить в момент наблюдения. Например, не всегда удается в ходе осмотра места происшествия определить значение обнаруженных предметов. Для этого приходится назначить экспертизы, проверять и оценивать сведения в комплексе с другими доказательствами. Например, по уголовному делу об обнаружении трупа гражданина А. в помещении на столе был найден стакан с отпечатками пальцев подозреваемого. В ходе дальнейшего расследования установлено, что стакан с отпечатками был специально подброшен на место происшествия с целью направления расследования по ложному пути. Убийство А. совершено вовсе не способом его отравления ядом, а удушением (отравлением) угарным газом.

Содержание и сущность доказательства могут быть познаны и с позиций теории информации. Данный подход, конечно, является шагом вперед в век информационных технологий. В самом деле, как правильно считает А.Б. Соловьев, фактические данные, составляющие содержание доказательств, по существу являются ничем иным, как информацией в ее современном понимании4. Здесь очень важное значение имеет оптимальное сочетание количественной и качественной характеристики доказательственной информации. Чем больше информации, тем меньше неопределенности знаний следователя об обстоятельствах совершения преступления.

Вместе с тем не всегда количество информации характеризует ее качество. Источник информации может предоставить разностороннюю информацию, но следователь должен обнаружить и процессуально закрепить только ту информацию, которая относится к делу, способствует установлению предмета доказывания, имеет значение для дела, поэтому следователь наряду с другими свойствами должен обладать высокоразвитым воображением, способностью моделировать в своем сознании механизм преступного поведения обвиняемого и четко представлять алгоритм доказательственной базы, формулируемой в результате совершения конкретного преступления5.

В литературе приводится такой пример. На станции Избербаш в специальном вагоне был обнаружен труп проводника. Убийство было совершено с использованием огнестрельного оружия. В ходе осмотра места происшествия была обнаружена одна гильза, экспертное исследование которой показало, что выстрел произведен из пистолета кустарного изготовления калибра 9,0 мм. Обыски в домах подозреваемых позволили найти и изъять пистолет. Анализ собранных по делу доказательств, а также способность следователя моделировать обстоятельства произошедшего, построение возможной доказательственной базы, характерной для подобных событий, привели к обнаружению двух пуль и одной гильзы в другом месте. Изначально следователю было известно, что потерпевший умер от двух сквозных пулевых ранений в грудной клетке. Значит, следователь на месте происшествия должен обнаружить следы двух выстрелов – два входных и выходных отверстия – и по ним просчитать механизм преступления, зафиксировать и изъять другие следы преступления и иные вещественные доказательства, отразить обстановку места происшествия в протоколе6.

Таким образом, информационный подход к понятию доказательства на современном этапе занял доминирующее место в науке. Научный анализ процесса доказывания с точки зрения теории отражения позволяет соединить прежде разъединенные стороны в определении доказательства – фактические данные, т. е. информацию о событии, и показания, заключения и т. д., в которых эти данные содержатся. Так возникло, по мнению С.А. Шейфера, разделяемое ныне многими авторами представление о доказательстве как о единстве содержания (фактические данные) и формы (показания, заключения и др.). Новый УПК РФ еще более укрепил это представление, отказавшись в ч. 1 ст. 74 от не вполне ясного определения доказательств как фактических данных, поскольку этот термин давал известные основания для его отождествления с фактами действительности, и заменив его термином «сведения», который ясно подчеркивает информационное содержание доказательства7.

Информационный подход к понятию доказательства отчетливо прослеживается во всех процессуальных кодексах8. Формулировки ст. 55 ГПК РФ9 и ст. 64 АПК РФ10 (доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а так же иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела) почти дословно воспроизводят определение доказательства, содержащееся в ст. 74 УПК РФ. В рассматриваемом контексте понятие доказательства, применяемое в различных видах судопроизводства, вполне оправданно можно объединить в единое понятие «судебные доказательства», т. к. все разновидности судопроизводства «являются способами осуществления правосудия»11. Правосудие опирается на общие для всех его видов конституционные принципы и нуждается в едином подходе к доказательствам, которыми обосновываются его акты.

В теории и практике уголовного судопроизводства широкое распространение получило понятие «источник доказательства». Оно находится в тесной связи с такими фундаментальными уголовно-процессуальными категориями, как доказательство, виды доказательств, собирание (формирование), проверка и оценка доказательств. От правильного определения источника доказательства напрямую зависит надлежащее регулирование правового положения лиц, от которых исходят доказательства, система гарантий их прав и законных интересов, доброкачественность формируемых доказательств, а следовательно, и эффективность решения задач уголовного судопроизводства в целом.

Несмотря на существенное значение рассматриваемого понятия, в теории и на практике оно трактуется по-разному. Значительная часть специалистов отождествляет это понятие с видами доказательств12. Некоторые авторы под источником доказательства понимают лиц, занимающих определенное процессуальное положение, от которых исходят доказательства13. Есть и противники использования термина «источник доказательства».

Различный смысл, вкладываемый в этот термин, предложения о его исключении из научного и практического оборота свидетельствуют об актуальности рассматриваемого вопроса.

Наиболее полное обоснование необходимости использования понятия «источник доказательства» содержится в работах В. Дорохова. В них выделены и сформулированы характеризующие это понятие признаки, показана его теоретическая и практическая значимость, необходимость учета в процессе доказывания14. Принимая во внимание, что в литературе позиция В. Дорохова и его аргументы по этому вопросу, как правило, не рассматриваются, остановимся на них подробнее. В своих работах он отмечал, что указанный термин трактуется по-разному не только сторонниками двойственного определения доказательства, авторами, отождествляющими доказательство с фактами объективной действительности, но и представителями единого понятия доказательства15. Исходя из нового «понимания доказательства как единства объективного содержания и субъективной формы (гносеологический аспект) и предъявляемых к ним требований относимости и допустимости (правовой аспект) термину «источник доказательств, - подчеркивал В. Дорохов, - стало придаваться иное значение. Под источником доказательства нами понимается обвиняемый, свидетель, эксперт и иные лица, занимающие определенное процессуальное положение, от которых исходят доказательства»16.

Необходимость выделения «источника доказательства» в самостоятельное понятие указанный выше автор обосновывал тем, что источник доказательства существует в действительности. Он отмечал, что «без человека относящаяся к уголовному делу информация не может быть воспринята, сохранена и доведена до органов расследования и суда»17. К этому следует добавить то существенное обстоятельство, что без человека указанная информация не может прежде всего возникнуть, а следовательно, и быть после этого воспринятой, сохраненной и доведенной до властных и иных субъектов уголовного процесса. Минуя человека, сформировать доказательство в ходе производства следственного (судебного) действия невозможно в принципе.

Находясь за пределами доказательства, понятие «источник доказательства» имеет объективные предпосылки для своего существования. Оно отражает соответствующую часть объективной действительности (онтологический аспект), учет особенностей которой имеет существенное значение в ходе познания значимых для уголовного дела фактов и обстоятельств (гносеологический аспект), путем соблюдения процессуального положения лица, от которого в процессе формирования доказательства исходят относимые к делу данные (правовой аспект). Ведущей, определяющей в этой триаде (онтологическое - гносеологическое - правовое), выступает онтологическая основа.

Использование понятия «источник доказательства» в науке уголовного процесса позволяет выделить и глубже исследовать его связь с общественными отношениями, участие в которых порождает знание лицом значимых для уголовного дела фактов и обстоятельств. На этой основе становится возможным установить влияние этих отношений на содержание исходящего от лица доказательства, выявить особенности, присущие источникам доказательств различных видов. При этом создаются предпосылки для формулирования и отражения в законе содержания отмеченной связи через обязанности, права (а в некоторых случаях и ответственность) лиц, являющихся источниками соответствующих видов доказательств. На практике использование понятия «источник доказательства» позволяет следователям (судьям), соблюдая при производстве следственных (судебных) действий нормы о правовом положении лиц, от которых исходят доказательства, учесть его влияние на содержание и допустимость формируемых доказательств, их проверку и оценку18.

Информация, сведения о предметах, следах могут появиться только в результате восприятия человеком этих предметов, следов и выражения им в устной или письменной форме результатов этого восприятия. Вне системы «объект - познающий субъект - устное или письменное изложение им результатов восприятия (сведений о предметах, следах)» информация в социальных системах не возникает. В связи с этим вывод Е.А. Доля о том, что сущность информации не может рассматриваться лишь как сообщение человека, является ошибочным.

Нельзя воспринять то, чего не существует. При производстве соответствующих следственных и судебных действий следователь, судья воспринимают не содержащиеся на предметах, в следах информацию, сведения (ибо таковых там нет), а сами эти предметы, следы преступления (их свойства, состояния). Будучи разновидностью социальной формы движения материи, информация (сведения о предметах, следах) в рассматриваемом случае возникает в результате психического отражения человеком окружающего мира (обстоятельств, фактов, предметов, следов), а не восприятия информации, сведений, содержащихся в предметах, следах.

За пределы формирования доказательств в рассматриваемом случае выносится и предусмотренная законом деятельность следователя (судьи) по структурированию сознания допрашиваемых лиц на актуализацию мысленных образов значимых для уголовного дела фактов и обстоятельств и сообщение сведений о них.

Допуская существование информации, сведений в «предметах», «следах» и их восприятие следователем (судьей) при собирании доказательств, Д.И. Дубровский отождествляет психическое отражение человеком окружающей действительности с отражением как всеобщим свойством, которым обладает вся материя. Такое отождествление не учитывает специфику образования информации в самоуправляемых системах соответствующих социальной форме движения материи, к одной из разновидностей которых относится и доказывание. Эта специфика, обусловленная активной ролью познающего субъекта в этих системах, не позволяет использовать понятие информации, формулируемое в статистической и других теориях информации, применительно к информационным процессам в области психических и социальных явлений, где решающую роль играют именно содержание и ценность информации19.

Рассматриваемое отождествление затеняет активную роль познающих субъектов (следователя, судьи) и других субъектов, от которых исходят доказательства, сводит ее к простому восприятию ими уже объективно существующих сведений. Это ведет к искаженному пониманию процесса формирования доказательств, роли субъектов уголовного процесса и уголовно-процессуальной формы в нем, которая при этом реализуется не сама по себе, а через активную деятельность сознания познающих субъектов и сознания других субъектов, являющихся источниками доказательств.

Под воздействием предписанной законом целенаправленной, активной деятельности сознания указанных субъектов в ходе производства соответствующего следственного (судебного) действия происходит формирование (возникновение) относимых к уголовному делу и допустимых сведений (доказательств). Именно в результате целенаправленного, облаченного в уголовно-процессуальную форму, активного психического отражения этими субъектами непосредственно или опосредствованно воспринимаемых ими значимых для уголовного дела фактов и обстоятельств осуществляется переход (скачок) от этих фактов и обстоятельств к соответствующим мысленным образам, а затем и сведениям о них, которые и образуют доказательства20.

В силу указанных факторов любое отступление от установленного в законе процессуального положения лица, являющегося источником доказательства, всегда негативным образом сказывается на качестве формируемого доказательства и поэтому должно влечь его признание недопустимым.

Принижают либо не учитывают определяющую, активную роль психического отражения познающего субъекта (и психики других субъектов, являющихся источниками доказательств) в механизме следственных (судебных) действий, направленных на формирование доказательств, и авторы, отождествляющие понятие «источник доказательства» с видами доказательств, перечисленными в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. При таком подходе понятие вида доказательства обедняется, сводится к источнику доказательств и утрачивает свое теоретическое и практическое значение.

В действительности же характеристика самостоятельного вида доказательства не исчерпывается только особенностью соответствующего ему источника. Кроме особенностей источника доказательства (лица, занимающего определенное процессуальное положение, от которого исходит доказательство) каждому самостоятельному виду доказательств присущи и другие особенности. Поэтому сведение характеристики различных видов доказательств только к одному их признаку - источнику доказательства - представляется ошибочным. При этом вне поля зрения исследователей остаются другие, указанные выше признаки, выражающие существенные особенности содержания и формы самостоятельных видов доказательств, которые необходимо учитывать в процессе их формирования, проверки и оценки.

Наиболее полно рассматриваемая точка зрения в теории изложена Л. Ульяновой. Возражая против признания в качестве источника доказательства лица, занимающего определенное процессуальное положение, названный автор считает, что «человек и предмет не создают информацию. Они сохраняют сведения, источником которых является объективная реальность»21. С учетом этого вопрос «об определении места носителя информации в структуре доказательства» предлагается решать «в связи с положениями о процессуальной форме доказательств»22.

Полагая, что процессуальная форма выражает специфику возникновения доказательств, Л. Ульянова, как и некоторые другие авторы, выделяет в этом процессе два разделенных во времени, но взаимосвязанных этапа. Первый из них касается следообразования, когда взаимодействие предметов объективного мира влечет за собой их взаимное изменение, что создает объективные предпосылки возможности передачи соответствующей информации. Второй этап формирования доказательства охватывает придание процессуальной формы следам-отражениям и включает в себя собирание доказательств - деятельность по их обнаружению, истребованию и фиксации в установленном законом порядке23.

В результате в рассматриваемой трактовке придания процессуальной формы следам-отражениям (обнаружению, истребованию и фиксации доказательств) акцент переносится на деятельность следователя (судьи), касающуюся обнаружения, истребования и оформления как бы уже существующих сведений (доказательств). А значительная часть предшествующей деятельности, связанной с реальным процессом создания властными и иными субъектами (при реализации ими в рамках уголовно-процессуальной формы обязанностей и прав) относимых к делу данных, остается вне поля зрения. При таком ограниченном понимании роли человека, уголовно-процессуальной формы в формировании доказательства правильного ответа на вопрос о его (доказательства) происхождении дать нельзя.

Вместе с тем следует иметь в виду, что носители (источники) сведений об обстоятельствах, перечисленные в ч. 2 ст. 74 УПК РФ выполняют двойственную роль. С одной стороны, они содержат сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по уголовному делу, а также иных обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела. С другой стороны, наряду с указанными в первом значении обстоятельствами, эти источники могут быть носителями сведений, не имеющих значения для установления предмета доказывания. Однако перечисленные в ч. 2 ст. 74 УПК РФ категории нас интересуют как носители сведений, на основе которых можно устанавливать наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Таким образом, рассматриваемая форма уголовно-процессуальных доказательств неотделима от их содержания. По этому поводу Ю.К. Орлов пишет, что в принципе форма и содержание неразделимы, поскольку не существует информации (как и энергии) вне какого-то материального носителя24. Форма доказательств, как в самом начале мы говорили, должна быть способом существования содержания доказательств, служащим их процессуальным (законодательным) выражением. Поэтому эту роль способа существования содержания уголовно-процессуальных доказательств выполняют перечисленные в законе разновидности источников, в которых сосредоточены сведения об обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела. Ими и являются: 1) показания подозреваемого, обвиняемого; 2) показания потерпевшего, свидетеля; 3) показания и заключение эксперта; 4) показания и заключение специалиста; 5) протоколы следственных действий и протоколы судебного заседания; 6) вещественные доказательства; 7) иные документы.

Перечисленные выше процессуальные формы доказательств одновременно содержат в себе: а) источник информации (подозреваемый, обвиняемый, свидетель, потерпевший, эксперт, специалист и т. д.); б) определенный способ существования информации и доведения ее до суда (показания, заключения, зафиксированные в соответствующих процессуальных документах). В одном случае источниками доказательств выступают люди (свидетельские показания, показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, заключение эксперта). В другом – источниками доказательств являются неодушевленные предметы окружающей среды (предметы, орудия, носители аудио- и видеозаписей). Особенности источника доказательств и определяют способ доведения информации до суда, ее исследования и оценки.

Носители аудио- и видеозаписи схожи с вещественными доказательствами, поскольку информация сохраняется на флеш-картах, дисках, магнитных лентах, пластинках и т. д., т. е. на предметах, механизмах, аппаратах.

Вместе с тем исследование таких доказательств осуществляется путем воспроизведения сохраняющейся на магнитных носителях информации. А вещественные доказательства исследуются, как правило, путем визуального наблюдения, с использованием таких методов, как осмотр, наблюдение, ощупывание, чего нельзя сказать об исследовании современных носителей информации.

Поэтому в условиях современного судопроизводства недостаточно лишь собрать и представить в суд доказательства по уголовному делу. Необходимо дознавателю или следователю позаботиться о соблюдении процессуального порядка исследования (презентации, если такой термин применим в судопроизводстве) каждого вида доказательств, условиях и сроках хранения доказательств в деле, порядке их возврата, оставления их копии, уничтожения, передачи и т.д.

В ст. 81–82 УПК РФ тщательнейшим образом регламентированы все необходимые действия и операции, связанные с собиранием, хранением, оставлением с уголовным делом, передачей законным владельцам, возвратом лицам, у которых они были изъяты, исследованием и т. п. вещественных доказательств.

1.2. Свойства доказательств

В определении доказательства, изложенном в ст. 74 УПК РФ, отсутствуют указания на такие его признаки, как допустимость и достоверность. Часть 1 ст. 75 УПК РФ закрепляет: «Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми». В ст. 88 УПК РФ закреплена необходимость проверять доказательство с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Из всего этого следует, что указанные свойства не являются признаками, имманентно присущими доказательству.

Эту позицию поддерживает Е. А. Доля: «На деле же ни относимость, ни допустимость не могут являться объективными свойствами, качествами доказательств в силу того, что самих доказательств (как сведений, имеющих значение для уголовного дела) в объективной действительности до производства соответствующих следственных и судебных действий просто не существует. Кроме этого, относимыми и допустимыми могут оказаться не все полученные в ходе производства по уголовному делу доказательства. В результате проверки может оказаться, что первоначально воспринятое как относимое и допустимое доказательство не отвечает данным требованиям. И это существенный аргумент в пользу того, что относимость и допустимость объективно доказательствам не присущи. Если бы это были свойства доказательств, органически им присущие, то ненужными были бы проверка и оценка доказательств, как и нормы закона, их регулирующие. Излишней оказалась бы и предусмотренная законом процедура исключения доказательств (ст. 235 УПК РФ). Невозможно с помощью процедуры лишить доказательства свойства, которое ему объективно присуще»25. «Наглядные и многочисленные примеры именно такого положения дел дает практика»26.