Понятие «текст» в концепциях лингвистов и психолингвистов

Содержание

Введение………………………………………………………………………...3

Глава 1. Понятие «текст» в концепциях лингвистов и психолингвистов…..4 

1. Понятие «текст» и основные характеристики текста……………………5

        1.1.1. Свойства текста………………………………………………...5

        1.1.2. Функции текста………………………………………………..13

1.2  Подходы  к описанию текста…………………………………………….17

1.3 Текст в лингвистике и текст в психолингвистике……………………...21

            1.3.1. Понятие текста в лингвистике………………………………...21

            1.3.2.Понятие текста в психолингвистике………………………….22

Глава 2. Порождение и восприятие текста. Природа текста…………………………………………………………………….……26

            2.1. Процесс порождения текста…………………………………….26

            2.2 .Механизмы восприятия текста………………………………….27

            2.3. Восприятия текста на примере анализа художественного

текста………………………………………………………………………….30

Заключение……………………………………………………………………34

Список использованной литературы………………………………………...35

Введение

Современные исследования текста не ограничиваются исключительно анализом текста как объекта лингвистического исследования. За счет привлечения ряда наук, смежных с лингвистикой, текст получает новую интерпретацию. Также текст является объектом исследования психолингвистики. Многие ученые и исследователи занимаются исследованием текста.

Актуальность. Актуальность работы обусловлена повышенным интересом современных исследователей к анализу текста. Особый интерес, данный объект получает в исследованиях в рамках смежных с лингвистикой наук, в частности в психолингвистике.

Цель  исследования: Проанализировать механизмы порождения и восприятия текста на примере анализа художественного текста.

 Задачи исследования:

   1) раскрыть понятие «текст», рассмотреть основные характеристики текста, подходы к его исследованию, а также различия в толковании текста в лингвистике и текста в психолингвистике;

  2) продемонстрировать на примере механизмы восприятия и порождения текста.

Теоретической базой исследования послужили работы таких авторов, как: Л.А. Кольцевой, Л.Р. Зиндера, Н.Б. Гальперина, В.Е. Белянина, А.А. Залевской и др.

Структура работы: Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы.

Глава 1. Понятие «текст» в концепциях лингвистов и психолингвистов

В словаре лингвистических терминов дается определение термина «текст». Текст (от лат. Textus- ткань, сплетение) - в лингвистике понимается как продукт речевой деятельности, относящийся к «речи» в ее противопоставлении «языку» [Словарь лингвистических терминов, 1840.]. Текст обладает определенной прагматической установкой, жанровой и стилистической принадлежностью, специфическими внутренними и внешними связями, характеризуется связностью и цельностью. Представляет собой предмет изучения ряда специальных дисциплин (лингвистика текста, психолингвистика; применительно к письменным художественным текстам - текстология, поэтика, риторика, герменевтика и другие), исследующих различные аспекты структуры и функционирования текста.

В лингвистике понятие «текст» используется в широком значении, включая и образцы устной речи. Восприятие текста изучается в рамках лингвистики текста и психолингвистики. Так, например, И. Р. Гальперин определяет текст следующим образом: «это письменное сообщение, объективированное в виде письменного документа, состоящее из ряда высказываний, объединённых разными типами лексической, грамматической и логической связи, имеющее определённый моральный характер, прагматическую установку и соответственно литературно обработанное»      [И.Р.Гальперин, 1981, с. 75  ].

1.1.Понятие «текст» и основные характеристики текста

1.1.1. Свойства текста

Лингвистика текста и фонология.

Главной чертой современной лингвистики текста, как и старого синтаксиса предложения, Л.Р.Зиндер считает почти исключительную ориентацию на изучение письменных текстов. Отдавая должное широкому распространению в современном обществе и кажущейся независимости письменной речи от устной формы, Л. Р. Зиндер тем не менее утверждает, что письменная речь не обладает достаточными средствами для передачи внутренней структуры сообщения, всех нюансов его значения, коннотативных и прагматических аспектов сообщения. Этого не может сделать даже фонетическая транскрипция, так как отразить на письме. По словам петербургского ученого, «автономность письменного языка в целом проявляется прежде всего в синтаксисе, в сложной структуре высказывания, складывающегося подчас из ряда переплетенных между собой простых предложений. Такого синтаксиса требует высокая ступень развития, отличающая современную науку» [Л.Р. Зиндер, 1985, с.115].

По мнению Л. Р. Зиндера, анализ фонетико-фонологических свойств устного текста - предмет особого раздела суперсегментной фонологии. Также ученый высказал предположение, что созданию целостной текстовой единицы служит в первую очередь единство стиля произношения, включающего в себя такие чисто фонетические компоненты, как темп произнесения, тембр и др. Создание теории стилей произношения в указанном понимании этого термина - первоочередная задача общей фонетики [Л.Р. Зиндер, 1968, c.90].

Для обеспечения  смысловой связи различных отрезков текста между собой используются все компоненты интонации, которые  не только берут на себя функцию средства связи одного отрезка с другим, но и в известной степени прогнозируют семантическую структуру последующих частей текста. Это положение Л. Р. Зиндера нашло свое подтверждение во многих экспериментально-фонетических исследованиях.

Интонационное единство А. М. Пешковского. Отдельные попытки изучения фонетических свойств речевых отрезков, больших, чем предложение, предпринимались уже давно, в первой половине XX века. Ранее уже давалась краткая характеристика достижений А. М. Пешковского в области лингвистического анализа больших фрагментов речевой цепи. Именно благодаря его наблюдениям в лингвистический обиход были введены понятия сложного целого и интонационного единства. Необходимость требует полнее представить эти данные.

Взгляды А. М, Пешковского на особенности синтактико-фонетической организации сложного целого отличаются свежестью и оригинальностью. По его словам, сложное целое, как и другие синтаксические единицы, имеет свою интонацию и свой ритм. Вообще, чем сложнее та синтаксическая единица, на которую наслаиваются интонация и ритм, тем большую роль они играют в языке. А. М. Пешковский проводил различие между паузами, находящимися внутри сложных целых, и паузами, находящимися между отдельными сложными целыми. Разница между этими двумя типами заключается в том, что в первом случае пауза может заменять союз и используется для связи предложений; во втором случае пауза не может быть заменена союзом, и она служит не для соединения, а для разъединения предложений. Там, где есть такая пауза, мы осознаем какой-то раздел, какую-то границу, отделяющую одну группу предложений от другой. Таким образом, А. М. Пешковский уже тогда обратил внимание на паузу как одно из фонетических средств, позволяющих отграничить друг от друга отрезки речевой цепи, большие, чем предложение.

В принципе, после паузы, находящейся между отдельными сложными целыми, может быть и союз, но он уже  не будет иметь той же соединительной силы, как и внутри сложного целого, ибо, по меткому выражению А. М. Пешковского, «РАЗЪЕДИНИТЕЛЬНАЯ СИЛА ПАУЗЫ ПОБЕЖДАЕТ СОЕДИНИТЕЛЬНУЮ СИЛУ СОЮЗА».

По А. М. Пешковскому, соединительные и разделительные синтаксические паузы  неразрывно связаны со своими специфическими и очень разнообразными интонациями, которые являются к тому же более  обычным средством «дробления» речи, чем паузы. В то время как соединительной паузе всегда предшествует или повышение голоса, или частичное понижение разных типов, разделительной паузе всегда предшествует или законченного типа понижение голоса, или вопросительная, или восклицательная интонация. Автор прямо говорит о том, что в каждом отрывке осознается столько сложных целых, сколько в нем таких интонаций, независимо от количества пауз и от их длительности. Таким образом, для А. М. Пешковского понятие синтаксической паузы включает в себя также интонацию, которая всегда сопровождает и часто заменяет паузу.

Итогом размышлений  А. М. Пешковского является вывод  о том, что основной интонационной  единицей речи является не предложение  и не сложное целое, а некая  величина, в грамматическом отношении то сложная,  то простая, обладающая одной из трех законченных интонаций: законченно-повествовательной, вопросительной или восклицательной. Эта величина не может быть предложением, потому что те предложения, которые входят в состав сложных целых, интонационно не самостоятельны и могут даже в известных случаях сливаться с соседними частями своих сложных целых. Эта величина не может соответствовать также сложному целому, потому что и отдельное предложение может иметь интонационную законченность. А. М. Пешковский предложил назвать эту величину интонационным единством или проще - фразой. Под фразой он понимал всякий отрезок речи от одной разделительной паузы до другой, независимо от того, из скольких предложений он состоит. Фраза, в свою очередь, может быть простой и сложной, но главное состоит в том, что это деление не совпадает с грамматическим делением фраз на одиночные предложения и сложные целые. [А.М. Пешковский, 1930, с. 32].

Интонационная структура монологического текста в трактовке Б. С. Кандинского. Б. С. Кандинский одним из первых в России предпринял попытку рассмотреть особенности влияния контекстного окружения на интонационную структуру предложения. В своем подходе он руководствовался следующими теоретическими положениями:

- законченным речевым произведением является текст, который распадается на более мелкие отрезки речи, называемые - «синтаксическими компонентами» («сложными синтаксическими целыми»);

- предложение в условиях контекстного окружения характеризуется неполным падением тона, что является признаком влияния контекста на интонацию предложения (гипотеза о неполной завершенности);

- пауза выступает как средство связи и раздела предложений в тексте, причем ее длительность влияет на восприятие текста как монолитного или, напротив, как расчлененного (гипотеза о паузальном членении текста);

- «напряженность» (термин К. Бооста.) как фактор, организующий текст, может выражаться также интонационными средствами;

- одним из организующих признаков текста служит эмоциональная окраска входящих в него предложений.

Наиболее важным итогом экспериментального исследования Б. С. Кандинского можно считать признание того, что фонетическое выражение завершенности/незавершенности высказывания не следует идентифицировать с его смысловой завершенностью, поскольку выражение последней достигается не только интонационными, но и другими языковыми средствами.

Автор ввел в  лингвистический обиход понятие  фонетического абзаца, не получившее, правда, в дальнейшем, широкого распространения. Этим термином автор назвал относительно завершенные в контексте отрезки речи. При этом границы фонетического абзаца Б. С. Кандинского оказались близки границам мелкого синтаксического компонента.  Однако между понятиями фонетического абзаца и сложного синтаксического целого есть существенная разница. Фонетический абзац является продуктом фонетического членения текста, которое производится на основании конкретных данных, полученных у информантов, в то время как сложное синтаксическое целое выделяется чисто интуитивно. Он является не единством предложений как сложное синтаксическое целое, а продуктом членения целого текста.

  Интонация диалогического текста. На интонацию диалогического, играет известную роль и в диалоге, где оно объединяет его участников. Именно поэтому характер интонации предшествующей реплики может повлиять на формирование интонационного рисунка последующей реплики.

В диалогическом тексте интонация «цементирует» дополняющие  друг друга смысловые структуры. Однако между интонационными рисунками  соседних реплик не существует жесткой зависимости: характер интонации последующей реплики может быть подсказан, но не навязан характером интонационного рисунка предшествующей реплики.

Данные лингвистической литературы дают основание говорить о том, что  те или иные компоненты интонации играют определенную роль в создании единого диалогического целого - диалогического единства. Под диалогическим единством в теории диалога понимается единица, аналогичная сверхфразовому единству или сложному синтаксическому целому, вычленяемым в монологическом тексте.

Мелодика. Универсальным средством мелодики - важнейшего компонента интонации - является свойство показывать связность или несвязность компонентов высказывания. Участие мелодики в организации единой интонационной структуры диалогического текста подтверждают данные экспериментально-фонетических исследований вопросно-ответных единств на материале разных языков. В частности, взаимозависимость мелодических характеристик компонентов диалога может проявляться в совпадении значений частоты основного тона на стыках реплик. Вместе с тем некоторые авторы сомневаются в существовании единого мелодического контура таких структурных единиц диалога, как диалогическое единство. Эксперименты на материале английского языка, в частности, показали, что в языковом сознании носителей языка отсутствует жесткая закрепленность определенного мелодического контура за определенным коммуникативным типом высказывания. Формирование целостного интонационного рисунка высказывания происходит под влиянием целого комплекса языковых и ситуативных параметров.

Интенсивность. Из всех фонетических компонентов интонации интенсивность  сложнее всего поддается анализу  на предмет определения ее роли в  качестве связующего фонетического  средства в диалоге. Это объясняется  не в последнюю очередь теми трудностями, с которыми вообще сталкиваются ученые при выяснении отношений между акцентной структурой фразы, с одной стороны, и явлениями словесной и фразовой просодики- с другой. Во фразе правила ударения языковых единиц подвергаются влиянию многих мощных лингвистических и экстралингвистических факторов. Тем не менее, несмотря на все перечисленные выше трудности, есть основания считать динамический компонент одним из индикаторов межфразовых связей, маркирующих позицию предложения в тексте. Связь реплик диалогического единства может осуществляться за счет близости значений интенсивности на стыках реплик.

Темп. Экспериментальные  исследования темпа речи позволяют  говорить о том, что в качестве одного из критериев интонационной  связности реплик диалога выступает стабильный темп произнесения. Об этом свидетельствуют, например, данные авторов, установивших, что дикторы под влиянием ускорения или замедления темпа предшествующего участника диалога, в свою очередь, ускоряют или замедляют темп речи. В пользу этого вывода говорят также результаты анализа темпа произнесения сверхфразовых единств на материале монологической речи, показавшие, что на уровне сверхфразового единства темп произнесения остается стабильным. Замедление темпа отмечается в конце фразы, причем степень замедления тем больше, чем больше степень самостоятельности и завершенности интонационной единицы. Правда, некоторые исследования вообще не выявили признаков, которые свидетельствовали бы о фонологической значимости темпа речи при дифференциации реплик диалога, например вопроса и ответа.

Анализ темповой организации  трехчленного диалогического единства в произнесении двух и трех дикторов выявил явно выраженную тенденцию к  выравниванию темпа произнесения единства. Это выражалось по-разному: в корректировке темпа речи в сторону ускорения / замедления в зависимости от темпа партнера.

Пауза. Из лингвистической  литературы известно, что в монологической речи степень связанности двух синтагм  зависит от наличия и величины паузы между ними, поэтому вполне естественно предположить, что и в диалогической речи по мере уменьшения длительности паузы вплоть до ее исчезновения связанность компонентов диалогического текста будет увеличиваться.

Тембр. В фонетике признается, что тембр служит только для выражения эмоционального аспекта интонации. Акустическим выражением тембра является спектральная характеристика звуков. Тембр голоса характеризуется  соотношением  в  его  спектре высокочастотных  и низкочастотных составляющих.

Сегментные  единицы в устном тексте. При анализе фонетических характеристик звучащего текста в первую очередь обращает на себя внимание вопрос о влиянии контекста на индивидуальные параметры отдельных звуков. Сюда же относятся проблемы, связанные с выяснением того, в какой мере жанровая принадлежность текстов отражается на единицах сегментного уровня. Эти вопросы с необходимостью возвращают нас к проблеме полного и неполного типов произнесения, поднятой в свое время еще Л. В. Щербой.

По словам Л. Р. Зиндера, «в спонтанной речи происходит разнообразная редукция отдельных частей слова, которая ведет если не к полной утрате отдельных фонем, то к так называемой фонетической неопределенности, т. е. к возможности различной фонемной трактовки редуцированного сегмента». Далее он говорит: «Для того чтобы слово было опознано, какая-то часть его, т. е. часть фонем, составляющих его облик, должна быть произнесена в полном типе. Тогда в силу избыточности языкового кода, обусловленной действием контекста, остальные фонемы, произнесенные  в  неполном  типе,  будут  «реконструированы» ». (Зиндер Л.Р., «Пособие по теоритической грамматике и лексикологии».- М.: 1985) . В этом и состоит механизм опознания единиц спонтанной речи. Естественно, для решения вопросов, связанных с идентификацией фонем в речевой цепи, чаще всего производится сопоставление звуковых сегментов, взятых из текстов, которые отличаются друг от друга условиями производства (например, связный текст и изолированные слова, спонтанные и подготовленные тексты, спонтанная речь - чтение, чтение - пересказ и т. п.). Современные технические средства позволяют произвести точный и объективный анализ фонетических характеристик сегментов звуковой цепи и выявить влияние на них контекста. Ниже приводятся некоторые результаты, полученные в ходе анализа немецкого и русского речевого материала.

Экспериментальные данные Е. И. Стериополо показывают, что степень  вариативности немецких гласных  достаточно четко коррелирует с  жанром целого речевого произведения: чем проще композиция текста и  беднее его эмоциональное содержание, тем ближе к своим аллофонам немецкие монофтонги. Чем сложнее текст по своей семантической нагрузке и более разнообразен по модальным характеристикам, тем сильнее вариативность гласных. В то же самое время чтение как более автоматизированный процесс приводит к большему размаху варьирования гласных, чем пересказ. Для пересказа характерно дробное членение текста, связанное с умением формулировать мысль и способностью запоминать прочитанное. Поэтому в нем чаще наблюдается выделение слов ударением, а также неизбежное замедление темпа произнесения, что способствует, как правило, нормативной реализации фонем или их незначительному отклонению от нормы.

Проведенный С. И. Гусевой анализ немецких звуков в спонтанной монологической речи свидетельствует о том, что фонетические характеристики сегментов на информативно важных участках высказывания отличаются более ярким просодическим рисунком и четкостью реализации по сравнению с аналогичными параметрами малоинформативных участков. Тем самым можно говорить об определенной зависимости фонетической реализации мельчайших сегментов речи от коммуникативной стратегии высказывания.

В связи с развитием  компьютерной техники и программных  средств одной из актуальных задач  современной фонетики становится автоматическая обработка больших массивов звукового материала. Данная операция становится возможной только с использованием новейших средств анализа речевого сигнала, среди которых автоматическая сегментация занимает одно из ведущих мест. Решение этой проблемы с необходимостью предполагает заполнение лакун в наших знаниях о действительных акустических коррелятах единиц разных уровней.

1.1.2. Функции текста

Исследователи выделяют следующие основные функции текста: «Модель органона» А.К. Бюлера, иллокутивные классы Дж. Серля, классификация текстовых функций К. Бринкера.

А К. Бюлер рассматривает  функции в виде «органона». При построении модели функционирования языка ученый отталкивается от мысли Платона «Язык есть organum, служащий для того, чтобы один человек мог сообщить другому нечто о вещи». В этом перечислении «один человек -  другому человеку - о вещи» представлены три необходимые реляционные компоненты акта коммуникации.

При толковании данной схемы  в первую очередь приходит в голову прямой каузальный подход. «Один человек» производит звук, который действует на «другого человека» как раздражитель. Таким образом, здесь имеются и субъект, и объект воздействия. Смысл отношения между звуком и предметом состоит в каузировании связей между событиями, сопровождающими звук: слуховое восприятие звукового феномена стимулирует слушающего обратить внимание на этот самый предмет. Вот пример К. Бюлера: «Два человека находятся в комнате. Один слышит шорох, смотрит в окно и говорит: «Идет дождь», тогда и другой смотрит туда, понуждаемый услышанными словами или взглядом говорящего». По мнению К. Бюлера, так все происходит, и при этом круг замыкается наилучшим образом. Однако психофизические системы говорящего и слушающего действуют различно. В простейшем случае получение раздражения эквивалентно настоящему сообщению, а его отправление - действию.

К. Бюлер выделяет три функции языковых знаков:

1) репрезентативную, т.  е. функцию представления предметов, положений дел и событий (Darstellung);

2) экспрессивную, т.  е. функцию выражения внутреннего  состояния, эмоций и позиций  отправителя (Ausdruck);

3)  апеллятивную, т. е. функцию, с помощью которой отправитель обращается к реципиенту и хочет побудить его к определенным реакциям (Appell).

Доминирующую роль в  этом единстве играет репрезентативная функция. Однако, не оспаривая ее главенствующей роли, К. Бюлер говорит также о возможности доминирования каждой из представленных выше функций. К тому же любая из трех смысловых функций языкового знака открывает и очерчивает свою область лингвистических феноменов и фактов.

К. Бюлер считает, что  основными функциями текста бывают репрезентативне, экспрессивные и апеллятивные. Такой выбор становится понятным, если учесть, что ученый считает текст «комплексным языковым знаком, образованным по правилам языковой системы»; иными словами, он признает за текстом статус языкового знака. А уж если текст, по его мнению, является языковым знаком, то и выводы К. Бюлера о функциях языкового знака, естественно, распространяются также на текст.

Согласно классификации  текстовых функций Дж. Серля, различают:

1) репрезентативы - функция которых состоит в представлении какого-либо (истинного или неверного, правильного или неправильного) положения дел, (диагноз, констатация, описание, предсказание, сообщение, утверждение);

2) директивы - речевые акты, побуждающие реципиента к какому-либо действию (приказ, просьба, распоряжение, рекомендация, совет, указание и т. п.);

3)  комиссивы - речевые акты, в которых говорящий обязуется предпринять какое-либо действие в будущем, соблюдать определенные рамки поведения (гарантийное письмо, договор, клятва, обещание, пари и т. д.);

4) экспрессивы  - предназначенные для выражения психического отношения говорящего к предметам и ситуациям (благодарность, извинение, поздравление, приветствие, соболезнование и т. п.);

5) декларативы- речевые акты, успешное осуществление которых влечет за собой изменение в статусе или в положении того предмета (предметов), о котором (которых) идет речь (например: «Я объявляю вас мужем и женой» или «Я назначаю Вас ...»).

Нетрудно заметить, что три иллокутивных класса Дж.Серля из пяти в том или ином виде повторяют функции языкового знака в модели К. Бюлера: репрезентативы = функция представления, экспрессивы = функция выражения, директивы — апеллятивная функция. К тому же следует добавить, что перечень возможных целевых установок речевых актов не исчерпывается классификацией Дж. Серля.

К.Бринкер считает, что  существуют 4 вида функции текста. Ученый выделил такие функции: 1) Информативная функция: отправитель дает понять реципиенту, что хочет сообщить (передать) ему новое знание, проинформировать его о чем-либо. Перформативные глаголы informieren (информировать), mitteilen (сообщать), benach-richtigen (уведомить) и т. п. прямо передают содержание данной функции. Основной смысл информативной функции заключается в следующей формуле: Ich (der Emittent) infor-miere dich (den Re2ipienten) iiber den Sachverhalt X (Text-inhalt) — «Я (отправитель) информирую тебя (реципиента) о положении дел X (содержание текста)». Степень уверенности автора в истинности информации передается при помощи модальных глаголов, модальных слов или других языковых средств. Наиболее явно информативная функция представлена в газетных, радио- и телевизионных новостях, различного рода описаниях, медицинских заключениях и т. п.

2) Апеллятивная функция: отправитель дает понять реципиенту, что он хочет побудить его занять определенную позицию по отношению к предмету (воздействие на мнение) или совершить определенное действие (воздействие на поведение). К перформативным глаголам, прямо называющим виды словесного воздействия на реципиента, относятся следующие глаголы: auffordem (побуждать), befehlen (приказывать), raten (советовать), empfehlen (рекомендовать) и др. Главное содержание апеллятивной функции передает формула Ich (der Emittent) fordere dich (den Rezipienten) auf, die Einstellung (Meinung) X zu ubernehmen / die Hand-lung X zu vollziehen - «Я (отправитель) призываю тебя (реципиента) занять позицию (принять точку зрения) X / совершить действие X». Апеллятивная функция характерна для рекламных текстов, политических комментариев, инструкций, рецептов и т. п.

3) Функция возложения (принятия на себя) обязанностей: отправитель дает понять реципиенту, что обязуется совершить по отношению к нему определенное действие. Эту функцию передают такие перформативные глаголы, как ver-sprechen (обещать), sich verpflichten (обязаться), schworen (клясться), garantieren (гарантировать) и др. Основное содержание функции возложения обязанностей заключено в формуле: Ich (der Emittent) verpflichte mich (dem Rezipienten gegeniiber), die Handlung X zu tun- «Я (отправитель) обязуюсь (по отношению к реципиенту) выполнить действие X». Данная функция находит свое воплощение в договорах, (письменных) соглашениях, гарантийных письмах, клятвах и т. п.

4) Контактная функция: отправитель дает понять реципиенту, что в данном случае речь идет о личных отношениях (в особенности об установлении и поддержании личных контактов). Функцию человеческого контакта передают следующие перформативные глаголы: danken (благодарить), ит Entschuldigung bitten (просить извинения), gratulieren (поздравлять), bedauern (сожалеть) и т. п. Примером текста с явно выраженной контактной функцией может быть открытка следующего содержания: Uber die Gltickwunsche und Auf-merksamkeiten zu unserer Verlobung haben wir uns sehr gefreut und danken Ihnen herzlich dafiir «Мы очень рады Вашему вниманию и сердечно благодарим Вас за поздравления по случаю нашей помолвки». Контактная функция находит свое выражение в поздравительных открытках, соболезнованиях и т. п.