Содержание

ВВЕДЕНИЕ 3

1 ПОНЯТИЕ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ. ЕЁ ОТЛИЧИЕ ОТ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ 5

2 УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ 16

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 23

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ 25 

ВВЕДЕНИЕ

     Дальнейшее  развитие Республики Беларусь предполагает развернутую правовую систему защиты прав, свобод и законных интересов граждан. Тем более это касается таких естественных и неприкосновенных (неотчуждаемых) благ, как жизнь и здоровье человека, его честь и достоинство, свобода и личная неприкосновенность. Они являются абсолютными и незыблемыми благами, данными человеку от рождения.

     На  охрану основных прав и свобод граждан  ориентированы принимаемые на основе Конституции нормы права. В частности, за неправомерное посягательство на них уголовным законом предусмотрена  соответствующая ответственность. Однако защиту прав человека нельзя ограничивать лишь деятельностью правоохранительных органов. Гражданин не должен рассматриваться  лишь как объект охраны со стороны  государства. Его естественным и  законным правом признается его собственное  активное отражение угрожающей ему, другому лицу, обществу или государству опасности.

     Все сказанное указывает на целесообразность дальнейшего совершенствования  правового регулирования и практики применения института необходимой  обороны, и, как представляется, резервы  для этого есть. Одним из путей  совершенствования реализации законодательства об условиях крайней необходимости является ее соответствующее методическое обеспечение, а также пропаганда элементарных правовых знаний среди населения.

     Именно  этим обусловлена актуальность выбранной  темы курсовой работы.

     В качестве объекта исследования было выбрано понятие крайней необходимости, в качестве предмета – условия правомерности крайней необходимости.

     Цель  написания курсовой работы – изучение теоретических и практических основ условия правомерности крайней необходимости.

     Основными задачами, обеспечивающими достижение поставленной в работе цели, являются:

• дать понятие крайней необходимости в контексте законодательства Республики Беларусь;
• изучить оценку правомерности действий в условиях крайней необходимости;

• рассмотреть отличие необходимой обороны  и крайней необходимости от иных обстоятельств, исключающих преступность  
  

1 Понятие крайней  необходимости. Её  отличие от необходимой  обороны

     Для целей курсового исследования в первую очередь нужно определиться с понятием крайней необходимости и трактовкой этого понятия белорусским законодательством.

     Не  является преступлением действие, совершенное  в степени крайней необходимости (ст. 36 УК), то есть для предотвращения или устранения опасности, непосредственно  угрожающей личности, правам и законным интересам данного лица или других лиц, интересам общества или государства, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена  другими средствами и если причиненный  вред не является более значительным, чем предотвращенный [2].

     Опасность при крайней необходимости может  проистекать из общественно опасного поведения людей, из болезненного состояния  здоровья человека, из действия стихийных  сил природы, из поведения животных, из невозможности одновременно выполнить  две обязанности, когда приходится жертвовать одной из них.

     Условиями правомерности деяния, совершенного в состоянии крайней необходимости, являются:

• наличие действительной, а не воображаемой опасности;
• невозможность предотвращения опасности без причинения вреда иным правоохраняемым интересам;
• вред, причиненный при устранении опасности, не является более значительным, чем вред предотвращенный.

     Таким образом, при крайней необходимости  лицо стремится жертвовать менее  ценным интересом ради спасения более  ценного блага. Вопрос о том, какие  интересы являются более ценными, решается с учетом характера грозящей опасности  и значения для общества сталкивающихся интересов. Очевидно, что имущественные  интересы менее значимы, чем здоровье и жизнь человека, поэтому не подлежит ответственности кассир, отдающий крупную  денежную сумму преступнику, угрожающему  пистолетом. Крайняя необходимость  имеет место и тогда, когда  ценой жизни одного человека спасаются  жизни многих людей (такая ситуация может возникнуть при грубой неосторожности пешехода, внезапно выбежавшего на дорогу перед переполненным автобусом). 

     Если  условия правомерности действий при крайней необходимости не соблюдены, уголовная ответственность  за причиненный вред не исключается, однако особенности ситуации, в которой  оказался виновный, учитываются как  обстоятельства, смягчающие ответственность.

     Институт  крайней необходимости предполагает причинение вреда в качестве инструмента  защиты как собственных, так и  иных, социально значимых благ. При  этом по своему содержанию защитительные  действия тождественны предусмотренному уголовным законом составу преступления (а в сфере административного  права – проступку). В противном  случае не имело бы смысл вести  речь о крайней необходимости (или  необходимой обороне) как об обстоятельстве, исключающем преступность деяния.

     Отсюда  видно, что состояние крайней  необходимости характеризуется  столкновением двух интересов, из которых  один – менее значительный –  приносится в жертву другому –  более важному. Субъективное право  на крайнюю необходимость обусловлено  тем, что интересы лица (других лиц, общества или государства) охраняются законом. Поэтому законодательство предоставляет возможность в  случае опасности для одних интересов  пренебречь иными, менее значительными  интересами. В этом случае причинение вреда лишено общественной опасности  и уголовной противоправности, а  в ряде случаев носит общественно  полезный характер. Но при этом защита неправоохраняемых интересов в ущерб правоохраняемым исключается [3, с. 18].

     Из  определения крайней необходимости  видно, что ее состояние определяется двумя аспектами – угрожающей опасностью и невозможностью устранить  эту опасность иначе, как путем  причинения вреда. Отсюда условия правомерности  крайней необходимостью подразделяются на две группы: относящиеся к опасности  и относящиеся к действиям  субъекта.

     Таким образом, одно из отличий института  крайней необходимости от необходимой  обороны состоит в том, что  угрожать право-охраняемым интересам  может не только общественно опасное  посягательство, но и любые другие источники опасности, равно как  и собственное неосторожное поведение  субъекта. Классическим примером здесь  может служить ситуация, когда  лицо, заблудившись в лесу и спасаясь от голода, совершает браконьерские  действия. Между тем угроза, возникшая  в результате преступных действий самого лица, не может служить оправданием  для защиты собственных интересов, утративших характер правоохраняемых (особенно, если это связано с сопротивлением при задержании, сокрытием следов преступления и пр.).

     Состояние крайней необходимости, как отмечалось, характеризуется неизбежностью  наступления грозящих негативных последствий. Поэтому и действия, направленные на устранение опасности путем причинения вреда, должны быть единственно возможным, крайним (отсюда и название института) средством избежать угрозы. Стало  быть, возможность устранить опасность  без причинения вреда другому  правоохраняемому интересу исключает правомерность действий; в этом состоит одно из принципиальных отличий данного института от необходимой обороны, которая допускает причинение вреда при наличии другой возможности. Вряд ли имеет смысл перечислять все гипотетические способы защититься от нежелательных последствий. Лицо должно прежде всего предусмотреть возможность скрыться от угрожающей опасности (убежать, спрятаться, перейти в укрытие, влезть на дерево и т. д., и т. п.), обратиться за помощью к кому бы то ни было, устранить опасность любыми доступными средствами, но без причинения вреда чужим правоохраняемым интересам. И только когда все это невозможно, закон допускает совершение внешне противоправных действий. При этом по смыслу закона из всех возможных вариантов причинения вреда предпочтение должно быть отдано меньшему из них.

     Своеобразие крайней необходимости состоит  и в том, что причиняемый вред должен быть меньшим по сравнению  с устраняемым вредом. В связи  с этим существует понятие пределов крайней необходимости. Превышение пределов крайней необходимости  определяется как заведомое причинение равноценного или более значительного  вреда правоохраняемым интересам по сравнению с вредом, предотвращенным при устранении угрожавшей опасности.

     Наряду  с вышеописанными состояниями практика столкнулась с такими обстоятельствами, устраняющими общественную опасность, как задержание лица, совершившего преступление, физическое или психическое  принуждение, обоснованный риск, исполнение приказа или распоряжения. То, что  они не имели собственной законодательной  регламентации, значительно осложняло  их юридическую оценку.

     Характеристика  необходимой обороны и крайней  необходимости, общие представления  об обстоятельствах, исключающих преступность деяний, а также накопленный эмпирический опыт позволяет проанализировать такой  новый для отечественного уголовного права институт, как задержание лица, совершившего преступление (задержание). Определенная априорность суждений чревата некоторыми неточностями. Но и предварительное рассмотрение, надеемся, поможет формированию

     практики, которая, в свою очередь, скорректирует  приведенные взгляды.

     Задержание  лица, совершившего преступление, отвечает законным интересам пострадавших от преступления, интересам общества и  государства, в том числе правосудия. Принимая меры к задержанию, граждане способствуют реализации принципа неотвратимости наказания, помогают правоохранительным органам выполнить задачи уголовного судопроизводства. Кроме того, совершивший преступление с целью сокрытия следов своей противоправной деятельности может совершить другие преступления и уже тем самым представляет собой социальную опасность. Известно также, что многие преступления совершаются не единично, а серийно, и крайне важно пресечь преступную деятельность на возможно более раннем этапе. Поэтому правомерное задержание лица, совершившего преступление, общественно полезно и, соответственно, правомерно [3, с. 68].

     1. Не является преступлением причинение  вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления  органам власти и пресечения  возможности совершения новых  преступлений, если иными средствами  задержать такое лицо не было возможности и при этом не было допущено превышение необходимых для этого мер.

     2. Превышением мер, необходимых  для задержания лица, совершившего  преступление, признается их явное  несоответствие характеру и степени  общественной опасности совершенного  задерживаемым лицом преступления  и обстоятельствам задержания, когда  лицу без необходимости причиняется  явно чрезмерный вред. Такое превышение  влечет за собой уголовную  ответственность только в случаях  умышленного причинения вреда».

     Из  текста закона видно, что по признакам  правомерности задержание имеет  сходство как с необходимой обороной, так и с крайней необходимостью. То есть вред причиняется в связи  с преступлением (общественно опасным  деянием) и именно лицу, его совершившему; но при этом причинение вреда обусловлено  невозможностью задержать лицо без причинения ему вреда. Вместе с тем нельзя не заметить и ряд существенных различий. Приведем их вкратце.

     Основанием  для действии по задержанию является не опасность посягательства, а сам факт совершенного преступления, с одной стороны, и намерение лица, его совершившего, уйти от ответственности, с другой стороны, иначе причинение вреда теряет всякий смысл.

     В отличие от необходимой обороны  задержание, с точки зрения уголовного закона, осуществляется только в отношении  лица, совершившего преступление. Если известно, что общественно опасное  деяние совершено душевно больным, который может быть признан невменяемым, или лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, причинение вреда при задержании, по смыслу закона, должно выходить за рамки статьи 36 УК РБ. Если же задерживающий не осведомлен о душевном состоянии и возрасте задерживаемого и эти обстоятельства для него не очевидны, такое заблуждение следует считать извинительным. Заметим, что закон применяет формулировку задержание «лица, совершившего преступление», а не задержание преступника. Преступником лицо может быть названо только по судебному приговору, его вину в совершении преступления еще требуется доказать в установленном законом порядке. Однако объективные признаки преступления должны быть налицо [2].

     Нельзя  исключить случаи, когда задержание может перерасти в состояние  необходимой обороны, то есть когда  задерживаемый совершает общественно  опасное посягательство в отношении  задерживающих или иных лиц (например, при активном сопротивлении).

     Весьма  специфично закон определяет пределы  причиняемого при задержании вреда. Они как бы синтезированы из институтов необходимой обороны и крайней  необходимости. Допустимый вред, с одной  стороны, определяется характером и  степенью общественной опасности содеянного, без требования меньшего вреда. Как  и при самозащите, это предполагает даже определенное превосходство наносимого вреда над тем, который причинен задерживаемым. С другой стороны, размер вреда поставлен в зависимость  от обстоятельств задержания и определяется соображениями целесообразности, с  тем чтобы явно чрезмерный вред не был причинен без очевидной необходимости.

     Несмотря  на названные отличия в условиях правомерности, к задержанию применимы  сходные с необходимой обороной и крайней необходимостью правила, хотя и они имеют определенную специфику.

     Так, признак наличности состоит в  том, что лицо уже совершило преступление, но еще не передано органам власти и не пресечена возможность совершения им новых преступлений. Отсюда своевременным  можно признать задержание лица, подлежащего  уголовной ответственности и  скрывающегося от следствия и  суда. Если преступление еще только замышляется, но реальных мер, направленных на достижение преступного результата не принято, то задержание следует считать  преждевременным.

     (Пресечение  преступного деяния, понятно, подчиняется  правилам необходимой обороны.) Когда,  наоборот, основания для задержания  отпали (лицо задержано, явилось  с повинной или обнаружило  готовность добровольно сдаться  властям), причинение вреда должно  расцениваться как запоздалое  задержание. При определении правовых  последствий преждевременного или  запоздалого задержания могут  быть приняты во внимание правила,  описанные в предыдущих разделах.

     Наличность  оснований для задержания должна сочетаться с их действительностью. Последнее, как представляется, следует  рассматривать в четырех аспектах: а) факт совершения преступления, б) причастность к нему данного лица, которое в) подлежит уголовной ответственности  и г) пытается неправомерно избежать ее. Ошибка по поводу хотя бы одного из этих слагаемых предполагает мнимость задержания со всеми вытекающими  отсюда последствиями.

     Специальная ответственность за нарушение правил задержания законом не предусмотрена, в таких случаях деяние должно быть квалифицировано по статье УК, устанавливающей ответственность  за фактически совершенное преступление. Но данное обстоятельство названо в  УК РБ в качестве смягчающего наказание (то же самое касается действий в нарушение условий правомерности необходимой обороны, крайней необходимости, обоснованного риска, исполнения приказа или распоряжения). Напомним также, что понятием превышения необходимых для задержания мер охватываются только умышленные действия.

     Как видим, рассмотрение дела о задержании лица, совершившего преступление, может  представлять значительную сложность  на практике. Это, прежде всего, относится  к отграничению задержания от состояний  необходимой обороны и крайней  необходимости. Немало трудностей лежит  и на пути определения правомерности  задержания, особенно пределов допустимого  вреда, признака действительности мест при доказывании будут занимать психологические и физиологические характеристики задерживающего. Они станут актуальными при определении оснований для задержания, того, насколько адекватно задерживающим оценена личность совершившего преступление, характер и степень общественной опасности содеянного, обстановка задержания, необходимость причинения и размер вреда.

     В УК наряду с задержанием лица, совершившего преступление, предусмотрены еще три ранее не регламентированных обстоятельства, исключающих преступность деяния: физическое или психическое

     принуждение, обоснованный риск и исполнение приказа  или распоряжения.

     Учитывая  их новизну и недостаточную изученность, а также известное сходство с  рассмотренными выше состояниями, ограничимся  лишь кратким комментарием к уголовному закону.

     Причинение  вреда под принуждением (физическим или психическим) регулируется статьей  185 УК РБ:

     Статья  185. Принуждение лица к выполнению или невыполнению какого-либо действия, совершенное под угрозой применения насилия к нему или его близким, уничтожения или повреждения их имущества, распространения клеветнических или оглашения иных сведений, которые они желают сохранить в тайне, либо под угрозой ущемления прав, свобод и законных интересов этих лиц, при отсутствии признаков более тяжкого преступления – наказывается общественными работами, или штрафом, или исправительными работами на срок до двух лет, или арестом на срок до шести месяцев, или ограничением свободы на срок до двух лет.

     Применительно к этому обстоятельству специфическую  трудность может составить определение  способности руководить своими действиями (бездействием) со стороны лица, к  которому применено физическое принуждение [2].

     Физическое  принуждение, как представляется, может  быть выражено только в виде насилия, тогда как психическое принуждение  заключается в угрозах, в том  числе в отношении родственников  или близких людей, шантаже, отказе выполнить те или иные действия, имеющие жизненно важное значение, высказывании намерения выполнить  общеопасные действия (например, захват заложников, террористический акт, применение средств массового поражения, акт вандализма) и т.д.

     Возможность скрыться, обратиться за помощью или  самостоятельно противостоять физическому  принуждению без особого вреда  себе, свидетельствует о том что лицо могло руководить своими действиями (бездействием). Это исключает безусловную правомерность причинения вреда. При таких условиях, а также при психическом принуждении вступают в действие правила крайней необходимости, а именно, требования о неизбежности причинения вреда и о меньшем вреде.

     Непреодолимое принуждение, подавляющее волю человека, чаще всего превращает его в орудие преступления, что закономерно устраняет  общественную опасность и противоправность причинения им вреда. Если же у лица. имеется выбор и оно сознательно причиняет меньший вред во имя

сохранения  более высоких ценностей, то такое поведение может быть не только правомерным, но и общественно полезным (например, причинение имущественного ущерба под угрозой гибели людей, повреждения памятника культуры и т. д.)

     Принципиальное  отличие принуждения от состояния  крайней необходимости состоит  в характере, источнике и направленности угрожающей опасности. В первом случае она заключается в целенаправленном физическом или психическом воздействии, может исходить только от физических лиц и применяется в отношении  данного лица. Опасность при крайней  необходимости носит спонтанный по отношению к данному лицу (нередко  стихийный) характер и угрожает, так  сказать, безадресно. Однако правила  устранения угрозы, как видим, во многом сходны. Само собой разумеется, что  вредоносное действие (бездействие) под принуждением должно быть направлено на третьих лиц; причинение вреда  лицу (лицам), от которых исходит  угроза, подчиняется правилам необходимой  обороны.

     В отличие от необходимой обороны, крайней необходимости и задержания лица, совершившего преступление, иные виды правомерного причинения вреда, в  том числе под принуждением, могут  выражаться в форме не только действия, но и бездействия.

     Специальные условия правомерности предусмотрены  для причинения вреда при обоснованном риске. Вот, что говорит об этом Уголовный  кодекс Республики Беларусь.

     «Статья 39. Обоснованный риск

     1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым настоящим Кодексом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели.

     2. Риск признается обоснованным, если совершенное деяние соответствует современным научно-техническим знаниям и опыту, а поставленная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями и лицо, допустившее риск, предприняло все возможные меры для предотвращения вреда правоохраняемым интересам.

     3. Риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой экологической катастрофы, общественного бедствия, наступления смерти или причинения тяжкого телесного повреждения лицу, не выразившему согласия на то, чтобы его жизнь или здоровье были поставлены в опасность. 

     Из  приведенной статьи закона видно, что  действия в данном состоянии направлены не на устранение прямого вреда, а  на достижение позитивного эффекта, то есть на изменение сложившейся  обстановки, «вредной», рутинной по отношению  к предполагаемому прогрессу. Угроза причинения опасных последствий  исходит от самого лица, взявшего на себя ответственность за достижение общественно полезного результата, но в нарушение уголовно-правового  запрета. Отсюда естественны и предъявляемые  законом требования, нарушение которых  не может служить оправданием  для причинения вреда:

     - общественно полезная цель, которая  при выполнении других условий  делает общественно полезным  и само деяние;

     - невозможность достижения этой  цели без риска причинения  вреда;

     - принятие максимально возможных,  исчерпывающих мер, направленных  на недоумение обусловленного  риском вреда. Важнейшей особенностью, отличающей данное обстоятельство, является отсутствие умысла на  причинение фактического вреда  в результате действия (бездействия)  лица, допустившего риск. Представляется, что понятие «риск» – к тому  же в сопровождении с прилагательным «обоснованный» – исключает не только прямой, но и косвенный умысел. Наличие косвенного умысла указывает на беспечность субъекта, авантюрный характер действий и не имеет ничего общего с рассматриваемым правовым состоянием. В этой связи ответственность за неправомерное причинение вреда со ссылкой на обоснованный (а точнее – необоснованный) риск должна наступать как за неосторожное преступление;

     - категорическая недопустимость  деяния, которое заведомо может  повлечь наступление тяжких последствий,  таких как гибель многих людей,  экологическую катастрофу или  общественное бедствие. В целом  же, логично, что размер вероятного  вреда, обосновывающего риск, должен  быть предельно низким в сравнении  с разницей между status qvo и ожидаемым результатом. Поэтому совершение деяния, содержащего формальный состав, во имя достижения экономического эффекта или иного социального блага, с нашей точки зрения, можно безусловно считать оправданными.

     Установить  практически обоснованность действий, связанных с риском, достаточно сложно. Для этого необходимо исследовать:

     – социальную значимость поставленной цели;

     – возможность добиться этой цели в  сложившейся ситуации без причинения вреда и при условиях, созданных  лицом, допустившим риск, а также  реальное достижение намеченной цели;

     – данные, относящиеся к профессиональным качествам лица, допустившего риск, его опыту;

     – наличие или отсутствие возможности  обратиться за помощью (консультацией) к специалистам;

     – размер возможного вреда, его соотношение  с результатом, ожидаемым от действий, обусловленных риском, и фактически причиненный вред.