Права человека и права нации в контексте идеологии национализма

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы «Права человека и права нации в контексте идеологии национализма». Национализм – один из ключевых феноменов не только исторического прошлого, но и современной мировой политики. После серии драматических политических трансформаций конца XX в. повсеместно отмечается рост конфликтов на национальной и этнической почве, усиливается влияние националистических идеологий и соответствующих массовых настроений. Очевидно, что в XXI в. подобные противостояния, дополненные межрелигиозными противоречиями, будут одной из основных проблем, с которыми столкнется международное сообщество.

Национализм выступает  в современном мире мощной политической силой. Исследователи безоговорочно  признают его актуальным явлением, называя одной из наиболее значимых идеологических систем или даже «наиболее универсальной легитимной ценностью в политической жизни нашего времени» и полагают, что «отказ от национализма ведет к отказу от эффективного политического действия». Вокруг проблем, порождаемых национализмом, причин его проявления и характера проявлений идут научные и политические споры. Как показывает история, национализм является естественным и неизбежным идеологическим коллизии во основанием многих новой государственности, странах но а межнациональные масштабам, полиэтнических своим продолжительности и интенсивности значительно превосходят классовые и иные типы социальных конфликтов. Можно утверждать, что национальные трения существовали и будут существовать до тех пор, пока сохранятся национальные различия. Кроме того, множество территорий являются предметом притязаний сразу нескольких народов, выдвигающих в равной степени серьезные аргументы. Многонациональное общество изначально менее стабильно, чем этнически однородное общество.

На сегодняшний день основные принципы национализма получили более широкое распространение в мире, чем принципы любой другой идеологии. Причем, это происходит в развитых странах Европы, таких как Бельгия, Германия, Британия, Италия, Испания. В то же время, по-прежнему не утихает волна национализма и сепаратизма, захлестнувшая Центральную и Восточную Европу после распада социалистических федеративных государств. Падение коммунизма в Восточной Европе и на территории бывшего Советского Союза немедленно повлекло за собой возрождение национализма. Особую актуальность исследованию придает тот факт, что, по мнению многих аналитиков, на современном этапе Европа находится перед лицом новой волны национализма, активизации националистических движений, в частности, их крайне правых форм.

Цель работы: Исследовать и сопоставить  права человека и права нации в контексте идеологии национализма.

Задачи работы:

1. раскрыть содержание понятий  «нация» и «национализм» через  изучение и сопоставление основных  научных концепций;

2. выявить формы национализма;

3. исследовать политическую природу прав и свобод человека и гражданина;

4. охарактеризовать право нации на самоопределение;

5. установить соотношение прав человека и прав нации в национализме.

Объект исследования – идеология национализма.

Предмет исследования – права человека и права нации в контексте идеологии национализма.

Степень разработанности темы в  научной литературе. Проблема национализма исследуется многими специалистами.

Среди современных зарубежных исследователей проблематике наций и национализма необходимо выделить таких авторов, как У. Альтерматт, Б. Андерсон, Э. Белл-Фиалкофф, З. Бжезинский, Дж. Бройи, И. Берлин, Р. Брубейкер, П. Бурдье, Э. Геллнер, Э. Гидденс, Л. Гринфельд, Т.Р. Гэрр, К. Калхун, У. Коннор, М. Манн, Т. Нейрн, К. Оффе, Э. Смит, Л. Снайдер, Ю. Хабермас, С. Хантингтон, Э. Хобсбаум, М. Хрох, К. Хюбнер, Дж. Шнайдер.

В нашей стране идеологическое господство догматизированного марксизма  долгое время блокировало саму возможность  научного изучения национализма. Поэтому, несмотря на наличие в СССР серьезных  заделов в области исследования этнических феноменов (школа Ю.В. Бромлея и др.), оформление национализмоведения в самостоятельную научную дисциплину в Беларуси и в России происходит только в 1990-е гг. Среди исследователей, опубликовавших работы в этот период: Ю.В. Арутюнян, Т.А. Алексеева, А.Г. Вишневский, Л.Д. Гудков, М.С. Джунусов, Л.М. Дробижева, А.Г. Здравомыслов, П.Е. Кандель, В.В. Коротеева, B.C. Малахов, О.Ю. Малинова, А.И. Миллер, М.О. Мнацаканян, Е.А. Нарочницкая, Э.А. Пайн, А.М. Руткевич, В.Д. Соловей, В.А. Тишков, С.В. Чешко, В.А. Шнирельман.

Также необходимо упомянуть  сборники, посвященные проблемам  этничности и национализма, опубликованные в Беларуси, России и за рубежом в 1990-е – 2000-е гг.: «Национализм в мировой истории» (2007), «Этническая мобилизация и межэтническая интеграция» (1995), «Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ» (2002), «Идентичность и конфликт в постсоветских государствах» (1997), «People, nation and state: the meaning of ethnicity and nationalism (Люди, нация и государство: значение этничности и национализма)» (1999), «Ethnicity and the State (Этничность и государство)» (1993), «Inside European Identities (Внутри европейских идентичностей)» (1993), «Mapping the Nation (Картографируя нацию)» (1996) (на рус. яз. сборник издан под назв. «Нации и национализм» (2002)), «Этнос и политика» (2000) и, наконец, фундаментальные оксфордские хрестоматии «Nationalism (Национализм)» (1995) и «Ethnicity (Этничность)» (1996).

Следует отметить, что, несмотря на обилие материалов по рассматриваемой проблематике, в этой области остается немало нерешенных теоретических и прикладных проблем. В том числе отечественные и зарубежные исследователи национализма так и не выработали единого понятийного аппарата, который бы признавался большей частью научного сообщества. Имеются серьезные расхождения в интерпретации ключевых терминов, в которые в разных исследованиях вкладываются различные, подчас даже взаимоисключающие содержания.

Кроме того, далеко не все проявления национализма в современных условиях получают равное освещение в научной литературе. В том числе, мало внимания уделяется выявлению специфики соотношения прав человека и прав нации в контексте идеологии национализма.

Научно-практическая значимость работы состоит в том, что изложенные в ней положения, теоретические конструкции, идеи и выводы могут использоваться для дальнейшего изучения роли национализма в современной мировой политике.

На базе исследования могут разрабатываться  учебные курсы по политологии, мировой  политике и международным отношениям, а также спецкурсы, касающиеся феномена национализма в современном мире.

Результаты исследования могут  использоваться отечественными внешнеполитическими  ведомствами и организациями  для анализа политических ситуаций в различных регионах мира.

ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ТРАКТОВКЕ И ИССЛЕДОВАНИЮ НАЦИОНАЛИЗМА

1.1. Теоретические подходы к интерпретации понятий «нация» и «национализм»

В политической науке нет однозначного понимания такого явления, как национализм, в современных исследованиях национализм предстает как многоаспектное понятие, что связано, в частности, с неоднозначностью первичного но отношению к нему понятия «нация». Попытаемся очертить основные теоретические позиции, которыми мы будем руководствоваться в дальнейшем.

Лексикографическое определение значения слова «нация» предельно широко и дает возможность для самых разнличных интерпретаций: «Нация – 1. Исторически сложившаяся устойчивая общность людей, образующаяся в процессе формирования общности их территории, экономических связей, литературного языка, особенностей культуры и духовного облика. 2. В некоторых сочетаниях – страна, государство» [2, с. 515]. К сожалению, перечисление объективных признаков, с помощью которых группы людей отграничивают себя от других (особый язык, антропологический тип, общность культуры, общая история, связь с территорией, ассоциация с государством) само по себе не объясняет, отчего данная группа думает о себе в национальных категориях. Мы постоянно сталкиваемся с конкурирующими взглядами на то, кто входит в эту группу, на каких критериях основано членство в ней.

Лексикографическое определение «национализма» более определенно, по крайней мере, в нем отчетливо выражена принципиальная для нас политическая составляющая: «Национализм – 1. Идеология и политика, исходящая из идей национального превосходства и противопоставления своей нации другим. 2. Проявление психологии национального превосходства, национального антагонизма, идеи национальной замкнутости» [2, с. 514].

Если обратиться к научной практике, существует большое количество концепций нации и национализма. Нация может рассматриваться как идеологема, как факт политической реальности, как общность, обладающая рядом определенных характеристик, как общность, скрепленная единым чувством и самосознанием, как население того или иного государства, даже как фантом. Соответственно, национализм рассматривается как идеология, как политическая доктрина, или как переживание, самосознание. В одной из своих статей посвященных проблеме изучения национализма Э. Кисе вспоминает в связи с этим многообразием точек зрения образное сравнение «с тем знаменитым описанием слона, которое было сделано группой слепых, каждый из которых дотрагивался до различных частей тела этого животного» [11, с. 17].

Неоднозначность, многоаспектность феномена национализма ярко выразил Бенедикт Андерсон в своем рассуждении о трех противоречиях национализма. Основные парадоксы, по мнению исследователя, состоят в следующем: «Объективно современный характер нации с точки зрения ее историка – Субъективно древний характер нации с точки зрения националистов. Формальная всеобщность национальности как социокультурного понятия (в современном обществе любой человек может «иметь» национальную принадлежность, подобно тому, как он имеет иол) – Реальная особенность конкретных проявлений этой национальности, как, например, по определению, греческая национальность отличается своеобразием. Политическая сила национализма – Его скудость и даже непоследовательность с философской точки зрения» [1, с. 58-59].

Андерсон предлагает выстраивать концепцию нации как «воображенного сообщества» [1, с. 59]. Воображенными Андерсон называет все сообщества, члены которых не знают и заведомо не могут знать лично или даже «понаслышке» большинства других его членов, однако имеют представление о таком сообществе, его образ. «Воображенная» природа подобных сообществ не свидетельствует об их ложности, нереальности. Крупные сообщества (а к ним относятся не только нации, но и классы) можно классифицировать по стилям и способам их воображения. Андерсон ставит вопрос о том, в чем принципиальная новизна националистического способа воображения сообщества, и каковы были предпосылки самой возможности вообразить нацию. «Описанию процесса, благодаря которому нация может быть воображена и, будучи раз воображенной, затем моделируема, адаптируема и трансформируема», посвящена, по собственному определению Андерсона, основная часть его книги «Воображенные сообщества».

Итак, подчеркнем, что в научной литературе и политической публицистике термин «национализм» используется в различных, зачастую взаимоисключающих, значениях. При этом конкретное содержание, вкладываемое в это понятие, меняется в зависимости не только от концептуальных представлений и идеологических предпочтений того или иного автора, но и от «национальной традиции» политического словоупотребления [24, с. 25-26].

Например, в российском обществоведении термин «национализм» до недавних пор устойчиво ассоциировался с этноцентризмом, политическим и религиозным фундаментализмом, авторитарными, антидемократическими тенденциями в политике, шовинизмом, фашизмом и т.д. В то же время в англосаксонском или французском политическом лексиконе термин «национализм» лишен подобного содержания. Там его, наоборот, традиционно связывают с представлениями о народном суверенитете, демократии и гражданском самосознании.

То же самое можно сказать и о понятии нации, центральном для любой формы национализма. В.В. Коротеева в связи с этим отмечала: «Не так часто у современных авторов можно встретить определение нации. Совершенно очевидно, что перечисление объективных признаков, благодаря которым группы людей отграничивают себя от других – особый язык, антропологический тип, общность культуры, общая история, связь с территорией, ассоциация с государством – ни в своем полном наборе, ни в сочетании отдельных элементов не является таким определением [15, с. 12]. Эрик Хобсбаум предложил для практических целей называть «нацией» любую группу людей, претендующую на такое звание [27, с. 31]. Сама проблема определения данного ключевого понятия идеологии национализма, по мнению ряда исследователей, вызвана ее многозначностью на практике. В действительности мы сталкиваемся с конкурирующими взглядами на то, кто входит в эту группу, на каких критериях основано ее членство. В эру национализма такие понятия, как «нация», «национальные государства», «национальные интересы», «национальное сознание» довольно широко вошли в обыденный язык, что. Поэтому следует различать, когда эти термины являются категорией практики, а когда – аналитическими. Предварительно можно сказать, что понятие нации отражает преобладающее, хотя и не обязательно единственное, представление о групповом членстве в культурной или политической общности и имеет самые прямые последствия как для тех, кто включается в данную общность, так и для исключенных из нее» [15, с.. 7].

Подобную концептуальную осторожность можно видеть и в определении, данном в Encyclopedia Americana: «Нация – большая группа людей, которые рассматривают себя как общность или группу и которые обычно ставят лояльность к группе выше любых других конфликтующих форм лояльности. Часто нации присуща одна или несколько из следующих особенностей: язык, культура, религия, политические и другие институты, история, с которой отождествляет себя, и вера в обшую судьбу. Обычно нации населяют компактную территорию. Часто, хотя и не всегда, группа входит в состав политического образования, именуемого нацией-государством, или просто страной, либо нацией. Но иногда группа, считающая себя нацией, разделена политическими границами. Например, в результате раздела Германии на зоны после Второй мировой войны возникли два германских государства. Последователи иудейской веры часто говорят о себе как о нации. Они создали страну в Израиле, но евреи живут во многих нациях-государствах. С другой стороны, нация-государство может включать в свой состав несколько наций. Например, СССР включал неславянские группы народов, эквивалентных «нациям». У людей, составляющих нацию, обычно формируется чувство национализма. Если нация добивается статуса нации-государства, она развивает политическую структуру, которая защищает народ и способствует росту национальных институтов. С подъемом национализма люди могут подчинить свои личные установки целям достижения национальной независимости, престижа, процветания и силы нации. Национальные политические лидеры, иногда преследуя корыстные интересы, могут поощрять людей верить в их исключительные качества» и даже превосходство над другими национальными группами или политическими образованиями. Крайние формы таких установок приводят к агрессии против других наций, рассматриваемых как неполноценные» [19, с. 14-15].

Тем не менее, при всем разнообразии трактовок понятий «нации» и «национализма», накопившихся за время научного исследования соответствующих феноменов, в них вес же можно выделить общее, относительно устойчивое и идеологически нейтральное содержание.

Наиболее ясно и последовательно его сформулировал, пожалуй, Э. Геллнер: «В жизни человечества произошла важная и отчетливая перемена. Новый мир, в котором национализм, то есть соединение государства с «национальной культурой», стал общепринятой нормой, в корне отличается от старого, где это было явлением редким и нетипичным. Существует огромное различие между миром сложных, переплетенных между собой образцов культуры и власти, границы которых размыты, и миром, который складывается из единиц, четко ограниченных друг от друга, выделяющихся по «культурному» признаку, гордящихся споим культурным своеобразием и стремящихся внутри себя к культурной однородности. Такие единицы, в которых идея независимости связана с идеей культуры, называются «национальными государствами». В течение двух столетий, последовавших за Французской революцией, национальные государства стали нормой политической жизни» [5, с. 146].

Другими словами, политические проявления национализма, привлекающие к себе наибольшее внимание в силу драматизма происходящего (переделы карты мира, войны, волны эмиграции и т.п.), уходят корнями в культурные трансформации, сопровождающие общий процесс социальной модернизации.

Собственно, единую национальную культуру можно рассматривать как непременное следствие – и, в то же время, условие – современного индустриально-технологического развития, которое приводит к разрушению типичных для аграрной эпохи изолированных культурных анклавов, созданию урбанизированной жизненной среды, мегаполисов, куда стекаются большие массы народа, где возникают массовые производства, требующие унифицированных культурных навыков. Вследствие этого создаются крупные единообразные культуры, которые сначала осознают свою культурную идентичность, а затем стремятся и к политической идентичности [10, с. 169-170.].

По словам Геллнера, когда «социальные условия требуют стандартизированных, гомогенных и централизованно поддерживаемых высоких культур, охватывающих все население, а не только элитарное меньшинство, возникает ситуация, когда четко обозначенные, санкционированные образованием и унифицированные культуры становятся почти единственным видом общности, с которым люди добровольно, и часто пылко отождествляюг себя... Современный человек предан не монарху, стране или вере, что бы он сам ни говорил, но культуре» [4, с. 126].

В свою, очередь национализм – это политический принцип, «суть которого состоит в том, что политическая и национальная единицы должны совпадать» или «течение, стремящееся соединить культуру и государство, обеспечить культуру своей собственной политической крышей, и при этом не более чем одной» [4, с. 104].

Идентичные, по сути дела, формулировки понятия «национализм» мы находим в работах и других известных западных исследователей – Э. Хобсбаума, Э. Смита, Дж. Брони, Б. Андерсона, Э. Гидденса и др.

Например, Э. Гидденс предлагает следующее определение: национализм – это «культурная восприимчивость к суверенитету, сопутствующее обстоятельство координации административной власти в рамках обладающего определенными границами национального государства» [6, с. 112].

А другой исследователь – Дж. Бройи – так описывает отношения, в которых находятся понятия нации, суверенитета и национализма: «'Термин «национализм» используется по отношению к политическим движениям, которые стремятся к государственной власти или осуществляют ее, оправдывая свои действия доводами национализма. Националистическая идея – это политическая доктрина, основанная на трех посылках: (а) существует нация, обладающая ярко выраженным особым характером; (6) интересы и ценности этой нации обладают приоритетом перед всеми остальными интересами и ценностями; (в) нация должна быть независимой, насколько это возможно. Для этого обычно необходимо достижение, по крайней мере, политического суверенитета» [3, с. 51].

В.В. Коротеева, сопоставляя различные трактовки понятия «национализм» и западной научной литературе, приходит к выводу, что – с некоторыми незначительными оговорками – большинство специалистов сходится в том, что основную доктрину национализма можно снести к положениям, указанным Бройи [15, с. 16].

В свою очередь В.С. Малахов связывает национализм с процессами политической интеграции и социокультурной идентификации следующим образом: «Национализм – идеология, легитимирующая (оправдывающая и обосновывающая) усилия по интеграции или дезинтеграции государств. Последние не случайно называются национальными государствами. Однако этим функции национализма не исчерпываются. Национализм далеко не всегда непосредственно связан с действиями по укреплению или подрыву национальных государств. Он подпитывается чувствами и ожиданиями людей, которые ишут решение острых проблем собственного существования в национальной солидарности – в консолидации на основе общей истории, языка или культуры. Таким образом, национализм – это идеология политизированной идентичности» [16, с. 37].

Далее, проанализировав наиболее часто встречающиеся в научной литературе и публицистике употребления термина «национализм», В.В. Малахов делит их на четыре наиболее существенные группы:

1) Идеология становления государства. Национализм здесь выступает как идейное обеспечение процесса «собирания» государства, или «государственного строительства».

2) Идеология социальной интеграции. Государство в этом случае уже есть, и национализм необходим ему для легитимации мероприятий по консолидации населения – превращения последнего в культурно однородную общность, нацию.

3) Идеология антиколониализма. Это явление в советское время называлось в отечественной (а также в зарубежной марксистской литературе) «национально-освободительным движением». В международном обществоведении, однако, не принято проводить различие между («буржуазным» и потому подлежащим осуждению) национализмом, с одной стороны, и («хорошим» и «прогрессивным») «национально-освободительным движением», с другой. Весь комплекс политико-идеологических явлений, связанных с борьбой народов Азии и Африки против колониализма, нейтральным образом квалифицируется как «национализм».

4) Идеология этнически мотивированного сепаратизма. В наше время под «национализмом» часто понимают именно подобные движения (чеченский, тамильский «национализм») [16, с. 40-42].

Кроме того, иногда разновидностью национализма считают панэтнические интеграционистские идеологии (панарабизм, панславизм, пантюркизм, пангерманизм, сионизм и пр.) [16, с. 44], которые, кстати, уже прямо смыкаются с идеологией расизма.

Очевидно, что сецессионизм и антиколониализм реализуют идентичные – дезинтеграционные стратегии в отношении существующих государств имперского типа. Отличие между ними в том, что они «подрывают» империи принципиально разного типа. Соответственно – традиционные и колониальные [19, с. 20].

Наконец, надо отмстить следующее: как западные, так и российские исследователи постоянно подчеркивают, что, учитывая историческую и страновую вариативность феноменов, стремиться к точному и детализированному определению понятий нации и национализма просто не имеет смысла [19, с. 20].

В любом случае, если за множеством интерпретаций понятия «нации», включая иррационалистические и мистифицирующие, и можно усмотреть некое рациональное содержание, то оно таково: нация – это широкая общность людей, объединенная языком, культурой, психологическими характеристиками, традиционно проживающая (или проживавшая) на определенной компактной территории и стремящаяся к политическому суверенитету (или его достигшая). Другими словами, нация представляет собой политизированный этнос.

Национализм, в свою очередь – это: (а) программа политического оформления, самоутвервдения и развития нации; (б) комплекс теоретических представлений и политической практики, центральное место и котором занимают интересы нации; (в) идеология, утверждающая приоритетный статус национальной идентичности над всеми другими видами социальной идентификации и требующая защищать нацию всеми доступными средствами. Разумеется, помимо идеологической и политической составляющих в национализме есть и психологическое измерение – комплекс национальных чувств.

1.2. Типология национализма

В зависимости от характера поставленных и решаемых задач, действующих лиц и множества других факторов, в современном мире формируется несколько типов национальных движений, различающихся своими внутренними и внешними параметрами.

Одна из первых попыток типологии национализма была сделана историком Ф. Мейнеке, который в книге «Космополитизм и национальное государство» (1907 г.) указал на фундаментальную разницу между политическими и культурными нациями. Эту идею развил Г. Кон в своей работе «Идея национализма» (1944 г.), где он утверждал, что в Англии, Франции, Нидерландах, Швейцарии и США национализм был в основном политическим, а в Центральной и Восточной Европе, а также в Азии, – этническим. Большинство специалистов считает, что каждая зрелая нация содержит в себе оба компонента [12, с. 419]. Как показывают последние исследования, сегодня в странах Западной Европы достаточно сильна культурная компонента, а в странах Центральной и Восточной Европы – гражданская компонента национализма. Это связывают с важностью культуры как цементирующего фактора для зрелой нации и с распространением либерально-демократических ценностей в мире.

Наряду с этим американский исследователь Дж. Бройи выделяет национализм сепаратистский, направленный на отделение той или иной нации от существующего государства; реформаторский, стремящийся придать более национальный характер структурам и отношениям существующего государства; и ирредентистский, предпочитающий объединение нескольких государств или присоединение части одного государства к другому [3, с. 52].

Весьма распространённой является также типология национализма по его политической программе, например: государственный (предполагающий сочетание национальных и государственных ценностей), радикальный (ориентирующийся на резкий разрыв этих идеалов и даже на уничтожение части прежней политической элиты), реакционный (испытывающий недоверие к новым, демократическим ценностям и пытающийся всеми методами сохранить прежние идеалы) и т. д.

Гражданский национализм. Гражданский национализм утверждает, что легитимность государства определяется активным участием его граждан в процессе принятия политических решений, то есть, степенью, в которой государство представляет «волю нации». Основным инструментом для определения воли нации является плебисцит, который может иметь форму выборов, референдума, опроса, открытой общественной дискуссии и т. д.

При этом принадлежность человека нации определяется на основе добровольного личного выбора и отождествляется с гражданством. Людей объединяет их равный политический статус как граждан, равный правовой статус перед законом, личное желание участвовать в политической жизни нации, приверженность общим политическим ценностям и общей гражданской культуре [25, с. 64].

В конце XIX века Ренан обратил внимание на роль гражданского национализма в повседневной жизни: «Существование нации – это повседневный плебисцит, как существование индивидуума – вечное утверждение жизни» [22]. Действительно, как показал Геллнер, в современных нациях на протяжении всей своей жизни граждане активно подтверждают свою национальную принадлежность и тем самым легитимный статус государства [4, с. 91].

Гражданский национализм более выражен в тех молодых нациях, которые возникли в уже существующем государстве с достаточно однородным в плане культуры населением. Именно так обстояло дело в предреволюционной Франции, поэтому ранний национализм активно поддерживал идеи свободы личности, гуманизма, прав человека, равенства. Для него были характерны рациональная вера в общечеловеческое и либеральный прогресс. Однако он играл важную роль и в более позднее время. Так, в середине XX века национально-освободительная борьба стран третьего мира с колониализмом часто опиралась на гражданский национализм как путь к интеграции общества, противопоставляя его характерному для империализма принципу «разделяй и властвуй». Выразителями подобных идей были Ганди, Неру, Мандела, Мугабе.

Этнический национализм. Согласно этническому национализму, нация является фазой развития этноса. Он утверждает, что любая нация имеет этническое ядро и отчасти противопоставляет себя гражданскому национализму. В настоящее время «националистическими» называют как правило те движения, которые делают акцент на этнонационализме.

Этнический национализм фокусирует своё внимание на «органическом единстве» образующих нацию людей, которое может иметь культурную или генетическую природу. С его точки зрения, членов нации объединяет общее наследие, язык, религия, традиции, история, кровная связь на основе общности происхождения, эмоциональная привязанность к земле, так что все вместе они образуют один народ или сверх-семью, кровнородственное сообщество.

Чтобы культурные традиции или этническая принадлежность легли в основу национализма, они должны содержать в себе общепринятые представления (историческую память), которые способны стать ориентиром для общества [29, с. 17-18]. Поскольку устная традиция и личный опыт часто оказываются для этого недостаточными, средства коммуникации (язык, печать и т. д.) играют крайне важную роль.

Этнический национализм исторически возник в условиях, когда границы государства не совпадали с культурными или этническими границами и стремился привести одно в соответствие с другим. Нация при этом формировалась до государства. Романтики XIX века подчёркивали, что не всякий этнос обладает достаточной силой, чтобы стать нацией.