Право, как справедливость

          Введение……………………………………………………………………...…...3

    §1. Право как справедливость…………………………………………………5

    §2.Либертарно-юридическая онтология…………………………………….10

    Заключение……………………………………………………………………...16

    Список  используемой литературы…………………………………………...19 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

    Введение.

    Право неотделимо от справедливости: она  есть сердцевина права. Справедливость, как основной принцип естественного  права, внутренне присуща праву, которое является не столько внешней  принудительной силой, сколько предписанием действовать по справедливости. Не случайно слова "правильное", "правда", "справедливость" и "право" имеют один корень; отсюда же и тождество древнеримских понятий "jus" (право) и "justitia" (справедливость).

    Сущность  права состоит в том, что оно - способ (инструмент, форма) установления справедливого баланса интересов всех и каждого: индивидов, социальных слоев, классов, социальных общностей и образований. Только этот момент является мерилом (критерием) соответствия писаного (позитивного) права любой страны общей природе и сущности права как такового. Только учет и согласование интересов всех социальных субъектов (индивидуальных и коллективных) выступает подлинной основой и гарантией осуществления правовых предписаний. В то же время даже самый справедливый социальный компромисс в силу самой природы компромисса (в любом случае предполагающей отступление от "своего" интереса в пользу общего) потенциально содержит в себе возможность отхода от условий и правил компромиссного решения, каковым по своей природе право и является. Вот именно в таких случаях право и проявляет свои возможности по принудительной реализации собственных предписаний: "справедливость, не поддержанная силой, немощна" (Блез Паскаль).

    Однако, подчеркнем еще раз, хотя принудительность и является объективным свойством права, не она, а справедливость определяет его сущность. Право, таким образом, опирается на справедливость, а не на силу. На силу опирается произвол. 

    Понятие справедливости разрабатывалось с  древнейших времен. Развернутую теорию справедливости как основы права создал Аристотель. Он различал два вида справедливости: уравнивающую и распределяющую. Уравнивающая справедливость - это та, которой люди руководствуются при обмене ценностями или возмещении ущерба. Это как бы инструмент соблюдения меры между ущербом и выгодой каждой из сторон.1

    Распределяющая  справедливость признает справедливым как равное, так и неравное распределение  между различными лицами в зависимости  от их вклада в общественное благо. Дальнейшее развитие идея справедливости получила у юристов Древнего Рима, в том числе и у Цицерона. Единство права и справедливости зафиксировано в формулах римского права: "право есть искусство добра и справедливости"; "в праве нужно в максимальной степени обращать внимание на справедливость"; "предписания права следующие: честно жить, другого не обижать, каждому воздавать должное". Как отметил один из современных отечественных философов А.И. Новиков, "именно в Риме понятие справедливости было переведено с языка философских рассуждений на точный язык правовых формул".

    В средние  века связи права и справедливости разрабатывались с переходом  к широкому изучению римского права, в частности школой глоссаторов. Этим вопросам серьезное внимание уделялось  передовыми мыслителями XVII-XVIII вв. (Гроций, Гоббс, Монтескье, Вольтер, Дидро, Гольбах), в немецкой классической философии (Кант, Гегель), в теории марксизма. 
     
     
     

    §1. Право как справедливость.

    «Справедливость предполагает установленные законы». Гельвеций2 Понимание права как равенства (как общего масштаба и равной меры свободы людей) включает в себя с необходимостью и справедливость.

    В контексте  различения права и закона это  означает, что справедливость входит в понятие права, что право  по определению справедливо, а справедливость — внутреннее свойство и качество права, категория и характеристика правовая, а не внеправовая (не моральная, нравственная, религиозная и т. д.). Поэтому всегда уместный вопрос о справедливости или несправедливости закона — это по существу вопрос о правовом или неправовом характере закона, его соответствии или несоответствии праву. Но такая же постановка вопроса неуместна и не по адресу применительно к праву, поскольку оно (уже по понятию) всегда справедливо и является носителем справедливости в социальном мире. Более того, только право и справедливо. Ведь справедливость потому собственно и справедлива, что воплощает собой и выражает общезначимую правильность, а это в своем рационализированном виде означает всеобщую правомерность, т. е. существо и начало права, смысл правового принципа всеобщего равенства и свободы. И по смыслу, и по этимологии справедливость (iustitia) восходит к праву (ius), обозначает наличие в социальном мире правового начала и выражает его правильность, императивность и необходимость. Латинское слово "юстиция" (iustitia), прочно вошедшее во многие языки, в том числе и в русский, переводится на русский язык то как "справедливость", то как "правосудие", хотя по существу речь идет об одном и том же понятии — о справедливости, включающей в себя и правосудие (и в исходном значении суждения по праву, и в производном значении судебного решения спора в соответствии с правом, справедливо). Кстати, все эти аспекты правового смысла справедливости нашли адекватное отражение в образе богини Справедливости Фемиды с Весами Правосудия. Используемые при этом символические средства (богиня с повязкой на глазах, весы и т. д.) весьма доходчиво выражают верные представления о присущих праву (и справедливости) общезначимости, императивности, абстрактно-формальном равенстве (повязка на глазах богини означает, что абстрагированный от различий равный правовой подход ко всем, невзирая на лица, — это необходимое условие и основа для объективного суждения о справедливости).

    Справедливо то, что выражает право, соответствует  праву и следует праву. Действовать по справедливости — значит действовать правомерно, соответственно всеобщим и равным требованиям права.

    Внутреннее  единство справедливости и правового  равенства (общезначимости и одинаковости его требований в отношении всех, включая и носителей власти, устанавливающих определенное пра-воположение) хорошо выражено в комментариях знаменитого римского юриста Ульпиана к одному преторскому эдикту. Замечателен по своей справедливости прежде всего сам эдикт, кодифицированной Сальвием Юлианом в первой половине II в. Смысл эдикта — в формулировании одного из существенных требований принципа равенства в сфере правотворчества и правоприменения, который звучит так: "Какие правовые положения кто-либо устанавливает в отношении другого, такие же положения могут быть применены и в отношении его самого" (Д.2.2).3 Более развернуто это требование в приводимом Ульпианом фрагменте эдикта выражено следующим образом: "Магистрат или лицо, занимающее должность, облеченную властью, установив какое-либо новое правовое положение по делу против другого лица, должен применить то же правовое положение, если его противник предъявит требование. Если кто-либо достигнет того, что (в его пользу) будет установлено какое-либо новое правовое положение магистратом или лицом, занимающим должность, обеспеченную властью, то это же правовое положение будет применено против него, когда впоследствии его противник предъявит требование" (Д.2.2.1).

    Комментируя данный эдикт, Ульпиан замечает: "Этот эдикт устанавливает положение  величайшей справедливости и не может вызвать чье-либо обоснованное неудовольствие: ибо кто отвергает, чтобы по его делу было вынесено такое же решение, какое он сам выносит для других или поручает вынести... Понятно, что то право, которое кто-либо считает справедливым применить к другому лицу, должно признаваться действительным и для самого себя..." (Д.2.2.1).

    Другой, не менее важный, аспект единства справедливости и равенства как выражения  соразмерности и эквивалента  зафиксирован в традиционном естественноправовом  определении справедливости как воздаяния равным за равное. В обобщенном виде можно сказать, что справедливость — это самосознание, самовыражение и самооценка права и потому вместе с тем — правовая оценка всего остального, внеправового. Какого-либо другого принципа, кроме правового, справедливость не имеет. Отрицание же правового характера и смысла справедливости неизбежно ведет к тому, что за справедливость начинают выдавать какое-нибудь неправовое начало — требования уравниловки или привилегий, те или иные моральные, нравственные, религиозные, мировоззренческие, эстетические, политические, социальные, национальные, экономические и тому подобные представления, интересы, требования. Тем самым правовое (т. е. всеобщее и равное для всех) значение справедливости подменяется неким отдельным, частичным интересом и произвольным содержанием, партикулярными притязаниями. С этой проблемой под несколько другим углом зрения мы уже сталкивались при рассмотрении разных направлений критики принципа правового равенства (и права в целом) с позиций неправовой (и антиправовой) свободы.

    При отрицании правовой природы справедливости по существу мы имеем дело с тем  же самым, но уже применительно к  справедливости, т. е. с неправовой (антиправовой или внеправовой) справедливостью. По логике такого подхода получается, что право как таковое (право вообще, а не только антиправовой закон) несправедливо, а справедливость исходно представлена в том или ином вне-правовом (социальном, политическом, религиозном, моральном и т. п.) начале, правиле, требовании. Здесь, следовательно, справедливость права, если таковая вообще допускается, носит производный, вторичный, условный характер и поставлена в зависимость от подчинения права соответствующему внеправовому началу. И поскольку такие внеправовые начала лишены определенности принципа правового равенства и права в целом (объективной всеобщности правовой нормы и формы, единого масштаба права, равной меры правовой свободы и т. д.), они неизбежно оказываются во власти субъективизма, релятивизма, произвольного усмотрения и частного выбора (индивидуального, группового, коллективного, партийного, классового и т. д.). Отсюда и множественность борющихся между собой и несогласуе-мых друг с другом внеправовых представлений о справедливости и праве, односторонних претензий того или иного частного начала на всеобщее, присущее праву и справедливости. С позиций правовой всеобщности (формально-определенной всеобщности правового равенства, свободы и справедливости), в равной мере значимой для всех, независимо от их моральных, религиозных, социальных, политических и иных различий, позиций и интересов, все эти внеправовые начала с представленными в них особыми потребностями, требованиями и т. д. — лишь особенные сферы в общем пространстве бытия и действия права и правовой справедливости, специфические объекты, а не субъекты справедливой правовой регуляции.

    Право (и правовой закон) не игнорирует, конечно, все эти особенные интересы и  притязания, и они должны найти  в нем свое надлежащее (т. е. именно — справедливое) признание, удовлетворение и защиту. А это возможно только потому, что справедливость (и в целом право, правовой подход и принцип правовой регуляции) не сливается с самими этими притязаниями и не является нормативным выражением и генерализацией какого-либо одного из таких частных интересов. Напротив, справедливость, представляя всеобщее правовое начало, возвышается над всем этим партикуляризмом, "взвешивает" (на единых весах правовой регуляции и правосудия, посредством общего масштаба права) и оценивает их формально-равным, а потому и одинаково справедливым для всех правовым мерилом. Например, те или иные требования так называемой "социальной справедливости", с правовой точки зрения, имеют рациональный смысл и могут быть признаны -и удовлетворены лишь постольку, поскольку они согласуемы с правовой всеобщностью и равенством и их, следовательно, можно выразить в виде требований самой правовой справедливости в соответствующих областях социальной жизни. И то, что именуется "социальной справедливостью", может как соответствовать праву, так и отрицать его. Это различие и определяет позицию и логику правового подхода к соответствующей "социальной справедливости".4

    Так в принципе обстоит дело и в  тех случаях, когда правовой справедливости противопоставляют требования моральной, нравственной, политической, религиозной и иной "справедливости". В пространстве всеобщности и общезначимости принципа правового равенства и права как регулятора и необходимой формы общественных отношений свободных субъектов именно правовая справедливость выступает как критерий правомерности или неправомерности всех прочих претензий на роль и место справедливости в этом пространстве. Отдавая каждому свое, правовая справедливость делает это единственно возможным, всеобщим и равным для всех правовым способом, отвергающим привилегии и утверждающим свободу. 
     

    §2.Либертарно-юридическая онтология.

    Бытие права, согласно либертарно-юридической  онтологии, это реальное, наличное бытие  правового закона, т.е. позитивно-правового  явления, выражающего объективную  сущность права (свойства и требования принципа формального равенства). Бытие права, его существование и действие предполагают необходимую связь между правовой сущностью и правовым явлением, взаимосвязанное единство которых и есть право как особая форма и специфический регулятор общественных отношений. Либертарно-юридическая онтология направлена против односторонних представлений, будто право это либо некая идеальная сущность, существующая сама по себе, без ее внешнего выражения в виде общеобязательного явления, как считают юснатуралисты, либо некое общеобязательное явление, лишенное объективной правовой сущности, как полагают легисты.

    В правовом законе как форме бытия права  правовая сущность (формальное равенство) выражена (и существует) в виде адекватного  общеобязательного явления (т.е. в виде сущности закона, позитивного права), а общеобязательное явление (закон) представляет собой форму выражения данной правовой сущности и только поэтому выступает, существует и действует как правовое явление (как правовой закон).

    Правовой  закон это надлежащая (адекватная, полная, завершенная и в этом смысле подлинная) форма бытия права, поскольку  лишь в данной форме сущность и  явление представляют собой правовую сущность и правовое явление в  их взаимосвязи и необходимом  единстве. Такая надлежащая форма бытия права отсутствует в онтологических представлениях как юснатурализма, где отвлеченному понятию естественно правовой сущности, лишенной адекватной формы общеобязательного явления, придается самостоятельное бытие вне позитивного права, так и легизма, где общеобязательному явлению,

    не  имеющему соответствующей правовой сущности, придается значение правового  явления.

    Невозможность правового закона как формы бытия  права с позиций юснатурализма  и легизма свидетельствует о  том, что у представителей этих направлений нет соответствующей концепции права (и его бытия), применительно к которому теоретически возможно говорить о различении правовой сущности и правового явления, о необходимом характере их взаимосвязей и их единства. Поэтому, строго говоря, сущность у юснатуралистов и явление у легистов не представляют собой именно правовую сущность и именно правовое явление, поскольку юснатуралистская сущность это не сущность общеобязательного явления, а легистское явление это не явление объективной правовой сущности. Согласно либертарно-юридической онтологии, формальное равенство (т.е. правовая сущность) это сущность общеобязательного позитивно-правового явления (закона), а общеобязательное позитивно-правовое явление (закон) это государственная форма проявления, выражения и конкретизации этой объективной правовой сущности (формального равенства).

    Бытие права включает в себя всю совокупность внутренне взаимосвязанных и  предполагающих друг друга свойств  и характеристик права как  необходимого единства правовой сущности и правового явления, права как общеобязательной формы равенства, свободы и справедливости в общественной жизни людей. Право исторично, и его бытие опосредовано социально-историческим опытом. И в этом смысле право апостериорно, а не априорно. Поэтому природу права (социально-исторический смысл и содержание бытия права, его сущности и существования) не следует смешивать ни с правом природы (с природной данностью права), ни с природой разума (с априорной данностью права из чистого разума), хотя и разум, и природа играют существенную роль в историческом процессе генезиса, развития и действия права. По аналогии с аристотелевским положением о том, что человек, по природе своей, существо политическое (Аристотель. Политика. I, 1, 9,1253а, 16), можно сказать, что человек, по природе своей, существо правовое. Но подобные суждения вовсе не означают априорности, природной данности, прирожденности человеку политической и правовой сущности, политических и правовых форм общественного бытия людей.

    Если  бы человек, как считал Руссо, рождался уже свободным [Это знаменитое положение из трактата Руссо «Об общественном договоре» звучит так: Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах.5 Уже от природы люди были бы свободными и равными), то он нигде не был бы в оковах, и со свободой, равенством, правом, справедливостью у человечества вообще не было бы никаких проблем.

    В том-то и дело, что вектор движения прямо  противоположный: человек и человечество развиваются к свободе, праву, равенству, справедливости из ситуации их отсутствия. И речь может идти лишь о том, что человек (и целые народы) по своей природе (интеллектуальной и волевой), в отличие от других живых существ, может, потенциально способен на путях своего духовного, культурного, социального развития и совершенствования прийти к политическим и правовым формам организации общественной жизни.

    С точки  зрения либертарно-юридической онтологии  принципиальное значение имеет реально-практическое утверждение исторически достигнутой  ступени и меры равенства, свободы и справедливости в форме общеобязательного государственного закона (т.е. правового закона), без чего нет ни бытия права, ни правовых явлений как таковых. 

    В рамках бытия правового закона все правовые феномены (не только правовая норма, правовое отношение, правовое сознание, но и, скажем, правоспособность и правосубъектность, правовой статус и правовой режим, правовой договор, иск и обвинение, судебное и административное решение даже в условиях отсутствия прецедентного права, правовые процедуры и процессуальные формы и т.д.) являются формами выражения, осуществления и существования уже качественно определенной для данного социального времени и пространства сущности права, принципа формального равенства. Все эти формы существования права равнокачественные формальности в плоскости конкретизации смысла и значений принципа формального равенства, а вовсе не сами по себе фактичности жизни, не непосредственные социальные факты.

    Различие  этих форм бытия права носит, следовательно, функциональный, а не сущностный характер. Смысл единого принципа формального равенства выражается (и существует), например, в правовой норме в виде правил поведения субъектов права (в форме долженствования определенной модели поведения субъектов права), в правовом отношении в виде взаимоотношений формально равных, свободных и независимых друг от друга субъектов права, в правосознании в форме осознания смысла и требований принципа права членами данного правового сообщества, в правосубъектности в форме признания индивидов формально равными, свободными и независимыми друг от друга субъектами правового типа общения, в правовых процедурах в форме равного и справедливого порядка приобретения и реализации прав и обязанностей всеми субъектами разрешения спора о праве и т.д.

    Так что право существует во всех этих правовых формах, а не только в одной форме (правовой норме) или в трех формах (правовой норме, правовом отношении, правосознании), но каждая из этих форм существования права выполняет свою особую функцию и занимает свое особое место в общем контексте бытия права.

    При этом не следует забывать, что все  правовые феномены, все бытие права  это проявления (формообразования) принципа формального равенства, т.е. бытие, существование и действие правовых формальностей, мир формальных предметов (типа: субъект права, норма права, правовое отношение и т.д.), которые в одинаковой степени юридико-логически абстрагированы от фактических отношений, опосредуемых (регулируемых, квалифицируемых и т.д.) в соответствующих правовых формах. Так что объективная реальность бытия права, как и права вообще, это реальность существования и действия правовой формы, формально-правовая, формально-содержательная реальность, а не эмпирическая, не фактически-содержательная реальность.

    Особое  место и значение нормы права  как правового феномена обусловлена юридико-доктринальной трактовкой правовой нормы как системного элемента права (отсюда и доктринальное определение права в целом как системы норм) и связанной с этим интерпретацией положений текста закона (позитивного права) в качестве определения содержания соответствующих структурных частей нормы (гипотезы, диспозиции и санкции). Либертарно-юридическая доктрина права, оперируя правовой нормой (нормой правового закона) и отвергая ее легистскую подмену неправовой нормой (нормой неправового закона), не только не отрицает, а напротив, развивает дальше собственно юридическое понимание нормативности права. И с точки зрения либертарно-юридической онтологии задача состоит не в денормативизации права, а в юридизации нормы закона как правового явления, как формы существования и действия права. Только как одна из форм выражения и осуществления формального равенства норма правового закона в соотношении, взаимосвязи и взаимодействии с другими необходимыми правовыми формами может занять свое надлежащее место в общем пространстве бытия права. При этом роль исходного правового начала, определяющего правовой смысл и характер тех или иных явлений и форм, включая и норму, играет принцип формального равенства, которому должны соответствовать все формы бытия и действия права. 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

    Заключение.

    Понимание права как равенства, то есть как  общего масштаба правовой меры свободы  людей, бесспорно, включает в себя и  справедливость. Право по определению  справедливо, а справедливость –  внутреннее свойство и качество права, категория и характеристика правовая, а не внеправовая (то есть и неморальная, и ненравственная, и не религиозная). Поэтому всегда уместен вопрос о справедливости и несправедливости закона – это вопрос о правовом или неправовом характере закона, его соответствии или несоответствии праву. Только правовой закон может быть справедливым, ведь сама справедливость потому, собственно и справедливая, что в ней представлено правовое начало – всеобщий принцип равенства. Платон говорил: ”Справедливо Заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие – это и есть справедливо…”6 Справедливо то, что соответствует праву, и действовать по справедливости – это значит действовать по праву, в соответствии с его всеобщим масштабом и равными для всех мерами свободы. Будучи абстракцией права, справедливость воплощает в себе и выражает требование соблюдения правового равенства в соответствующих отношениях. Какого-либо другого регулятивного характера, кроме как правового, справедливость не имеет. Из всего сказанного следует то, что справедливость может прийти в столкновение лишь с правонарушающим, но ни в коем случае не с правовым законом, не с всеобщим принципом равенства, который является ее собственным принципом. 

         И по смыслу, и по этимологии (происхождению) справедливость (justitia) восходит к праву (jus), обозначает наличие в социальном мире правового начала и выражает его правильность, императивность и необходимость. Справедливость собственно потому и справедлива, что воплощает собой и выражает общезначимую правильность, а это в своем разумном виде означает всеобщую правомерность,  то есть  существо и начало права, смысл правового принципа всеобщего равенства и свободы.

        Латинское слово “юстиция” (justitia), прочно вошедшее во многие  языки, переводится (как и англ. ”justice”) на русский язык и как “справедливость”, и как “правосудие”, но по сути речь идет об одном и том же понятии – о справедливости, включающей в себя и правосудии (в производном значении судебного спора в соответствии с правом).

         Уместно будет сказать, что все эти аспекты правового смысла справедливости нашли свое адекватное отражение в образе богини Справедливости Фемиды с Весами Правосудия. Используемые при этом символические средства (богиня с повязкой на глазах, весы) весьма доходчиво выражают верные представления о присущих праву (а значит и справедливости!) общезначимости, императивности, абстрактно-формальном равенстве (повязка на глазах богини означает то, что отвлеченный от различий равный подход ко всем, невзирая на лица,- это необходимое условие и основа для объективного суждения о справедливости).

        Не случайно, что последние слова  Декларации Независимости США  были “…And Justice For All.”(“…И справедливость  для всех”.)

         В обобщенном виде можно сказать,  что справедливость – это самосознание, самовыражение и самооценка права и потому вместе с тем – правовая оценка всего остального, внеправового, несправедливого. Наука философия, всегда рассуждая о каком-либо понятии, берет во внимание и то, что есть понятие обратное данному. Поэтому, рассуждая о справедливости, мы должны осознавать и присутствие в нашем мире (и в гораздо больших масштабах) несправедливости. Несправедливость – это все то, что является продуктом неправовой деятельности людей.

    Платон  писал: “Достоинство души – это справедливость, а недостаток – несправедливость”.7 Но разве бывают люди без “недостатков души”? Наверное, нет. По крайней мере, сейчас. Ведь само общество пока не готово психологически, так как всегда есть злоумышленники, думающие: ”Пусть остальные поступают справедливо, а я же, ради собственного блага буду поступать несправедливо по отношению к ним”. Слова Платона гласят: “Справедливость – это достоинство человека…Справедливо никому ни в чем не вредить”8. Отсюда опять- таки видно, действовать по справедливости, значит, реализовывая свои права, не нарушать права других людей. А это и есть основа построения настоящего правового государства, которое без нее перекосится и в конечном итоге рухнет со страшным треском. Гегель считал, что конституция (которую по праву можно назвать высшим воплощением права), в которой “…разумная воля… доходит до сознания и понимания самой себя…”, и есть “…существующая справедливость  как действительность свободы и развития ее разумных определений”.9 Однако Э. Кант критикует чисто правовое понимание справедливости. С его точки зрения, “суд справедливости… содержит в себе противоречие”, он основывается на понятии права людей, но определить  право апеллирующего к суду не всегда может судья, “он может и должен прислушиваться к голосу  справедливости” лишь тогда, когда речь идет о его собственных, но не чужих правах. “…Строжайшее право – это величайшая несправедливость…; но на пути права этому злу ничем помочь нельзя, …потому что справедливость относится к суду совести…”10 Неюридическое понимание справедливости часто влекло за собой отрицание ее общественного происхождения, идеалистического толкования. 

Список  используемой литературы.

  1. В.Н. Протасов, Теория государства и права.
  2. Гельвеций, “О человеке”, М., 1938, С.155.
  3. В.С.Нерсецянс, Философия права.
  4. Руссо Ж. Ж. Трактаты. М., 1969. С. 152.
  5. Платон, Соч., Т.3. М.,1994. С. 205.
  6. Г., Соч.,  Т. 3, М., 1956,  С. 317
  7. Кант Э., Соч.,  Т. 4,  ч. 2, М., 1965, С.144.

Право, как справедливость