Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Право в государстве

Введение

В современной правовой науке сложилось различное применение понятий или самого термина «право» к характеристике наиболее общих категорий позитивного права. Так, в теории, обращенной к внутригосударственному праву той или иной страны, применяются понятия «система права» и «система законодательства», когда имеют в виду те или иные аспекты структурной дифференциации правовых норм или законодательных актов, сложившейся в данном государстве, в его «национальном» праве.

Долгое время, вплоть до 80-х годов прошлого столетия, понятия системы права и системы законодательства рассматривались в отечественной научной литературе почти исключительно в нормативно-правовом аспекте. Взаимосвязи и зависимости между правом в его нормативном выражении и применением правовых норм, их реализацией, правоотношением, правосознанием и иными правовыми явлениями, несомненно, обстоятельно рассматривались в истории права и использовались в правовой практике. Однако в единое понятие правовой системы они не сводились. В лучшем случае в теории все названные явления объединялись понятием «элементы (части) правовой надстройки», которое, однако, не содержало системной характеристики единства и взаимосвязи правовых явлений. С развитием теории права в нашей отечественной науке возникла настоятельная потребность более широкого применения системного подхода к общему анализу внутренней структуры правовых явлений в их единстве и взаимодействии.

Актуальность выбранной темы заключается в том, что категория «система права» являются ключевым в теории государства и права, в общем, и в теории права в частности. Можно считать общепризнанным, что сложившаяся система права играет важную роль стабилизирующего фактора в формировании и развитии общественных отношений и процесса их регулирования, в обеспечении правомерной деятельности граждан, организаций и самого государства. Достижение такой стабилизации государственная власть с древних времен видела в установлении единого порядка в стране путем опоры на помощь мудрых обычаев и законов, в обеспечении строго соблюдения установленного порядка. Во всемирной истории по-разному складывались у тех или иных народов сами законы, обычаи, судебная и административная практика. Но ни одно государство не обходилось без этих важнейших юридических средств обеспечения порядка и стабильности.

И сегодня очень важно становление и упрочение права в государстве. Идея создания четко скорректированной системы законов и иных правовых актов как условия достижения стабильности и порядка буквально не сходит со страниц газет и журналов; этой проблеме посвящена работа законодательных, представительных органов, органов исполнительной и судебной власти. Этой идее посвящены также усилия научной мысли и юридической общественности, объединенные задачей радикальной правовой реформы.

Цель курсовой работы. Структурно-функциональный анализ праву в государстве.

Задачи исследования:

1. Рассмотреть основные подходы к понятию права в государстве.

2. Проанализировать принципы и функции права в общественной жизни государства.

3. Определить структурные элементы права в государстве.

Методология исследования основывалась на принципах диалектического материализма как всеобщего метода познания. В ходе исследования использовались частно-научные методы: исторический, формально-логический, сравнительно-правовой, системного анализа.

Глава 1. Основные подходы к понятию права в государстве

1.1. Научные теории правопонимания

Термин «право» многозначен: под ним понимается ряд различных, подчас разноплоскостных явлений (право как система общеобязательных норм, субъективное юридическое право, моральное право, права человека и т.д.).

Вместе с тем при всей своей многозначности слово «право» выражает и нечто единое. В наиболее абстрактном виде оно обозначает социально оправданную свободу поведения; оправданную, нормальную и в этом смысле нормативную – то, что людям «можно», то есть допустимо делать, совершать, и что, следовательно, обществом принимается, поддерживается.

По большей части право как оправданная свобода поведения опирается на известные идеальные (идеологические), иные организационные, нормативные (уже в несколько ином значении) формы – мораль, корпоративные нормы, нормы, выраженные в законах, и другие (то, что закреплено в юридических нормах или в нормах морали, то и «можно»).

Но есть и «права», которые непосредственно вытекают из социальной жизни, независимо от каких-либо идеальных (идеологических), иных организационных, нормативных форм опосредования. Такие права могут быть названы непосредственно-социальными; «непосредственными» в том смысле, что они существуют и действуют безотносительно к тому, объективированы ли они в каких-то опосредствующих внешних формах, или нет. По отношению к ним право как юридическое явление выступает в качестве «позитивного права» – права, которое создается людьми, выражено в писаных нормах, содержится в документах, которые можно увидеть, потрогать.

Принципиальное различие между двумя типами правопонимания заключается в различении права и закона. Для юридического правопонимания вопрос о сущности права является подлинным вопросом, в отличие от легистского (позитивистского) правопонимания, для которых правом является официально данное и реально существующее право.

«Позитивисты видят в праве общеобязательность, формальную определенность, принудительность. «Принудительность и формальная корректность» – в этом позитивисты видят сущность права и его отличие от морали. Например, библейская заповедь «не прелюбодействуй» – это моральный запрет; но если он будет выражен в форме закона, принятого в рамках особой процедуры, и подкреплен принудительной силой государства, то, с точки зрения позитивистов, он превратится в правовой запрет»[1].

В рамках позитивистского понимания права сложились несколько самостоятельных концепций права: нормативизм, солидаризм, социологическая, психологическая, естественная, юридическая, теологическая.

Ярким представителем теории нормативистского понимания права является Г. Кельзен (1881-1973).

Основные моменты, характеризующие эту теорию:

1. Теория права должна быть свободна от идеологических и оценочных характеристик, т.е. представлять собой «чистую науку». Вторжение в теорию права идеологических воззрений, отражение в ней тех или иных интересов делают ее необъективной наукой, а стало быть не отражающей реальную действительность, а стало быть не отражающей реальную действительность.

2. Право должно быть познано из самого права и только. При этом нормативистская теория исходит из того, что право соотносится с окружающим миром также как «должное» с «сущим».

3. Независимые от реальной действительности нормы права порождают одна другую в зависимости от своей значимости. Так, нормы конституционного права порождают обычные нормы или нормы текущего законодательства, а они, в свою очередь – нормы права, содержащиеся в подзаконных актах и т.п.

4. Первоисточником или основанием всей пирамиды действующих норм служит так называемая «основная норма», а не реальный экономический базис общества. Тем самым устраняется возможность поисков основания права в не самого права. Что же из себя представляет эта «основная норма» и как и почему она определяет процесс создания всех других норм – эта теория не объясняет.

Теория солидаризма основывается на следующих постулатах: общество складывается из связей, объединяющих людей на основе их взаимоподдержки (солидарности). Причем, принадлежащие к соответствующим классам и социальным группам, они реализуют свою миссию, свой долг по отношению друг к другу. Все это осуществляется путем сотрудничества классов, социальных групп на основе общественного разделения труда; сотрудничество классов, социальных групп регулируется нормой социальной солидарности, которая предписывает воздерживаться от всего, что посягает на это сотрудничество, и способствовать ее укреплению. Эта социальная норма солидарности облекается в разнообразные нормы права, служащие ее выражением и воплощением.

В связи с вышеизложенным теория солидаризма усматривает сущность права в общественной солидарности, с которой должно считаться государство. И если эта сущность права расходится с теми или иными его нормами, то конкретное дело надо решать не на основе этих норм, а в соответствии с «юридической совестью эпохи».

Основными разработчиками социологической теории права являются Е.Эрлих, Г.К. Анторович, Р. Паунд, Ф. Кони и др.

Социологическая теория подходит к праву не формально-юридически, а с позиций реальной жизни. Обращаясь к ней, как к источнику права, становится возможным понять его сущность. Но под жизнью, в данном случае социологическая теория понимает не материалистическое отношение к нему, как сугубо практическое. Иными словами, она обращает внимание на необходимость изучения правоохранительной практики, учет привычек, обычаев, правопонимания судьям и т.д. Согласно этой теории в жизни складывается так называемое «живое право», отражающее определенный сложившийся социальный порядок в обществе.

Отсюда социологическая юриспруденция сделала вывод о том, что право в действительности – это не столько система официальных норм, сколько прежде всего фактический уклад жизни общества, которого придерживаются его члены. Он охватывает и повседневную практику отправления юстиции.

В связи с указанным пониманием права сторонники социологической теории считают, что если официальные законы расходятся с практическими жизненными отношениями, то надо действовать по свободному усмотрению, т.е. применять «живое право». В результате этого обыкновенная правоприменительная практика обретает в сущности нормотворческий характер.

Социологическая теория права придает правовую значимость интуиции, догадкам, чувствам, предложениям и иным факторам в обосновании свободы судейского усмотрения при вынесении решений.

Одним из основоположников психологической теории права является Л. Петражицкий (1897-1931). Психологическая теория права подразделяет право на: позитивное и интуитивное. Позитивное право «определяется как совокупность норм права»[2]. Оно представлено в виде официально действующих в государстве нормативно правовых предписаний. Интуитивное или неофициальное право – это чисто психологическое явление, особое состояние души человека. Охватывая эмоции, представления, переживание и т.п. оно отходит от однообразного шаблона поведения людей, который диктуется позитивным правом.

«Интуитивное право имеет индивидуальный, индивидуально-изменчивый характер; его содержание определяется индивидуальными условиями и обстоятельствами жизни каждого, его характером, воспитанием, образованием, социальным положением, профессиональными занятиями, личными знакомствами и отношениями и прочее»[3]. Отсюда делается вывод о том, что есть интуитивное право данного класса, данной семьи, данного кружка, детей, преступников и т.д.

Психологическая теория права исходит из того, что «интуитивное право вырабатывается путем взаимного психического общения в разных кругах и кружках людей с общими интересами, противостоящими интересами, противостоящими интересами других»[4]. Причем это общение основывается на их эмоциях.

Эта теория носит идеалистический характер, ибо считает, что собственность, к примеру, не существует как объективная реалия, а является плодом воображения в сознании людей. Точно также она придает действительный характер мнимому договору, заключенному сумасшедшим с дьяволом и т.п. Короче говоря, эта теория усматривает в психологии и даже в болезненном воображении душевнобольных изначальный источник правоотношений, которые порождают реальные права и обязанности.

Между параллельно существующим в народных сферах интуитивным и позитивным правом, имеется и должно неизбежно иметься согласие по содержанию в главных основах, в общем и основном направлении. «И на этом и соответственной взаимной поддержке и взаимоукреплении действия этих двух правовых психик зиждется фактический правопорядок и соответственный социальный, политический, экономический и т.д. строй»[5].

С другой стороны, между позитивным и интуитивным правом не только могут существовать (в указанных пределах) и существуют разные частные разногласия, но они даже по природе вещей неизбежны. Удовлетворяя интуитивно-правовым требованиям одних, позитивное право тем самым не удовлетворяет интуитивно-правовым требованиям других. И чем разнообразнее состав народонаселения по воспитанию, национальности, религии, классовым интересам и проч., и вообще, чем больше разнообразия и разногласия в пределах самой интуитивно-правовой народной психики, тем обильнее и больше разногласия и коллизии этой категории между позитивным правом и интуитивным правом разных общественных элементов. Разногласия этой категории можно назвать классовыми и индивидуальными конфликтами между позитивным и интуитивным правом.

Таким образом, что касается отношения между интуитивным и позитивным правом по содержанию, то здесь имеются минимальный и максимальный предел согласия между ними, и фактическое отношение состоит в колебаниях в разные моменты истории, у разных народов и т.д., между этими пределами.

В основе теории естественного права лежат следующие идеи.

Политическая и правовая жизнь общества должна соответствовать требованиям естественного права, вытекающих из природы человека и гражданина. В этой связи действующее в государстве законодательство призвано закреплять и обеспечивать права и свободы людей, обусловленные их естественной природой. Теория естественного права покоится на признании цивилизации, которые имеют приоритетное значение. Идеи справедливости, добра, неотчуждаймости прав и свобод человека господство разума и т.п. – вот тот не полный перечень ценностей, которые должны быть положены в основу существования общества и государства. Естественное выводится из разумной природы человека, из свободы его воли, цивилизованного способа существования в определенном сообществе. Причем человеку не даруются властью права и свободы они принадлежат ему от рождения и должны беспрепятственно осуществляться. Именно господство в праве общих абстрактных принципов (свободы, справедливости, каждому свое, уважение друг друга, общего блага и т.д.) отличают эту теорию от других теорий. Универсальный естественноправовой принцип (и равным образом – универсальное понятие и универсальное модель естественного права) в силу своей абсолютной ценностной природы воплощает собой всеобщую абстракцию ценности, но не сводится к какой-то одной определенной ценности (например, справедливости, равенству, разумности, истинности, достоинству человека и т.д.) либо к какой-то конкретно определенной их совокупности. Абстракция безусловной и абсолютной ценности естественного права вообще, т.е. абстрактной идеи естественного права, остается здесь (на уровне универсального принципа, понятия и модели естественного права) совершенно не конкретизированной в виде определенных правообразующих ценностей, хотя вместе с тем ни одна из возможных таких ценностей и не отрицается.

Резюмируя изложенные положения о специфике и сущности естественного права, можно сформулировать следующее определение общего (универсального) понятия естественного права. «Естественное право – это везде и всегда наличное, извне преданное человеку исходное для данного места и времени права, которое как выражение объективных ценностей и требований человеческого бытия является единственным и безусловным первоисточником правового смысла и абсолютным критерием правового характера всех человеческих установлений, включая позитивное право и государство. Можно сформулировать и более краткие дефиниции общего понятия естественного права. Можно сказать, что естественное право – это право, извне преданное человеку и приоритетное по отношению к человеческим установлениям. Или: естественное право – это правовая форма выражения первичности и приоритета естественного над искусственным в человеческих отношениях»[6].

Процессы «возрождения» и модернизации естественного права в XX в. вновь продемонстрировали большой обновленческий потенциал естественноправового подхода. Одним из важных (в социально-политическом и идейно-мировоззренческом отношениях) направлений такого обновления естественного права, во многом содействовавшего его послевоенному «ренессансу», стала антитоталитарная переинтерпретация естественноправовых идей и ценностей. Ведущая роль представителей естественного права в правовой критике тоталитаризма и тоталитарного законодательства, активная разработка с таких антитоталитаристских (во многом – с либерально-демократических) позиций проблем естественных и неотчуждаемых прав и свобод человека, ценности права, достоинства личности, правового государства и т.д. заметно повысили престиж естественно правовой идеологии в широком общественном мнении послевоенной Европы, усилили ее теоретические позиции и практическое влияние во многих сферах политической и правовой жизни (конституционное и текущее законодательство, правоприменительный процесс, правосудие и т.д.).

Сформулированная Р. Штаммлером концепция «естественного права с меняющимся содержанием» была конгениальна двойственной традиционалистско-обновленческой (охранительно-критической, архаично-модернистской, консервативно-прогрессистской) ориентации естественноправовой мысли с ее глубинными представлениями о развитии как постоянном процессе (и человеческом призвании и долге) актуализации вечного и неизменного в этом приходящем и изменчивом мире.

Концепция «естественного права с меняющимся содержанием» (непосредственно и в различных последующих вариациях) содействовало существенной методологической, гносеологической и общетеоретической модернизации естественноправового подхода в XX в., особенно – во второй его половине.

Заметный вклад в послевоенный «ренессанс» естественноправовых людей внес другой влиятельный неокантианец – известный немецкий юрист Г. Радбрух. Право (в его различении и соотношении с законом) у него представлены в понятии «идея права», «надзаконное право», а не посредством понятия «естественное право», как у некоторых других кантианцев. Но его философско-правовая критика юридического позитивизма и настойчивые призывы к восстановлению в юриспруденции «идеи права» и концепций «надзаконного права» существенно содействовали послевоенному «ренессансу» естественного права в Западной Европе.

В этом плане особую роль сыграла работа Радбруха «Законное неправо и надзаконное право» (1946), которая вызвала широкую дискуссию в ФРГ и ряде других стран, способствовала консолидации идей и усилий всех тогдашних противников юридического позитивизма и дала заметный толчок активизации естественноправовых исследований.

Юридический позитивизм, подчеркивал Радбурх в этой своей работе, ответственен за извращение права при национал-социализме, так как он «своим убеждением «закон есть закон» обезоружил немецких юристов перед лицом законов с произвольным и преступным содержанием. Трактовка юридическим позитивизмом власти как центрального критерия действительности права означала готовность юристов к слепому послушанию в отношении всех законодательно оформленных установлений власти. Правовая наука тем самым капитулировала перед фактичностью любой, в том числе и тоталитарной, власти.

Позитивное право, которое расходится со справедливостью, не является действительным правом, поэтому ему, согласно Радбруху, надо отказывать в послушании. «Если законы, – подчеркивал он, – отрицают волю к справедливости, например, произвольно отказывают от гарантий прав человека, то такие законы не имеют действия, народ не обязан к послушанию им, и юристам тоже надо найти мужество отрицать их правовой характер»[7].

Теория юридического позитивизма представляет собой теоретическую концепцию, основывающуюся на признании лишь позитивного (официального) права, выраженного в виде юридических норм. А все остальное, называемое правом, в том числе естественное право, является ни чем иным, как моральной оценкой действующего права. Не имея официального выражения и властного обеспечения, оно представляет собой лишь систему научных взглядов, а следовательно не обладает общеобязательной силой.

Уклоняясь от оценки существующей действительности, юридический позитивизм замыкается на констатации существования права в отрыве от тех общественных отношений, которые служат его основанием. Отсюда и отрицание им возможности познания сущности права. Главное для него – это описание правовых явлений, изучение внешнего способа их существования. Поэтому право в рассматриваемой теории сводится исключительно к совокупности юридических норм или «агрегату правил, установленных политическим руководителем, или сувереном», «Всякое право есть команда, приказ» (Остин). «Право в объективном смысле, – есть а) норма, б) определяющая отношения человека к человеку»[8].

К основным идеям и положениям «юридического позитивизма» относятся трактовка права как творения власти, властная принудительность как, в конечном счете, единственная отличительная особенность права, формально-логический и юридико-догматиченский метод анализа права, отрыв и «очищение» права от общественных отношений, а юриспруденции – от «метафизических» положений о природе, причинах, ценностях, сущности права и т.д.

Так, Ш. Амос утверждал, что «право есть приказ верховной политической власти государства с целью контроля действий лиц в данном сообществе»[9]. Г.Ф. Шершеневич придерживался аналогичных воззрений. Право, по его оценке, – это «произведение государства», а государственная власть характеризуется им как «тот начальный факт», из которого исходят, цепляясь друг за друга нормы права».

В силу своей позитивистско-прагматической ориентированности легистская юриспруденция занята уяснением и рассмотрением двух основных эмпирических фактов: 1)выявление, классификацией и систематизацией самих видов (форм) этих приказаний (принудительно-обязательных установлений) официальной власти, т.е. так называемых формальных источников действующего права (позитивного права, закона), и 2) выяснением мнения (позиции) законодателя, т.е. нормативно-регулятивного содержания соответствующих приказаний власти как источников (форм) действующего права.

Марксистское понимание сущности права заключается в том, что право есть лишь возведенная в закон воля господствующих классов, воля, содержание которой обусловлено материальными условиями жизни этих классов. Право обладает относительной самостоятельностью и оказывает обратное влияние на все сферы жизни общества, сохраняя при этом свою классовую природу.

«Право в социалистическом обществе становится воплощением и средством подлинной свободой людей, поскольку оно выражает и закрепляет те реальные, материальные условия жизни, те формы общественных отношений, при которых исключается всякая возможность эксплуатации человека человеком, политического и духовного подавления личности и при которых люди получают свободу – реальную, всеобщую и равную для всех членов общества»[10].

Наконец, к числу «промежуточных» (между приведенными точками зрения) по вопросу о возможности выработки общего понятия права и «универсального» о нем представления можно отнести мнение, согласно которому такая возможность допускается лишь на национальном уровне – на уровне отдельного государства, в пределах «одной эпохи и одной страны», но не в масштабе всего мирового сообщества.

Рассуждая на эту тему, Г. В. Мальцев не без оснований замечает, что «если общемировое понимание и определение права практически невозможны, то в пределах отдельного государства и контролируемого им единого правового пространства поиски общего для всех участников правоотношений понимания права имеют определенный упорядочивающий смысл»[11].

С данным утверждением, равно как и с общим методологическим подходом Г.В. Мальцева к решению проблем правопонимания, в принципе нельзя не согласиться, исходя из существующих в современном мире тенденций развития правовой теории и юридической практики.

Выявление и изучение этих общих для различных правовых семей и национальных правовых систем признаков и черт имеет принципиально важное значение как для решения проблем правопонимания, так и для выработки общего представления о праве и определения понятия права в целом.

1.2. Теория соотношения права и государства

Соотношение права и государства меняется по мере роста цивилизованности государства как организации политической власти общества. Не прибегая к дискуссии по этому вопросу, повторим, что каково государство – таково и его право. Однако в политологической и правовой науке все обстоит настолько сложно, что приходится снова возвращаться к истокам формирования права, иначе невозможно разобраться и в вопросе о соотношении государства и права.

В этом вопросе мы отдаем предпочтение тезису о производности юридического права от государства. В реальной жизни юридическое право объективируется в форме закона, нормативного акта, изданного государством или санкционированного им (если, например, придается юридическое значение корпоративным нормам). По нашему мнению, вне государства и без его ведома право не может реализоваться в доступную адресатам форму. Известно также, что право и в случае несоблюдения подкрепляется принудительной силой государства, то есть и на стадии своей реализации оно не может обходиться без государства.

На эти моменты приходится обращать внимание потому, что в постсоветское время в вопросе о соотношении государства и права отдельные специалисты склонны придать праву статус силы, противостоящей государству, и определить ему ведущее место по отношению к последнему. Такую попытку сделал, например, С.С. Алексеев в статье «Право: время новых подходов», опубликованной в журнале «Советское государство и право»[12]. Здесь он право объявляет «продуктом цивилизации и культуры».

Конкретное юридическое право (в отличие от всеобщего, или общечеловеческого, желаемого права) всегда будет зависимо от правотворческой деятельности реального (французского, российского и т.д.) государства. Рукотворность права конкретного государства, то есть того права, с которым людям приходится иметь дело (а не того, которое им хотелось бы иметь), вряд ли может вызвать сомнения. Действующее право конкретного государства может соответствовать или не соответствовать представлениям об общечеловеческом, теоретическом праве и его требованиям. В зависимости от уровня развития конкретного государства, культуры общества и других факторов причины такого несоответствия могут быть разные.

Еще дальше в своих представлениях о соотношении государства и права ушли представители так называемого либертарного подхода к пониманию права. Суть либертарного подхода к понятию права заключается в том, что законы конкретного государства, по их мнению, могут быть правом, если они отвечают требованиям ценностно-должного, то есть сущее (законы государства) оценивается неким правовым долженствованием. Иначе говоря – законы, по их мнению, бывают правовыми и внеправовыми. Лишь правовой закон может быть признан правом – считают представители либертарного подхода.

Либертаристы – это в основном те, кто больше думает не о реальном, а об идеальном праве. Однако вера в идеальное право, начертанное самой природой – это предмет не юриспруденции, а философии. Юриспруденция имеет дело с наличными, реальными правилами поведения, поддерживаемыми со стороны государства.

Следует заметить, что «Теория государства и права» в нашей стране (особенно это относится к советскому периоду) традиционно имела ярко выраженную абстрактную направленность. Отвлеченность этой дисциплины от проблем реального государственно-правового статуса достигла таких размеров, что студентам, готовившимся стать судьями, прокурорами стали говорить, что «юриспруденция – это наука о свободе», а «право – это нормативно закрепленная справедливость». Те же сотни, тысячи законов, а также другие, исходящие от конкретных государственных органов нормативные правовые акты, по которым живет общество, работают судьи, прокуроры, оказывается, могут быть чем угодно, но только не правом, подлежащим изучению и применению.

Теорию государства и права некоторые настолько «либертаризировали», что даже она в определенной мере перестала быть юриспруденческой наукой. Вслед за либертаристами некоторые преподаватели юридических вузов настолько увлеклись этими теоретизированиями, что забыли настоящую юриспруденцию, оказались беспомощными в мире практикующихся юристов. Все это не только наносит ущерб при подготовке будущих юристов, решению проблем, с которыми они столкнуться на практике, но и дискредитирует юридическую науку, делая ее излишне теоретизированной, отвлеченной и ненужной.

Сегодня существует большая потребность в разработке необходимой для практики теории государства и теории права. Если теория государства не ориентирована на реальное государственное устройство, а теория права – на то, как применяется право для решения реальных проблем повседневной жизни, то такая теория не имеет будущего.

Актуализация проблемы соотношения государства и права в последние годы связана с тем, что формирование правового государства, по мнению некоторых, обусловливает необходимость возвышения права над государством. Между тем нельзя забывать, что правовое государство то же является государством со всеми признаками и характеристиками, в частности, один из них составляет наличие права, законов. И в условиях правового государства право остается результатом правотворческой деятельности государства. В этом случае меняется лишь сущность самого государства, а не соотношения государства и права. Оно, государство, становится учреждаемой гражданским обществом властью и в этом качестве больше заботится о правах и свободах граждан, ограничивает легитимными законами деятельность своих органов, должностных лиц. Другими словами, правовым государство становится не за счет возвышения права над ним (это практически нереализуемое положение), а за счет его большей цивилизации как организации политической власти общества. Только государство, принимающее легитимные законы и строго соблюдающее их, может называться правовым. Само государство должно созревать до степени правового, то есть – справедливого, выражающего подлинные интересы государствообразующего общества. Только став таким, оно может называться правовым и создавать справедливые законы.

Право в государстве

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава 1. Основные подходы к понятию права в государстве

1.1. Научные теории правопонимания

1.2. Теория соотношения права и государства