Правовая характеристика фиктивного банкротства

Содержание

Введение………………………………………………………………………….3

1. Понятие фиктивного банкротства  в уголовном законодательстве  России…5

2. Анализ элементов состава преступления, предусмотренных ст. 197 УК РФ…………………………………………………………………………………10

3. Проблемы квалификации ответственности по ст. 197 УК РФ……………..16

Заключение………………………………………………………………………23

Список литературы…………………………………………………………….25

Введение

Фактическое "со злым умыслом" банкротство  кооперативов, а затем и легальных  частных предприятий, которые стали  возникать на территории бывшего СССР после 1988 г., обычно подпадало под признаки уголовно наказуемого самоуправства, причинения имущественного вреда путем обмана или злоупотребления доверием, или мошенничества. Однако на практике эти меры против организаторов банкротства почти не применялись. Спустя пять лет после вступления в силу нового УК правоохранительные органы регистрировали уже более пятисот фактов криминальных банкротств ежегодно. За восемь месяцев 2003 года было зарегистрировано 368 криминальных банкротств, что на треть меньше, чем за этот же период прошлого года¹.

Банкротство – это признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязательства по уплате обязательных платежей в бюджет². В Программе социально-экономического развития Российской Федерации на 2002-2003 гг. сказано, что "институт банкротства должен обеспечивать решение таких задач, как реструктуризация убыточного сектора экономики, повышение платежной дисциплины, защита прав кредиторов"³. С одной стороны, процедура банкротства своего рода "лекарство" для кредиторов, способное смягчить финансовую "травму", нанесенную неплатежеспособностью должника, с другой стороны, - банкротство и "способ оздоровления экономики путем исключения неплатежеспособного должника из гражданского оборота:"⁴.

В Программе указывается также  на необходимость формирования правового  режима, способного обеспечить эффективную  защиту интересов кредиторов и оградить собственника-инвестора от риска утраты контроля над собственностью. Одним из правовых средств, обеспечивающих такой правовой режим, является установление ответственности за фиктивные банкротства, выявление и расследование таких преступлений. Фиктивное банкротство относится к числу преступлений в сфере экономической деятельности.

Введение в Уголовный кодекс РФ составов экономических преступлений считается одним из важных достижений российского законодателя, а на реализацию уголовной ответственности за их совершение возлагаются большие надежды. Так, Р. Гарафуллина отмечает, что "работники правоохранительных органов одной из причин прогрессирующей криминализации экономики называют отсутствие должной правовой защиты частного бизнеса и интересов государства. Попытка решения этой проблемы сделана в новой главе 22 УК РФ "Преступления в сфере экономической деятельности"⁵.

Цель работы дать правовую характеристику фиктивного банкротства в уголовном законодательстве России.

Задачи работы:

1. Определить понятие фиктивного  банкротства в уголовном законодательстве России

2. Проанализировать элементы состава  преступления, предусмотренные ст. 197 УК РФ

3. Рассмотреть проблемы квалификации преступлений по ст. 197 УК РФ.

1. Понятие фиктивного банкротства  в уголовном законодательстве  России

Российское законодательство на протяжении всей истории своего развития предусматривало ответственность за преступления в сфере экономической деятельности.

Уложение о наказаниях уголовных  и исправительных 1845 г. в редакции 1885 г., а также Уголовное уложение 1903 г. содержали достаточно широкий перечень статей с описанием конкретных составов рассматриваемых преступлений, которые включались в различные разделы Особенной части.

В гл. XII Уложения о наказаниях содержались  составы преступлений, регламентирующие ответственность за злоупотребления, связанные с банкротством (ст. 1163-1168). Так, согласно ст. 1163 Уложения кто из лиц, производящих торговлю, будет предписанным для этого порядком изобличен в злонамеренном банкротстве, тот подвергался лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и отдаче в исправительные арестантские отделения на время от четырех до пяти лет.

Для признания лиц торгового  сословия банкротами злостными достаточно было изобличения их в неведении  установленных торговых книг, и не требовалось скрытия или истребления ими книг или совершения каких-либо иных подлогов или скрытия от кредиторов части своего имущества.

Специально оговаривалась ответственность  лиц, производящих торговлю, за неосторожное банкротство. Согласно ст. 1165 Уложения, кто из лиц, производящих торговлю, был признан банкротом неосторожным, тот лишался прав торговли и, по требованию и усмотрению заимодавцев, заключался в тюрьму на время от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев.

Особо предусматривалась ответственность за злостное банкротство лиц, не производящих торговли. Закон признавал должником (банкротом) злостным, т.е. "таким, о ком доказано, что он, впавши в неоплатные долги, с умыслом, для избежания платежа их, перекрепил свое имение или передал его безденежно в другие руки, или же посредством подставных ложных заимодавцев, или иным способом скрыл действительно свое имение или часть его, во вред неудовлетворенных вполне заимодавцев" (ст. 1166 Уложения о наказаниях).

В Уголовном уложении 1903 г. нормы, регламентирующие ответственность за банкротство содержались в гл. XXXIV "О банкротстве, ростовщичестве и иных случаях наказуемой недобросовестности по имуществу" (ст. 599-619).

Важное значение имели положения  Уголовного уложения относительно ответственности за злоупотребления, связанные с банкротством. Так, объявленный судом несостоятельным должником виновный: 1) в сокрытии, при объявлении несостоятельности своего имущества умолчанием или ложным о нем показанием, с целью избежать платежа долгов; 2) в выдаче уменьшающего конкурсную массу обязательства по долгу, вполне или в части вымышленному, или в безмездной передаче, переукреплении или сокрытии иным способом своего имущества, после объявления несостоятельности и притом с целью избежать платежа долгов; 3) в выдаче обязательства по долгу, вполне или в части вымышленному, или в безмездной передаче, переукреплении или сокрытии иным способом своего имущества, хотя и до объявления несостоятельности, но в предвидении неизбежности такого объявления в близком времени и притом с целью избежать платежа долгов, наказывался заключением в исправительном доме на срок до трех лет.

В уголовном законодательстве периода  советского союза преступлений, связанных  с банкротством не было. Это было вызвано тем, что в советском союзе частных предприятий не было, и поэтому банкротить было нечего и некого, а само советское государство по определению не могло быть банкротом.

Введение в Уголовный кодекс РФ (УК РФ) составов экономических преступлений считается одним из важных достижений российского законодателя, а на реализацию уголовной ответственности за их совершение возлагаются большие надежды. Анализируя статьи УК РФ, предусматривающие ответственность за противозаконные действия при банкротстве, Д. Комягин указывает, что "учитывая как общемировые, так и отечественные тенденции развития преступности, можно предположить, что лишними введенные в названных статьях нормы не окажутся"⁶. Действительно, данные нормы не оказались "лишними", но, к сожалению, многие из них оказались "мертвыми". Нежизнеспособной оказалась и ст.197 УК РФ, устанавливающая ответственность за фиктивное банкротство.

В литературе справедливо отмечается, что "фиктивное банкротство" относится  к статьям, охраняющим законопослушный  бизнес"⁷, и что его общественная опасность не только в том, что оно нарушает интересы конкретных лиц, но и в том, что подрывает основы займа и кредита⁸. Однако уголовные дела по ст.197 УК РФ возбуждаются крайне редко, а до судебного разбирательства доходят единицы.

Фиктивное банкротство – это заведомо ложное объявление руководителем или собственником коммерческой организации, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов, если это деяние причинило крупный ущерб⁹.

Фактически фиктивное банкротство – это ложное объявление о своей несостоятельности, повлекшее крупный ущерб. К сожалению, в уголовно-правовой литературе нет единого подхода к форме ложного объявления.

Большинство исследователей проблем  фиктивного банкротства рассматривают "объявление о несостоятельности" только как обращение должника в  арбитражный суд с заявлением о признании банкротом. При этом прямо указывается, что ложное сообщение о банкротстве кредиторам должно квалифицироваться как мошенничество.

Последний подход О. Кузнецова признает правильным, поскольку он соответствует теории фиктивных правовых состояний, разновидностью которого и является фиктивное банкротство. Под фиктивным правовым состоянием следует понимать такое правовое состояние, которое по форме соответствует закону, а по духу, по содержанию противоречит ему¹⁰.

По ст. 197 УК РФ к ответственности  привлекают в ситуации, когда "материальных" признаков несостоятельности нет. О них лишь ложно заявляется. Виновным соблюдается лишь видимость банкротства, так сказать, форма, при том, что на самом деле оснований для объявления банкротом... не имеется¹¹.

Заведомо ложным может быть признано лишь официальное объявление о банкротстве, то есть имеющее форму заявления о банкротстве, поданного в арбитражный суд.

Заявление должника подается в арбитражный  суд в письменной форме. Оно подписывается руководителем должника – юридического лица или лицом, уполномоченным согласно учредительным документам должника на подачу заявления о признании должника банкротом, либо должником – гражданином. Если такое полномочие прямо предусмотрено в доверенности, то заявление должника может быть подписано его представителем.

Важно, что названное объявление должно быть заведомо ложным для полномочного заявителя.

Его заведомая ложность вытекает из достоверного знания руководителем  или собственником коммерческой организации, индивидуальным предпринимателем или иным полномочным заявителем о том, что должник в действительности имеет возможность удовлетворить требования кредиторов в полном объеме¹².

2. Анализ элементов состава преступления, предусмотренных ст. 197 УК РФ

Общественная опасность фиктивного банкротства заключается в том, что в результате этого посягательства причиняется или создается реальная возможность причинения существенного ущерба экономическим интересам государства, а также иным субъектам, связанным с экономической деятельностью.

Родовым объектом преступления является экономика, понимаемая как совокупность производственных (экономических) отношений по поводу производства, обмена, распределения и потребления материальных благ.

Видовой объект может быть определен  как установленный государством порядок осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Непосредственным объектом преступления являются интересы кредиторов.

Объективная сторона фиктивного банкротства  заключается:

1) в неправильном (ложном) объявлении  руководителем или собственником коммерческой организации, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности;

2) в причинении крупного ущерба;

3) в причинной связи между  фиктивным банкротством и причиненным  вредом.

Под объявлением следует понимать обращение должника в арбитражный суд с заявлением о признании себя банкротом (п. 1 ст. 7, ст. 8-9, п. 1 ст. 203, п. 1 ст. 215 Закона о банкротстве), носящим заведомо ложный характер, т. е. поданным при достоверно известном должнику наличии у него возможности удовлетворить требования кредиторов в полном объеме (п. 3 ст. 10 Закона о банкротстве). Иное (т. е. внесудебное) публичное объявление о несостоятельности состава преступления не образует¹³.

Преступление признается оконченным с момента причинения в результате фиктивного банкротства крупного ущерба кредиторам.

Вопрос о том, какой ущерб  следует считать крупным, решается с учетом всех обстоятельств дела. В частности, крупный ущерб может  иметь место в случаях, когда  виновному удалось полностью  освободиться от уплаты долгов кредитору (кредиторам) либо добиться отсрочки причитающихся кредиторам платежей, в результате чего последние сами становятся неплатежеспособными, и т.п.

С субъективной стороны фиктивное  банкротство совершается с прямым умыслом. Виновный сознает, что он заведомо ложно (без оснований) объявляет о своей несостоятельности (банкротстве), предвидит возможность или неизбежность причинения крупного ущерба и желает его причинить.

Обязательным признаком субъективной стороны состава преступления является цель: введение в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов. Три конечные цели представляют собой имеющий корыстную направленность обман кредиторов, ведущий к частичному или полному освобождению должника от денежных обязательств или обязательств по обязательным платежам.

Субъект рассматриваемого состава  преступления специальный: лицо, достигшее  возраста 16 лет и являющееся руководителем  или собственником коммерческой организации либо индивидуальным предпринимателем.

В юридической литературе уже делались попытки объяснить, кого нужно понимать под "руководителем" либо "собственником  организации" применительно к  криминальным банкротствам. Был сделан правильный вывод о некорректности использования легального понятия "собственник организации", поскольку это противоречит п.3 ст.213 ГК, где сказано, что сами "коммерческие и некоммерческие организации... являются собственниками имущества".

А.Н. Гуев, анализируя понятие "руководитель организации", пришел к выводу, что "именно руководитель, а не другое лицо, относящееся к числу лиц, осуществляющих управленческие функции", может быть субъектом фиктивного банкротства¹⁴. В соответствии со ст.2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" руководитель должника - это единоличный исполнительный орган или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

Так, в соответствии с п.1 ст.72 Гражданского кодекса РФ каждый участник полного товарищества вправе действовать от имени товарищества, если учредительным договором не установлено, что все его участники ведут дела совместно либо ведение дел поручено отдельным участникам.

Кроме того, ст.69 закона "Об акционерных  обществах" предусматривает, что  полномочия по управлению могут быть переданы управляющей организации  или индивидуальному предпринимателю (управляющему) по договору, а ст.42 закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" допускает передачу функций единоличного исполнительного органа индивидуальному предпринимателю (управляющему) по договору. Б. Колб делает вывод, что руководитель управляющей организации или управляющий предприниматель также могут нести ответственность за фиктивное банкротство. Однако сложность состоит в том, что управляющие действуют от имени юридического лица не на основании федерального закона, а на основании договора.

По мнению И. Михайленко, к уголовной  ответственности за фиктивное банкротство могут быть также привлечены руководители временной администрации кредитной организации¹⁵. Однако это правило действует только в случае приостановления полномочий исполнительных органов кредитной организации, поскольку только при этом условии он осуществляет деятельность от имени кредитной организации без доверенности.

Субъектами фиктивного банкротства  не могут быть арбитражные управляющие, так как они действуют от своего имени, а не от имени юридического лица и не приравниваются законодателем  к руководителю организации.

Наибольшие сложности вызывает толкование термина "собственник  организации".

А.Н. Гуев прямо  отмечает, что именно собственник, а  не учредители организации могут  быть привлечены к ответственности  за фиктивное банкротство. Л. Тимербулатов, рассматривая неправомерные действия при банкротстве (а субъекты этого преступления практически те же, что и фиктивного банкротства), утверждает, что ответственность должен нести "собственник хозяйственного товарищества или общества, производственного кооператива".

В соответствии со ст.213 ГК РФ сами юридические лица являются собственниками своего имущества, а согласно ст.48 ГК РФ организация  является субъектом, а не объектом правоотношений и не может в этом смысле быть собственностью кого-либо. Гражданское законодательство оперирует понятием "собственник имущества организации", имея в виду имущество государственных и муниципальных унитарных предприятий. Однако собственником такого имущества выступает публично-правовой субъект - государство или муниципальное образование, которые вообще не могут нести уголовной ответственности.

Правда, в  литературе высказано мнение, что  ответственность в этом случае должен нести представитель собственника имущества унитарного предприятия. Собственник, отличный от самой организации, есть также у имущества учреждений, причем им могут быть и частные лица, но согласно Закону о банкротстве к учреждению вообще неприменима процедура банкротства, кроме того, учреждение относится к числу некоммерческих организаций, фиктивное банкротство которых вообще не охватывается составом ст.197 УК РФ.

Термин "собственник  предприятия" упоминался в Законе РФ "О предприятиях и предпринимательской  деятельности": "индивидуальным предприятием является предприятие, принадлежащее  гражданину на праве собственности или членам его семьи на праве общей долевой собственности, если иное не предусмотрено договором между ними". Однако эти предприятия до 1 июля 1996 г. должны были преобразоваться в хозяйственные товарищества или кооперативы или ликвидироваться, а до этого момента к ним должны применяться правила о казенных предприятиях, к которым процедура банкротства не применяется (п.1 ст.65 ГК РФ). Таким образом, собственник индивидуального предприятия вообще не может быть субъектом уголовной ответственности за фиктивное банкротство.

Б. Колб полагает, что уголовно-правовое понятие "собственник организации" не имеет правового смысла. И. Камынин также делает вывод о некорректности использования этого легального понятия в тексте УК РФ как противоречащего соответствующим нормам ГК РФ.

Вероятно, законодатель, говоря о "собственнике организации", имел в виду учредителей, представителей совета директоров, участников и иных лиц, способных оказывать влияние на управление организацией. С. Гордейчик полагает, что эти лица могут быть привлечены к уголовной ответственности за фиктивное банкротство только как организаторы, подстрекатели или пособники, но не исполнители. Возможно, под понятием "собственник организации" скрывается представитель собственника имущества унитарного предприятия, так как именно он от имени собственника вправе принимать решение о ликвидации унитарного предприятия (п.1 ст.295 ГК РФ), а следовательно, он может принять и фиктивное решение об этом.

В уголовном законодательстве многих зарубежных стран широко представлены нормы, устанавливающие ответственность  за разные виды неправомерных действий при банкротстве. Так, согласно ст. 300 УК Республики Польша 1997 г. подлежит наказанию лишением свободы на срок до трех лет "кто в случае грозящей ему неплатежеспособности или банкротства срывает или уменьшает выполнение своих обязательств перед кредитором путем отчуждения, сокрытия, дарения, уничтожения, повреждения или создания видимости повреждения составных частей своего имущества". По уголовному кодексу Швеции 1962 г. в ред. 1994 г. Лицо, которое будучи банкротом или в очевидной опасности стать банкротом разрушает или дарит или иным подобным способом распоряжается имуществом значительной стоимости, должно быть приговорено за обман кредиторов к тюремному заключению на срок не более двух лет.

Уголовная ответственность за преступные деяния, связанные с банкротством, предусмотрена и в других зарубежных странах, в частности, Испании (ст. 257-261 УК), Швейцарии (ст. 164 УК); ФРГ (§ 283 УК)¹⁶.

3. Проблемы квалификации ответственности по ст. 197 УК РФ

Уголовный кодекс РФ содержит три  статьи об уголовной ответственности за преступления, связанные с банкротством: ст.195 "Неправомерные действия при банкротстве", ст.196 "Преднамеренное банкротство" и ст.197 "Фиктивное банкротство". И ни одна из этих статей, как свидетельствует судебная статистика, по существу, не востребована правоприменителем: выносятся лишь единичные приговоры, причем их анализ показывает, что даже в этих редких случаях содержание уголовно-правового запрета понимается судьями по-разному. Также весьма противоречивы и позиции ученых, посвятивших свои труды проблемам уголовной ответственности за "банкротские" преступления.

Изучение зарубежного и отечественного дореволюционного законодательства позволяет  утверждать, что сформулированные подобным образом нормы о преступлениях, связанных с банкротством, ниоткуда не заимствованы и представляют собой не более чем плод теоретической мысли. Таким образом, причину неприменения указанных статей Уголовного кодекса следует искать прежде всего в неудачном изложении диспозиции норм, поскольку в ином случае эту причину придется объяснять отсутствием оснований для криминализации соответствующих деяний.

Получение кредитов с заведомо завышенной процентной ставкой при отсутствии оборотных средств, позволяющих  погасить кредит в установленный  договором срок; "вывод" активов организации в уставный капитал вновь созданных юридических лиц, заключение трудновыполнимых контрактов, неоправданно высокие затраты на оплату труда работников и организационные расходы - вот далеко не полный перечень действий, которые могут привести к неплатежеспособности организации и дальнейшему банкротству. Привлечь в этом случае к ответственности виновных лиц, каковыми обычно являются руководители организации-должника, очень непросто.

Действующее законодательство устанавливает  уголовную ответственность за преднамеренное банкротство (ст.197 Уголовного кодекса РФ). Однако прецедентов привлечения к уголовной ответственности руководителей организаций, признанных банкротом, крайне мало. Первое дело, по которому Красносельский районный суд г. Санкт-Петербурга в марте 2001 г., вынес в отношении генерального директора ООО "Ника" обвинительный приговор по ст.177, 196 УК РФ, создало прецедент в отечественной практике. Причем появление первого в истории современной правоприменительной практики обвинительного приговора в отношении руководителя организации-должника за преднамеренное банкротство - заслуга отчасти конкурсного управляющего ООО "Ника" Александра Тарантова, проводившего "ликбез" сотрудников правоохранительных органов в области банкротства, и защиты подсудимой, которая признала своею вину¹⁷.

Однако массового привлечения  к уголовной ответственности  руководителей недобросовестных должников  за этим приговором не последовало.

В отличие от вышеуказанного дела большинство других возбужденных дел  либо закрывались на стадии предварительного расследования, либо "сыпались как карточные домики" в суде.

Сложность привлечения недобросовестных руководителей к уголовной ответственности  объясняется тем, что следствию  необходимо доказать, что действия по созданию либо увеличению неплатежеспособности совершались с прямым умыслом, т.е. руководитель должен был предвидеть, что совершенные им действия приведут к банкротству, осуществлять их намеренно и желать наступления несостоятельности.

Руководитель, которому грозит привлечение к ответственности за преднамеренное банкротство, всегда может сослаться на недостаточную оценку рыночной ситуации, неправильный прогноз развития компании, неблагоприятную рыночную ситуацию, наконец, на допущенные профессиональные просчеты. В этом случае обязанность по доказыванию прямого умысла у руководителя организации-должника будет лежать целиком и полностью на стороне обвинения. И при отсутствии необходимых доказательств вынесение обвинительного приговора невозможно.

Уголовный кодекс понимает под фиктивным банкротством заведомо ложное объявление руководителем или собственником коммерческой организации, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов, если это деяние причинило крупный ущерб. Максимальное наказание за такие действия шесть лет лишения свободы и штраф до 100 МРОТ или в размере дохода осужденного за один месяц.

Данное определение вступает в  известное противоречие со ст.10 Закона 1998 г., где о фиктивном банкротстве  говорится как о подаче должником  заявления в арбитражный суд  при наличии в то же время у  него (должника) возможности удовлетворить  требования кредиторов в полном объеме. Некоторые юристы, не усматривая коллизии приведенных законодательных определений фиктивного банкротства, заключают, что преступным считается только обращение должника в суд с обманным утверждением о несостоятельности. Добровольное же объявление руководителя организации-должника о банкротстве эти правоведы к уголовно наказуемому фиктивному банкротству не относят.

Тем не менее, разное понимание фиктивного банкротства в уголовном законе и законодательстве о банкротстве  представляется вполне очевидным. Поэтому возникает проблема разрешения сложившегося противоречия, или, применительно к практическим нуждам следствия и суда, вопрос о том, каким определением пользоваться при привлечении к уголовной ответственности?

Для разрешения противоречия следует иметь в виду правило, согласно которому юридический термин употребляется в Уголовном кодексе в том же значении, что и в законодательстве, устанавливающем защищаемые нормами уголовного права отношения (банковском, налоговом, таможенном, о банкротстве и др.), только в том случае, если УК РФ не определяет тот или иной термин по-своему. Поскольку категория фиктивного банкротства в уголовном законе имеет собственное содержание, то неуголовно-правовая дефиниция учитываться не должна. Сказанное означает, что преступление, предусмотренное ст. 197 УК РФ, может быть совершено не только путем подачи заявления в суд, но и посредством добровольного объявления руководителем должника о своем якобы имеющем место банкротстве (индивидуальный предприниматель добровольно объявить о несостоятельности не может).

Закон 1998 г. устанавливает обязанность  руководителя должника или индивидуального  предпринимателя обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в  случаях, предусмотренных данным Законом, в частности, когда удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения денежных обязательств должника в полном объеме перед другими кредиторами (ст. 8). В соответствии со ст. 181 Закона 1998 г. при наличии признаков банкротства должника его руководитель может объявить о банкротстве должника и его ликвидации. Также добровольное объявление о банкротстве должника и его ликвидации может быть сделано на основании решения собственника имущества должника унитарного предприятия или органа, уполномоченного в соответствии с учредительными документами должника принимать решение о ликвидации.