Правовое государрство и гражданское общество

    Содержание.

Введение…………………………………………………………………………с.3

Политико-правовая мысль древнего мира.

М.Т. Цицерон  о праве и государстве…………………………………………с.3-5

Европейская политико-правовая мысль.

Взгляды Р. Иеринга……………………………………………………………с.5-7

Марксизм. Государство и право как надстроечные явления……………….с.7-9

Государство и право современной России…………………………………..с.9-11

Перспективы развития гражданского общества…………………………….с.11-14

Заключение…………………………………………………………………….с.14

Список  использованной литературы…………………………………………с.15 
 
 

    Введение. 

    Сегодня в России, на мой взгляд, встает актуальнейшая  проблема, в каком государстве  мы живем, в правовом или нет? Поэтому  я решил взять тему «Правовое  государство и гражданское общество». Правовое государство – это государство, в котором существуют независимо друг от друга три ветви власти: исполнительная, законодательная и судебная. Проанализировав историю нашей страны можно сказать, что при постоянной формальной смене формы власти, названия страны, флага, герба, конституции руководство осуществлялось все равно одним человеком. То есть сущность государства не менялась. Как правило, власть в России принадлежала одному человеку, в Киевской Руси власть держал в своих руках князь, в Российской Империи – царь или император, в СССР – генсек, а в нынешней России – президент. Дума же выполняла и выполняет лишь формальные функции, а суд зачастую предвзят. Право в нашей стране имеет односторонне-принудительную силу, направленную на подданных с целью пресечения чрезмерных притязаний частных интересов. Оно до сих пор не стало двусторонне-обязательным. Почему сложилась такая ситуация? У меня получается только один ответ, наверное наш народ не может жить без «сильной руки», то ли не понимает что такое свобода, что такое гражданское общество. Поэтому редко в России у власти мог удержаться не авторитарный правитель, не диктатор, не тиран. Сама идея правового государства казалась далекой и нереальной об этом, например, говорит поговорка: «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло». Теперь Россия – президентская республика, поэтому вопрос о гражданском обществе и правовом государстве встает более остро. Принадлежит ли в нашем государстве власть народу и есть ли в стране разделение властей? Я попытаюсь ответить на этот вопрос в данной работе через анализ понятий государства, права, которые давались в разное время разными историками, философами и политологами. Мне также хотелось бы высказать свое мнение на тему каким должно быть правовое государство и проанализировать мнения ученых на эту тему.

      Я хочу начать свой анализ с работ Цицерона М.Т. по данной теме. В начале необходимо рассмотреть мысли ученых древнего мира о том, что должно из себя представлять общество и государство. Поскольку среди философов преобладает мнение, что человек за время своего бытия не изменился в духовном и моральном плане, то рискну предположить, что идеи, высказанные представителями политической науки древней науки не слишком отличаются от идей, возникших в новое время или от взглядов наших современников. Таким образом, либо я получу подтверждение своих мыслей, либо опровержение и насколько сильно отличаются эти идеи. 

    Политико-правовая мысль древнего мира.

    М.Т. Цицерон о праве и государстве. 

    Цицерон Марк Тулий – знаменитый римский  оратор, юрист, государственный деятель, мыслитель. Его известные работы в области политологии «О государстве» и «О законах».

    Его воззрения в области государства  и права находятся под заметным влиянием древнегреческой мысли  и учений Платона, Аристотеля, Полибия  и стоиков. Это иноземное влияние  Цицерон стремился согласовать с собственно римскими традициями в области государственно-правовой практики и политико-правовой мысли.

    Государство определяется как дело, достояние  народа. «Народ – не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов». Государство – это определенное правовое образование, общий правопорядок. Таким образом, Цицерон стоит у истоков той юридизации понятия государства, которая в последующем имела много приверженцев, вплоть до современных сторонников идеи «правового государства». По его мнению, основная причина создания государства – врожденная потребность людей жить вместе. Цицерону близки идеи Аристотеля о том, что семья - это первоначальная ячейка общества, из которой постепенно возникает государство. Государство в его работах неразрывно связано с частной собственностью, следовательно, первоочередная задача государства – охрана собственности. Как же возникает государство и право? Ответ таков: благодаря тому, что люди самой природой наделены «семенами разума и справедливости, следовательно, им доступно постижение божественных начал и стало возможным само возникновение упорядоченного человеческого общения, добродетелей, государства и права.

    Критерии  различения форм государства Цицерон  усматривал в «характере и воле»  тех, кто правит государством. В зависимости  от числа правящих он различал три  простые формы правления: царскую  власть, аристократию и народную власть (демократию).

    Все эти формы несовершенны и не наилучшие, но они все же терпимы и могут быть вполне прочны, если сохранятся те основы и связи, которые накрепко объединили людей в силу их общего участия в создании государства.

    Предотвратить вырождение государства можно лишь в условиях смешанного вида государственного устройства, образуемого путем смешивания положительных свойств трех простых форм правления. В качестве его достоинств Цицерон отмечал прочность государства и равенство его граждан.

    Путь  к смешанной форме правления Цицерон видел в эволюции римской государственности от царской власти к сенатской республике. Подчеркивая опасность крена в сторону того или иного начала смешанной государственности и выступая за их взаимное равновесие, он подчеркивал необходимость «равномерного распределения прав, обязанностей и полномочий».

    Свою  концепцию смешанной формы государства  Цицерон считал вполне осуществимой, подразумевая при этом практику римской  республиканской государственности  в лучшую пору ее существования («при предках»). Платоновское же государство – это, скорее, не реальность, а лишь желание, в таком государстве не возможно усмотреть какие бы то ни было основы гражданственности.

    В своем творчестве и в своей  политической деятельности Цицерон  последовательно выступал против полновластия отдельных лиц, в том числе и против личной военной диктатуры, за строй сенатской республики.

    Мудрый  государственный деятель, согласно Цицерону, должен видеть и предугадывать  пути и повороты в делах государства, чтобы воспрепятствовать неблагоприятному ходу событий и всячески содействовать прочности и долговечности государства как «общего правопорядка».

    Творческое  наследие Цицерона, в том числе  и его учение о государстве  и праве, оказало большое влияние  на всю последующую человеческую культуру. Его труды находились в центре внимания римских и христианских авторов. Пристальный интерес к его идеям проявляли мыслители эпохи Возрождения, а затем и французские просветители, видевшие в Цицероне своего великого предтечу и гуманиста.

    В истории политической и правовой мысли наибольшее внимание многочисленных авторов привлекали в частности положения Цицерона о формах государства как деле народа и правовом обществе, о естественном праве, о гражданине как субъекте права. Суждения Цицерона по этому кругу проблем находятся в поле зрения многочисленных современных интерпретаторов.

    После трудов М. Т. Цицерона мне бы хотелось рассмотреть мнение одного из европейских  правоведов. Можно отметить, что  большой разницы между государственным  строем Римской империи и государственным строем ведущих европейских стран я не вижу. В Римской империи существовало относительно правовое государство, так как противовесом сенату – законодательной власти, был император, то есть существующие ветви власти были уравновешены. Видно, что данное государство было очень высокоразвитым и в области права и в области построения гражданского общества. Я полагаю, что подобное государство можно сопоставить с самыми передовыми в области права государствами нашего времени. Суть остается одна – многим правоведам хотелось видеть во главе общества закон, а не группу людей подчиняющих общество своим законам. Ученым кажется лучшим, если государство существует для человека, а не эксплуатирует его в интересах узкой группы людей. 

    Европейская политико-правовая мысль.

    Взгляды Р. Иеринга. 

    Вторая  половина 19в. в Европе отличается рядом  характерных черт. Во многих странах  континента прочно утверждаются буржуазные порядки. Дальнейшее развитие получает капиталистическая рыночная экономика  со своей сложной инфраструктурой. Внедряются в жизнь институты, обеспечивающие включение в политический процесс все более широких слоев населения. Происходит демократизация этого процесса. Крепнет движение за расширение политических и социальных прав личности, за установление всеобщего избирательного права, и оно добивается определенных успехов. На общественную арену в качестве самостоятельной организованной силы выходит пролетариат, создающий свои профсоюзы, партии, прессу и активно отстаивающий свои классовые интересы.

    Одной из самых фигур европейской юриспруденции второй половины 19 столетия был германский правовед Рудольф фон Иеринг (1818-1892). Его труды «Дух римского права на различных ступенях его развития», «Цель в праве» и «Борьба за право».

    Первое  место в применяемой им методологии познания права и государства он отводит описанию, классификации и анализу фактов. По сравнению с изучением эмпирического материала оперирование философскими конструкциями начинает играть у него вспомогательную роль. Эмпирический материал рассматривается Иерингом как в историческом, так и в структурном функциональном измерениях. Уподобляя право организму, Иеринг придает ему «все качества продукта природы: единство во множестве, индивидуальность, рост из себя и т.д.». Рост или развитие права из самого себя как раз и требует исторического подхода к нему. Необходимость именно такого подхода обосновывается и показывается в «Духе римского права». Здесь рассматриваются истоки и общее понятие права. Отправной пункт рассуждений таков: «Цель есть творец всего права». Теологическая (осуществляется через призму категории «цель») трактовка права, естественно, приводит Иеринга к постановке вопроса о субъекте целеполагания или – что одно и то же – о создателе права.

    Право, по Иерингу, выходит из «рук» общества, которое он интерпретирует как сферу «совместного действия людей, объединенных общими целями; в этой сфере каждый, действуя для других, действует также и для себя, а действуя для себя, тем самым действует для других». Однако демиургом права у Иеринга выступает не всякое, но лишь государственно-организованное общество. Венчает такое общество аппарат государства, воплощающий социальную, публичную власть. Вот этим-то аппаратом государства в конечном итоге и порождается право. «Государство – единственный источник права».

    Само  право характеризуется Иерингом с разных сторон. Прежде всего, со стороны  содержания. Им являются интересы субъектов  социального взаимодействия, но такие  интересы, которые общи всем его  участникам; другими словами –  интересы общества в целом. Они и составляют содержание права. При одном непременном условии – их защите, гарантированной государством. Право есть защищенный государством интерес. Право – совокупность жизненных условий общества в широком смысле, обеспеченных внешним принуждением, т.е. государственной властью.

    Право, также характеризуется Иерингом в качестве суммы норм общеобязательных правил поведения. Право есть совокупность действующих в государстве принудительных норм. Принудительность, сообщаемая государством общеобязательному правилу поведения, служит для Иеринга главным признаком того, что в сущности есть право. Иеринг повторяет свой тезис об ограниченности государственного принуждения праву и благотельности такого принуждения.

    Недостаток  суждений Иеринга в том, что у  него нет четкого разграничения между правом и законом. У него эти понятия идентичны, в действительности они не таковы.

    Государство – организация социального принуждения. Эта организация не только порождает  право, обеспечивает его существование, но и управляет им. Иеринг характеризует право как разумно понятную политику, проводимую государственной властью. Попечение о праве – важнейшая задача государства. Право не противостоит государству, а является всецело зависимым от него придатком.

    «Право  без власти – пустой звук, лишенный всякой реальности, ибо только власть, которая проводит в жизнь нормы права, делает право тем, что оно есть». Иеринг признает необходимость простора для экономической деятельности индивидов, их юридическое равенство, уважать закрепленные за ними политические права. Он ратует за независимость и несменяемость судей, их ответственность только перед законом и т.д. В обществе должна быть твердая дисциплина и законность, только при этом возможно цивилизованное общество.

    Первоначальное  право имеет односторонне-принудительную силу, направленную на подданных с целью пресечения чрезмерных притязаний частных интересов. Постепенно оно приобретает двусторонне-обязательную силу, становится обязывающим и для самой государственной власти.

    Однако, по Иерингу если государство будет следовать закону, то оно само свяжет себе руки, ограничит свободу действий. Иеринг не разъясняет где граница между произволом и правом. Идея классовой борьбы в том, что жизнь права – борьба, борьба для народов, государственной власти, сословий, индивидов. Всякое право должно быть добыто борьбой, а борьба – работа права. 

    Марксизм. Государство и право как надстроечные явления. 

    Суть  историко-материального подхода  к государству и праву состоит  в понимании этих образований  в качестве надстроечных по отношению к экономической структуре общества. Уподобление государства и права надстройке – исследовательский прием, призванный доказать наличие того факта, что данные явления коренятся в «материальных жизненных отношениях», опираются на «реальный базис» и в своем бытие зависят от него.

    Одна  из идей марксизма в том, что: «Способ  производства материальной жизни обуславливает  социальный, политический и духовный процессы жизни вообще». К государству  и праву от экономической структуры  идет линия причинно-следственной зависимости. Конечную причину и решающую движущую силу всех важных исторических событий марксизм находит в экономическом развитии общества.

    Марксизмом  утверждается, что реальный базис (экономика) всегда остается первичным и решающим моментом для политической и юридической надстройки. Это – всеобщий закон. Конкретные его воплощения от эпохи к эпохе меняются. Например, детерминация буржуазной государственности капиталистической экономикой не является по своим формам, методам, социально-психологическим рычагам и прочим факторам копией детерминации государств античного мира производственным отношениям того времени. Даже в границах одной общественно-экономической формации решающее воздействие производственных отношений на государственный строй осуществляется на ее начальных этапах по-другому, нежели тогда, когда она клонится к закату. Дело тут в историческом «перепаде» состояний самой экономики, вследствие чего один и тот же экономический базис обнаруживает в своем проявлении, в своем влиянии бесконечные вариации и градации.

    Марксистский  взгляд на классовый характер государства  и права производен от историко-материалистического  понимания природы социальных классов  и их взаимодействия. Благодаря этому  пониманию делается очевиднее укорененность  государства и права в «материальных жизненных отношениях», нагляднее проступает объективная общественная потребность в них на некоторых этапах истории, яснее становятся закономерности происходящих в них изменениях и т.д.

    В условиях разделения общества на противоположные классы жизнедеятельность политической и юридической надстройки, взятой во всех измерениях, пронизывает и определяет интерес господствующего класса. Данный интерес присутствует как в выполнении этой надстройкой сугубо принудительных акций, прямо обусловленных наличием классовых антагонизмов, так и в выполнении ею «общих дел, вытекающих из природы всякого общества».

    Марксизм  рассматривает обе упомянутые роли государства и права в их неразрывном  единстве, т.е. в таком состоянии, в каком они находятся в  практической, эмпирической жизни. Лишь во взаимообусловленности одной роли другой можно точно распознать всю истину каждой из них. Заведование общими делами общества и выполнение функций механизма, используемого господствующим классом для подавления своих классовых противников, - вовсе не параллельно совершающиеся процессы: у них есть множество точек соприкосновения и пересечения.

    В марксизме классовая борьба выступает  одной из важнейших закономерностей  бытия общества, расколотого на антагонистические  классы. В значительной мере из-за нее аппарат государства оказывается учреждением, легитимно осуществляющим целенаправленное насилие в обществе.

    Помимо  карательно-репрессивной функции государства  Маркс и Энгельс выявили и  иные социальные свойства, иные (напрямую не связанные с насилием) способы жизнедеятельности. Однако в идеологии революционного социалистического движения почти вся совокупность воззрений Маркса и Энгельса на природу государства была сведена к формуле: «государство – организация для систематического насилия одного класса над другим (одной части населения над другой)». 

    Государственное право современной России:

    до 21 сентября 1993 года. 

    21 сентября 1993 г. и последующие акции  ознаменовали известный рубеж  в развитии государственного  права Российской Федерации, - закончился период, открывшийся актами первого Съезда народных депутатов РСФСР. Фактологическая канва этого периода должна была бы следовать таким широко обсуждавшимися средствами массовой информации событиям, как, например, конфликты между Съездом и Президентом, созыв Конституционного совещания или вердикт Конституционного Суда по делу КПСС. Однако все это не должно закрывать более глубокий фон: тенденции развития государственного права современной России, которые лишь проявляются в фактах законодательной истории, но далеко не всегда усваиваются из этих фактов текущей публицистикой.

    Значительные  разделы государственного права, несмотря на произведенные модификации, продолжали оставаться чем-то наследуемым с  так называемых «советских времен». Но рядом с ними возникли оригинальные для России институт президентуры с подключенной сюда иерархией глав администрации, конституционная юстиция, федеративный договор, законодательство о языках и реабилитации репрессированных народов, наконец, обширные акты, построенные вокруг реализации основных прав и свобод граждан, включая сюда закон о референдуме. Между тем именно эти юридические новеллы, как ничто другое, прекрасно демонстрировали «ненадежность» и пока еще сомнительную «перспективность» государственно-правовых новообразований.

    Нисколько ни умаляя значения проделанной с 1990 г. законодательной работы в области  государственного права, все же рискнем  заключить, что эта работа имела  характер по-своему оправданного и  объяснимого, но все же в немалой  степени «искусственного моделирования», искусственного в том смысле, что правотворчество было слишком подчинено неким концептуальным установкам узкого круга лиц, следованию «мировым» демократическим образцам, а также преувеличенному представлению об авторитетности законов для их адресатов и связанной с этим слабой проработанности гарантий их исполнения.

    Если  говорить о складывающимся режиме с  позиций не только российского обывателя, но и реального участника политической жизни, то наиболее лаконичной и емкой  характеристикой современного режима оказалась бы болезненная зависимость изменяющегося государственного права от политической конъюнктуры, включая сюда откровенную борьбу за «право на власть», суеты своеобразно возрожденной римской «клиентеллы», сохранение отчаянного романтизма у части политических активистов и все более широкое «опохмеление» в политических и юридических анализах происшедших событий. Однако еще интереснее другое: стремление выработать некую методологию «переходного периода».

    Вследствие  всего этого вполне реально усомниться в тех перспективах, которые сегодняшняя конституционная доктрина и политическая практика связывают с образом «демократического правового государства», а по сути – заимствованным образом. Даже при отпадении доминировавших ранее просоциалистических начал российская государственность будет сохранять какой-то свой собственный «незападный» облик, обусловленный как историческими факторами, так и чрезвычайно противоречивыми реальностями огромной многонациональной страны. Ни историческая реституция, ни рецепция западной государственности не смогут сыграть решающей роли в становлении нового конституционного режима в России. И здесь вполне уместным кажется взглянуть на проблемы российской государственности и государственного права не с позиций определения оптимальных для России государственных форм, а совсем с иной стороны: судьбы государства в третьем тысячелетии нашей эры.

    И тем не менее мы должны констатировать, что Россия, быть может, уже упустила свой исторический шанс предъявить миру новый гуманистический порядок публичного устроения. Сентябрьский кризис 1993г. вновь, уже в который раз, сокрушил зачатки российского конституционализма. И остается лишь припомнить с грустью слова русского правоведа Ф. В. Тарановского, написанные на чужбине: «Трагический исход нашей февральской революции 1917 года еще раз засвидетельствовал и подтвердил несостоятельность и пагубность отвлеченного геометрически-прямолинейного решения правовых и политических проблем вне условий пространства и времени.… Перед нами развернулся грандиозный и ужасающий эксперимент отрицательного характера. Он наглядно показывает, что основные начала права и власти, регулируемые общезначимой идеей нравственности, незыблемы как единственное средство к культурному преуспеванию человечества в его извечном стремлении к Правде Божьей».

    После рассмотрения всех статей мне хочется  показать свое восприятие этого сложного вопроса. Я хочу его начать со своего термина правового государства. Правовое государство – это государство, в котором общество подчинено единым законам и ни один класс, ни одна часть общества не может быть более равной перед законом, чем другая. В таком обществе не невозможно насилие одного класса над другим (одной группы людей над другой), следовательно, в идеале существуют три ветви власти: законодательная, исполнительная и судебная, которые уравновешивают друг друга. Но для того, чтобы было возможно такое государство необходимо единомыслие общества в вопросах права. Должны существовать единые для всех понятия прав, свобод, обязанностей и гражданского долга. В противном случае будут возникать разногласия между ветвями власти, так как каждая из них может рассматривать закон через призму своих чувств и желаний, не признавая других позиций. Так например, в нашей стране долго не могут принять закон о частной собственности на землю. В таком случае необходимо жесткое решение, которое может принять только президент. Я полагаю, что в субоптимальном случае правового государства возможно следующее: вся законодательная и исполнительная власть сосредоточена в руках президента и правительства, которые избираются народом. Их законы начинают приводиться в действие, если по мнению Верховного суда удовлетворяют конституции. Народ, видя государственные решения, принимаемые властью, делает вывод о том, достоин ли президент выбора на следующий срок. Такое государство не может быть приравнено к правовому, но этот вариант очень эффективен в критических для страны условиях (война, экономический кризис, революционная ситуация), в то время как правовое государство не всегда эффективно. 

Перспективы развития гражданского общества. 

Как быстро может завершиться процесс формирования гражданского общества в нашей стране? В условиях низкого уровня гражданской культуры и отсутствия длительное время у россиян возможности играть решающую роль в общественно-политической жизни резкий переход от тоталитарно-авторитарного общества к демократическому неизбежно привел бы к охлократии, развалу государства и парализовал бы деятельность формирующегося гражданского общества (во многом мы имеем возможность это наблюдать и сегодня).

    Поэтому в течение длительного времени  неизбежен переходный период тесного, часто противоречивого взаимодействия и взаимовлияния демократически сформированных органов правового  государства и институтов гражданского общества. Постепенно по мере повышения культурного уровня, приобретения управленческих навыков, компетенции в суждении о важнейших общественно-государственных проблемах, граждане через институты гражданского общества будут брать на себя все больше функций государственной власти, и переходить к самоуправлению. Пока же в ходе политической реформы члены общества должны иметь гарантированную законом и обеспеченную всем механизмом реформируемой государственной структуры возможность свободно выражать свою политическую волю и повышать уровень своей гражданской культуры.

    Процесс формирования гражданского общества у  нас имеет свои особенности и  сложности. В стране, особенно в ее центральных районах, в последние  десятилетия разрушены органичные вековые связи общественной жизни, во многом утрачены народные традиции. В то же время горизонтальные связи иного типа гражданского общества) только начинают складываться. Государственные структуры, пронизывающие все общество сверху донизу, оказались в этой ситуации единственным соединяющим его основанием. В таких условиях форсированная перестройка экономики на рыночной основе, ослабление вертикальной регулирующей роли государственных структур, демократизация, федерализация и децентрализация общественного управления могут создать (и уже создают) социальный вакуум, неизбежно ведущий к серьезным экономическим и социально-политическим потрясениям. Поэтому необходим осторожный подход к разрушению вертикальных структур государственного регулирования и выбор правильной стратегии поэтапного свертывания вертикальных структур и параллельного развития горизонтальных взаимосвязей. Их генезис (горизонтальных рыночных, политических и правовых взаимоотношений) и будет процессом формирования гражданского общества.