Правовое положение иностранных юридических лиц
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА
1.1. Понятие личного закона юридического лица
1.2. Перечень вопросов, которые определяются на основе личного закона юридического лица
ГЛАВА 2. ПРАВОСПОСОБНОСТЬ ИНОСТРАННОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА
2.1. Понятие правоспособности юридического лица
2.2. Ограничение правоспособности иностранного юридического лица
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность выбора темы работы обусловлена тем, что правовое положение иностранных юридических лиц в Российской Федерации определяется нормами федеральных законов, а в случае урегулирования соответствующих отношений в международном договоре РФ - правилами международного договора Российской Федерации.
В силу Гражданского кодекса РФ[1] личным законом иностранного юридического лица и иной организации считается право страны, где учреждена данная организация (ст.1202, 1203), т.е. ГК придерживается закона инкорпорации. К примеру, если организация учреждена в Республике Польша, то ее личным законом является польское право.
По правилу личного закона определяются все вопросы, касающиеся правового положения иностранной организации, в частности:
1) статус организации в качестве юридического лица;
2) организационно-правовая форма юридического лица;
3) требования к наименованию юридического лица;
4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;
5) содержание правоспособности юридического лица;
6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;
7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;
8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам.
Правило личного закона позволяет установить, что полное товарищество, учрежденное в Австрии и в Российской Федерации, имеет статус юридического лица, в то время как германское offene Gesellschaft и английское partnership (аналоги российских полных товариществ) соответственно по праву ФРГ и Англии юридическими лицами не признаются.
Целью работы является исследование положения иностранных юридических лиц в Российской Федерации.
Для достижения данной цели поставлены следующие задачи:
1. Изучить личный закон юридического лица;
2. Рассмотреть правоспособность иностранного юридического лица.
Предметом исследования является комплекс нормативных правовых актов, регулирующих правовое положение иностранных юридических лиц в Российской Федерации.
Структурно курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников.
ГЛАВА 1. ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА
1.1. Понятие личного закона юридического лица
Личный закон - это категория коллизионного права - отвечает на вопросы о том, является ли данная организация юридическим лицом (или совокупностью физических лиц) и каков объем ее правоспособности. Личный статут в странах "общего права" определяется по месту инкорпорации организации, а в большинстве стран "цивильного" права - по месту "оседлости" организации, то есть по месту нахождения правления. Материально-правовой вопрос о государственной принадлежности юридических лиц, по мнению ученого, является более сложным в условиях вывоза капитала, когда акционерное общество может иметь устав, утвержденный в одной стране, правление - в другой, а акционерами могут быть граждане самых различных стран[2].
И хотя до настоящего времени ряд авторов не придерживаются данной точки зрения, порой смешивая понятия личного закона и национальности юридического лица воедино, действующая ч. 3 ГК РФ вводит понятие личного закона юридического лица в виде коллизионной нормы. То есть так, как оно и есть в действительности. Это особенно важно, ибо прежняя формулировка не отличалась точностью. Более того, подчеркивает А.Л. Маковский в комментарии к части третьей ГК РФ, если в Основах 1991 г.[3] из всех коллизионных вопросов, которые могли возникать в связи со статусом юридического лица, решался лишь один (хотя и самый важный) вопрос - о праве, определяющем его гражданскую правоспособность (п. 1 ст. 161 Основ), то коллизионная норма ГК РФ (п. 1 ст. 1202) определяет личный закон юридического лица и широкий круг решаемых по этому закону вопросов (п. 2 ст. 1202 ГК)[4]. Включение понятия, известного и широко используемого в доктрине, в раздел международного частного права является обоснованным. В правовых системах многих государств это понятие также закрепляется в актах, регулирующих вопросы международного частного права. К примеру, в соответствии с Указом Венгрии о международном частном праве 1979 г., личным законом юридического лица является право государства, на территории которого юридическое лицо было зарегистрировано; согласно ст.1175 ГК Узбекистана 1996 г. законом юридического лица считается право страны, где это юридическое лицо учреждено (разд.VI ГК "Применение норм международного частного права к гражданско-правовым отношениям"); согласно ст.9 ГК Испании 1889 г. личным законом применительно к юридическим лицам является закон, определяемый их национальностью (гл.IV ГК "Нормы международного частного права")[5].
Российский законодатель очертил круг вопросов, которые определяются на основе личного закона юридического лица. Ранее, до принятия этой статьи, статус организации в качестве юридического лица, его организационно-правовая форма и другие вопросы, ныне закрепленные в п.2 ст.1202 ГК, также определялись по праву того государства, где учреждено юридическое лицо. Однако это было основано только на сложившемся правовом обычае, поскольку специальной нормы в российском законодательстве не было.
Формулируя коллизионную норму для определения личного закона по принципу места учреждения юридического лица, российский законодатель закрепил критерий инкорпорации, по которому в российском праве определяется национальность юридического лица. Термин "национальность" применительно к юридическим лицам в российском законодательстве не используется (хотя в праве других государств этот термин имеет легитимное закрепление: например, в соответствии со ст.40 Закона Румынии N 105 применительно к регулированию отношений международного частного права 1992 г. юридическое лицо имеет национальность того государства, на территории которого расположен его орган управления). В отличие от законодательства в российской доктрине оба понятия - и "личный закон", и "национальность" - являются устойчивыми и постоянно используемыми. Национальностью условно обозначают связь лица с определенным государством (российское, австрийское, итальянское юридическое лицо и т.п.), а личным законом - систему правовых норм, регулирующих правовое положение юридических лиц (российское, австрийское, итальянское право и т.п.). Обе категории - и национальность, и личный закон - существуют неразрывно и взаимообусловлены: от того, какую национальность имеет организация, зависит ее личный закон, а соответственно и юридический статус.
Определение национальности и юридического статуса имеет большое значение при рассмотрении гражданско-правовых дел, в которых хотя бы одной из сторон является иностранное юридическое лицо. В первую очередь это связано с различными видами режимов, предоставляемых иностранным юридическим лицам: например, для украинских юридических лиц может быть предоставлен национальный режим в сфере налогообложения, а для грузинских юридических лиц такой режим не предусматривается. Кроме того, суд должен исследовать вопрос о правовом статусе иностранной организации, прежде чем принимать решение о применимом праве. В Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ 1996 г.[6], посвященном обзору практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, обращается внимание на то, что юридический статус иностранного юридического лица должен подтверждаться выпиской из торгового реестра страны происхождения или иного эквивалентного доказательства статуса иностранного лица в соответствии с законодательством страны его местонахождения.
Требование о подтверждении статуса иностранной организации содержится и в Федеральном законе "Об иностранных инвестициях в Российской Федерации"[7]. Согласно ст.20 этого Закона инвестор (иностранное юридическое лицо) должен представить выписку из торгового реестра государства, в котором он учрежден, или иной документ, подтверждающий его юридический статус. Следует помнить, что в международном договоре могут быть закреплены отличные от российских правила определения национальности иностранных юридических лиц. В названном выше Информационном письме Президиума ВАС 1996 г. рассматривается Договор между СССР и Австрией о содействии осуществлению и взаимной защите капиталовложений 1990 г.[8] Согласно этому договору австрийским считается любое юридическое лицо, созданное в соответствии с законодательством Австрии и имеющее свое местонахождение на территории Австрии. В данном случае при определении статуса австрийских юридических лиц следует руководствоваться не п.1 ст.1202 ГК, а международной нормой указанного договора.
Критерий инкорпорации при всей ясности его содержания в российском законодательстве имеет различное текстуальное выражение. В данной коллизионной норме используется термин "учреждение", в других правовых актах - термин "регистрация". Например, в ст.4 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью"[9] указывается на то, что местонахождение общества определяется местом его государственной регистрации. Закон, который легализует появление юридических лиц, - Федеральный закон "О государственной регистрации юридических лиц"[10] - также использует не термин "учреждение", а "государственная регистрация" (что и не может быть иначе, учитывая название самого закона). В ГК - главном источнике, закрепляющем основы регулирования гражданских правоотношений вообще и осуществляющем регулирование юридических лиц в частности, также не употребляется термин "учреждение": в соответствии со ст.51 ГК юридическое лицо подлежит не учреждению, а государственной регистрации в органах юстиции.
В контексте ст.1202 ГК понятия "регистрация" и "учреждение" являются синонимами, хотя понятие "учреждение" шире понятия "регистрация". Это обусловлено тем, что в коллизионной норме формулируется правило о выборе права, которое может привести к необходимости применить иностранную правовую систему, не знакомую вообще с понятием "регистрация" или где не предусмотрена обязательная регистрация юридических лиц. В связи с этим правильнее вести речь об учреждении. В международном частном праве иностранных государств наиболее часто также встречается термин "учреждение". Что касается регистрации, то этот процесс в большинстве случаев (в Российской Федерации обязательно) подразумевает деятельность государственных органов, принимающих решение о включении организации в Государственный реестр. В Российской Федерации государственная регистрация завершает этап создания юридического лица. Деятельность незарегистрированной организации в России запрещается. Интересна позиция итальянского законодателя, который связывает личный закон юридического лица с правом страны, в которой не только было учреждено юридическое лицо, но и на территории которой был завершен процесс учреждения. Тем самым предполагается, что процесс учреждения может происходить на территории нескольких государств (Закон Италии 1995 г. N 218 "Реформа итальянской системы международного частного права").
1.2. Перечень вопросов, которые определяются на основе личного закона юридического лица
В п.2 ст.1202 ГК законодатель дает примерный перечень вопросов, которые будут определяться на основе личного закона юридического лица. О том, что этот перечень является примерным, а не исчерпывающим, свидетельствует указание законодателя "в частности". В круг рассматриваемых вопросов законодатель отдельно включил вопрос о наименовании юридического лица. Дело в том, что в иностранном государстве требования к наименованию юридического лица могут быть как более строгими по сравнению с российским законодательством, так и, напротив, излишне "либеральными". При выборе права в этой ситуации необходимо помнить, что проверка наименования направлена на защиту деловой репутации и обеспечение гарантий защиты статуса юридического лица и его торговой марки. Данные отношения помимо внутреннего законодательства в большинстве своем урегулированы нормами международных конвенций. Поэтому прежде чем обращаться непосредственно к материальному праву иностранного государства, необходимо уточнить, не являются ли РФ и соответствующее иностранное государство участниками международной конвенции.
Отдельно выделены вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, порядок приобретения гражданских прав и обязанностей, внутренние отношения, включая отношения юридического лица с его участниками, способность юридического лица отвечать по своим обязательствам. Понятие "правоспособность" охватывает в целом все перечисленные вопросы. Закрепление каждого из них в отдельности, а не путем объединения в единое понятие "правоспособность" связано с тем, что в законодательстве иностранных государств может отсутствовать единое понятие "правоспособность" или использоваться понятие "дееспособность" (категория "дееспособность" используется, например, в коллизионных нормах ГК Греции 1940 г. и ГК Эстонии 1994 г. при характеристике юридических лиц). Вопросы же, обозначенные в ст.1202 ГК, достаточно конкретизированы, чтобы понять, о чем идет речь: как будет определяться способность юридического лица отвечать по обязательствам. Каким образом юридическое лицо может приобретать права и обязанности? Как регулируются создание, реорганизация, правопреемство и ликвидация юридического лица?
Отдельная коллизионная норма в статье 1202 ГК посвящена рассмотрению вопроса о совершении сделки представителем юридического лица, не имеющим полномочий на ее совершение, или полномочия которого должны быть специально оговорены. Если праву государства, где такая сделка была совершена, подобное ограничение полномочий представителя неизвестно, то указанный порок не влияет на действительность сделки.
Для наглядности рассмотрим следующий пример. В Российской Федерации представитель иностранной фирмы заключил договор купли-продажи с российской организацией. В последующем, не желая выполнять условия договора, иностранное юридическое лицо оспаривает действительность сделки, ссылаясь на то, что их представитель не имел специального полномочия на заключение договора. Такое полномочие помимо наличия доверенности выражалось в том, что на заключение данной сделки должно было быть получено согласие учредителей иностранного юридического лица. Для правильного разрешения спора необходимо выяснить, было ли известно российской стороне о необходимости получения специального полномочия. В случае, если российская сторона не знала об этом, сделка будет признана действительной. Если же иностранный партнер докажет, что его контрагент знал или должен был знать об ограничении полномочий, сделка будет признана недействительной.
Разумеется, что в подобных делах доказательственная база может быть самой различной: стороны могут приводить данные о том, что отношения между ними носили систематический характер, что ранее на совершение аналогичных сделок требовалось специальное полномочие. В качестве доказательств могут быть представлены различные письма, документация, подтверждающая извещение партнеров о необходимости соблюдения дополнительных условий и т.д. Российские юридические лица, совершая сделки на территории иностранного государства, должны тоже заблаговременно предупреждать своих партнеров о необходимости получения специальных разрешений на совершение определенных сделок. В противном случае их ссылка на ограничение полномочий, неизвестная праву государства, в котором они совершают сделку, будет признана необоснованной со всеми вытекающими отсюда последствиями.
В судебной практике дела о признании сделок недействительными в связи с тем, что представитель не обладал специальными полномочиями, относятся к делам с так называемым "пороком субъекта". Такие дела достаточно распространены, и в случае применения российского права при рассмотрении вопроса о недействительности сделки суд руководствуется ст.174 ГК, согласно которой требование о признании недействительной сделки, совершенной с превышением полномочий, может быть предъявлено только лицом, в интересах которого установлены ограничения.
Так, при рассмотрении дела N 62/1995 МКАС РФ определил, что не подлежит удовлетворению ходатайство ответчика о признании отсутствия полномочий у представителей истца на подписание контракта, из которого возник спор, на выдачу доверенностей и подписание искового заявления. МКАС обосновал это решение ссылкой на ст.174 ГК, учитывая, что правом на подобное ходатайство обладает лишь лицо, в интересах которого установлено ограничение, и при условии, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях[11].
При рассмотрении дел о признании сделок недействительными как совершенных с превышением полномочий часто одновременно ставится вопрос и о признании недействительной арбитражной оговорки, что непосредственно связано с компетенцией выбранного сторонами органа рассматривать любой спор, включая и спор о признании сделки недействительной. Следует обратить внимание на то, что согласно ст.982 ГК, если в последующем лицо, в интересах которого предпринимаются действия без его поручения, одобрит эти действия, к отношениям сторон в дальнейшем будут применяться правила о договоре, соответствующем характеру предпринятых действий. При этом законодатель не требует, чтобы одобрение было выражено в письменной форме - достаточно и устного одобрения. Соответственно и при признании недействительными международных сделок юридическое значение имеет факт последующего одобрения представляемого лица. Так, если представители не обладали надлежащими полномочиями в момент заключения арбитражного соглашения, но в последующем представляемые одобрили это соглашение, однозначно можно вести речь о факте заключения и действительности арбитражного соглашения.
Права иностранных юридических лиц на фирменные наименования могут охраняться в РФ непосредственно на основании ст. 8 Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г.[12], согласно которой фирменное наименование охраняется во всех странах-участницах без обязательной подачи заявки или регистрации и независимо от того, является ли оно частью товарного знака. Основным условием конвенционной охраны является предоставление охраны фирменного наименования в одной из стран - участниц Конвенции, причем форма такой охраны не имеет значения. Таким образом, иностранный обладатель прав на фирменное наименование может получить охрану такого наименования в РФ даже при отсутствии его регистрации.
Обобщая проведенное в данной главе исследование, приходим к выводу, что личный закон - это право конкретного государства, которое компетентно ответить на весь круг вопросов, связанных с правосубъектностью юридического лица.
ГЛАВА 2. ПРАВОСПОСОБНОСТЬ ИНОСТРАННОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА
2.1. Понятие правоспособности юридического лица
Правоспособность юридических лиц может быть как универсальной (общей), дающей им возможность участвовать в любых гражданских правоотношениях, так и специальной (ограниченной), предполагающей их участие лишь в определенном, ограниченном круге таких правоотношений. Правоспособность граждан всегда является общей, ибо гражданин обладает признанной законом возможностью иметь любые имущественные и личные неимущественные права. Правоспособность юридических лиц предполагается ограниченной (целевой), ибо юридическое лицо по общему правилу может иметь только такие гражданские права, которые соответствуют определенным законом и (или) учредительными документами целям его деятельности, и соответственно может нести лишь связанные с этой деятельностью обязанности[13].
Такие ограничения вызваны тем, что сами юридические лица обычно создаются для достижения вполне конкретных целей, определенных их учредителями, а потому не могут использовать свою самостоятельную правосубъектность в противоречии с этими целями. Именно поэтому совершение юридическим лицом действий, противоречащих установленным для него целям, т.е. выход за пределы (ultra vires) имевшейся правоспособности, и в наиболее "либеральной" американской правовой доктрине долгое время считалось неправомерным, а сама концепция ultra vires рассматривалась в качестве одного из способов контроля учредителей (участников) за деятельностью созданной ими организации[14]. Правило ultra vires, с которым связывается понятие специальной правоспособности в англо-американском праве, в США формально существует до сих пор[15]. Фактически же оно не применяется уже несколько десятилетий в связи с изменением законодательства в большинстве штатов, а в Англии его отмена последовала в конце 80-х гг. Ясно, например, что государственные учреждения или общественные организации не должны иметь широких возможностей для занятия коммерческой деятельностью, ибо они создавались для достижения совсем других целей. Кроме того, некоторые гражданские права и обязанности по самой своей сути могут принадлежать лишь физическим, но не юридическим лицам.
При рассмотрении споров с участием иностранных юридических лиц и иных правоспособных организаций порядок представления процессуальных документов, удостоверяющих их статус и индивидуализирующих такие организации, установлен Конвенцией по вопросам гражданского процесса от 1 марта 1954 г.[16], Конвенцией, отменяющей требования легализации иностранных официальных документов, от 5 октября 1961 г.[17] и постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1988 г. N 9132-XI "О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам"[18].
В подтверждение можно привести следующий пример из практики арбитражных судов. В постановлении Президиума ВАС РФ от 17 сентября 1996 г. N 911/96 указано, что арбитражным судом не соблюден порядок представления процессуальных документов, идентифицирующих личность иностранного юридического лица - ООО "Цинекс" (Австрия, Вена). В частности, арбитражным судом не истребована заверенная надлежащим образом выписка из торгового реестра о статусе фирмы "Цинекс". При таких обстоятельствах контракт о краткосрочном кредите, заключенный истцом (фирмой "Цинекс") и ответчиком (АООТ "Совинцентр" (Россия, Москва)), можно квалифицировать как внешнеэкономическую сделку только после установления правового статуса фирмы "Цинекс"[19].
Иностранные граждане, юридические лица и иные правоспособные организации вправе создавать в Российской Федерации юридические лица, в том числе коммерческие организации с иностранными инвестициями, которые являются российскими юридическими лицами со всеми вытекающими правовыми последствиями. Личным законом коммерческих организаций с иностранными инвестициями является российское право. Допускается создание юридических лиц со стопроцентным участием иностранных инвесторов.
В случае учреждения коммерческой организации с иностранными инвестициями возникает вопрос о праве государства, регулирующего отношения между учредителями по созданию юридического лица. Такие отношения в силу ГК регулируются правом страны, в которой учреждается юридическое лицо (ст.1214 ГК), поэтому если юридическое лицо с иностранными инвестициями учреждается в Российской Федерации, отношения между учредителями по его созданию подчиняются российскому праву.
Иностранные юридические лица вправе создавать филиалы и открывать представительства в Российской Федерации, которые не являются юридическими лицами. Филиалы и представительства иностранных юридических лиц действуют на территории РФ со дня их аккредитации, которую осуществляет Государственная регистрационная палата при Министерстве юстиции РФ. Представительство иностранного юридического лица открывается на территории Российской Федерации для представления интересов юридического лица в Российской Федерации и осуществления их защиты. Филиал иностранного юридического лица создается в целях осуществления на территории Российской Федерации деятельности (в полном объеме или в части), которую осуществляет иностранное юридическое лицо. Создавшее филиалы и представительства иностранное юридическое лицо наделяет их имуществом, и они действуют на основании утвержденных им положений. Руководители филиалов и представительств назначаются юридическим лицом и действуют на основании его доверенности. Филиалы и представительства иностранных юридических лиц прекращают деятельность на территории РФ со дня истечения срока аккредитации или лишения аккредитации.
2.2. Ограничение правоспособности иностранного юридического лица
Германское offene Gesellschaft и английское partnership не являются юридическими лицами, но вместе с тем по правилу личного закона соответственно правом ФРГ и Англии за ними признается ограниченная правоспособность, позволяющая им совершать внешнеэкономические сделки и отвечать по своим обязательствам. Германские и российские простые товарищества, напротив, являются неправоспособными организациями, которые не несут самостоятельной имущественной ответственности.
На практике значительные сложности возникают при определении порядка приобретения юридическим лицом и иной правоспособной организацией гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей и при определении внутренних отношений.
Юридические лица и иные правоспособные организации в зависимости от организационно-правовой формы приобретают гражданские права и принимают на себя гражданские обязанности через свои органы управления (к примеру, акционерное общество, кооператив) либо через своих участников (например, полное товарищество, товарищество на вере (коммандитное товарищество)). Компетенция органа управления (участника) организации может быть ограничена нормами права (законодательством) и (или) учредительными документами, поэтому при заключении договора с иностранным юридическим лицом или иной правоспособной организацией существует необходимость определения соответствующих полномочий органа (участника) организации. Например, в соответствии с личным законом устав иностранного акционерного общества может содержать требование, согласно которому исполнительный орган общества (директор) не вправе совершать сделки по отчуждению недвижимого имущества без одобрения их общим собранием акционеров. Такой договор, заключенный директором без одобрения общим собранием акционеров, может быть признан недействительным по иску лица, в интересах которого были установлены ограничения.
В подтверждение можно привести следующий пример из практики арбитражных судов. Федеральный арбитражный суд Московского округа, отменив решение арбитражного суда г. Москвы, вынесенное по иску белорусского юридического лица к российскому юридическому лицу, и передав дело на новое рассмотрение в первую инстанцию, указал, что при новом рассмотрении дела суду следует, не ограничиваясь рассмотрением спора, возникшего из обязательственных отношений сторон, проверить правоспособность истца по законодательству Республики Беларусь, на территории которой учреждено юридическое лицо, а также полномочия органов управления истца, в результате волеизъявления которых принято решение о заключении сделки[20].
